Текст книги "Декабристы: История, судьба, биография"

Автор книги: Анджей Иконников-Галицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Дело № 54

Удалённость от петербургских событий не спасала кавалергардов (да и не только их) от холодной ярости государевой. Свистунов уехал от греха подальше, в Москву; Ивашев и Чернышёв блаженствовали в семейственном кругу, в сотнях вёрст от обеих столиц – и всем им не удалось избежать заточения в казематы. Полковник Поливанов уже год как в отставке, женился, счастлив – но фельдъегерь мчится и за ним.

Иван Юрьевич Поливанов

Православный, но с Великого поста 1824 года на исповеди и у причастия не был.

Родился в 1798 или 1799 году.

Отец – Юрий Игнатьевич Поливанов, генерал-майор, умер в январе 1813 года от раны, полученной в бою с отступающими наполеоновскими войсками. Имя матери неизвестно, урождённая Свечина; умерла вскоре после вступления сына Юрия в службу. Братья: Александр, Михаил, Егор. Совместное с братом Александром имение в Малоярославецком уезде Калужской губернии (180 душ крепостных) заложено и обременено долгами.

В одиннадцатилетнем возрасте был отдан в пансион при Московском университете, но через три месяца взят оттуда; затем обучался в частном пансионе и дома. В 1814 году поступил эстандарт-юнкером в Кавалергардский полк; в 1815 году корнет, в 1817-м поручик, в 1819-м штаб-ротмистр, в 1822-м ротмистр. В декабре 1824 года по домашним обстоятельствам (в связи с женитьбой) уволен от службы с производством в полковники[126]126
  Любопытный факт: уже после вынесения приговора выяснилось, что отставной полковник остался должен рядовому своего полка Кравченко солидную сумму денег: тысячу рублей. Вероятно, взял взаймы на свадебные расходы. Не менее того любопытно, что в долгах у собственных нижних чинов оказались именно кавалергарды, причём отнюдь не бедные: Анненков и Чернышёв.


[Закрыть].

Арестован в Москве 28 декабря; доставлен в Петербург и заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VII разряду, приговорён в каторжные работы на два года, срок сокращён до года.

Приметы: рост два аршина семь с половиной вершков[127]127
  Примерно 175 см.


[Закрыть], лицо белое, продолговатое, глаза карие, нос небольшой, продолговат, волосы на голове и бровях темно-русые и на правой щеке возле носа родимое пятнышко.

2 сентября 1826 года отправлен в Военно-сухопутный госпиталь, где 5 сентября скончался.

Поливанов женился по любви и весьма удачно: за невестой, девятнадцатилетней Анной Ивановной Власьевой, солидное приданое – около 900 душ в Московской и Тверской губерниях. Жить бы им в счастье и достатке…

Увы, перед самой отставкой Иван Юрьевич поддался на уговоры Вадковского и Свистунова, и те привели его на встречу с Пестелем. И Поливанов был принят в конспирацию. После чего вскоре уехал в деревню.

На этом его участие в деятельности тайных обществ закончилось.

Из показаний Ивана Поливанова:

«…Скажу теперь, что я подвергаю себя наижесточайшей казни, если кто докажет на меня, что я когда-нибудь после приёма моего находился ли в обществах, составленных из членов, чтобы иметь между собою какие-либо сговоры, или имел с кем по сим делам, с кем бы то ни было, переписку».

В тюремной камере с Поливановым стали приключаться болезненные пароксизмы. Жена его ко времени вынесения приговора была на девятом месяце беременности; тяжёлые переживания доводили её, по словам окружающих, до потери рассудка.

Затем прозвучал приговор.

Из рапорта доктора Элькана от 31 августа 1826 года:

«Содержащийся в здешней крепости в куртине между бастионом Екатерины I и Трубецкого, в № 15, лишённый чинов и дворянского достоинства Поливанов заболел сильными нервическими судорожными припадками при значительном расслаблении всего корпуса».

Сын Ивана и Анны Поливановых родился благополучно. Но отец так и не увидел его. Отправленный вместо каторжной тюрьмы в госпиталь, в три дня он скончался там от неведомой «нервической» болезни.

Дело № 55

Михаил Александрович Назимов

Православный.

Родился 19 мая 1801 года.

Отец – Александр Борисович Назимов, отставной секунд-майор, умер в 1810 году. Мать – Марфа Степановна, урождённая Шишкова. Братья: Борис (убит в кампанию 1813 года), Сергей, Александр (оба чиновники, в небольших чинах), Илья (офицер лейб-гвардии Сапёрного батальона). Сёстры: Варвара и Анна. В 1821 году мать разделила между детьми семейные владения (600 душ крепостных в Псковской губернии), равно как и долги (до 70 тысяч рублей). Михаил получил 100 душ крепостных и принял на себя 40 тысяч рублей долга; незадолго до ареста увеличил своё имение, купив и заложив 80 душ.

По его показаниям, «воспитывался в Санкт-Петербурге в частном институте у протоиерея Каменского». В 1816 году поступил юнкером в 23-ю конно-артиллерийскую роту, вскоре переименованную в 12-ю[128]128
  Это та самая рота, расквартированная в Острогожском уезде, в которой служил прапорщик Рылеев, однако о каких-либо контактах между ними в то время, кроме неизбежных служебных, сведений нет.


[Закрыть]. В 1817 году произведён в прапорщики; в 1819-м переведён в лейб-гвардии Сапёрный батальон; в 1820-м – в лейб-гвардии Конно-пионерный эскадрон и произведён в подпоручики (здесь он – сослуживец Михаила Пущина). В 1822 году поручик, в 1825-м штабс-капитан. В сентябре 1825 года подал прошение об отставке.

В тайное общество был принят в 1823 году полковником Михаилом Нарышкиным. Сам принял двоих: офицеров Измайловского полка М. Лаппу и Н. Кожевникова.

В дни междуцарствия находился в своём псковском имении. 18 декабря, узнав о восшествии на престол Николая Павловича, отправился в Петербург. 19 декабря присягнул императору в Пскове. 21-го приехал в Петербург и явился в эскадрон.

Арестован 27 декабря. Допрошен государем. Освобождён и вернулся на службу. 24 января арестован снова.

Осуждён по VIII разряду, приговорён к ссылке в Сибирь на вечное поселение, срок сокращён до 20 лет.

Приметы: рост два аршина девять вершков[129]129
  Примерно 182 см.


[Закрыть], лицо белое, круглое, глаза и брови чёрные, нос посредственный, прямой, волосы чёрные с проседью, борода и бакенбарды чёрные, рот умеренный, говорит чисто.

Отправлен в Верхнеколымск Якутской области. По причине болезни перенаправлен в Витим. В 1830 году переведён в Курган. В 1832 году брат, штабс-капитан Иван Назимов, ходатайствовал о дозволении Михаилу вступить рядовым в Кавказский корпус, на что был получен отказ. Только в 1837 году по высочайшему повелению определён рядовым в Кабардинский егерский полк. В 1839 году произведён в унтер-офицеры, в 1840-м юнкер, в 1843-м за отличие произведён в прапорщики, в 1845-м в подпоручики. В 1846 году вышел в отставку поручиком. Жил в Псковском уезде под секретным надзором. В 1847 году женился на Варваре Яковлевне Подкользиной.

После амнистии 1856 года включился в общественную деятельность. В 1858–1859 годах состоял в Псковском губернском комитете по улучшению быта крестьян. В 1861 году назначен мировым посредником; в 1865-м избран председателем Псковской губернской земской управы, в 1866-м – почётным мировым судьёй.

Умер в Пскове 9 августа 1888 года.

Назимов был псковским помещиком и подолгу живал в Пскове. Разумеется, навещал своего двоюродного брата Гаврилу Назимова. В доме Гаврилы Петровича пару раз останавливался Пушкин, наезжая из Михайловского. Один из таких приездов имел место летом 1825 года, как раз тогда, когда Михаил Назимов отпросился в отпуск и делил свободное время между имением Горончарово и Псковом. Вполне возможно, что они с Пушкиным пересеклись. А если не встретились тогда, то могли встречаться раньше: Назимов с 1819 года был в дружеских отношениях с Михаилом Пущиным, братом лицейского друга Пушкина.

Как и Михаил Пущин, Назимов был на хорошем счету у государя, и вполне вероятно, что в декабре 1825 года отправился в Петербург, надеясь триумфально вернуться на службу. А может быть, наоборот: спешил присоединиться к восстанию.

Присягнув Николаю I и будучи допрошен им, Назимов был освобождён и месяц служил, бывал в карауле в Зимнем дворце. Но имя его как участника тайного общества назвали на допросах Оболенский и Нарышкин.

Долгое время полностью отрицал вину. Лишь после того, как ему были предъявлены показания Лаппы, Никиты Муравьёва и других, дал признательные показания.

В 1832 году Николаю I было представлено ходатайство о переводе Михаила Назимова рядовым на Кавказ. Резолюция царя: «Он более виноват, чем другие, ибо мне лично во всем заперся, так что, быв освобождён, ходил в караул во внутренний и был на оном даже 6 января 1826 года». (Николай запомнил, какого числа шесть лет назад офицер стоял в дворцовом карауле: в праздник Крещения, в день торжественного Великого водосвятия на Неве, в присутствии императорской семьи. Нести караульную службу во дворце в тот день было особенно почетно.)

Спустя много лет суровая судьбина занесла Назимова на Кавказ. Все пути в действующую армию и обратно вели через Ставрополь. Там в тёплом октябре 1837 года имели возможность встретиться несколько человек с необычными для нижних чинов фамилиями: унтер-офицер Голицын, фейерверкер Кривцов, рядовые Одоевский, Нарышкин, Назимов. Навстречу им шагал, возвращаясь в столицу, опалённый горным солнцем драгунский прапорщик Лермонтов. С последним у Назимова наверняка состоялась не одна беседа: Лермонтова живейшим образом интересовали и декабристы, и люди пушкинского круга.

Прошло ещё десять лет. Назимов наконец вышел в отставку. Главным поводом к такому шагу была женитьба. Весной 1847 года отставной поручик обвенчался с Варварой Подкользиной, свояченицей старинного товарища по эскадрону Михаила Пущина. Круг замкнулся…

…Но не совсем. Сестра Михаила Назимова Анна ещё до ареста брата вышла замуж за подполковника Николая Александровича Набокова, тоже из псковских помещиков. Их сын Дмитрий сделал неплохую карьеру: дорос до министра юстиции и руководил осуществлением либеральной судебной реформы Александра II – можно сказать, претворил в жизнь мечту декабристов. Но революционный пламень, возгоревшийся из той самой декабристской искры, разгулялся столь яростно, что сыну Дмитрия Владимиру пришлось в 1919 году бежать с семьей за границу. Его сын, тоже Владимир, в эмиграции сделался известным писателем, автором «Дара», «Приглашения на казнь», «Лолиты». Таким образом, автор «Приглашения на казнь» приходится декабристу Назимову правнучатым племянником.

Дело № 56

Сергей Иванович Кривцов

Православный.

Родился в 1802 году.

Отец – Иван Васильевич Кривцов, коллежский асессор; умер в 1813 году. Мать – Вера Ивановна, урождённая Карпова. Братья: Николай, послелицейский приятель Пушкина, женат на сестре Фёдора Вадковского Екатерине; Павел, чиновник Министерства иностранных дел, в будущем – римский знакомец Гоголя; Владимир. Сестры: Анна, Софья, Елизавета, Варвара. Родовое поместье – село Тимофеевское в Болховском уезде Орловской губернии.

Образование получил в Московском университетском пансионе, затем по ходатайству старшего брата Николая направлен за государственный счёт в Швейцарию, в Земледельческий институт Фелленберга (Хофвиль, близ Берна). В 1821 году поступил юнкером в лейб-гвардии Конную артиллерию; в 1822 году произведён в прапорщики, в 1824-м в подпоручики.

Принят в тайное общество Вадковским. Участвовал в собраниях заговорщиков, встречался с Пестелем в дни пребывания последнего в Петербурге.

С 10 октября 1825 года находился в отпуске.

Приказ об аресте подписан 5 января 1826 года. Арестован в Воронеже 14 января, доставлен в Петербург и помещён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VII разряду, приговорён к двум годам каторги, срок сокращён до одного года.

Приметы: рост два аршина 9⁷/₈ вершка[130]130
  Примерно 185 см.


[Закрыть], лицо белое, продолговатое, глаза светло-карие, нос большой, продолговатый, волосы на голове и бровях темно-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге. В 1828 году обращён на поселение в Туруханске, где заболел цингой; в 1829 году переведён в Минусинск[131]131
  Жил вместе с С. Краснокутским до перевода последнего в Красноярск; огородничал, растил арбузы, дыни и тыквы (вот когда пригодилось учение в Хофвиле!).


[Закрыть]. В 1831 году определён рядовым в 44-й егерский полк Кавказского корпуса, затем в 20-ю артиллерийскую бригаду. В 1835 году произведён в фейерверкеры[132]132
  Фейерверкер – унтер-офицер артиллерии.


[Закрыть]; в 1837 году по ходатайству матери получил четырёхмесячный отпуск для свидания с ней в Орловскую губернию, в том же году за отличие в боях награждён знаком отличия Военного ордена и произведён в прапорщики. В 1839 году уволен от службы за болезнью, с запрещением въезда в столицы. Поселился в своём имении Тимофеевском под надзором.

После амнистии 1856 года вернулся к общественной деятельности. В 1861-м избран членом губернского по крестьянским делам присутствия.

В 1857 году женился на 20-летней Анне Валериановне Сафонович, дочери орловского губернатора. Детей у них не было.

Умер 5 мая 1864 года в Тимофеевском.

Фредерик Дюбуа де Монперрё, франко-швейцарский исследователь, совершивший в 1831–1834 годах путешествие по Крыму и Кавказу, о своём знакомстве в Бамборе (Абхазия) с неким К., очевидно Кривцовым:

«Полковник был так любезен, что попросил г. К., рядового солдата абхазского полка, сопровождать меня и служить мне переводчиком. б…с „Во всём есть своя хорошая сторона, – говорил он мне, – из петиметрa, каким меня знал Петербург, я обратился в философа. Когда я служил в гвардии, я стремился, снедаемый честолюбием, только к почестям; я знал жизнь лишь со стороны интриг, светских развлечений и надменного довольства… б…с Внезапно из человека, всё достоинство которого заключалось в его блестящем мундире, я обратился в человека, ценного только как личность. б…с Вычеркнутый из жизни, обречённый на гражданскую смерть, лишенный чести и всякой надежды, я был осуждён и низвергнут, как когда-то светлый ангел, в бездну мрака, вместе с другими мятежными ангелами, и сослан в места, близкие к полюсу… б…с Государю угодно было вернуть меня из ссылки и отправить в Абхазию; я – рядовой, я то, что представляют собой многие другие достойные люди. Поверьте, что, хотя положение простого солдата тяжелее всего, что могло быть мне предназначено, я принял известие о своём разжаловании со слезами радости, ибо это роднит меня с другими сынами России».

К этому исповеданию веры, в котором швейцарские розы прорастают сквозь сибирские снега, путешественник добавляет:

«Высокий рост, чёрные глаза, открытое выражение лица составляли контраст с его болезненным, страдальческим видом».

Болезненный вид – следствие заразы, подхваченной где-то тут, в гибельном климате Абхазии. Кривцов, в отличие от Одоевского, выжил, но все последующие годы страдал астмой.

Дело № 57

Члены Северного общества крепко надеялись на Финляндский полк, и в немалой степени потому, что своим считали офицера этого полка Михаила Митькова. Его можно назвать легендой финляндцев: начал службу ещё в ополченском батальоне, свой первый орден заслужил в 16 лет на поле кровавой битвы с Наполеоном под Фридландом, отличился при Бородине и Малоярославце, Красном и Люцене, дошёл до Парижа; к 23 годам имел три боевых ордена и золотое оружие «За храбрость». С таким командиром солдаты готовы в огонь и в воду.

Михаил Фотиевич Митьков

Вероисповедание православное. По его признанию, «нонешний год был на исповеди и у святого причастия, а прежде сего несколько лет сряду не был».

Родился в 1791 году.

Отец – Фотий Михайлович Митьков, в военной службе дослужился до майора, перейдя в статскую, имел чин надворного советника. Мать – Александра Максимовна, урождённая Демидова. Родители умерли задолго до декабрьских событий. Братья: Николай, отставной майор; Платон, майор; Валериан, поручик лейб-гвардии Финляндского полка; Владимир. Из родительских имений (1420 душ крепостных в Пензенской и Владимирской губерниях) Михаилу досталась примерно пятая часть.

Воспитывался во 2-м кадетском корпусе. В декабре 1806 года до срока выпущен прапорщиком в императорский батальон милиции. Участвовал в войне с Наполеоном в Пруссии; за сражение под Фридландом 7 июня 1807 года награждён орденом Святой Анны 4-й степени. В 1809 году произведён в подпоручики, в 1810-м в поручики. Участвовал в кампании 1812 года; за сражение при Бородине награждён золотой шпагой «За храбрость», за сражение при Красном – орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом. В Заграничном походе 1813–1814 годов тоже отмечен наградами: орденом Святой Анны 2-й степени и алмазными знаками к нему. В 1813 году на основе батальона милиции сформирован лейб-гвардии Финляндский полк; Митьков произведён в штабс-капитаны этого полка. В 1816 году капитан, в 1818-м полковник. С января 1824 года в отпуске за границей, лечился на водах в Карлсбаде. Вернулся в Россию в августе 1825 года, поначалу жил в деревне, затем в Москве.

Масон ложи «Соединённые друзья» с 1816 года.

Принят в Северное общество в 1821 году Николаем Тургене-

вым.

Приказ об аресте подписан 27 декабря. Арестован в Москве 29 декабря, доставлен в Петербург и заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по II разряду, приговорён в каторжные работы на 20 лет, срок сокращён до 10 лет.

Приметы: рост два аршина восемь с половиною вершков[133]133
  Примерно 180 см.


[Закрыть], лицо белое, рябоватое, глаза серые, нос небольшой, продолговат, волосы на голове и бровях темно-русые.

Содержался в Свеаборгской, Свартгольмской, Кексгольмской крепостях; в 1828 году отправлен в Сибирь, отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1835-м определён на поселение в селе Олхинское Иркутского округа, однако по причине развившейся болезни (чахотка) оставлен в Иркутске. В следующем году разрешено переехать в Красноярск.

Женат не был.

Умер в Красноярске 23 октября 1849 года.

Из показаний Митькова на следствии (особенности орфографии сохранены):

«Свободной образ мыслей, столь пагубной, и которой меня вовлек в столь ужаснейшее заблуждение, я заимствовал из чтения книг и от сообщества Николая Тургеньева, который наиболее способствовал внушению сих мыслей».

«…Я неоднократно от него слышал, что есть, кроме масонских, другие тайные общества, куда не с тем принимают, чтобы только брать деньги, и не всякого, и рассматривают поведение человека: заслуживает ли он быть принят. Я же почитал Тургеньева за хорошего человека и значащего».

В 1823 году на квартире Митькова состоялось собрание и были приняты «правила» Северного общества. Вскоре после этого он уехал за границу и более в деятельности общества не участвовал.

15 декабря 1825 года московские члены общества получили через титулярного советника Семёнова сообщение от Ивана Пущина о готовящемся выступлении с призывом «содействовать, насколько возможно». Вечером 17 декабря собрались в доме Митькова, обсуждали сложившуюся ситуацию. Через день стало известно о провале восстания и об арестах. Снова собрались там же: Якушкин, Муханов и другие; звали генерала Орлова, он не пришёл. Обсуждалась идея «выручать товарищей», заходил разговор и о цареубийстве. Но возможности что-либо сделать не было. Оставалось ждать…

Фельдъегерь… Арест… Крепость. В мятеже не участвовал. Но ему припомнили былое.

Из материалов следственного дела:

«Подполковник Поджио… показал, что в 1823 году, встретясь у князя Оболенского с полковником Митьковым и камер-юнкером Валерианом Голицыным, говорили об обществе… Митьков спросил его, г. Поджио, какого он мнения? На ответ его, что он принял мнение Южного общества, т. е. введение Республики с истреблением Императорской фамилии, г. Митьков сказал: „Моё мнение – до корня“. С сим согласен был и князь Голицын».

Именно слова об императорской фамилии, сказанные искренне, да не вовремя – «истребить до корня», – превратили героя-полковника в ссыльнокаторжного инвалида.

В Красноярске, на поселении, Митьков обзавёлся домом и огородом, разводил цветы, вёл регулярные метрологические наблюдения – по определению декабриста Александра Беляева, «жил совершенным философом». Но болел. Чем дальше, тем тяжелее. Чахотка свела его в могилу на четырнадцатом году одинокой жизни в Красноярске.

Дело № 58

Пётр Александрович Муханов

Православный.

Родился 7 января, год рождения, вероятнее всего, 1799-й.

Отец – Александр Ильич Муханов, бывший рязанский губернатор, шталмейстер, умер в 1815 году. Мать – Наталья Александровна, дочь сенатора А. А. Саблукова, за ней числилось 380 душ крепостных; переживёт сына-декабриста на год с небольшим. Брат Павел, в будущем председатель Императорской археографической комиссии. Сёстры: Екатерина (её муж Аркадий Альфонский станет ректором Московского университета); Елизавета (замужем за князем Валентином Шаховским).

Получил домашнее образование, был вольнослушателем в Московском университете, затем поступил в Московское учебное заведение для колонновожатых. В 1816 году произведён в прапорщики свиты по квартирмейстерской части; в 1818 году подпоручик; в 1819-м переведён во 2-й пионерный батальон, затем за отличие в лейб-гвардии Сапёрный батальон; в 1821 году в лейб-гвардии Измайловский полк. В 1822 году произведён в поручики; в 1823–1825 годах откомандирован на юг, адъютантом к генералу Н. Н. Раевскому (в эти годы состоял в общении с Пестелем и в особенности с Сергеем Муравьёвым-Апостолом); в 1824-м штабс-капитан; в 1825 году возвращён в строевую службу, но с апреля находился в отпуске, который проводил на Кавказе, затем в Москве.

Литератор: автор очерков московской жизни с сатирическим уклоном. Сочинял стихи, участвовал в составлении либретто к опере А. А. Алябьева «Лунная ночь, или Домовые»[134]134
  Почему-то именно ему посвятил Рылеев «Смерть Ермака», самую известную из своих дум («Ревела буря, дождь шумел…»).


[Закрыть].

В Союз благоденствия принят, согласно его показаниям, в 1818 году Александром Николаевичем Муравьёвым, но практического участия не принимал. В Северном и Южном обществах не состоял. В событиях 14 декабря 1825 года не участвовал, поскольку находился в это время в Москве.

18 декабря у полковника Митькова оказался почти случайно – по рекомендации генерала Михаила Орлова.

Приказ об аресте Муханова подписан 6 января (его упомянул на допросе Штейнгель). Арестован в Москве 9 января, доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по IV разряду, приговорён в каторжные работы на 12 лет, срок в итоге сокращён до 6 лет.

Приметы: рост два аршина девять вершков[135]135
  Примерно 182 см.


[Закрыть], лицо белое, круглое, несколько рябоватое, глаза темно-карие, нос широковатый, волосы на голове и бровях темно-русые, на правой стороне шеи небольшая бородавка.

Отправлен в Свеаборг, потом в Выборгскую крепость, оттуда лишь в октябре 1827 года – через Шлиссельбургскую крепость – в Сибирь[136]136
  Из донесения сенатора князя Бориса Куракина генерал-адъютанту Бенкендорфу, 18 ноября 1827 года, Томск (оригинал по-французски): «В течение этой недели через Томск прошли, направляясь из Тобольска в Иркутск, три партии арестантов… Третья состояла из трёх: бывших подполковника Александра Поджио, коллежского асессора Ивана Пущина и штабс-капитана Петра Муханова…»


[Закрыть]. Доставлен в Читинский острог в январе 1828 года; в сентябре 1830-го вместе с другими переведён в тюрьму Петровского завода. С 1832 года на поселении в Братском остроге Нижнеудинского округа Иркутской губернии. С 1842 года жил в селе Усть-Куда Иркутского округа, в 1848 году получил разрешение отправиться для лечения в Иркутск и на Туркинские минеральные воды.

Умер скоропостижно в Иркутске 12 февраля 1854 года.

Из воспоминаний Ивана Якушкина о событиях 18 декабря 1825 года в Москве:

«Взошёл человек, высокий, толстый, рыжий, в изношенном адъютантском мундире без аксельбантов и вообще наружности непривлекательной. б…с Митьков принял его вежливо; Муханов почти никого не знал из присутствующих, но через полчаса он уже разглагольствовал, как будто был в кругу самых коротких своих приятелей. Он был знаком с Рылеевым, Пущиным, Оболенским, Ал. Бестужевым и многими другими петербургскими членами, принявшими участие в восстании. Все слушали его со вниманием; всё это он опять заключил предложением ехать в Петербург, чтобы выручить из крепости товарищей и убить царя. Для этого он находил удобным сделать в эфесе шпаги очень маленький пистолет и на выходе, нагнув шпагу, выстрелить в императора. Предложение самого предприятия и способ привести его в исполнение были так безумны, что присутствовавшие слушали Муханова молча и без малейшего возражения».

Из донесения князя Бориса Куракина Бенкендорфу, 1827 год (оригинал по-французски):

«Он был очень нехорош собою… теперь же это положительно чудовище. Представьте себе львиную голову, сидящую на плечах большого, толстого человека… видны только глаза, нос и едва-едва рот; при этом кожа, тот её клочок, который можно разглядеть, – огненно-рыжего цвета».

Как бы ни относиться к декабристам, всё же они симпатичнее, чем их судьи и гонители. Чудище Муханов вызывает у нас куда больше добрых чувств, нежели член Верховного уголовного суда, безликий князь Борис Куракин, отправившийся в 1827 году с ревизией в Западную Сибирь. Благодаря знатности рода и высокому положению отца сделал подобающую придворную карьеру при Александре I; следующее царствование обернулось для него ранней отставкой. Находясь в Томске и осведомляясь о положении государственных преступников, князь возмущён, ибо Муханов «смеётся прямо в лицо и… говорит: „Доволен ли я сопровождающими офицерами? Вполне, ей-богу, да я вообще всем доволен!“».

Тут проявилось одно качество, которое отличает Муханова от большинства декабристов: у него есть чувство юмора и способность к самоиронии. «Да вообще я всем доволен!» Шутник. Вот и 18 декабря у Митькова, видно, неудачно пошутил про пистолет. Не так поняли.

В 1833 году на ходатайстве матери о переводе из Братского острога поближе, в Тобольскую губернию, Бенкендорф, транслируя волю императора, наложил резолюцию: «Отвечать, что этого сделать нельзя, ибо очень дурно себя ведёт и не достоин снисхождения». Дурное поведение заключалось в том, что сестра Елизавета прислала ему письмо, спрятанное в ящике с семенами. Посылку перехватили. Письмо, как выяснилось, имело невинный характер, но нарушение налицо: каторжникам запрещена переписка.

В том же году в его биографии разворачивается любовный сюжет – увы, без счастливого конца. К Муханову в Сибирь отправилась Варвара Шаховская, княжна, из знатной, но обедневшей семьи. Она была сестрой Прасковьи Михайловны Муравьёвой – жены того самого Александра Николаевича Муравьёва, который когда-то завлёк Муханова в тайное общество; а также сестрой князя Валентина Шаховского, женатого на сестре Муханова Елизавете. Возможно, она успела полюбить Муханова ещё до декабристской истории. Или хотела совершить подвиг в свои уже не совсем юные годы. Официально, правда, она поехала не к Муханову, а сопровождать сестру свою Прасковью Муравьёву, вначале в Верхнеудинск, потом в Иркутск, а в 1832 году в Тобольск. В августе 1833 года Муханов обратился к Бенкендорфу с просьбой о разрешении ему вступить в законный брак с княжной Варварой Михайловной Шаховской. И княжна Варвара направила по инстанциям аналогичное прошение. Ответ был отрицательным: «Муханов по правилам греко-российской церкви по причине родства его с княжной Шаховской не может на ней жениться». Брак в данной степени родства не дозволялся законом. Конечно, в иной ситуации на это обстоятельство могли посмотреть сквозь пальцы, но не в случае с государственным преступником, который «дурно себя ведёт». В итоге Варвара воротилась в Европейскую Россию и в 1836 году умерла от чахотки. Вскоре умерла и сестра Муханова Елизавета. Прасковья Муравьёва скончалась ещё раньше, в декабре 1834 года.

А Муханов остался один. После неоднократных ходатайств матери ему разрешено было переехать в село Усть-Куда, поближе к Иркутску. Там он и жил с весны 1842 года. Выстроил дом, огородничал, возился со скотом и птицей, а сверх того, занимался разведением кактусов, причём, за неимением сих растений в Сибири, научился выращивать их из выписываемых из-за границы семян.

Дело № 59

Александр Фёдорович Бригген (Бриген, Брюгген)

Лютеранин.

Родился 16 августа 1792 года в Петербурге. По семейному преданию, крёстным отцом был Гавриил Романович Державин.

Отец – Фридрих Эрнест фон дер Бригген, из древнего лифляндского рыцарского рода, на русской службе дослужился до премьер-майора, умер в 1797 году. Мать – Мария Алексеевна, урождённая Микешина, во втором браке Вальман, дочь генерал-майора. Единоутробные брат Родион и три сестры.

Воспитывался в Петербурге в школе при лютеранской церкви Святого Петра (Петришуле) и в пансионе Мейера; сверх того, будучи уже офицером, слушал лекции профессора Германа по политической экономии. В 1808 году поступил подпрапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк; в 1811-м произведён в прапорщики; в 1812-м, перед началом войны, в подпоручики. Участвовал в кампании 1812 года и Заграничном походе 1813–1814 годов. За Бородинское сражение, в котором контужен, получил золотую шпагу «За храбрость»; при Кульме ранен в голову, награждён орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом и прусским «Кульмским крестом»[137]137
  Этой наградой были отмечены все русские солдаты и офицеры, участвовавшие в сражении под Кульмом.


[Закрыть]. В конце 1813 года произведён в поручики; в 1816-м в штабс-капитаны, в 1819-м в капитаны, в 1820-м в полковники.

Масон ложи «Пётр к истине» не позднее чем с 1817 года.

В Союз благоденствия принят в 1818 году офицерами Измайловского полка Николаем Гойденом и Александром Кавелиным[138]138
  Оба 14 декабря окажутся на стороне Николая I, благополучно дослужатся до генеральских чинов, а Кавелин будет несколько лет состоять одним из воспитателей при наследнике престола Александре Николаевиче.


[Закрыть]. Имя Бриггена упомянуто в доносе Грибовского 1821 года как «примечательнейшего по ревности» участника тайного общества.

В 1820 году женился на дочери сенатора Михаила Миклашевского Софье; от этого брака дети: Мария, Михаил, Анастасия, Любовь (последняя родилась в 1826 году, после суда над декабристами).

В 1821-м по высочайшему повелению уволен от службы «за болезнию»; истинные причины увольнения неизвестны. В последующие годы, живя в Петербурге и в имении тестя в Черниговской губернии, поддерживал знакомство с членами Северного и Южного обществ. Степень его участия в деятельности тайных обществ неясна. Известно, что присутствовал на некоторых собраниях в Петербурге; также предполагается, что в 1825 году выполнял поручения Рылеева по связям с южанами. Разделял либеральные и, возможно, республиканские убеждения.

К событиям 14 декабря 1825 года непричастен – находился в черниговском имении.

Приказ об аресте подписан 3 января. Арестован 10 января в имении сенатора Миклашевского – в деревне Понуровке (Берёзовке) Стародубского уезда Черниговской губернии. 18 января доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VII разряду, приговорён к двум годам каторги, срок сокращён до одного года. Отбывал каторгу в Читинском остроге.

Приметы: рост два аршина семь с половиною вершков[139]139
  Примерно 175 см.


[Закрыть], лицо белое, чистое, румянец во всю щёку, глаза светло-карие, нос остр, волосы на голове и бровях светло-русые, на левой стороне головы небольшой шрам от полученной в сражении при Кульме контузии.

В 1828 году поселён в городе Пелыме Тобольской губернии (кроме прочих занятий, собирал там исторические сведения о прежних пелымских ссыльных – Минихе, Бироне и других). В 1831 году о желательности его перевода в Курган докладывал государю генерал-губернатор Западной Сибири Вельяминов; на докладе резолюция: «Начали все проситься, надобно быть осторожнее в согласии на это, в особенности ныне». В Курган переведён в 1836 году. В 1838 году разрешено поступить канцелярским служителем в Курганский окружной суд. В 1848 году произведён в коллежские регистраторы (со старшинством от 1844 года), затем в губернские секретари, назначен заседателем Курганского окружного суда; в 1850 году переведён заседателем в Туринский окружной суд, в 1853 году обратно в Курган, произведён в коллежские секретари. В 1856 году дослужился до чина титулярного советника. После амнистии 1856 года вышел в отставку с обращением получаемого жалованья в пожизненное ежегодное пособие (285 рублей); пребывание в столицах ему было запрещено, в 1857 году получил разрешение жить у младшей дочери в Петергофе, в 1858 году разрешено жить в Петербурге; в марте 1859 года разрешено носить медаль в память Отечественной войны 1812 года и Кульмский крест.

Умер в Петербурге 27 июня 1859 года.

Бригген – очень правильный человек. Настоящий немец, хоть по матери и русский. Трудолюбивый, честный, знающий себе цену, готовый, если надо, идти в бой на смертельно опасного врага. Недаром у него шрам от полученной в сражении контузии. Притом он разумен и не стремится к невозможному. Эти качества, однако, не уберегли его от семейной драмы и привели к опасному конфликту с властями.