Текст книги "Мир полуночи. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Стоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 58 страниц)

– Чем занимаешься? – жизнерадостно спросил Леран, присаживаясь рядом и с любопытством глядя на доведённые почти до сияния планки. – Рукоделием?

– Рукоблудием, – мрачно сострил я. – Вот думаю, как это всё соединить. Не хочется гвоздями сколачивать, красоту портить. А как сделать аккуратно, не представляю. Придётся, наверное, столяра искать.

– Для магика это позор, – с насмешкой намекнул он.

– Позор переживу как‑нибудь, – вздохнул я. – Лучше перед столяром опозориться, чем предъявить Арне кривое убожество.

– Что‑то у тебя совсем воображение не работает, – недовольно сказал Леран. – Например, ты легко можешь синтезировать клей, который будет держать крепче любых гвоздей. Ты совсем не помнишь что на преобразованиях проходил?

– Я ничего такого не проходил, – покачал головой я.

– Не проходил? – недоверчиво переспросил он.

– Леран, я учусь по специальной программе, – уже слегка раздражённо сказал я. – В которой практические навыки по максимуму заменяются пустой болтовнёй.

– Ах да, это проблема, – виновато сказал он. – Извини, не подумал.

Я ощутил, что он и в самом деле почувствовал себя виноватым – как будто это он обрезал мне нормальное обучение. Знал я у нас в университете таких учёных не от мира сего, зато с обострённым чувством ответственности за несовершенство мира. Вот и Леран, похоже, такая же академическая мышь – точнее, был таким, пока Дельгадо не окунул его в реальность за пределами кабинета.

– Я сделаю тебе клей, конечно, – торопливо добавил он. – И тебя тоже научу кое‑каким бытовым рецептам, в жизни очень пригодится. А вообще, у тебя же неплохо с духовными практиками – давай попробуем один способ? Вдруг получится – ты меня уже не раз удивлял.

– Что за способ? – заинтересовался я. Духовные практики в приложении к самодельной полочке – на это у меня воображения определённо не хватало.

– У полки торцы ровные? Нужно, чтобы они к боковым планкам очень плотно прилегали.

– Да, плотно прилегают, – я продемонстрировал прилегание.

– Очень хорошо, – одобрительно кивнул Леран. – Я сейчас объясню тебе, что надо сделать, и ты попробуешь. Но для начала давай вспомним основы. Ты ведь знаешь, что у каждого предмета есть душа, так?

– Душой я это всё‑таки не назвал бы, – с сомнением заметил я. – Для меня душа – это что‑то мистическое, присущее человеку, и, наверное, прочим высшим разумным. Что‑то, хранящее нашу суть.

– Ну пусть не душа, – пожал он плечами. – Назови это как‑нибудь по‑другому.

– Я бы сказал, что у любого предмета есть не душа, а некая духовная структура. Такой как бы энергетический каркас, на котором строится материальное воплощение.

– Пусть так, – не стал спорить Леран. – Структура так структура. Так вот, совершенно очевидно, что эта структура может делиться. Расколи эту дощечку на две половинки, и её душа тоже разделится.

– Не совсем так, – задумался я, вспоминая свои эксперименты. – Там не просто разделение, а сопряжённое с преобразованием. Но если говорить совсем упрощённо, то да, структура разделяется.

– Да, это упрощённо, – согласился он. – Так вот, структуры могут не только делиться, но и объединяться. Правда, объединяются они неохотно, и чем сложнее структура, тем реже происходит объединение, но иногда это случается. Например, если сложить вместе две полированные металлические пластинки и плотно их сжать, то через какое‑то время они срастутся вместе. Сжать нужно сильно, и ждать нужно очень долго, но когда‑нибудь это произойдёт. Философ скажет, что произошла диффузия, а магик скажет, что их души слились.

– А есть разница, с какой стороны смотреть? – заинтересованно спросил я.

– Разница есть, – кивнул он. – Для философа это очень длительный естественный процесс, которому нужны годы, и как бы не столетия. А вот для магика это совершенно обычное дело, и к тому же он может запросто объединить что угодно, например, металл и дерево. Понял суть идеи?

– Понял, – озадаченно отозвался я, разглядывая свои дощечки. – Так‑то я знаю, что структуры иногда могут объединяться, но в приложении к деревяшкам я такое совершенно не представлял. Да и сейчас не особо представляю.

– Тебе и не нужно представлять, – мягко сказал Леран. – Нужно делать. Пытаться разложить явление на понятные части – это путь философа. Магик полагается на интуицию и волю. Прижми как следует боковины и сделай душу цельной.

Ага, просто сделай душу цельной. Я пытался объединить дощечки, но как ни напрягался, результата не было ни малейшего.

– Расслабься, – негромко посоветовал Леран. – Приложить волю – это не то же самое, что сильно тужиться. Воля – это прежде всего твоя уверенность, которую ты способен навязать миру.

Я расслабился. Он прав – ясно ведь, что я делаю не то, и что надо попробовать какой‑то другой путь. Я попытался выглянуть на духовный план, не перенося внимания с дощечек в руках. Мир побледнел и отошёл на второй план, и я действительно увидел структуры – еле заметные, но всё же вполне различимые. Непонятно было, как проецировать волю, но здесь я вспомнил, как пугал хищников, проецируя им жажду крови. Чем это отличается по большому счёту? Попробовать стоило, тем более что других вариантов у меня не было.

Ничего из этого не вышло. Пробовал я по‑разному, но эффекта не было никакого. Я уже собрался было бросить это занятие, когда, наконец, понял, что именно я делаю не так. Не надо пробовать, не надо представлять, как эти структуры сходятся вместе. Это воображение, а не воля. Я отрешился от всего постороннего и послал желание, которое не подразумевало никакого отказа или даже просто сопротивления. Абсолютную уверенность, не оставляющую ни малейшей возможности для неудачи. Практически сразу моя воля начала рассыпаться и где‑то внутри зародились сомнения, но времени хватило. За то мгновение, в котором моя воля была ещё сильна, все три структуры качнулись друг к другу и слились в одну.

Я с изумлением смотрел на полочку в руках. Части её не просто держались вместе, они переходили друг в друга. Никакого стыка не было – всё выглядело так, как будто кто‑то просто загнул края дощечки под прямым углом. Полочка была цельной.

– Охренеть, – изумлённо выдал Леран.

Никогда бы не подумал, что он знает такие грубые слова.

– А ты так не можешь, что ли? – спросил я, чувствуя себя примерно так же.

– Не могу, конечно, – рассеянно ответил он, отбирая у меня полочку и пытаясь рассмотреть несуществующий стык. – Да никто так не может, даже не слышал про такое. Я только читал про это в старой книжке, и там это подавалось как легенда.

Мне захотелось его стукнуть.

– А что же ты мне не сказал? – разозлился я.

– А зачем это говорить? – удивился он. – Ты попробовал, и у тебя получилось. А дальше уже легче будет. Молодец, в общем!

– Ну, вообще‑то, ты правильно сделал, – сдал я назад. – Если бы я знал, что это из области сказок, вряд ли бы что‑то вышло.

– Если бы Дельгадо это увидел, он бы лопнул со злости, – мечтательно заметил Леран.

– Не вздумай ему рассказать, – забеспокоился я.

– Я же не совсем идиот, – оскорбился он. – И ты тоже не вздумай хвастаться. Даже Арне не говори, не надо никому про это знать. Если до великого дойдёт, что ты настолько силён в духовных практиках, он тебя убьёт. Я в этом уверен.

– Буду молчать, конечно, – согласился я.

– Покрась эту полочку, – посоветовал Леран. – Как следует замажь всё масляной краской, чтобы казалось, что стык есть, просто его не видно из‑за краски. А ещё лучше сожги её и купи готовую.

– Лучше покрашу, – вздохнул я. – Зря, что ли, два часа возился.

Глава 18

После дуэли долгое время ничего не происходило – казалось, Дельгадо начисто забыл про свои планы. Точнее, забыл про свои планы в отношении меня, в чём бы они ни состояли. Раз в неделю у нас происходили короткие встречи, когда он давал мне очередное бесполезное задание. Вообще‑то, не совсем бесполезное – в целом эти задания были полезными, вот только они никак не помогали мне развиваться как магику. Если использовать аналогию: для бойца полезно подтягиваться и отжиматься, но вряд ли получится стать умелым бойцом, если заниматься исключительно подтягиваниями и отжиманиями. Впрочем, я не протестовал и вообще не показывал никаких сомнений. Претензии ни к чему бы не привели, зато могли навести Дельгадо на мысль, будто я что‑то подозреваю. Пусть уж лучше считает меня доверчивым дурачком. Судя по его эмоциям, которые я прекрасно чувствовал, именно так он и считал.

Зато отношение его дочери Мирны полностью сбивало меня с толку. Со мной она соблюдала дистанцию и держалась неизменно корректно, но в эмоциях у неё творилось нечто совершенно непонятное. Доброжелательное отношение ко мне могло резко измениться на неприязнь, затем на сочувствие, а потом ещё на какую‑то дикую смесь чувств, в которой я уже не мог разобраться. Может, женщины вообще таким образом думают? За Арной я такого не замечал, но она всё‑таки была довольно нетипичной. С другими женщинами после пробуждения эмпатии я слишком мало общался, чтобы делать какие‑то выводы.

В целом всё было спокойно, но во мне крепло ощущение, что вскоре спокойная жизнь закончится. Очередной визит Сиги Дель только добавил в этом уверенности.

Я как раз занимался в комнате, когда услышал, что пришёл Сиги, а дальше начало происходить что‑то непонятное. Слов было не разобрать, только слышно было, что Арна веселится, а Сиги что‑то недовольно бурчит в ответ. У меня разыгралось любопытство; я отложил методичку по трансформациям и пошёл посмотреть, что же там происходит.

У Сиги вокруг обоих глаз были одинаковые синяки, и это делало его ужасно похожим на суриката – правда, не уверен, что в Полуночи этот зверь водится. Выглядел он ужасно забавно, и Арна тискала его, со смехом убеждая, что ему очень идёт. Сиги вполголоса бубнил что‑то недовольное и безуспешно пытался вырваться.

– Отпусти человека! – распорядился я, с трудом удерживаясь от улыбки. – Если хочется кого‑то потискать, тискай вон Марусю – она только счастлива будет.

– Марусю твою я и так целыми днями обхаживаю, – недовольно сказала Арна, но всё‑таки послушалась и с явным сожалением отпустила ребёнка.

– Не сердись на неё, Сиги, женщины часто смеются над тем, чего не понимают, – сочувственно сказал я. – Как тебя угораздило‑то? Надеюсь, тот парень выглядит хуже?

– Я ему зуб выбил, – гордо ответил Сиги. – Передний. Походит сейчас пару месяцев без зуба, пока ему новый не вырастят.

– Учительница сильно выступала?

– Не, совсем не выступала. Это же не просто какая‑то драка была, а перевыборы.

– Это как? – не понял я. – Что значит «не просто драка»?

– Ну я ведь сейчас класс держу, – объяснил он. – То есть я староста класса. А Орик, ну тот, с которым я подрался, решил сам пойти в старосты и устроил перевыборы. А сейчас ходит без зуба, и никуда не избирается.

Я потряс головой, чувствуя, что у меня слегка заходит ум за разум.

– Объясни подробнее, пожалуйста, и с самого начала, – попросил я. – Какие перевыборы и при чём тут драка?

Сиги недоверчиво на меня посмотрел. Он, похоже, не вполне верил, что я над ним не смеюсь, и в самом деле не понимаю такие простые вещи.

– Ну вот смотри, – всё же решил объяснить он. – Я староста, то есть, отвечаю за класс. Если кто‑то плохо себя ведёт или, например, плохо учится, учительница поручает мне разобраться.

– Каким образом разобраться? – заинтересовался я.

– Да каким хочешь образом, – пожал плечами он. – Проще всего морду набить, но сначала разговариваю, конечно.

– А с девочками как?

– У девочек своя староста, за ними она смотрит. Ну и бьёт, если нужно. Мы с ней вместе работаем.

– Интересная система, – озадаченно заметил я. – А перевыборы – это что?

– Если хочешь стать старостой, нужно сначала получить поддержку от большинства класса, а потом доказать, что ты сильнее нынешнего старосты. Побить его, то есть. Вот Орик и попробовал, сейчас ходит с дырой в зубах. Но вообще он машется здорово, только я всё равно лучше.

– Драться обязательно?

– А как иначе в классе за порядком следить? Люди ведь по‑хорошему редко понимают. Староста обязательно должен быть сильнее всех в классе.

– Так ты сказал, что ещё нужна поддержка большинства класса. А если её нет?

– У кандидата обычно поддержка есть, старосту ведь никто не любит. Никому же не нравится, что можешь в любой момент от старосты по морде получить.

– Ну так‑то да, это вряд ли кому‑то понравится, – с сомнением согласился я. – А если, допустим, в классе есть кто‑то сильнее тебя, и он сам тебя бьёт, но при этом в старосты идти не хочет?

– Тогда его учительница назначит, – пожал плечами Сиги. – Будет старостой, никуда не денется. Всё же просто: не хочешь быть старостой? Значит, подставляй морду и не чирикай.

– А родители учеников как к такому относятся?

– Родители обязаны сами своего ребёнка воспитывать, – наставительно сказал Сиги, явно повторяя слова старших. – А если родители с воспитанием не справляются, то школа поможет.

– Интересная система, – повторил я в полном замешательстве. – И что, часто тебе одноклассников бить приходится?

– Не, совсем редко, – легко махнул рукой Сиги, на секунду оторвавшись от почёсывания Маруси. – У нас все хорошо учатся. А если что, обычно предупреждения хватает.

В общем‑то, система выглядит вполне рабочей, хоть и производит впечатление некоторого сумасшествия. Ну, на мой взгляд, в Дельфоре практически всё вызывает ощущение лёгкого безумия. Хотя аборигены находят свои обычаи совершенно нормальными – возможно потому, что прямо со школы и начинают с ума сходить. Но при этом, заметим, всё здесь просто замечательно работает, так что у них, пожалуй, всё‑таки есть основания считать свои порядки нормальными.

А ещё интересно видеть, как стремительно Сиги превратился из забитого ботана в школьного авторитета, стоило только добавить ему немного уверенности. Я здесь, похоже, сделал то, что следовало бы сделать его отцу. Если бы его родители не уехали куда‑то в голубые дали, то помощь постороннего дяди ему бы, возможно, и не понадобилась. А бабушка Мирна с воспитанием пацана явно не справляется.

– Как там, про твоих родителей ничего нового не слышно? – полюбопытствовал я. – Возвращаться не собираются?

– Ничего не слышно, – печально вздохнул он. – Последнее письмо давно было. Они не вернутся, конечно.

– Почему ты думаешь, что не вернутся? – удивился я.

– Я раз услышал случайно, как прадед ругал бабушку за то, что она помогла им сбежать, – хмуро ответил Сиги. – Думаешь, они такие дураки, что захотят вернуться? Я сам к ним уеду, только не знаю, получится или нет сбежать.

– Думаешь, прадед тебя не отпустит?

– Конечно, не отпустит, – уверенно ответил он. – Я же сам слышал, как он говорил бабушке, что без неё решит, как меня использовать. Он и тебя собрался как‑то использовать, только там я уже не слышал, что они про тебя говорили.

– Это для меня совсем не новость, – мрачно сказал я. – Посмотрим, что у него выйдет. А если у тебя всё‑таки получится свалить, приезжай к нам с Арной в Корус.

– Обязательно приеду, – кивнул Сиги.

* * *

Сегодня вместо простой выдачи очередного недельного задания Дельгадо повёл себя неожиданно. Был он непривычно ласков, прямо отец родной, и я сразу насторожился. Не то чтобы он на меня постоянно рычал – вёл он себя всегда достаточно ровно, но такая отеческая любовь была ему совершенно несвойственна. Так что я немедленно заподозрил, что меня непременно ожидает какая‑нибудь подлянка, и резко напрягся.

– Я тобой доволен, Артём, – заявил Дельгадо, взирая на меня добрым взглядом. – Ты, конечно, только в начале пути магика, но мы с тобой заложили хорошую основу для дальнейшего развития.

Это точно, мы заложили хорошую основу, вот только не с тобой. Занимался я с Лераном, который оказался на удивление хорошим учителем – объяснял понятно, никогда не раздражался тупостью ученика и всегда добивался полного понимания, прежде чем идти дальше. Он определённо не врал, что долго преподавал в Обители. Если нам с ним удастся успешно вылезти из всего этого, обязательно устрою школу магиков в Корусе, ну и мы с Арной сами будем там первыми студентами.

– Спасибо, учитель! – восторженно отозвался я. – Это твоя заслуга. Ну и я старался, конечно.

– Сейчас тебе пора идти дальше, – продолжал он. – Я составлю новую программу занятий. Кстати, какое именно направление тебя больше всего интересует?

– Боевая магия, – уверенно ответил я. – Мне не нравится, что любой стражник может гонять меня по арене пинками.

– Ну, на то он и стражник, – покровительственно усмехнулся Дельгадо. – У нас в стражники лучшие идут.

– Всё равно, – упрямо помотал головой я. – Лучшие там или не лучшие, но так позорно проигрывать не хочу. Да и вообще, наши враги наверняка ещё не успокоились. Хочется быть готовым.

– Разумно, разумно, – одобрительно покивал он. – Ну что же, буду составлять программу для тебя с упором на боевую магию.

– Спасибо, учитель! – восторженно отозвался я.

– Не благодари, – отмахнулся он, – это мой долг как учителя. Но у нас есть одна небольшая проблема, которую нам стоит решить. Я имею в виду твою клятву. Проблема действительно небольшая, но она мешает тебе развиваться.

Это, кстати, в самом деле так, здесь Дельгадо сказал чистую правду. Вообще, я привык считать, что клятва – это просто слова, и её выполнение зависит исключительно от личных моральных принципов. К своему удивлению, я обнаружил, что для магиков это совсем не так. Не знаю, как с этим обстоит дело в моём родном мире – с магиками я там никогда не сталкивался, – но здесь неисполненное обязательство ощущается как зуд, который со временем увеличивается, и от которого хочется избавиться как можно скорее. Развиваться такое обязательство действительно мешает, иногда прямо создаётся ощущение, что тебя душит что‑то вроде питона – говоря фигурально, конечно. Даже не представляю, что будет, если нарушить клятву – скорее всего, ничего хорошего. Хотя, что касается меня, ничего особо представлять и не нужно. Мне пришлось поклясться магией и жизнью, так что совершенно ясно, чем мне придётся заплатить. В общем, я быстро усвоил, что к своим обещаниям, даже к самым безобидным, здесь надо относиться очень серьёзно, а главное – давать их как можно реже, а лучше никогда.

– И как это можно решить, учитель? – осторожно осведомился я. Лично я эту проблему небольшой вовсе не считал.

– Ну как это можно решить? – пожал он плечами. – Нужно освободить тебя от клятвы, как же ещё? Но просто освободить невозможно, клятва должна быть исполнена, иначе она так и будет висеть. Поэтому мы сделаем один хитрый ход: я на днях еду в Бревик, и там мне потребуется ассистент. Помощь от тебя будет небольшой, но клятва её вполне может засчитать за исполнение.

– И как сделать, чтобы она засчитала эту помощь за исполнение?

– Нужно сделать так, чтобы эта помощь стала предметом клятвы, – объяснил Дельгадо, отечески на меня глядя. – Мы же не уточняли предмет клятвы, верно? Так вот, я сейчас официально заявляю, что твоя помощь в моём ритуале и является предметом клятвы. После того как ты окажешь мне помощь в его проведении, клятва будет считаться исполненной.

Я почувствовал, как клятва шевельнулась. Это слово, разумеется, не описывало её реального поведения или моих ощущений, просто более подходящего слова не нашлось. Клятва как будто слегка сдавила меня, а затем снова успокоилась – во всяком случае, ассоциация была именно такой.

– Что‑нибудь почувствовал? – Дельгадо проницательно посмотрел на меня.

– Почувствовал, учитель, – подтвердил я.

– Магики в таком случае говорят, что свободная клятва приняла уточнение и превратилась в формализованную. Впрочем, это не столь важно. Главное, что скоро ты от неё избавишься и сможешь со всеми силами погрузиться в учёбу.

Отчего‑то кажется мне, что разговор про дальнейшее погружение в учёбу ведётся исключительно для моего успокоения, а в будущем ритуале я буду не столько ассистентом, сколько главным действующим лицом.

– А этот ритуал не опасен, учитель? – я просто обязан был задать этот вопрос. Иначе он бы наверняка удивился такой доверчивости и обязательно что‑то бы заподозрил.

– Совершенно не опасен, – категорически заявил Дельгадо. – Готов тебе в этом поклясться. Вот тебе моё формальное заявление: ритуал буду проводить я, и этот ритуал совершенно не угрожает твоей жизни и здоровью, и свидетелем в том пусть будет моя магия.

Я растерялся. С одной стороны, я давно уверил себя в том, что он задумал в отношении меня что‑то нехорошее. Да и не было это просто моими фантазиями – все признаки об этом говорили! С другой стороны, ни один магик не сделает подобного заявления, если не уверен глубоко в его правдивости. Даже для меня, довольно слабого магика, такое закончилось бы очень плохо. Для Дельгадо с его силой результат был бы просто смертельным, возможно, даже в буквальном смысле.

От Дельгадо моё замешательство не укрылось, и он усмехнулся.

– Благодарю тебя, учитель, за то, что развеял мои сомнения, – всё ещё растерянно сказал я, пытаясь понять, где же спрятана ловушка. – Но в такой клятве не было необходимости, я бы поверил тебе и без неё.

Вообще‑то, вряд ли бы поверил, но сейчас поверить всё‑таки пришлось. А как можно было не поверить ясно высказанной клятве?

– Необходимости большой не было, – согласно кивнул он. – Но лучше не оставлять ни малейшей почвы для сомнений.

– У меня нет сомнений, учитель, – твёрдо заявил я.

Вроде бы и нет сомнений, но я по‑прежнему ему не верю. В жертву он меня приносить не собирается, это замечательно, но что‑то неприятное для меня наверняка присутствует. Не может не присутствовать.

– Что я должен сделать? – я изгнал посторонние мысли и изобразил напряжённое внимание.

– У меня пока есть кое‑какие дела в Обители, – сказал Дельгадо, листая пухлый ежедневник. – Сделаем так: через пять дней ты должен быть в Бревике и ждать меня. Я туда тоже подъеду через день‑два, максимум три. Ты вроде с Лераном Сторн неплохо сошёлся?

– Ну да, познакомились, отношения поддерживаем, – кивнул я.

– Вот он с тобой и поедет, – Дельгадо решительно захлопнул свой ежедневник, обозначив таким образом конец разговора. – Места там всё‑таки не совсем безопасные. Он сильный магик, а ты пока нет, вот он и поможет, если что.

– Я всё понял, учитель, – кивнул я. – Сделаю.

* * *

Арна моим пересказом разговора с Дельгадо была озадачена не меньше меня. И сильно встревожилась.

– Я боюсь за тебя, Артём, – хмуро сказала она.

– Вроде нечего бояться, – не вполне уверенно возразил я. – Он явно сказал правду, что я буду жив и здоров. Он просто не мог соврать в таком формальном заявлении. Собственно, это ведь и был вариант клятвы.

– Для меня это всего лишь значит, что он гораздо хитрее, чем мы думали, – решительно заявила Арна. – В общем, я еду с тобой.

– Мне кажется, тебе лучше посидеть дома. Что тебе там делать? – моя попытка её уговорить выглядела не очень убедительно даже для меня самого.

Она ничего на это не ответила, а я не стал дальше её убеждать – и так ясно было, что она своего решения не изменит. Вообще‑то, я был полностью с ней согласен – у меня Дельгадо тоже не вызывал ни малейшего доверия. Ведь к чему был этот фокус с фиктивным ученичеством? А мне давно стало ясно, что моё ученичество именно фиктивное – исключительно ради того, чтобы держать меня под рукой. А зачем нужна была специальная программа обучения? В общем, все эти хитрости говорили о том, что конечная цель мне совсем не понравится.

– Хорошо, поехали вместе, – неохотно согласился я. – Хотя мне это не нравится. Я бы предпочёл, чтобы ты сидела здесь, в безопасности, и мне не приходилось о тебе волноваться.

– Лучше волнуйся о себе, – посоветовала она, – там скорее тебе что‑то будет грозить. И есть ещё одна причина, почему я не хочу разлучаться. Если нам придётся убить Дельгадо, то оставаться здесь будет слишком опасно. Нам надо будет убегать вместе.

– Убить Дельгадо! – я закатил глаза. – Ну у тебя и фантазия! Ты в самом деле считаешь, что у нас получится убить великого?

– В самом деле считаю, – серьёзно ответила она. – Я случайно обнаружила одну вещь, про которую никто не знает. То есть, кто‑то знает, конечно, но не рассказывает.

Арна покрутила головой, увидела плошку с огурцами и удовлетворённо кивнула. Взяла в руки огурец, сосредоточилась, и вокруг огурца образовалась защитная оболочка.

– Неплохо у тебя получается, молодец, – уважительно заметил я. – У меня вот не получится так быстро создать оболочку такой плотности.

– Я больше тебя с этим тренировалась, – пожала плечами она. – Попробуй этот огурец разрезать.

– Зачем? – хмыкнул я. – И так ведь ясно, что не получится.

– Всё равно попробуй.

Я взял со стола ножик и честно попытался разрезать огурец пополам. Разумеется, безо всякого успеха.

– И к чему это было? – скептически спросил я, бросив бесплодные попытки.

– А теперь попробуй вот этим, – предложила она, протягивая мне нож, в котором я узнал один из наших кристаллитных ножей.

До меня начало что‑то доходить. И в самом деле, кристаллитный нож прошёл сквозь оболочку безо всякого сопротивления.

– Неожиданно, – пробормотал я. – Но очень интересно.

– Кристаллитный нож – это оружие магика, – наставительно сказала Арна. – Именно поэтому кристаллитные ножи стоят намного дороже мечей или копий.

– Твоё копьё точно так же пройдёт защиту, – возразил я.

– Верно, – кивнула она. – Но магики с копьями не ходят. А вот нож, который свободно проходит защиту, может помочь победить даже более сильного магика. И его можно носить незаметно.

– В самом деле интересно, – задумался я. – Получается, наше кристаллитное оружие может помочь нам справиться даже с великим?

– Если у нас будет возможность напасть неожиданно, и со спины, – улыбнулась она. – Вряд ли Дельгадо позволит тыкать себя ножом.

– То есть, если он начнёт делать со мной что‑нибудь плохое, ты ударишь его ножом в спину.

– Ну да, – кивнула она. – Но и ты держи нож поближе.

– Хороший план, – одобрил я. – Главное, надёжный: просто зарезать, в случае чего. Что может пойти не так?