Текст книги "Мир полуночи. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Стоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 58 страниц)

Глава 18

Дождь шёл почти всю ночь. Временами он так стучал по крыше сарая, что я совсем не удивился бы, проснувшись в луже. Но как ни странно, крыша нашего убогого пристанища испытание выдержала с честью. Никаких других происшествий ночью не случилось – никто не ломился в хлипкую дверь сарая, никто не лез в окно, держа в зубах кинжал – в общем, выспались мы замечательно.

Когда я, потягиваясь, наконец выполз из сарая, ночные лужи уже почти впитались в землю, но серая хмарь, полностью затянувшая небо, намекала, что ещё ничего не закончилось. Пока я вяло медитировал на унылую серость наверху, из сарая появилась отвратительно бодрая Арна и немедленно заняла место у бочки с дождевой водой, уверенно оставив позади неудачников вроде меня. Впрочем, скандалить я не стал – не вижу ничего особенного в том, чтобы пропустить женщину вперёд.

– Не самый удачный денёк для путешествия, – заметил я в пространство.

– Чепуха, – отозвалась Арна, не переставая плескаться. – Несколько капель ничто для воина. Не позорь себя и меня высказываниями, которые не пристали и холопу.

– Да я же не предлагал пересидеть дождь в сарае, – смутился я. – Просто заметил, что погода могла бы быть и получше.

– Она и будет получше, – ответила Арна, отходя от бочки и вытирая лицо большим платком. – Ночью был очень сильный дождь, значит, днём дождя не будет. Ну или немного поморосит, и всё. Это же Вольность, здесь погода всегда в меру. Давай умывайся, да и пойдём. Не хочу ни мгновения лишнего здесь задерживаться.

Сборы много времени не заняли, и сразу после завтрака остатками вчерашнего ужина мы опять навьючили на себя тяжёлые рюкзаки. Я бы предпочёл, чтобы в наших трофеях было побольше ювелирки и поменьше железа, но предыдущие владельцы нас, увы, не спрашивали.

Я вежливо попрощался со старой Тисой, которая с утра опять копошилась на огороде. Арна проявлять вежливость не пожелала, и в качестве прощания ограничилась недовольным взглядом.

– Не понимаю, как ты можешь улыбаться разным пройдохам, – с досадой заявила она, когда мы двинулись к выходу из деревни.

– Это несложно, Арна, – отозвался я, вглядываясь вдаль, куда вела еле заметная дорога. – Попробуй как-нибудь, и сама убедишься, что это просто. А вообще, что ты закусилась из-за этой несчастной куны?

– Мне этой куны не жалко, – недовольно ответила она. – Мне не понравилось ночевать на клочке сена среди лопат и грабель. Да ещё и за деньги.

– Зато не с козами и свиньями, а в хорошей компании, – заметил я. – Если что, я про себя.

Арна презрительно фыркнула, прекрасно поняв, что я имею в виду. Когда мы устраивались ко сну, она заботливо уложила между нами своё копьё – совсем как во всяких легендах и сказаниях. В них девица, которая вынуждена была спать с мужчиной, но при этом не собиралась ему давать, всегда укладывала в середине меч – видимо, ожидая, что тот поймёт намёк и побоится приставать с разными глупостями. В общем, надёжный способ, проверенный поколениями сказочников, но в нашем случае он сработал как-то не совсем правильно. Утром оказалось, что копьё валяется в стороне, а Арна сопит у меня под мышкой. Ну, я в этот способ с самого начала не особо верил, а вот она, похоже, верила, оттого встала изрядно недовольной и теперь бурчит на бедную старушку.

Я не стал дальше смеяться над ребёнком и заговорил уже серьёзно:

– Меня тоже немного разочаровал уровень сервиса, но мы ведь за эту куну покупали не комфорт, а безопасность. Тихо зарезать спящего на улице гораздо проще, чем вломиться в сарай и драться. И кстати говоря, следующую ночь мы как раз ночуем на улице. Те два придурка это знают и могут пойти за нами, так что придётся всю ночь по очереди караулить.

– Покараулим, – она была явно не в настроении продолжать общение, и я тоже замолк.

Мы шли уже достаточно долго, и деревня давно скрылась из глаз, почти сразу потерявшись за очередным гигантским валуном. Дорога в Серый Камень была довольно слабо наезженной, но всё-таки угадывалась вполне уверенно.

– А заметь, Арна, – заговорил я, вдруг осознав момент, на который сразу не обратил внимания, – какая это ни есть убогая дорога, но это дорога, а не тропа. Она наезжена, а не натоптана.

– И какой вывод ты из этого сделал? – с неподдельным интересом спросила она.

– Вывод такой, что из деревни есть дорога не только в город, потому что в деревню эту возить просто нечего. Значит, она всего лишь промежуточный пункт.

– Это и так было очевидно, Артём, – мягко сказала Арна. – Из деревни уходит ещё одна дорога в сторону большой красной скалы.

– Я не заметил, – признался я.

– А я заметила, – хмыкнула она. – Скорее всего, там ещё один переход контрабандистов.

– Почему ты так решила? – хмуро спросил я. Неприятно чувствовать себя дураком, которому молоденькая девчонка объясняет очевидные вещи.

– Такая убогая деревня не может содержать двух профессиональных воинов, она их просто не в состоянии прокормить. Значит, их содержит кто-то другой. Я думаю, та дорога ведёт к ещё одному тайному порталу, а в Заовражке находится промежуточный склад контрабандистов. Та парочка, наверное, этот склад и охраняет.

– Слишком много допущений, – скептически заметил я. – Может быть, та дорога ведёт в другой город.

– Может, и так, – она равнодушно пожала плечами. – Хотя дорога между двумя городами была бы лучше наезжена. Но вполне возможно, что ты прав, и эту парочку наняли дверги, которые всё-таки продолжают таскать краденый кристаллит из Мерадии. Я просто сужу по нашим контрабандистам, у нас они действуют именно так.

– По каким вашим контрабандистам? – не понял я.

– У нас в княжестве есть контрабандисты. Они платят нам пять процентов от стоимости товаров, а отец их прикрывает. Прикрывал, – печально вздохнула она.

– Зачем ему это? – поразился я.

– Это транзитные товары, какой смысл запрещать провоз? Они просто пойдут другим путём, а мы потеряем деньги. Если мы вытесним контрабандистов, другие княжества будут счастливы их принять. Они же не к нам эту контрабанду везут, так что мы просто берём небольшую пошлину за провоз, и все счастливы.

– Понятно, – пробормотал я. – Ну ладно, Мать с ними, с контрабандистами. Меня другой вопрос волнует: впереди у нас, скорее всего, большой овраг.

– Раз деревня называется Заовражка, то без оврага явно не обошлось, – согласилась она. – И что?

– Это значит, что там наверняка есть только один переход через овраг, и как раз в том месте путников и караулят.

– Если ты беспокоишься насчёт тех двоих, то они вряд ли бросят свой пост, – покачала головой Арна. – Я уверена, что всё как раз наоборот – это они всю ночь не спали и боялись, что мы придём грабить их склад. Когда ты чинил бабкину ограду, они за тобой тайком наблюдали, и рожи у них были сильно озадаченные. Они наверняка решили, что ты просто прикидываешься чуть ли не холопом, чтобы усыпить их бдительность.

– Ты думаешь? – растерянно переспросил я, не зная, что на это сказать.

– Наверняка, – уверенно ответила она. – Нет, мы, конечно, будем караулить ночью – мало ли какие придурки придут на свет костра, – но те двое точно не захотят связываться с сильным магиком. Хотя может, кто другой там у оврага встретится, посмотрим.

* * *

Овраг впечатлял. Не такой уж и широкий, зато глубокий, действительно глубокий. Он был не обычным оврагом, прорытым весенним потоком, а скорее трещиной, расколовшей каменистую равнину. Впрочем, поток там тоже присутствовал – он бурлил где-то далеко внизу, почти скрытый скудной растительностью, цепляющейся за крутые склоны. С каждой стороны оврага стояли по паре огромных валунов, к которым были прикреплены толстые канаты – довольно изношенные, но всё ещё достаточно прочные. На канатах висел мост, ширины которого вполне хватало для повозки.

– Это никакой не овраг, конечно, – заметил я, с любопытством разглядывая с моста скалистые стены. – Чтобы поток такое промыл в скалах, нужны, наверное, миллионы лет. А эта расщелина совсем молодая.

– Почему ты так думаешь? – заинтересовалась Арна.

– Посмотри, какие острые грани у камней, особенно вон там, – я показал пальцем. – Если бы это был овраг, прорытый водой, вода обтесала бы всё до полной гладкости.

– Никогда о таких вещах не задумывалась, – призналась она, с любопытством рассматривая неровные стены. – Всегда считала, что если на дне есть ручей, значит, это овраг, а если нет, то просто трещина. А какое-то практическое значение в этом есть?

– Да, наверное, никакого, – задумался я. – Специалист, конечно, такие вещи обязан понимать, а обычному человеку какая разница?

– А для тебя есть разница в том, что на другой стороне нас вон те морды ждут?

На другой стороне нас действительно поджидали трое оборванцев. До нашего прихода они сидели вокруг костра чуть в стороне, но как только завидели нас, немедленно вскочили и теперь топтались возле моста, с нетерпением ожидая возможности познакомиться с нами поближе. Я буквально физически ощущал их раздражение от того, что мы непринуждённо разглядывали местные красоты, совершенно не обращая на них внимания.

– Никакой разницы нет, – пожал я плечами. – Раз уж встречи не избежать, то какой смысл волноваться?

– Интересный ты всё-таки человек, Артём, – покачала она головой. – Не устаю тебе удивляться. Каким-то непонятным образом в тебе сочетается воинский дух и полная беспомощность.

– Не такой уж я и беспомощный, – недовольно возразил я.

– Да, у тебя как-то получается защищаться, – согласилась Арна. – Но ты ведь и сам не понимаешь как. А оружием ты совершенно не владеешь – тебя даже холоп с дубиной забьёт без труда.

– Вот сейчас и посмотрим, как эти меня забьют, – ответил я, уже начиная злиться, и решительным шагом направился к банде. Арна поспешила следом, стараясь не отставать.

Эти трое были именно бандой, ошибиться здесь было невозможно. Для стражи или охранников они были слишком грязны и оборваны – не так грязны и оборваны, как нищие или бродяги, а скорее, как люди, которые очень редко ночуют под крышей, если, конечно, не считать крышей землянку в лесу.

Двое из них были обычными холопами – я уже начал понемногу различать, кто есть кто, и они явно были не воинами. В глазах у них хватало наглости и жадности, но не было спокойной уверенности воина, да и копья свои они держали, как грабли или вилы. Зато третий, стоящий чуть впереди, был действительно опасен – свой меч он держал с привычной небрежностью и смотрел на нас с лёгкой скукой. Именно так опытный разбойник смотрит на жертву, от которой не ожидает никакого сопротивления.

Я незаметно сунул руку в карман и крепко сжал рукоятку пистолета. Этот с мечом получит пулю первым, если выяснится, что разойтись миром не удастся. Впрочем, и так ясно, что обычный разговор здесь не поможет – они торчат у моста вовсе не для того, чтобы отпускать мирных путников. Разве только попробовать сбить их с толку и надеяться, что Арна мне подыграет.

– Стоять, путники! – главный поднял руку, останавливая нас. – Мы дорожная стража…

– Помолчи, ничтожный! – рявкнул я, и у того в глазах отобразилось удивление.

Я обратился к Арне, больше не обращая на разбойников внимания:

– Я сразу сказал тебе, что они бесполезны. Или ты считаешь, что в их жалких котомках могут оказаться сокровища?

– Вряд ли, могущественный, – Арна быстро сообразила, что нужно говорить.

На лице главного разбойника явственно отразилась неуверенность, а холопы в недоумении переглянулись. Сейчас нужно уловить момент, когда главный будет достаточно растерян, и тогда у нас появится хороший шанс с ним справиться. Если убить его сразу, то его товарищи большой проблемы не составят.

– Это всего лишь дорожные разбойники, – продолжил я. – Что с них можно взять? Разве только их души…

– Да, могущественный! – оживилась Арна. – Можно вырвать их души! Вспомни – ты обещал мне хорошую душу для моего копья!

– Хорошая душа? – я брезгливо поморщился. – Здесь? У этих?

Я представил, как сжимаю что-то невидимое внутри главного разбойника. Сам я не почувствовал совершенно ничего, но он явно что-то ощутил, потому что лицо его исказилось, и он отступил на шаг.

– Могущественный, душа этого ничтожного достаточно сильна, – просительным голосом сказала Арна. – Подари мне её, умоляю!

– Ну, если ты просишь… – с сомнением произнёс я и уже почти выхватил пистолет, но не успел.

Глаза разбойника расширились, и он в панике метнулся в кусты. Его товарищи колебались лишь мгновение, прежде чем кинуться следом.

– Стоять, ничтожества! – изо всех сил завопила Арна. – Отдайте свои души повелителю!

Ответом ей был лишь удаляющийся треск кустов. Судя по звуку, дороги они совсем не разбирали, и там сейчас образовалась вполне себе просека.

– Что это за чушь насчёт душ? – спросил я Арну, с недоумением глядя им вслед.

– Есть такое поверье, что очень сильный магик может вырвать душу и поместить её в оружие, – пояснила она. – И воин с таким оружием станет непобедимым.

– Правда, что ли? – усомнился я.

– По-моему, враньё, – пожала плечами она. – Но народ в это верит. Народ вообще охотно во всякое враньё верит.

– Надеюсь, что это и в самом деле враньё, – с отвращением заметил я. – Мне как-то совсем не нравится эта идея насчёт вырывания души.

– Ну, души меня не особенно интересуют, – хмыкнула Арна, – а вот ты меня опять удивил. Мне кажется, из тебя получился бы неплохой правитель, с такой-то способностью заплетать людям мозги. Ну, купец уж точно. В самом деле, зачем тебе уметь сражаться?

– Ой, всё, хватит этих глупостей, – поморщился я. – Трофеи смотреть будем?

– Да какие у них могут быть трофеи? – презрительно откликнулась она, но всё же пошла к костру.

Она по очереди вытряхнула на землю всё содержимое лежащих там мешков.

– Здесь даже разбойники голодранцы, – Арна брезгливо пошевелила ногой кучку жалкого барахла. – Что за убогое место! Хоть возвращайся обратно в Мерадию.

– У нас, вообще-то, цель добраться до Дельфора, – напомнил я, трогаясь дальше. – А вовсе не грабить всех встречных разбойников.

– Вообще-то да, – согласилась Арна, бросив последний взгляд на распотрошённые мешки и пристраиваясь рядом.

– И знаешь что, Арна – мне уже не нравится эта идея грабежа. Сейчас мы грабим разбойников, а что дальше? Начнём грабить тех, кто похож на разбойников, потом тех, кто мог бы стать разбойником, а потом и всех подряд, так?

– Для того, кто так легко режет людей, подобная щепетильность выглядит странной, – заметила она.

– А ты уже забыла, что во всех этих случаях я защищался? – раздражённо спросил я.

– Хорошо, хорошо, извини, – подняла руку она. – Ты там действительно защищался. Но что ты предлагаешь? Не собирать трофеи?

– Не то чтобы не собирать трофеи, – я задумался, пытаясь понять, что же на самом деле хочу. – Я всего лишь хочу, чтобы мы всегда помнили, что мы мирные путники, а не беспринципные наёмники, которые только и ждут повода кого-нибудь ограбить.

– Как-то туманно ты выразился, но я, кажется, поняла, что ты имеешь в виду, – задумчиво кивнула она. – И я даже с тобой согласна – действительно, как бы трудно нам ни было, опускаться не стоит. Мне приятно сознавать, что мой спутник – человек с принципами. И раз уж мы коснулись этого, давай поговорим о тебе подробнее.

– Зачем обо мне говорить? – не понял я. – Что во мне интересного?

– Что может быть для меня интересного в человеке, от которого зависит, удастся ли мне выжить? – задумалась Арна. – В человеке, с которым я сплю?

– Что⁈ – я буквально разинул рот. – Тебе это приснилось, что ли⁈

– Ну, я же действительно с тобой сплю, – мило улыбнулась она.

Либо она намекает мне, что не прочь, либо просто надо мной смеётся. Скорее всего, смеётся, и если я буду на это реагировать, то у неё может и войти в привычку веселиться за мой счёт. Так что я просто с понимающим видом улыбнулся в ответ.

– Хорошо, оставим это, – в голосе её проскользнуло лёгкое разочарование. – Я знаю, что мужчины всегда готовы увильнуть. Но моя жизнь и в самом деле очень сильно зависит от тебя, так что ты мне, конечно же, интересен.

– Хорошо, спрашивай, – сдался я. – Что тебя интересует?

– У тебя кто-нибудь остался там? Кто-то, кто тебя ждёт?

– Нет, никто меня не ждёт, – покачал головой я.

– И девушки у тебя нет?

– С девушкой у меня не сложилось, – криво усмехнулся я, вспомнив бурное расставание с Дашкой.

– Почему? – сразу уцепилась Арна.

Я немного поколебался – не очень-то хотелось будить неприятные воспоминания, – но в конце концов решил рассказать всё, что она захочет узнать. Каких-то серьёзных секретов у меня нет, а если я не стану ничего рассказывать, так она сама чего-нибудь нафантазирует.

– Её не устроили мои перспективы, – признался я.

– В каком смысле?

– В том смысле, что она больше не верила, что я смогу хоть чего-то достичь, – ответил я честно. – В общем, разочаровалась во мне.

– А сколько вы были вместе?

– Почти год.

– Ты сказал: год? – она непонимающе уставилась на меня. – Она потеряла веру в тебя всего за год?

– За почти год, – уточнил я. – Ну да, потеряла.

Арна покачала головой, явно не находя слов от удивления.

– Когда у Вельда украли силу, он скитался двести лет в поисках возможности вернуть своё, и Крисса скиталась вместе с ним. Крисса славилась своей красотой, да и сейчас славится. Она без труда нашла бы себе нового мужа, но у неё даже мысли такой не возникло. Она верила в своего избранника, и этой веры хватило бы на сколько угодно. А Вельд через двести лет полностью вернул украденное, и с тех пор его знают, как Повелителя Вельда. Ну хорошо, пусть не двести лет, но год! Всего лишь год! Зачем тебе понадобилась такая женщина?

– Гм, – промычал я, совершенно не представляя, что на это можно ответить.

– Но я понимаю, что ты просто ошибся, – вздохнула она сочувственно. – Среди женщин действительно встречаются такие хитрые змеи, и не всегда просто их распознать.

Я буркнул что-то отдалённо похожее на согласие. На самом деле на Дашку я обиды не держал, хотя при расставании она наговорила мне немало неприятных слов. Но обсуждать её, а тем более ругать, у меня не было ни малейшего желания.

– Всё равно непонятно, – задумчиво сказала Арна. – Я ещё могла бы понять разочарование, будь ты холопом, который никуда не стремится и готов всю жизнь провести в хлеву. Но даже мне за время нашего короткого знакомства стало ясно, что ты можешь пойти далеко, очень далеко.

– Давай сменим тему, – предложил я поморщившись.

– Не хочешь её осуждать? – понимающе кивнула она. – Достойно. Хорошо, не будем о ней. Значит, тебя никто не ждёт. Может, у тебя высокое положение в своём мире?

– Вот уж точно нет, – усмехнулся я. – Там я как раз ничего не достиг, так что та девушка всё-таки оказалась права.

– У тебя хороший дом? – последовал новый вопрос. – Ты богат?

– Обычный мещанский дом в захолустном городке, – пожал я плечами. – Лучше крестьянской избы, но не сказать чтобы намного. Собственно, он и есть всё моё богатство.

– И ты уже говорил раньше, что там у тебя не было способностей магика, – подвела итог она. – То есть там у тебя нет совершенно ничего – ты почти нищий, и должен подниматься с самого дна, верно?

– Сформулировано резковато, но в целом верно, – неохотно признал я.

– Тогда в чём состоит твоя цель? – она вопросительно посмотрела на меня. – Ты говорил, что хочешь вернуться домой, но там тебя не ждёт ничего, кроме нищеты. Так зачем?

И в самом деле – зачем? У меня там нет ничего, кроме родительского дома. Меня никто не ждёт – да что там ждёт, про меня никто и не вспомнит, кроме Сухого, который выдал мне аванс, ничего не получив взамен.

– Не знаю, Арна, – вздохнул я. – Как-то не думал я над этим вопросом. Не хотел думать, потому что не знаю ответа. Ты права, там у меня ничего нет, но там мой дом. А что меня ждёт здесь?

– Помоги мне, и я щедро отплачу тебе, – она твёрдо посмотрела на меня.

– Я тебе вроде и так помогаю, – уклончиво ответил я.

– Ты понял, о чём я говорю, – настаивала она.

– Я пока не готов об этом говорить, – хмуро отрезал я. – Для начала мне надо понять, чего я могу достигнуть в этом мире. Кем я могу стать вообще, и кем я могу стать для тебя.

– Кем угодно, – взгляд её был по-прежнему твёрдым.

– Не дави на меня, Арна, – опять вздохнул я. – Дай мне сначала понять, кто я есть.

Глава 19

До Серого Камня мы добрались без приключений. Ночёвка прошла совершенно спокойно – впрочем, мы не поленились отойти подальше от дороги, и костёр развели в низинке. Чтобы заметить наш лагерь, нужно было подойти вплотную, но если какие-то злодеи и рыскали по округе в поисках мирных путников, они делали это достаточно далеко от нашей стоянки.

Когда мы опять вышли на дорогу утром, нам встретился крохотный караван из пары телег под охраной двух воинов. Мы вежливо кивнули им, они в ответ подозрительно покосились на нас, тем дело и кончилось – мы разошлись, не сказав друг другу ни слова. Похоже, это и были те самые пресловутые контрабандисты – не знаю, что именно они там возят, но объёмы контрабанды не потрясают воображение. Скорее всего, эти контрабандисты такие же голодранцы, как и прочие обитатели Вольности.

Друг с другом мы тоже почти не разговаривали, занятые своими мыслями. Не знаю, о чём размышляла Арна, а я, наконец, задумался над её вопросами, которые до этого старательно игнорировал.

Хочу ли я вернуться? Там мой дом, там мои немногочисленные друзья – очень немногочисленные, признаться, – да и вообще мой родной мир, где я чувствую себя на своём месте. Но с перспективами у меня там действительно всё печально – как бы высоко Арна ни оценивала мои таланты, их недостаточно. Новгородское княжество – это богатое и благополучное общество, а в таких спокойных обществах с налаженной жизнью очень плохо работают социальные лифты. Чтобы подняться там хоть немного, потребуется изрядная доля удачи. Да и насколько высоко удастся подняться? Самое большое, на что я могу рассчитывать – это к концу жизни заслужить дворянство, но в нашем обществе дворянство немного значит, если к нему не прилагаются богатство и связи. Я Дашку потому и не осуждаю, что понимаю: она права, перспективы у меня довольно неопределённые. Другой вопрос, удастся ли ей отыскать кого-нибудь поперспективнее, но это уже не моя проблема. Пусть ищет – пока молодая и красивая, шансы у неё есть.

Если мои перспективы в своём мире полностью ясны, то в этом они совершенно туманны. В холопы мне определённо не хочется, а получится ли у меня подняться выше – большой вопрос. К примеру, того же Закрута заинтересовали мои знания в области обогащения и аффинажа, но есть ли у меня эти знания на самом деле? Раз в этом мире существуют элементы вроде кристаллита, в моём мире совершенно невозможные, то не исключено, что и алхимические реакции здесь протекают по-другому. Даже то, что в этом мире называют железом, совсем необязательно то же самое, что привычное мне железо. Так что моё сотрудничество с кланом Тандис запросто может закончиться отправкой бесполезного вершка в дальние забои.

Предложение Арны выглядит поинтереснее, хотя не совсем понятно, действительно ли она намекала на замужество. Интереса к личным отношениям я у неё совершенно не заметил, так что она, возможно, имела в виду просто должность доверенного слуги. Но это не главный вопрос, хотя и важный. Главный момент здесь заключается в том, что для начала мне предлагается отвоевать её княжество, да и вообще победить всех её врагов. Я, конечно, продемонстрировал несколько фокусов, но вряд ли они впечатлят магика, всерьёз настроенного на сражение. Да что там магик – я и с простецами вряд ли смогу справиться, если их будет хотя бы двое – пока я буду разбираться с одним, второму ничто не помешает ткнуть меня чем-нибудь острым.

Думал я всю дорогу до города, но так ничего и не решил – а что здесь вообще можно было решить? Если в этой самой Обители, куда стремится Арна, помогут мне стать настоящим магиком, тогда и можно будет строить какие-то планы. Иначе умнее будет вернуться домой, потому что в этом мире чужаку без денег и связей, который не в состоянии защитить даже себя, вряд ли удастся подняться выше холопа.

За этими мыслями я и не заметил, как дорога привела нас на пригорок, и перед нами открылось скопище грязноватых домиков, которое, без сомнения, и было славным городом Серый Камень.

– Пожалуй, бабка нам наврала, – заметила Арна, разглядывая лежащий перед нами город с брезгливым выражением лица. – Здесь живёт явно больше тысячи.

– Скорее всего, для старой Тисы тысяча означает просто «много», – пожал я плечами. – Зачем ей знать такие большие числа? Чтобы пересчитать свой урожай, тысячи ей не нужны, про её деньги вообще говорить не стоит. А в твоём княжестве сколько народу живёт?

– Больше ста тысяч, – ответила она. – Два города с населением тридцать пять и двадцать тысяч, много богатых сёл. А в твоём княжестве сколько?

– Ну, оно не моё, конечно, – усмехнулся я. – Где-то ближе к сорока миллионам.

– И ведь даже не врёшь, – печально сказала Арна. – Тебе, наверное, было очень смешно, когда я называла своё княжество большим и богатым.

– Да нет, что здесь смешного? Мой мир совсем другой, сравнивать его с этим нет никакого смысла. Да и вообще, не всё просто в таких сравнениях. Холопу, наверное, лучше жить у нас, а вот магику, скорее всего, наоборот. Человек, обладающий силой, здесь может достичь очень многого – скажем, возможность создать свой собственный мир меня просто потрясла.

– Да, магикам у нас живётся неплохо, – она немного повеселела. – И раз уж мы вспомнили твой мир, позволь дать тебе совет: не рассказывай о нём никому, лучше вообще не говори, что ты пришёл оттуда. Это очень опасно, просто смертельно опасно.

– Почему? – удивился я. – То есть, я тебе верю, конечно, и к твоему предупреждению отношусь серьёзно, мне просто непонятно.

– Потому что Храм Матери учит нас, что Пустой Мир умер. Наших предков в своей милости вывела оттуда Мать, подарив им место, где жить. Пустой же Мир мёртв и безлюден, ну самое большое, там ютятся какие-то одичавшие несчастные, предки которых провинились перед Матерью, и были там оставлены. Мы существуем лишь благодаря тому, что Мать спасла нас и подарила нам часть своей сути. И вот появляешься ты – совсем не одичавший, даже образованный, и рассказываешь, что в Пустом Мире живут миллионы людей, и вполне счастливо живут. Возможно, живут даже лучше нас – там, где нет Матери! Как по-твоему, похоже это на ересь?

– Я об этом не задумывался, – признался я, – и видимо, напрасно. А ты сама как к этому относишься?

– Сложный вопрос, – вздохнула она. – Мы все дети Матери, и это неоспоримый факт. Всё вокруг, включая нас самих – частицы Её сути, и это видит своими глазами любой одарённый. И будь я обычной одарённой, я тоже решила бы, что твои слова есть ересь и хула Матери. Но меня учил Благословенный Дорсу, и он привил мне более широкий взгляд на вещи. Например, он довольно презрительно отзывался об официальном учении Храма. Он говорил, что никакие мы не возлюбленные дети Матери, а если у неё и есть возлюбленные дети, то это скорее ящеры. И что Мать вовсе не приводила нас из умирающего мира, просто ящеры таскали оттуда рабов. Наших предков. В такой интерпретации ниоткуда не следует, что тот мир является умирающим и пустым. А вот Храму пришлось объявить тот мир умирающим, иначе встал бы вопрос, зачем Матери понадобилось нас оттуда уводить. Похоже, Храм просто приукрасил историю – гораздо приятнее ведь быть возлюбленными детьми, чем потомками рабов. Но твои рассказы доказывают, что прав всё-таки Дорсу.

– Мой мир определённо является живым и цветущим, – подтвердил я.

– Если кто-то донесёт, что ты рассказываешь вещи, опровергающие учение Храма, жрецы не станут разбираться, кто ты такой, и говоришь ли ты правду. Хулители Матери умирают очень неприятной смертью, помни об этом.

– Спасибо за предупреждение, Арна, – серьёзно сказал я. – Но я не просто так спрашивал о населении твоего княжества, кое-какие вещи мне не вполне понятны. Вот скажи: у твоего отца наверняка были какие-то войска? Почему они не стали тебя защищать?

– Мы не воюем между собой, так что никаких войск у наших княжеств нет. Стража есть, конечно – городская и сельская. Но стража не воюет.

– Княжества без войск? – усомнился я. – Как такое возможно?

– Ты просто не понимаешь, что такое удел, Артём, – грустно усмехнулась Арна. – Князь имеет полную власть в уделе и способен уничтожить любого пришельца.

– Тогда почему ты никого не уничтожила? – не понял я.

– Потому что я княжна, а не княгиня! – раздражённо рявкнула она, но быстро взяла себя в руки: – Извини. Ты, конечно, не можешь этого знать. Дело в том, что одной крови мало, прежде всего надо быть сильным магиком. У меня хороший дар, но отец не стал оплачивать моё обучение, и мой дар остался нераскрытым. Я не магичка, просто одарённая. Отец решил, что раз я всё равно уйду из семьи, то пусть мой будущий муж и решает, стоит ли меня учить. Он учил только братца, хотя у того дар был слабее моего. Князь Гален сумел убить сразу и князя, и наследника, а меня удел, естественно, не признал. До сих пор не могу понять, как отец оказался настолько глуп – князь и наследник не могут одновременно покидать удел, это же основа основ! Каким образом Гален сумел выманить их сразу обоих? Не понимаю…

– То есть ты хочешь стать магичкой, чтобы подчинить себе свой удел, так?

– Там не всё так просто, но да, для меня это единственный вариант выжить, – согласилась Арна. – Вообще-то, есть ещё один вариант: выйти замуж за сильного магика, но подходящего кандидата у меня нет. Вот ты мне симпатичен, Артём, но сможешь ли ты стать достаточно сильным магиком – очень большой вопрос. Да и отдать удел моих предков мужу – это совсем непростое решение.

– Да я, в общем-то, и не претендую, – с лёгкой досадой ответил я. – А эта Обитель, куда мы идём – это что-то вроде храма?

– Нет, Обитель принадлежит магикам, – покачала головой она. – У них там школа, библиотека, да много чего. Храм они как раз не любят.

– А почему они не любят Храм?

– Потому что Храм не любит их. Жрецы считают, что предназначением магиков должно быть служение Матери, то есть Храму.

– Но при этом ведь именно жрецы проверяют одарённость.

– Таково желание Матери, и Храм подчиняется. В общем, жрецы с магиками друг друга не любят, но как-то уживаются.

Я сразу вспомнил, как жрец убеждал меня, что жизнь простого трудника ничем не хуже жизни магика, и непроизвольно кивнул.

* * *

Никакой стены у Серого Камня, конечно, не было – судя по всему, взятием городов в этом мире никто не занимался. Нет стены, значит, нет и ворот, значит, нет воротной стражи и входной пошлины – ну, или входной взятки, здесь как посмотреть. Стража на улицах, однако, мелькала – впрочем, иного я и не ожидал. Даже в маленькой деревне имеется власть, пусть и неявная – всегда есть какие-то общие правила и тот, кто за этим следит. Ну а город и вовсе не может существовать при анархии, в нём обязательно будет городская управа, стража, коммунальные службы и всё прочее. Не сказать, что Серый Камень был сильно чистым, но всё же мусор на улицах не лежал, и ночные горшки на головы прохожих никто из окон не выливал. Обычные одно– и двухэтажные домики, в основном довольно затрапезного вида, хотя откровенных развалюх не было.