Текст книги "Мир полуночи. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Стоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 58 страниц)

Глава 8

– Привет, Тим, Рина, – услышали мы. – Гуляете?

Обернувшись, мы увидели за невысокой оградкой нашу соседку Тенку, которая возилась со своими цветами. Такие цветы мне приходилось видеть часто, даже не знаю, как они называются, как бы мохнатые такие. С огородом мне приходилось возиться много, но цветов я там никогда не сажал, исключительно полезные растения вроде картошки и прочего такого.

– Привет, Тенка, – откликнулся я, а Арна просто кивнула. – Да, решили вечерок отдохнуть. Погуляли немного, да поужинали в хорошем трактире.

– Молодцы, – одобрительно сказала Тенка. – Надо отдыхать хоть изредка, а то вы всё занимаетесь.

– Да когда нам отдыхать, – с грустью сказал я, вспомнив о тренировках.

– Хорошие у тебя цветы, Тенка, – заметила Арна с оттенком зависти в голосе.

– У меня лучшие георгины в нашем квартале, – с гордостью объявила та.

– Мне тоже хочется цветы посадить, вот только непонятно, как с занятиями сложится, – вздохнула Арна. – Боюсь, времени совсем не будет, когда занятия начнутся.

– Ну, это тебе решать, – пожала плечами Тенка. – В Обители обязательных предметов не так много, обычно берут дополнительные, кто сколько хочет. Хотя, конечно, с вашей целеустремлённостью… В общем, если всё‑таки надумаешь цветы посадить, дам тебе несколько клубней.

– Спасибо, – с чувством поблагодарила Арна. – Если у меня найдётся время на цветы, обязательно попрошу у тебя клубни.

– Слушай, Тенка, – вмешался в разговор я, – к нам тут стражники подходили. Сказали, надо зарегистрироваться по месту жительства.

– Надо, конечно, – кивнула она. – Без регистрации у нас можно только под мостом жить. Только совсем недолго.

– А почему нам Адила ничего об этом не сказала? – удивился я.

– Боится, наверное, – презрительно фыркнула Тенка. – Ну, получила она предостережение от квартального комитета, так что теперь? Надо самой осторожнее себя вести, а не подставлять жильцов. К вам бы стражники не подошли, так вы бы, наверное, и не узнали про регистрацию. Я, конечно, сказала бы, если бы вспомнила, так я ведь тоже не слежу, когда у вас срок регистрации заканчивается.

– Боится? – переспросил я, уже окончательно перестав понимать, о чём речь. – А чего она боится?

– Вы же знаете историю с её прошлыми жильцами?

– Она только говорила, что ей надоело терпеть оргии и пьянки, – припомнил я. – То есть, насколько я понял, это как раз про её прошлых жильцов.

– Верно, поселилась здесь такая весёлая компания из какой‑то дальней секторали, – подтвердила Тенка. – Приехали в Обитель и решили отметить поступление. Перепились все, песни орали, драку устроили. Девки у них голыми по двору бегали, сиськами трясли, – осуждающе добавила она. – Соседи вызвали стражу, та их всех увезла проспаться. Ну жильцы ладно, их мы больше и не видели, а вот с Адилой было разбирательство в квартальном комитете. Она там плакала и клялась, что больше никогда, и мы решили ограничиться вынесением предостережения. Не стали передавать дело в Управление благонравия.

– А если бы передали? – с любопытством спросил я. – Тогда что?

– Сложно сказать, – она пожала плечами. – Там же всё смотрят. Выносились ли предостережения, какие, когда, за что… Вообще, вина Адилы была небольшая, не сама же она голой по двору бегала, но здесь ведь как попадёшь. В принципе, могли даже предупреждение вынести.

– А предупреждение – это плохо?

– Предупреждение выносится только раз, – усмехнулась она. – Второго предупреждения не бывает, так что сам прикинь, плохо это или не очень.

– Понятно, – озадаченно сказал я. – Значит, голым здесь бегать не стоит.

– Нет, не стоит, – засмеялась Тенка. – Бегай одетым. А вообще, вот вам совет: если случится общаться со стражей, ведите себя очень вежливо и выполняйте все их распоряжения. Помните, что в страже слабых магиков нет. У нас здесь вообще слабых магиков немного, но в стражу берут только самых сильных. Даже если считаете, что стража превысила свои полномочия, всё равно выполняйте их требования, потом просто подайте жалобу в надзорную комиссию.

– Извини, Тенка, но я всё‑таки так и не понял, почему Адила ничего не сказала нам насчёт регистрации, – я всё же решил вернуться к теме разговора. – Регистрироваться нам ведь всё равно надо.

– Потому что у неё уже предостережение есть, потому и не сказала, – объяснила та. – Видимо, без согласия квартального комитета не хотела регистрировать. Наверняка решила сначала посмотреть, как вас соседи примут.

– То есть нам надо ещё и у квартального комитета согласия спрашивать? – закатил глаза я.

– Так оно у вас есть, – заявила Тенка. – Завтра с утра оформлю и занесу. Я секретарь комитета, – улыбнулась она при виде моего непонимающего лица. – Соседи к вам присмотрелись и не возражают, чтобы вы здесь жили, так что квартальный комитет насчёт вас уже решил. С этим согласием и заявлением Адилы идите в управу и регистрируйтесь.

Что‑то Дельфор меня всё больше удивляет. Я никогда не слышал о подобных порядках – да что там не слышал, я даже представить себе такое не мог. А больше всего меня удивляет то, что всех здесь такие порядки, похоже, устраивают, и никто не находит их чем‑то необычным. Как‑то не так представлял я себе общество могучих магиков в волшебном мире. Хотя положа руку на сердце, что‑то в этом всё‑таки есть. Не всем это понравится, конечно, да и мне не очень нравится, но я уверен, что многие согласились бы пожертвовать кусочком свободы за спокойствие и безопасность. У нас в Рифейске уж точно многие. Когда тебе проламывают голову прямо у собственного дома, неизбежно начинаешь оценивать свободу немного по‑другому.

* * *

Как оказалось, в управе нас уже ждали. Когда я робко постучал в дверь отдела регистраций… почему робко? Признаться, бюрократия пугает меня больше, чем бандиты или какие‑нибудь скорпионы ростом с телёнка. Особенно такая развитая бюрократия, как в Дельфоре. Начинаешь ощущать себя стоящим перед какой‑то бездушной машиной, которая тебя переедет и безо всяких эмоций поедет дальше. А больше всего меня удивляет то, как обычные доброжелательные и приветливые люди, приходя на службу, превращаются в винтики этой самой машины и становятся уже не людьми, а просто частями механизма. Вот как здесь.

– Войдите, – крикнули из‑за двери.

В комнате обнаружились два письменных стола, за которыми сидели две молодые женщины – впрочем, старых мы в Дельфоре не встречали. Они встретили нас улыбками.

– А, вот и они, наконец! Тим Браст и Рина Стаб, – сразу опознала нас одна из них. – Долго же мы вас дожидались!

Я промямлил что‑то невразумительное.

– А мы уже начали готовить документы на вынесение предупреждения, – укоризненно сказала она. – Что же вы так? Нехорошо нарушать, вы ведь так можете всю жизнь себе испортить.

– Нам никто не сообщил о том, что нужно регистрироваться, – попытался оправдаться я.

– Да как же так! – всплеснула руками она. – Как можно без регистрации⁈ Где такое слыхано⁈ Вам надо было сразу прийти в управу и выяснить процедуру, а не тратить время на развлечения!

– Мы не развлекались! – здесь я уже возмутился.

– Да знаем, знаем, – улыбнулась она, вновь превращаясь в добрую тётушку. – Давайте ваши бумаги. Так, заявление от Адилы Егель на временную регистрацию Тима Браста и Рины Стаб в принадлежащем ей строении на улице Походов Форима. А это что? Согласие квартального комитета? Обычно арендодатель сам этот вопрос с квартальным комитетом решает…

– Да это же та самая Адила Егель, – с усмешкой подсказала вторая. – Помнишь ту четвёрку?

– Ах, та история! Помню, конечно, такое не забывается. Тогда понятно. Так вы, значит, вместо тех дебоширов въехали? Ну, лучше ведите себя хорошо, а то у нас, знаете ли, с такими строго.

– Мы хорошо себя ведём, – хмуро ответил я.

– Да мы знаем, конечно, – по‑доброму улыбнулась нам она. – Сейчас выпишем вам свидетельства. Рине Стаб до окончания обучения либо до отчисления, а вот с тобой, Тим, неясно. До какой даты ты у нас?

– Ни малейшего понятия не имею, – ответил я. – Великий Дельгадо не уточнил.

– Просто поставь прочерк, – посоветовала вторая. – А в примечаниях напиши, что свидетельство выдано на открытую дату до отзыва Великим разрешения на проживание.

– Не положено вообще‑то, – засомневалась первая. – Как так? Временное разрешение непонятно на какое время.

– Ну, направь Великому официальный запрос на уточнение даты.

– Нет уж, – решительно ответила первая. – Лучше напишу, как ты говоришь, а если кого‑то не устроит, тот пусть сам и направляет запрос Великому.

Она некоторое время скребла пером, а потом протянула нам две небольших карточки.

– Благодарю вас, почтенные, – я слегка поклонился, забирая разрешения. – А позвольте вопрос от приезжего: вот мы живём на улице Походов Форима, а что это за походы? Куда он ходил и где он сам?

Температура в комнате моментально опустилась до абсолютного нуля.

– Вас, конечно, извиняет то, что вы приезжие, и наших порядков не знаете, – ледяным голосом сказала женщина, которая нам только что дружелюбно улыбалась. – Но такие вопросы у нас не приветствуются.

– Прошу прощения, – повинился я.

– Никогда – слышите? Никогда не заводите разговора на эту тему!

– Не будем, – послушно сказал я. – Благодарю за предупреждение.

– Тем более это бесполезно, – заметила вторая. – Этого никто не знает, кроме разве что Великого Дельгадо.

– Но его тоже не спрашивайте, – сказала первая, и они понимающе улыбнулись друг другу.

* * *

Я сам уже начал ощущать, что пора опять идти на охоту. Не то чтобы я в самом деле чувствовал эти самые духовные структуры или какую‑то непонятную энергию, просто тренировки стали давать меньший эффект. Если раньше разница была заметна буквально после каждой тренировки, то сейчас у меня было стойкое ощущение, что я колочу манекены совершенно впустую. Так я Арне и сказал.

– А на что ты рассчитывал? – иронически хмыкнула она. – Что за пару недель достигнешь величия? Это в самом начале идёт быстрое развитие, потому что по сравнению с нулём любой прирост выглядит огромным. Чем дальше, тем труднее будет. Многие потому и бросают – мало кто способен мучиться каждый день, когда результата совершенно не видно. Да что там многие – считай, все. Оглянись – вокруг сплошь одни недомагики, да хоть нашу соседку Тенку взять.

– Хочешь сказать, что если бы Тенка тренировалась без устали, то стала бы великой? – скептически усмехнулся я. – У неё был всего лишь синий символ, не забывай.

– Великой, может, и не стала бы, – серьёзно ответила Арна, – но по‑настоящему сильной стать могла. Не придавай слишком много значения символу – упорство и трудолюбие гораздо важнее. Да и вообще с этими символами очень многое непонятно. Считается, что они показывают способности, но я уже начинаю в этом сомневаться. Мне кажется, что с символами всё намного сложнее, и показывают они на самом деле что‑то совсем другое.

– Да я не собираюсь отказываться от тренировок, – я предпочёл увести разговор от обсуждения высоких материй. – Я понимаю, что тренироваться нужно, даже если результат незаметен. Просто отметил, что эффект от тренировок снизился.

– Но всё‑таки рано ему снижаться, – задумалась она. – Не так уж далеко ты ушёл, чтобы совсем не замечать эффекта. Скорее всего, ты окончательно израсходовал остатки энергии, а от чисто физических тренировок пользы не так много. Хотя навыки всё равно улучшаются, конечно, просто сам организм не меняется.

– В общем, пора охотиться, да? – вздохнул я. Перспектива сражаться с ещё каким‑нибудь скорпионом у меня никакого энтузиазма не вызывала.

– Пора, – Арна посмотрела на меня сочувственно. – Но сначала давай решим вопрос с твоим оружием.

* * *

– Крепкого здравия тебе, мастер Отар, – приветствовал я оружейника.

Лавка опять была пустой, и я был этому только рад – посторонние зрители мне определённо были ни к чему. Оружейник, как и в прошлый раз, пристально разглядывал какую‑то железку – не исключено, что ту же самую.

– А, опять ты, – он поднял на меня глаза. – Как тебя… Тим, да?

– Тим, – кивнул я. – Наш уговор в силе, мастер?

– Что, в самом деле сумел кристаллитные навершия украсть? – поразился тот.

– Я не занимаюсь кражами, мастер Отар, – мягко сказал я. – На нас напали разбойники, и в мешках у них нашлись вот эти штуки. Не знаю, кого они ограбили, и не хочу знать. Но лучше об этом помалкивать, потому что те, кого они ограбили, могут и прийти за этими навершиями.

– Плевать на простецов, – презрительно отозвался Отар. – Да и не придут они в Дельфор, кто их сюда пустит?

– Не знаю, кому принадлежали эти навершия, но точно не холопам. Эти люди могут и магиков прислать.

– Пусть присылают, – засмеялся он. – Ты, Тим, похоже, ещё не понял, что такое Дельфор.

– Что‑то уже начинаю понимать, – вздохнул я. – Но пока смутно.

– Ещё поймёшь, – усмехнулся Отар. – Но не беспокойся, я никому и ничего не скажу. Уговор есть уговор. Мастер Отар Регал всегда держит слово.

Он с видимым почтением взял в руки одно из наверший, внимательно его рассматривая.

– Ты знаешь, Тим, – в голосе его слышалось волнение, – за всю свою жизнь – а прожил я долго, – я видел такую вещь только раз. Дверги их не продают. Очень редко изготавливают, и никогда не продают. Может, дарят, может, награждают, может, взяткой отдают. Не знаю.

– А почему, кстати? – поинтересовался я. – Мне это непонятно. Такую болванку наверняка сделать проще, чем выковать меч.

– Да кто ж его знает почему? – пожал плечами Отар. – Это же дверги, от них объяснений не дождёшься. Мне думается, они специально сделали кое‑какие вещи редкостью, чтобы взятки давать, например. Есть такие люди, к которым с деньгами невозможно подойти, зато от какого‑нибудь кристаллитного ножа никто не откажется.

Это точно, и я таких людей даже знаю – правда, мастеру предпочёл об этом не сообщать. А ещё я понял, что за булаву с таким навершием некоторые воины отдадут душу, и мастер на ней заработает намного больше, чем заплатит мне. Впрочем, лёгкий приступ жадности я успешно загнал подальше.

– Ну что же, Тим, – торжественно заявил мастер, – наш уговор ты выполнил, теперь моя очередь. Твоё копьё я сейчас вынесу, за цепом зайди завтра, а на пятьсот гривен я выпишу чек банка Дельфора.

Банковский чек – это для меня что‑то новое. То есть я, конечно, про такую вещь слышал, но вот подержать его в руках получилось только в другом мире. Я всё ещё разглядывал причудливые узоры на чеке, когда мастер вернулся с копьём. Выглядело оно, надо заметить, довольно неказисто.

– Вот оно, – с гордостью сказал Отар, выкладывая копьё на прилавок и кладя рядом потёртый кожаный чехол для лезвия. Он посмотрел на моё вытянувшееся лицо и засмеялся.

– Твои мысли, Тим, у тебя на лице написаны, – сквозь смех сказал он. – Избавляйся от этого. Понятно, о чём ты подумал, но ты ошибся – всё совершенно новое. Древко специально сделано, чтобы выглядело слегка побитым, и чехол специально состарен. Тебе надо объяснять, для чего это сделано?

– Не надо, – покачал головой я.

– Ну и правильно, – кивнул Отар. – Умному объяснения ни к чему, а дураку они не помогут.

– А на цеп ты такой чехол дашь?

– На цеп мы чехлы не делаем, какой там чехол? Да и ни к чему он тебе – кто подумает, что он кристаллитный? Ты уж меня извини, но не выглядишь ты ни великим воином, ни великим охотником. По твоему виду никто и не подумает, что у тебя может быть кристаллитное оружие. А вот твои товарищи быстро поймут, что у тебя за цеп, имей в виду. В первом же бою всё откроется.

– Это я прекрасно понимаю, мастер, – поморщился я. – С кем попало не собираюсь охотиться.

– Сразу видно, что мозги у тебя есть, – одобрительно заметил Отар.

* * *

Зато Арна от копья пришла в восторг.

– Хороший мастер, а главное, понимающий, – одобрительно сказала она, поглаживая древко. – Всё сделал так, как для охотника нужно. Пока копьё в руки не возьмёшь, и не поймёшь, что оно новое. Кольчуга у тебя и так потёртая, будешь выглядеть, как молодой небогатый охотник с дешёвым копьём. Твоё старое из чёрной бронзы всё‑таки выглядело дороговато, а это прямо в самый раз. Если деньгами сверкать не будешь, как тот, которого в шахте убили, то ни у кого и мысли не возникнет за тобой следом идти.

Она оценивающе посмотрела на меня.

– К тебе, конечно, не так легко подобраться незаметно, с твоей‑то чувствительностью, но ты не очень на это полагайся. Даже если вовремя заметишь разбойников, ещё не факт, что сумеешь с ними справиться. Среди этого отребья сильные воины редко встречаются, но всё‑таки встречаются.

– Подозреваю, что я и с отребьем не справлюсь, – проворчал я.

– Справишься, скорее всего, – пожала плечами Арна. – Но всё равно будь осторожнее. Я ведь иду с тобой последний раз – когда у меня начнутся занятия, тебе придётся ходить одному. Я немного за тебя переживаю.

– Всё будет в порядке, Арна, – тепло сказал я. – Не беспокойся, я справлюсь.

Она только вздохнула.

– Сегодня пойдём? – спросил я. – Или подождём, пока цеп не будет готов? Мастер сказал за ним завтра зайти.

– Лучше подождать, мне кажется, – подумав, ответила она. – Понимаешь, универсального оружия не существует. Например, с тем же цепом не стоит идти на пещерную росомаху, он слишком медленный. Пока будешь им замахиваться, росомаха тебя порвёт. Зато он будет хорош против каменной черепахи, а с копьём тебе долго придётся вокруг неё прыгать.

– А куда мы идём?

– Ну, в Облачное идти не стоит, там звери для тебя уже слабоваты, пожалуй. Да и надоели тебе змеи, наверное.

– Да и вообще нам не стоит там появляться хотя бы годик‑другой, – мрачно дополнил я.

– И это тоже, – согласилась она. – А из оставшихся переходов Дельфора, думаю, стоит попробовать сходить в Летику.

– И что там водится?

– Ни малейшего представления не имею, – Арна пожала плечами. – Потому и говорю, что лучше подождать цеп. Непонятно, какое оружие там понадобится. Всё‑таки здорово, что у тебя сейчас есть полный комплект оружия.

– У нас есть, – поправил я её. – Цеп ведь и ты можешь использовать, когда понадобится.

– Нет, Артём, – она покачала головой. – Для меня это оружие совсем не подходит. Я быстрая, но не очень сильная.

Это она‑то не очень сильная? Я ничего не сказал, только иронически приподнял бровь.

– Ну я же не сравниваю себя с каким‑нибудь простецом, – смутившись, сказала она. – А вот ты уже, наверное, смог бы меня побороть.

Я оценивающе посмотрел на неё, и она, покраснев, торопливо добавила:

– Но проверять это мы не будем.

– Как скажешь, – согласился я. – А что там вообще в Летике?

– Вроде ничего страшного про неё не слышала, – она посмотрела на меня и решила объяснить. – Понимаешь, Артём, никто не знает все секторали. Понятно, что все слышали про Дельфор. Ещё все знают Дадон, потому что там главный храм Матери. О Мерадии и двергах тоже все слышали. Но секторалей сотни, и из них описана только малая часть. Во многие трудно попасть, некоторые вообще изолированы. А ещё Дорсу как‑то сказал мне шёпотом, что где‑то там есть нечеловеческие секторали, в которых живут другие расы. Не люди, и не ящеры.

– А почему шёпотом? – полюбопытствовал я.

– Потому что храм говорит, что люди – это возлюбленные дети Матери, и рассказы про другие расы не одобрит. Там же сразу возникнет вопрос: а они какие дети – невозлюбленные, что ли? И рассказы про твой мир храм тоже не одобрит. В общем, нужно почитать Мать и не болтать о том, чего не существует, понимаешь?

– Да что тут не понять, – хмыкнул я. – Ладно, завтра забираем цеп и идём в Летику.

Глава 9

Когда я собрался натянуть плотную рубаху, которую носил поверх кольчуги, мой взгляд за что‑то зацепился, и я на мгновение остановился, пытаясь понять, что же именно привлекло моё внимание. Понял сразу: рубаха была тёмно‑серой, и грязь на ней была почти неразличима, но сейчас никакой грязи не было – рубаха оказалась совершенно чистой. Мне стало стыдно – о том, чтобы постирать свои походные вещи, следовало бы позаботиться самому.

– Спасибо, Арна, за чистую рубаху, – благодарно сказал я.

– Да не за что, – улыбнулась она. – Не сама же я её стирала. Отдала прачке.

– Спасибо за то, что ты об этом подумала.

Арна зарделась. Что‑то часто она стала краснеть – уж не влюбилась ли моя княжна?

– А знаешь, что меня поразило? – заговорила она, умело сглаживая неловкий момент. – Прачка оказалась магичкой. Причём очень даже неслабой магичкой.

– Чему ты удивляешься? – пожал я плечами. – Мы уже знаем, что здесь бездарных нет. Или почти нет. К тому же готов поспорить, что эта прачка совсем не руками стирает.

– Ну, наверное, – неуверенно согласилась она. – Я всё ещё не могу к этому привыкнуть – у нас в Корусе такая магичка стояла бы чуть ли не наравне с князем.

– В каждой избушке свои зверюшки, – философски заметил я.

– Очень уж странные в этой избушке зверюшки, – вздохнула она. – Ну ладно, какое оружие ты берёшь?

– Да вот сам об этом думаю, – с досадой ответил я. – Что брать – непонятно, а тащить и то и то совсем не хочется.

– Давай сделаем так: ты возьмёшь цеп, а я понесу твоё копьё, – предложила она.

– Просто понесёшь? – уточнил я. – Помогать не будешь?

– Если будешь умирать, то помогу, конечно, а так нет, – покачала головой Арна. – Ты должен справляться сам, а не рассчитывать на мою помощь.

– Понятно, – вздохнул я.

Впрочем, зачем вообще спрашивал? Другого ответа я ведь на самом деле и не ожидал.

– А своё копьё не боишься оставлять? – спросил я.

– Боюсь, – призналась она.

– Мы можем просто небрежно кинуть его в угол прихожей, – подумав, предложил я. – Если кто‑то и заберётся в дом, то ему и в голову не придёт, что это не простая сталь, и что кристаллитное копьё бросили вот так, безо всякого уважения. А рядом аккуратно поставим моё старое копьё. Чёрную бронзу сразу видно, так что если и украдут, то его.

– Да, так и сделаем, – кивнула она, с видимой неохотой натягивая свою кольчугу.

И я её неохоту прекрасно понимаю – сам уже начал ненавидеть эту железную майку. Не то чтобы меня так уж тяготило её носить – я действительно в последнее время стал гораздо сильнее, – но насколько же хорошо без неё!

Едва мы вышли за калитку, как нос к носу столкнулись с соседями из дома напротив. Тенка полностью просветила меня насчёт соседей, так что я уже знал, что соседа зовут Тонгом Мио. А вот девочку лет двенадцати, которая была с ним – по всей видимости, его дочь, – до сегодняшнего дня я видел только раз, и то мельком.

– Почтенный Тонг, добрый день, – я отвесил лёгкий поклон. – Здравствуйте, барышня, прощу прощения, что не знаю вашего имени. Нас не представляли друг другу, так что позвольте представиться самим: меня зовут Тим Браст, а это моя подруга, Рина Стаб.

– Здравствуйте, Тим, Рина, – дружелюбно улыбнулся нам Тонг. – Вас мы знаем, конечно – как можно не знать соседей? Во всяком случае, не в Дельфоре. А это моя дочь Ли́са.

– Здравствуйте, – смущённо пискнула девочка.

– Решили поохотиться? – поинтересовался Тонг.

– Да, надо, – кивнул я. – Раз уж у нас есть время до начала занятий.

– Хорошее дело, – с лёгкой завистью заметил он. – Скучаю по тем временам, когда сам ходил на охоту. Я ведь был когда‑то неплохим охотником, а потом семья, работа… ну, сами понимаете.

– У папы третий уровень, – с гордостью просветила нас девочка.

Знать бы ещё, что это за уровень. Но судя по тому, каким тоном она это сказала, достижение серьёзное.

– Достойно, – уважительно сказал я.

Арна сообразила не сразу, но после небольшой заминки всё же изобразила ртом восхищённое «О‑о». Не умеет ещё как следует лицемерить, но хотя бы берёт пример с меня. Главное, что старается, так что со временем научится и сама.

– Ну а нам приходится, – развёл руками я. – Мы ведь пока ещё не магики, а к инициации лучше подготовиться как следует.

– Особенно если у тебя хороший знак, – энергично кивнул Тонг. – У нашей Лиски зелёный знак, ей уже пора всерьёз задуматься об укреплении, но она всё ленится.

– Я не ленюсь, – буркнула девочка отвернувшись.

– Это, конечно, не моё дело, Ли́са, – мягко сказал я, – но всё же не могу не заметить, что твой папа прав. Инициация – это не шутка. Это как раз тот случай, когда лень в самом буквальном смысле слова смертельна. Мы очень серьёзно готовимся, но нам всё равно страшновато.

Тонг посмотрел на меня с симпатией.

– Я не ленюсь, – повторила Ли́са, но уже гораздо мягче.

Ну, может, мои слова и в самом деле помогут ей задуматься. Меня всегда удивляла психология подростков, у которых слова совершенно случайного человека вызывают больше доверия, чем слова родителей. Впрочем, кто я такой, чтобы кого‑то осуждать? Достаточно вспомнить себя.

– А вот кстати, почтенный Тонг, позволь спросить, – изобразил я внезапное озарение, уходя с опасной почвы чужих семейных дел. – Нам пришлось оставить дома кое‑что ценное… конкретно копьё из чёрной бронзы. Как ты считаешь – это безопасно? Его не украдут?

– Украдут? – в полном замешательстве переспросила Ли́са, посмотрев на отца.

– Воры, дорогая, воры, – мягко напомнил тот.

Девочка по‑прежнему непонимающе смотрела на него.

– А ведь вы проходили воров в школе буквально позавчера, – Тонг укоризненно покачал головой. – И кое‑кто обещал всё выучить. И даже сказал потом, что выучил.

– Я всё выучила! – возмущённо воскликнула Ли́са и добавила гораздо тише: – Просто потом немного забыла.

Папа огорчённо вздохнул.

– Придёт время, когда ты станешь взрослой, и тебе, возможно, придётся посетить какую‑нибудь другую сектораль, – укоризненно сказал он. – И что тогда? Там не Дельфор, дорогая, там нельзя быть наивной девочкой.

– Я всё выучу, папа, – уныло пообещала Ли́са и тут же переключилась на нас: – А вы бывали в других секторалях? Они красивые?

– Бывали, – подтвердил я. – Там по‑разному. Какие‑то красивые, какие‑то не очень, а есть и такие, откуда хочется поскорее уйти.

– А какая сектораль самая красивая? – не унималась она.

– Дадон красивей всех, – ответила ей Арна. – И там ещё находится главный храм Великой Матери. Он прекрасен – тысячи паломников идут в Дадон, чтобы его увидеть.

– Матери? – недоумённо переспросила девочка. – Чьей матери?

Полагаю, какого‑нибудь жреца в этом месте хватил бы удар, но в Дельфоре мы их ни разу не замечали.

– Хватит приставать к соседям, Ли́са, – папа решительно положил конец разговору. – На шестой ступени у вас будут уроки веротерпимости, вот там тебе всё и расскажут. Тим, Рина, нам пора идти – при случае заглядывайте к нам по‑соседски, не стесняйтесь.

– До свидания! – вежливо попрощалась Ли́са.

Мы некоторое время ошарашенно смотрели им вслед.

– Воров они в школе проходят, – потрясённо сказал я. – Знаешь, если бы мне это рассказали, я бы в такое просто не поверил.

– А я и сейчас поверить не могу, – отозвалась Арна. – Чтобы во всей секторали не нашлось никого, кто позарился бы на чужое… да не может такого быть! И я ещё не поняла – они что, в Мать не верят? – она недоумевающе посмотрела на меня.

– Не знаю, во что они верят, – я пожал плечами. – Но похоже, что и вправду не очень верят.

– Да что это за люди такие? – беспомощно вопросила Арна. – Мутанты какие‑то…

* * *

Добраться до перехода оказалось не так уж просто – нормальной дороги к нему не было. Собственно, к этому переходу вообще никакой дороги не было. Мы немного прошли по самому краю дремучего леса, спотыкаясь о мощные корни. Точнее говоря, спотыкался только я – Арна двигалась легко, пожалуй, даже изящно, и никакие корни ей почему‑то не мешали. Ну, я же охотник не настоящий, городскому простительно.

К счастью, участок леса довольно быстро закончился, однако никакой дороги так и не появилось. Заросли сменились каменной осыпью, по которой идти было ещё сложнее.

– И что бы им не сделать здесь нормальную дорогу? – пыхтя, выразил я своё возмущение местными коммунальными службами. – Не понимаю, как они ходят в Летику.

– Могу предположить, что в Летику они не ходят, – ответила Арна с ясно различимой иронией, которую я предпочёл не заметить.

– Видимо, так, – согласился я с очевидным выводом. – Интересный вопрос: почему?

– Мне вот тоже интересно, – призналась она. – Есть несколько вариантов.

– Все плохие? – сразу предположил я.

– Нет, почему же? – она задумалась. – Может быть, местным там просто ничего не нужно. А к посетителям ты и сам знаешь, как здесь относятся. Но есть и не очень хорошие варианты, конечно.

– Например?

– Например, там слишком опасно. Или там никто не живёт. Или и то и то.

– Погоди‑ка, – удивился я. – А что, есть такие секторали, где никто не живёт?

– Есть, конечно, – подтвердила она. – Бывает, что люди по каким‑то причинам из секторали уходят. А потом могут опять прийти и поселиться.

– То есть, в принципе, любой холоп может просто сбежать в свободную сектораль и жить там безо всяких хозяев?

– Холопы не рабы, Артём, – с видом человека, объясняющего очевидные вещи, ответила Арна. – Любой холоп после уборки урожая имеет право расторгнуть договор и уйти куда хочет. Только куда ему идти? Вольные деревни в диких землях действительно есть, но желающих жить там совсем немного. Вот поставь себя на место холопа – допустим, ты заплатил магику, и он провёл тебя в пустую сектораль. Ты разбил огород, посеял пшеницу, но человеку ведь нужна не только еда. Нужны инструменты, нужна одежда, да много чего нужно. Мыло, свечи, иголки, нитки, стекло в окна, кирпич для печки, черепица на крышу. В одиночку человек неизбежно одичает, у него все силы будут уходить только на добывание еды.

Вспомнив, сколько времени и сил уходит даже на небольшой огород, я согласно кивнул.

– Вольная деревня уже может обеспечить какой‑то уровень жизни, но желающих всё равно немного. Уровень жизни там едва‑едва приемлемый, а трудиться приходится много. Ты ведь помнишь ту деревеньку в Вольности, где мы заночевали? Многие захотят жить в таком убожестве?

Старую Тису и деревню Заовражку я прекрасно помнил, и жизнь там действительно привлекательной не выглядела.

– Но ведь необязательно работать только на еду, – возразил я. – Можно, например, что‑то добывать и продавать.

– Чтобы что‑то продавать, нужен магик, который будет проводить караваны в другие секторали, – напомнила она. – Но это даже не главная проблема. Пока ты просто пашешь землю, не вырубая заметно лес, сектораль тебя не замечает. Но как только ты начинаешь забирать ценные ресурсы, приходят стражи. И тебе придётся содержать охотников. А ещё тебе придётся содержать воинов, чтобы защищаться от разбойников, которые сразу же заинтересуются твоими ресурсами и деньгами. И вот уже вдруг оказывается, что ты не вольный холоп в вольной деревне, а снова подданный какого‑то князя.

– Понятно, – вздохнул я.

– А что, у вас разве не так? – спросила она.

– Да в общем‑то, то же самое, – согласился я.