Текст книги "Мир полуночи. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Стоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 58 страниц)

Глава 6

– Докладывай! – резко приказал Дельгадо.

Леран усилием воли подавил панику, но сердце у него пропустило удар. Все знали, что великий Дельгадо – суровый, но справедливый руководитель. Промахи подчинённых он прощал очень неохотно, однако, проявляя должную старательность, с ним вполне можно было работать. Леран Сторн совершенно точно знал, что это чепуха, и подобный портрет великого Дельгадо был невероятно наивным. На самом деле великий был совершенно беспринципной и безжалостной сволочью. Увы, это знание Леран получил исключительно на своём печальном опыте, и тот же самый опыт подсказывал ему, что делиться подобным знанием с другими было бы крайне неумным поступком.

В поле зрения великого Леран попал пятнадцать лет назад. Он был не особо примечательным сотрудником Обители – на хорошем счету у начальства, с достойным жалованьем и неплохими перспективами. Всё изменилось после одного события – настолько шаблонного, что это заставляло лишь поморщиться от затасканности сюжета. Командировка, которая должна была занять по меньшей мере пять дней, внезапно сорвалась, и Леран неожиданно для себя вернулся домой уже на следующий день. Непредвиденным его возвращение оказалось и для любимой жены, которую он обнаружил в супружеской постели в компании соседа.

Леран был, вне всякого сомнения, цивилизованным человеком, и даже в такой ситуации, скорее всего, предпочёл бы решить вопрос цивилизованно. Но общение жены с гостем уже подходило к самому пику и было настолько бурным, что любовнички не обратили ни малейшего внимания на Сторна, который в полном ошеломлении стоял в дверях, круглыми глазами наблюдая за представлением. Не исключено, что Леран сдержался бы даже здесь, если бы не диалог, которым сопровождался процесс. Сосед требовал от его жены признания, что она шлюха, а та не только охотно в этом признавалась, но и со всем возможным усердием старалась это доказать. Лерану ничего не оставалось, кроме как тоже согласиться с этим фактом. Таким образом, все присутствующие достигли в данном вопросе полного консенсуса, и именно в этот момент разум Сторна, наконец, полностью отключился, а глаза его заволокло красной пеленой.

Парочка умерла мгновенно – после многие говорили, что это не такая уж плохая смерть. Осознать происходящее они не успели – да если бы даже и успели, вряд ли бы это им помогло. Разница в силах была слишком велика – Леран, скорее всего, просто не заметил бы сопротивления.

Стражу он вызвал сам. Дело было совершенно ясным – любовники навечно застыли в той позе, в которой их застал удар ревнивого мужа. Их и похоронили вместе, в нестандартном гробу. Присяжные, да и сам судья, искренне сочувствовали Сторну, но об оправдательном приговоре не могло быть и речи – двойное убийство есть двойное убийство. Не помогло даже изрядное количество собранных в его защиту подписей, и Лерана приговорили к высшей мере: изгнанию из Дельфора.

Такой приговор мог бы вызвать у обычного человека лишь снисходительную усмешку, да и у обычного магика тоже. Но ксой даже начального посвящения не может существовать вне Дельфора, а третье посвящение Лерана Сторна надёжно гарантировало, что его жизнь за пределами Дельфора будет совсем недолгой, а смерть весьма мучительной. На том бы и закончилась эта в высшей степени заурядная история, но на Лерана обратил внимание сам Дельгадо. Великий поговорил с ним и после некоторого раздумья приказал отложить исполнение приговора на полгода. Потом ещё на полгода, потом ещё и ещё. Так Леран и существовал на положении бесправного раба Дельгадо, живущего исключительно из милости – очередной отсрочки могло и не последовать, и об этом великий не давал ему забывать ни на мгновенье.

И вот сейчас Леран Сторн стоял перед Дельгадо, полный мрачных предчувствий. Великий явно был не в духе, и обрадовать его было совершенно нечем. Обманывать, впрочем, было ещё опасней, и Леран ответил, ощущая себя прыгающим с обрыва:

– Мне нечего доложить, великий.

Дельгадо резко поднял голову и уставился на Лерана. Сердце у того ухнуло вниз.

– Поясни, – приказал великий, пристально на него глядя.

– Его зверь убивает моих мышей практически сразу. Как бы они ни прятались.

– Не понял, – с недоумением сказал Дельгадо. – Как такой большой зверь может выковырять маленькую мышку откуда‑нибудь из‑за шкафа?

– Я и сам этого не понимаю, великий, но мои мыши живут там буквально несколько минут. На открытом месте они никогда не появляются, но зверь каким‑то образом их чует и достаёт из любой щели.

Дельгадо нахмурился и погрузился в размышления, выбивая пальцами на столе какой‑то ритм.

– Никогда про такое даже не слышал, – наконец, сказал он. – Хотя фамильяр у него, конечно, очень необычный. А что насчёт птиц?

– Совершенно бесполезны, великий, – ответил Леран, с облегчением чувствуя, что гроза прошла стороной. – Как только птица подлетает поближе, она погибает ещё быстрее мыши. На моих глазах зверь подпрыгнул чуть ли не до крыши и сбил птицу лапой. Да и вообще от птиц мало толку – в дом они залететь не могут, а на улице объект практически не ведёт разговоров.

– Однако непонятно, почему такой большой зверь интересуется настолько ничтожной добычей, – задумчиво заметил Дельгадо. – По идее, он не должен обращать внимания на таких маленьких существ – разве что они у него перед самым носом будут мелькать.

– Он и не обращает внимания, великий, – ответил Леран. – Обычными птицами он совершенно не интересуется. Думаю, и обычными мышами тоже.

– В таком случае выясни, каким образом он чувствует разницу, – распорядился Дельгадо.

– Не по запаху, великий. Я полностью уверен, что запах идентичен живой мыши. Во всяком случае обычные кошки никакой разницы не чувствуют.

– То есть ты хочешь сказать, что его зверь каким‑то образом ощущает мозговую активность?

– Вероятнее всего, он видит энергетические потоки, великий, – почтительно возразил Леран.

– Получается, мы следить за ним вообще не можем – так, что ли? – раздражённо осведомился Дельгадо.

– Я ищу варианты, великий, – торопливо сказал Леран. – Но пока ничего подходящего не вижу. Можно было бы попробовать настоящих мышей, но работы по теме модификации животных были прекращены после того, как мы успешно освоили создание синтетических организмов. Да и перспективы такого подхода тоже вызывают сомнения – пусть исходный организм натуральный, но цепи управления и связи неизбежно будут вносить искажения в энергетическую картину. Мне кажется, такой мышью обмануть зверя не получится.

– Неприятно, – поморщился Дельгадо. – Однако нам обязательно нужно как‑то держать его под контролем. Твои предложения?

– Насколько я знаю, фамильяра возможно уничтожить, – деликатно напомнил Леран.

– Не уничтожить, – поправил его Дельгадо, – а оборвать духовную связь, чтобы дух освободился. Впрочем, эффект будет тем же самым: фамильяр уйдёт навсегда.

Он надолго задумался. Леран почтительно ждал.

– Нет, об этом будем думать совсем в крайнем случае, – наконец, сказал Дельгадо. – Неясно, получится ли разорвать духовную связь – какой‑то неправильный у него фамильяр. Сам же рассказываешь, что он твоих мышей давит, а обычный фамильяр этого не стал бы делать. Обычный фамильяр на мышей и внимания бы не обратил без прямого приказа. И даже если получится духовную связь оборвать, это может плохо кончиться. Это может очень не понравиться тому, кто этого фамильяра подарил.

– Можно поручить это сделать кому‑нибудь, кого не жалко, – осторожно предложил Леран.

– Тебе, например? – саркастически усмехнулся Дельгадо. – Если не разбираешься в вопросе, то лучше молчи вместо того, чтобы говорить глупости. Духовную связь разве только я смогу оборвать, а меня совсем не тянет разбираться с великим духом. В общем, этот вариант пока оставим.

– У меня нет других предложений, великий, – вздохнул Леран.

Дельгадо покивал в глубокой задумчивости.

– Значит, так, – придя к какому‑то решению, начал распоряжаться он. – Эти глупости с мышами заканчиваем, всё равно полезной информации от них почти нет. Больше всего меня интересует реальный уровень объекта – есть у меня подозрение, что он его порядком занижает. Этот момент надо обязательно прояснить. И если он действительно пытается скрыть свой уровень, то возникает много вопросов… В общем, сделаем так: я пошлю его в северное святилище…

– Ты хочешь направить его путём ксоя, великий⁈ – Леран так изумился, что осмелился перебить.

– Нет, про это пока речи нет, – поморщился Дельгадо. – Просто посмотрим, как на него отреагирует Дельфор. А ты за ним проследишь.

– В Бревике опасный лес, – намекнул Леран.

– Вот именно. Ты кого‑нибудь там аккуратно на него наведёшь. И оценишь его реальный уровень силы.

– А если он не справится?

– Тогда он, наверное, и для меня будет бесполезным, – хмыкнул Дельгадо. – Впрочем, поможешь ему, если увидишь, что не справляется. Вроде как ты тоже охотник – услышал шум битвы и пришёл на помощь. А там посмотрим, что с ним делать.

* * *

Семестр для нас с Арной промелькнул незаметно. Мы настолько усердно погрузились в учёбу, что приход сессии оказался для нас совершенно неожиданным. Во всяком случае, я от непрерывной учёбы отупел настолько, что потерял всякое ощущение времени. Насчёт Арны не уверен, но надеюсь, что ей это далось всё‑таки легче, чем мне.

Сегодня мы сдавали высокоэнергетические преобразования. Хеми Кирин оглядел нас, задерживаясь взглядом на каждом. Тот, на ком он задерживался, начинал нервно ёрзать. Арна, впрочем, ёрзать не стала, а встретила его взгляд своим. У Хеми промелькнула лёгкая улыбка, и на этом он закончил свою психологическую атаку. До меня его взгляд не добрался.

– Экзамена у вас не будет, – заявил он, отчего студенты начали недоумённо переглядываться. – Во‑первых, мой предмет рассчитан на изучение уже состоявшимися и достаточно сильными магиками. Смешно ожидать хоть каких‑то успехов от первокурсников. Во‑вторых, я и так прекрасно знаю, чего от каждого из вас ожидать. Экзамен мне для этого не нужен.

Я почувствовал ясно различимые эмоции радости и облегчения. Сдавать ВЭП явно никто не жаждал.

– Собственно, на этом мы с вами и расстаёмся, – продолжил он. – В следующем семестре моего предмета у вас уже не будет.

– Но мы же ничему не научились, почтенный! – не выдержал я.

– Отчего же ничему? – тонко улыбнулся он. – Вы научились создавать иголку. Теперь вы всегда сможете заштопать свои штаны, чтобы не сверкать прорехой на заднице. В некоторых обществах целым штанам придаётся несоразмерно большое значение. В Дельфоре, кстати, тоже.

– В самом деле, невероятно полезная способность, – кисло заметил я.

– Уверен, что ты говоришь это серьёзно, – с иронией заметил Хеми. – Ну ладно, шутки шутками, но вы действительно многому научились. Пусть вы только прикоснулись к основам высокоэнергетических преобразований, вам это немало дало. И скоро вы это обязательно поймёте – даже Сольси, который весь семестр откровенно халтурил. Да‑да, Сольси, я все твои детские хитрости прекрасно видел. Не считай преподавателей дураками, в Обители таких нет. Твоё отношение к учёбе всем давно известно, и уже совсем скоро для тебя наступит время расплаты. Очень советую задуматься пока ещё не поздно.

Сольси насупился и буркнул что‑то неразборчивое.

– Ну, с Сольси всё понятно, – усмехнулся Хеми. – Теперь поговорим о тебе, Эман. Каких‑то выдающихся успехов у тебя нет, но расстраиваться не стоит. У тебя нормальный уровень, то есть средний уровень первокурсника. Девять из десяти магиков Дельфора начинают именно так. Великим ты вряд ли станешь, но при должном упорстве вполне достигнешь уровня заметно выше среднего. В большинстве своём магики доходят до некоего приемлемого уровня и на этом успокаиваются. Надеюсь, ты всё же не успокоишься и достигнешь большего. Все задатки для этого у тебя есть.

Он перевёл взгляд на Лесту.

– Ты очень меня порадовала, Леста. Обещать что‑то рано, но попозже мы сможем поговорить поконкретнее. Если тебе будет по‑прежнему интересен мой предмет, подойди ко мне года через три. И если ты будешь продолжать в том же духе, мы обязательно обсудим твоё ученичество, и не исключено даже, что личное.

– Благодарю тебя за высокую оценку, почтенный, – смущённо ответила Леста. – Я постараюсь тебя не разочаровать.

– Эта оценка заслужена, – тепло улыбнулся он ей. – Теперь с тобой, Арна. Меня, и не только меня, очень печалит, что тебе придётся нас покинуть. Впрочем, ты ведь можешь и передумать.

– Даже если я передумаю, привязка к уделу останется, – грустно сказала Арна. – А значит, останутся те, кто будет на меня охотиться.

– В Дельфоре ты сможешь жить в безопасности и с привязкой к своему уделу, – заметил Хеми. – А что касается привязки, то скинуть её возможно. Например, ксой высокого посвящения… впрочем, я слишком разговорился. Достаточно сказать, что возможность жить в Дельфоре у тебя есть, и Дельфор тебя охотно примет.

– Я буду иметь в виду, почтенный, – вежливо ответила Арна.

Он кивнул ей и посмотрел на меня.

– С тобой, Артём, я хотел бы поговорить отдельно. С остальными я прощаюсь и желаю всего наилучшего. Все, кроме Артёма, свободны.

– Я подожду тебя внизу, – шепнула мне Арна, проходя мимо.

– Что касается тебя, Артём, то меня просто поражают твои возможности, – сказал Хеми, когда все студенты, наконец, покинули аудиторию. – И очень печалит, что ты вынужден их скрывать.

– Скрывать, почтенный? – показательно удивился я.

– Очень сложно скрыть свои возможности от опытного преподавателя, который внимательно наблюдает за твоими действиями, – усмехнулся он. – Думаю, это вообще никому не по силам.

– И что теперь? – помрачнел я.

– Я обязан докладывать о том, что вижу, – пожал он плечами. – Но не обязан докладывать о своих предположениях. Вот я и не докладываю. И не собираюсь.

– Благодарю тебя, почтенный, – насторожённо сказал я.

– Благодарить излишне, – махнул он рукой. – Видишь ли, мне очень многое не нравится в этом деле, и я не хочу участвовать в каких‑то мутных затеях. Пусть это и затеи вышестоящих. То есть, я, конечно, обязан выполнять приказы, но приказы можно выполнять по‑разному, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я. – Но что именно тебе не нравится, почтенный? Извини за вопрос, мне просто вообще непонятно, что вокруг меня происходит.

– Тебе непонятно? – задумался он. – Да, это только подтверждает моё предположение. Видишь ли, мой предмет очень сложен, и преподавать его обычному первокурснику бессмысленно. Он просто не в силах его постичь. Однако у вас действительно очень талантливая группа – даже лодырь Сольси на многое способен, а про вас с Арной и говорить нечего. Когда я познакомился с вашей группой поближе, то подумал, что в таком эксперименте может быть некоторый смысл. Совсем, впрочем, небольшой смысл, поскольку требуемой базы у вас всё‑таки нет. И вот внезапно, несмотря на ваши успехи, мой предмет со следующего семестра снимается. Создаётся впечатление, что его поставили в расписание исключительно для того, чтобы ты научился создавать иголки. Выглядит это невероятно глупо и напрашивается совершенно логичное предположение: либо великий Дельгадо совсем выжил из ума, либо за всем этим стоит какой‑то мутный замысел, и меня используют втёмную. В маразм великого я поверить никак не могу – от маразма он очень и очень далёк. Так что остаётся только второй вариант.

Я молчал, не понимая, почему он мне это говорит и чего от меня хочет. Хеми, однако, не стал томить меня долго:

– Я не могу тебя больше обучать, но могу дать несколько советов. Тебя это интересует?

– Разумеется, почтенный, – ответил я. – Буду благодарен тебе за советы.

– Не создавай еду, это слишком сложно, и практически наверняка закончится для тебя плохо. Без хорошего понимания биохимии создание сложной органики вряд ли будет успешным. Тебе ведь надо создать не что‑то, выглядящее как еда, а то, что действительно можно съесть без вреда, а желательно, и с пользой. Даже с водой будь осторожен – если будешь невнимателен, в ней могут оказаться нежелательные примеси.

– Я не задумывался об этом, – признался я. – Это хороший совет, почтенный.

– Люди почему‑то редко над этим задумываются, – усмехнулся он. – Еда и питьё – вещи настолько для нас привычные, что мало кто понимает, насколько сложна простая корочка хлеба. Создать что‑то съедобное обычно получается на четвёртый‑пятый год изучения высокоэнергетических преобразований, при этом мы требуем сначала пройти дополнительный курс прикладной биохимии. Ты, конечно, далеко выходишь за обычные рамки, но всё же не рискуй. Разве что в самом крайнем случае, и даже тогда употребляй такую еду очень осторожно. Ну знаешь, как пробуют незнакомые ягоды и грибы.

– Я запомню это, почтенный, – кивнул я.

– Создавай простые вещи как можно чаще. К более сложным задачам переходи не раньше, чем сможешь создавать простые вещи не задумываясь, привычным усилием. И не считай, что сможешь достичь этого быстро.

– Даже мысли такой не было, почтенный, – заверил его я.

– Постоянно вглядывайся во всё вокруг, пытаясь вникнуть в структуру вещей, понять их суть. Звучит туманно, конечно, но яснее вряд ли кто сможет сказать. Как я уже говорил вам всем: высокоэнергетические преобразования – это чисто практическая дисциплина. Теории у нас почти нет, зато упражняться надо больше, чем где‑либо.

– Я понял, о чём ты говоришь, почтенный, – кивнул я. – Душа вещи должна соответствовать её сути. Чтобы создать вещь правильно, нужно полностью понимать и суть вещи, и то, какая душа ей подходит.

– Я не ошибся в тебе, Артём, – одобрительно сказал Хеми. – Ты действительно понял главное. Достичь чувства вещи непросто, но без этого невозможно продвинуться ни на шаг. Собственно, именно в этом и состоит суть высокоэнергетического преобразования: познать суть вещи и найти для неё подходящую душу. Вещь с неподходящей душой долго не проживёт.

– Я обязательно буду тренироваться, – пообещал я. – Пусть это займёт годы, но возможности просто потрясают.

Хеми одобрительно кивнул – он определённо именно это и хотел услышать.

– И последний совет, который я хочу тебе дать: не пытайся создать что‑то живое. Душа простого предмета только называется душой – на самом деле это примитивная духовная структура, всего лишь простой осколок. На духовном плане такие осколки везде, как на материальных планах песок и камни. Душа живого – это нечто иное, у такой души уже есть свои желания и цели, которые могут противоречить твоим. Без опыта ты легко можешь привлечь совсем неподходящую душу. Например, вселить в хомячка душу, более подходящую для тигра. Или даже разумную душу.

– Такое возможно? – поразился я.

– Почему же нет? – хмыкнул он. – Вполне возможно. Даже в простой предмет вроде меча можно вселить разумную душу. Но это совсем непросто сделать, и сделать это случайно вряд ли получится. А вот если не уметь правильно соразмерять силу, то вполне возможно вселить по ошибке в безобидное животное злобную тварь вроде росомахи. Ничего хорошего из этого не выйдет, конечно – душа той же росомахи в неподходящей оболочке, скорее всего, озлобится настолько, что никакой пользы от неё не получишь…

Он внезапно прервался и задумался вспоминая.

– А знаешь, я здесь неправ. Может быть и польза – смотря что понимается под пользой. Припоминаю случай, когда в мышь специально вселили душу ласки и запустили её ночью в дом врага. Мышь убила всю семью – просто перегрызла всем горло во сне. Не убила только собаку – не смогла справиться с шерстью, всё‑таки зубы мыши не вполне для этого приспособлены. Но успела эту собаку сильно потрепать, прежде чем та её задушила.

– Заниматься подобными вещами я не хочу и не буду, – покачал я головой.

– Я так и думал, – кивнул он. – Это был просто пример того, к чему может привести несоответствие души.

– А скажите, почтенный, – вдруг пришла мне в голову мысль, – не таким ли образом создаются фамильяры?

– Так и знал, что ты обязательно додумаешься это спросить, – с усмешкой сказал Хеми. – Нет, не таким образом, но очень похожим. Фамильяр не доводится до материализации: формируется образ, вселяется подходящая душа, и на этом создание останавливается – собственно, в точности, как поступаешь ты, когда пытаешься изобразить, что не в силах создать эту несчастную иголку.

Я смутился и, по‑моему, даже слегка покраснел.

– Не пытайся провернуть такой фокус с великим Дельгадо, – серьёзно посоветовал Хеми. – Он подобную шутку не оценит, поверь. Так вот, о фамильяре: затем у этой заготовки создаётся духовная связь с владельцем, которая и стабилизирует фамильяра в духовной форме. Связь и есть самое сложное – допустим, заготовку существа я смог бы создать, а вот чтобы протянуть духовную связь, нужно быть великим. Хотя, пожалуй, я и заготовку создать не смог бы – душа там вроде бы тоже требуется особая, и мне неизвестны условия, которым она должна соответствовать. Но довольно разговоров – всё, что я хотел тебе сказать, я сказал.

– От всей души благодарю тебя, почтенный, – сказал я вставая и кланяясь.