Текст книги "Без страха и упрёка. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Глава 10

Южнее и юго-восточнее Батайска наши части отбивают ожесточённые атаки крупных танковых сил противника, наступающих при поддержке большого количества самолётов. Ценою больших потерь немцам удалось несколько продвинуться вперёд. Одно наше село защищали рота бойцов и подразделение противотанковых орудий. Немцы восемь раз переходили в атаку, но не могли сломить мужественных бойцов. Огнём орудий, гранатами и бутылками с зажигательной смесью они уничтожили 16 немецких танков. Противник потерял убитыми и ранеными свыше 400 человек. Только на другой день, получив приказ командования, бойцы отошли на новый рубеж.

От Советского Информбюро 31 июля 1942 года

Бой под землёй.

В дальнем корпусе снова мелькнул силуэт, затем из-за стены показался второй человек.

Штурмин не торопился открывать огонь. Двое могли оказаться передовой парой, а вся группа – ждать за проломом, пока разведчики проверят двор и входы в главный корпус. Если ударить сейчас, немцы отойдут, запомнят расположение пулемёта и через несколько часов вернутся другим путём.

Первый солдат спустился по обвалившейся кладке, перебежал к ржавой заводской тележке и присел за ней. Второй остался в проломе, прикрывая двор. Немного погодя появились ещё трое. Один нёс короткие кусачки и моток провода, остальные держали автоматы наготове.

Группа пришла не за случайным пленным. Немцы искали телефонные линии, посты и проходы между корпусами, готовя путь для следующего выхода.

Штурмин жестом велел Сивому держать под прицелом дальний пролом, но не стрелять. Алим с двумя бойцами уже занял боковое помещение, откуда просматривались лестница в подвал и узкий проход вдоль внутренней стены. Остальные стрелки лежали за станинами и обломками оборудования, не высовывая оружие к окнам.

Передовой немец добрался до главного корпуса и исчез за стеной.

Через несколько секунд Штурмин услышал его шаги. Разведчик двигался медленно, с остановками, не пользовался фонарём и прощупывал дорогу носком сапога. Он прошёл первое помещение, задержался возле разбитой перегородки и появился в дверном проёме цеха, глядя в сторону двора.

Винтовку Алексей оставил возле станка. В тесноте она только мешала. При нём находились выданный перед занятием фабрики «ТТ» и немецкий засапожник времён первой мировой за голенищем.

Он позволил немцу пройти ещё два шага, поднялся из-за станины, зажал ему рот и ударил ножом под основание черепа. Тело опустил на бетон, удерживая автомат, чтобы тот не звякнул о пол.

В кобуре убитого оказался «Вальтер P38». Магазин был почти полным. Штурмин взвёл курок и оставил пистолет в левой руке.

Во двор вошли ещё двое немцев. Разведчик с кусачками направился к стене, вдоль которой связисты протянули телефонный провод. Второй подошёл к лестнице, ведущей в подвал. Унтер-офицер остался возле пролома, откуда контролировал и двор, и путь отхода.

Немец у лестницы заметил лежавший автомат, опустил взгляд и увидел тело товарища.

Алим выстрелил раньше, чем тот успел повернуться. Пуля ударила разведчика в грудь и бросила на дверной косяк.

Разведчик с кусачками упал за станину и открыл огонь через помещение. Пули высекли кирпичную крошку из стены, прошли над одним из стрелков и ударили в старый станок.

Штурмин ответил тремя быстрыми выстрелами из «ТТ». Первый попал немцу в плечо, второй – в бок, третий остановил его, когда тот попытался снова поднять автомат.

Во дворе закричал унтер-офицер. За его спиной из дальнего корпуса появились ещё несколько солдат, до этого остававшихся в укрытии.

– Сивый, пролом! – приказал Штурмин.

«ДП» ударил из глубины цеха.

Очередь прошла поперёк выхода из дальнего корпуса. Один немец упал возле тележки, двое отскочили за стену. Ответный огонь пришёлся по окнам, но пулемёт стоял между тяжёлыми станинами и снаружи почти не просматривался.

Унтер-офицер перебежал двор и ворвался в главный корпус, несколько раз выстрелив из пистолета по теням между оборудованием.

Штурмин встретил его двумя выстрелами из «Вальтера». Немца развернуло, он ударился плечом о стену и сполз возле входа.

Почти одновременно с другого конца цеха донеслась автоматная очередь.

Двое разведчиков проникли через боковое помещение, которое ещё не успели перекрыть. Первый прижал Алима огнём к перегородке, второй метнул гранату к пулемётной позиции.

Граната ударилась о станину и покатилась по бетону.

– Граната! – крикнул Сивый.

Расчёт сорвал «ДП» с места и нырнул в соседнюю комнату. Взрыв поднял густую пыль, разметал кирпичную крошку и выбил остатки стекла из оконного проёма.

Немцы решили, что пулемёт уничтожен, и пошли вперёд.

Штурмин встретил их между станинами.

Дистанция не превышала семи метров. Один автоматчик появился справа, второй почти одновременно вышел слева. Переносить единственный ствол через весь проход было бы медленнее, чем держать каждый сектор отдельным оружием.

Алексей не стрелял из двух пистолетов одновременно. Правой рукой он дважды выстрелил из «ТТ» по немцу у перегородки, сразу же довернул левую и тремя быстрыми выстрелами из «Вальтера» снял второго, пытавшегося обойти станину.

Из пыли выскочил третий разведчик и дал очередь от бедра.

Штурмин шагнул за чугунную опору, пропуская пули мимо, вышел с другой стороны и открыл скоростной огонь попеременно из обоих пистолетов. На такой дистанции ему не требовалось каждый раз полностью выравнивать оружие: стволы уже держали свои направления, а цели появлялись в заранее выбранных секторах.

Немец выпустил автомат и упал между обломками оборудования.

Затвор «ТТ» остался в заднем положении. Штурмин положил пустой пистолет на станину, продолжая контролировать проход «Вальтером», но больше никто из пыли не появился.

Со стороны соседней комнаты снова ударил «ДП».

Сивый успел установить пулемёт у другого пролома и теперь вёл огонь через двор под новым углом. Немцы у дальнего корпуса не ожидали, что расчёт уцелел. Один попытался вытащить раненого из-за тележки, но бросил его после первой же очереди и скрылся за стеной.

Алексей сменил магазин в «ТТ», подобрал его и приказал Алиму проверить подвал. Двое стрелков пошли вместе с ним, остальные остались контролировать двор и боковые помещения.

Внизу прозвучали два одиночных выстрела.

Алим вернулся через несколько минут. Один немец пытался уйти через технический коридор, но наткнулся на пост и был убит. Остальные проходы оставались чистыми.

Штурмин оставил двух бойцов у лестницы, после чего прошёл по цеху, проверяя людей и оружие. Серьёзных потерь отделение не понесло. Сивому осколок рассёк щёку, у второго номера на руках осталось несколько мелких порезов.

Раненый немец за тележкой был ещё жив. У него забрали оружие и документы, перевязали ногу, затем унесли в подвал под охрану. Трофеи собрали в одном помещении для последующей сдачи.

Руденко пришёл вместе с Нечаевым, когда сапёры уже осматривали нижний коридор.

Капитан молча обошёл цех, посмотрел на тела возле станков, разрушенную пулемётную позицию и немецкие кусачки, лежавшие рядом с перерезанным проводом. Только после этого он потребовал доклад.

Штурмин сообщил численность группы, направление проникновения и результат боя, отдельно отметив, что один или двое немцев могли отойти через дальний корпус. Уцелевшие не успели проверить подвалы и положение основных огневых точек, но видели окна, из которых ночью работал пулемёт.

Руденко сразу приказал перенести «ДП» на нижний этаж, заменить наблюдателей и до рассвета проверить все боковые проходы вместе с сапёрами. Пленного следовало передать разведывательному отделению дивизии, а трофейное оружие – сдать по описи. «ТТ» капитан оставил Штурмину: в фабричных помещениях пистолет действительно был полезнее винтовки.

К рассвету третье отделение полностью сменило расположение.

Пулемёт перенесли за капитальную стену этажом ниже. В разрушенном цехе остался один наблюдатель с заранее подготовленным путём отхода. Двор разделили между несколькими стрелками, находившимися в разных помещениях, чтобы один снаряд или граната не подавили весь участок.

Немецкая артиллерия открыла огонь перед самым рассветом.

Первые снаряды легли по дальнему корпусу, затем мины накрыли двор и окна главного цеха. Старую позицию «ДП» разбило прямым попаданием. Станину перевернуло, внутреннюю стену выбило, а помещение заполнилось кирпичной пылью.

Сивый в это время находился этажом ниже и после переноса огня вернулся к новой бойнице.

Немцы убедились, что фабрика занята, но потратили утренний огонь на уже оставленные места.

Большого штурма в тот день не последовало. Противник продолжал обстреливать корпуса и несколько раз посылал небольшие группы к складам и котельной, проверяя реакцию обороны. Рота отвечала редко, не раскрывая запасных позиций. Сапёры восстанавливали повреждённые проходы, связисты меняли перебитый провод, бойцы укрепляли проломы и переносили боеприпасы глубже в здание.

После полудня обстрел ослаб.

Штурмин находился на втором этаже, когда связной передал приказ явиться к Руденко.

В командном пункте, устроенном под главным корпусом, кроме капитана находились Нечаев, Лаптев и майор из штаба дивизии. На краю металлического стола лежали два документа и небольшая коробка с наградой.

Штурмин доложил о прибытии.

Майор коротко объяснил, что приказы задержались в штабной пересылке и догнали роту только после её переброски в Сталинград. Распоряжением командира дивизии Штурмину присваивалось звание сержанта, а его назначение командиром третьего отделения утверждалось окончательно. Отдельным приказом Военного совета армии он награждался орденом Красной Звезды за уничтожение группы немецких егерей и сбитый винтовочным огнём бомбардировщик.

Представление за захваченный штабной портфель к этому приказу не относилось и продолжало рассматриваться отдельно.

Награждение заняло несколько минут.

Майор прикрепил орден к гимнастёрке, Штурмин расписался за получение награды и выписки из приказа. Лаптев и Нечаев пожали ему руку, не затевая речей. Руденко поздравил последним и сразу развернул на столе схему фабричных корпусов.

– Отдых после награждения вам не полагается, Алексей Сергеевич, – сказал капитан, указывая на подвал и верхний переход к складам. – Ночная группа проверяла три подхода сразу, а уцелевшие наверняка сообщили, где встретили огонь. Вместе с Нечаевым осмотрите стык, перераспределите людей и к вечеру доложите, как будете держать участок, если немцы одновременно войдут через подвалы и соседний корпус.

– Отделение начнёт с нижнего прохода, товарищ капитан, – ответил Штурмин, забирая схему. – Там они уже нашли маршрут, пусть и не прошли до конца. Верхний переход проверим после сапёров, а во дворе оставим только наблюдение, чтобы не подставлять людей под подготовленный огонь.

Руденко согласился и отпустил его.

Возле лестницы ждал Сивый. Он уже знал и о звании, и о награде, но вместо расспросов только внимательно посмотрел на Красную Звезду.

– Красиво, – произнёс пулемётчик. – Только на кирпичах быстро обдерётся.

Штурмин снял орден, завернул его в чистый кусок ткани и убрал вместе с выпиской во внутренний карман.

– Поэтому воевать она будет там, а не снаружи. Собирай расчёт, нам нужно ещё раз пройти нижний коридор.

Немцы начали штурм фабрики после полудня, когда дым над городом стал настолько плотным, что верхние этажи соседних корпусов временами исчезали в серой мути.

Перед этим артиллерия почти час разбивала главный цех, склады и котельную. Тяжёлые снаряды били по наружным стенам, мины ложились во дворе и на крышах, осыпая подвалы кирпичной крошкой. Телефонную линию к соседнему батальону перебило дважды. Связисты успевали найти повреждение, соединить провод и отползти в укрытие до следующего разрыва.

Штурмин находился в нижнем помещении возле фабричного двора.

После ночной разведки он вместе со Щербиной ещё раз осмотрел подходы. Немцы уже знали, где расположены окна и проломы, откуда по ним стреляли, поэтому повторять прежнюю оборону было бессмысленно. Пулемёты убрали в глубину, наблюдателей оставили на верхних этажах, а несколько проходов намеренно освободили от завалов, чтобы наступающие выбирали именно их.

Главным направлением оставались широкие заводские ворота.

Через них танк мог войти во двор, а пехота – пройти следом, укрываясь за бронёй и стенами разбитых мастерских. Заваливать проезд наглухо Штурмин не стал. Немцы либо расчистили бы его огнём, либо перенесли удар на соседний корпус. Гораздо выгоднее было оставить им путь, который защитники заранее пристреляли и просматривали с нескольких позиций.

За воротами громоздились обломки станков, кирпич, рельсы и разбитые тележки. Сапёры расчистили среди них узкий проход, достаточный для танка. Остальной двор только казался проходимым: под мусором скрывались ямы, у стен лежали рухнувшие перекрытия, а между металлическими станинами оставались места, где тяжёлая машина могла застрять и подставить борт под огонь.

Для пехоты Щербина подготовил два заряда.

Первый находился у пролома между главным цехом и складским крылом. Перед ним поставили старый деревянный ящик, наполненный тем, что собрали по фабрике: обрезками металла, гайками, короткими кусками арматуры и другими тяжёлыми отходами. Снаружи ящик выглядел обычным мусором, который рабочие или солдаты не успели убрать после налёта. Заряд располагался за ним и при подрыве должен был бросить металлическую массу через весь проход, по которому немцы неизбежно попытались бы пройти следом за танком.

Щербина осмотрел сооружение, велел добавить сбоку кирпичную стенку, чтобы уменьшить разлёт в сторону своих позиций, и протянул провод к укрытию в подвале. Подрывать предстояло не по первому появившемуся солдату, а только когда в проходе соберётся достаточно людей.

Второй заряд сапёры устроили у погрузочной площадки.

Там стояла старая металлическая бочка с керосином, найденная в одном из складских помещений. Щербина сначала хотел использовать горючее для бутылок, но Штурмин предложил оставить часть топлива в бочке и сбросить горящую массу на пехоту, когда та войдёт во двор.

Сапёр выслушал его, осмотрел площадку и согласился только после того, как сам определил безопасное место и направление выброса. Бочку закрепили над широким проходом, которым немцы могли воспользоваться после взятия ворот. Заряд должен был разорвать ёмкость и бросить горящий керосин вперёд и вниз, не заливая помещение, где находились защитники.

– Подрывать будет мой человек, – сказал Щербина, закончив проверку проводов. – Ваши бойцы к бочке, ящику и линии не подходят. Если повредит обстрелом, сначала зовёте сапёра, а не пытаетесь разобраться сами.

Штурмин согласился. Ему требовался результат, а не право лично держаться за каждый провод.

Теперь сапёр сидел в подвале возле подрывной машинки и ждал команды по телефону. Рядом находился наблюдатель, которому был виден проход со старым ящиком. Второй пост следил за воротами и погрузочной площадкой.

Артиллерийский огонь оборвался внезапно.

После часа непрерывных разрывов наступившее затишье показалось почти физическим. Люди в помещениях подняли головы, проверили оружие и начали занимать заранее назначенные места. Никто не выходил к окнам. Немцы часто выдерживали короткую паузу, а затем снова накрывали здание, рассчитывая поразить тех, кто покинул укрытия.

Штурмин дождался доклада верхнего наблюдателя.

По улице к фабрике шли четыре танка. За ними двигалась пехота, разделённая на несколько групп. Часть солдат держалась вдоль стен, остальные шли непосредственно за машинами, используя их как прикрытие.

Первый танк остановился напротив ворот и несколько раз выстрелил по главному корпусу.

Снаряд пробил наружную стену второго этажа, прошёл через пустое помещение и разорвался у внутренней перегородки. Следующий ударил в основание ворот. Металл выгнуло, часть кирпичной кладки обрушилась во двор.

Третий выстрел расширил проход.

Танк двинулся вперёд.

Он прошёл через искорёженные ворота, растолкал обломки и остановился в нескольких метрах от главного цеха. Башня медленно поворачивалась, выискивая огневые точки. Пехота ещё оставалась снаружи, не спеша входить во двор до тех пор, пока танк не проверит ближайшие окна.

Штурмин лежал за низкой кирпичной стенкой и видел только борт машины, часть ходовой и башню. Стрелять по танку из винтовок никто не пытался. «ПТР» находилось на другом участке и ждало возможности ударить в борт или корму с меньшей дистанции.

Немецкий танк выстрелил по пустому пулемётному гнезду.

Снаряд разрушил станину, возле которой ночью работал «ДП». Машина дала ещё один выстрел по верхнему этажу, затем продвинулась глубже во двор.

Следом вошла первая группа пехоты.

Немцы двигались вдоль правой стены, прижимаясь к броне. Один солдат осматривал окна, двое держали автоматы направленными на подвал, остальные готовились перебежать к пролому между корпусами.

Сивый лежал за «ДП» в соседнем помещении. Перед ним оставался узкий сектор через щель между плитами. Он мог открыть огонь уже сейчас, но приказ Штурмина был однозначным: танк и передовую группу пропустить, дождаться основной пехоты и только после этого раскрывать позиции.

Во двор вошёл второй танк.

Он остановился у ворот, не позволяя защитникам ударить по первому с тыла. Третий остался на улице и обстреливал складской корпус. Четвёртая машина двигалась вдоль фасада, пытаясь найти проход с другой стороны.

Первая группа немцев добралась до подготовленного пролома.

Они увидели свободный проход, за которым начинался коридор к складам, и сразу направили туда нескольких автоматчиков. За ними пошёл пулемётный расчёт. Солдаты двигались пригнувшись, стараясь не задерживаться на открытом месте, но перед узким входом всё равно собрались плотнее.

Наблюдатель возле телефонного аппарата негромко доложил:

– В проходе двенадцать. Ещё идут.

Штурмин не ответил сразу.

Первые немцы уже миновали ящик и вошли в коридор. Если подорвать сейчас, заряд ударит по задним, но передовая группа сохранится и сможет закрепиться внутри склада. Нужно было дождаться, пока проход заполнится почти полностью.

За пулемётным расчётом появились ещё несколько солдат. Один остановился возле ящика с металлическим мусором, посмотрел на него, но не стал трогать. Вокруг было достаточно настоящих обломков, и старая тара не выделялась среди них.

– Теперь, – приказал Штурмин.

Связист передал команду в подвал.

Взрыв оказался короче и резче артиллерийского разрыва.

Ящик исчез в облаке щепы и пыли. Металлический мусор прошёл через проход плотным потоком, ударяя в людей, стены и оборудование. Несколько немцев упали сразу. Остальных бросило на пол или прижало к кладке. Пулемётный расчёт, находившийся в середине группы, перестал существовать как расчёт: оружие отбросило к стене, люди остались лежать рядом.

Передовые солдаты, уже успевшие пройти в коридор, повернули назад, но выход оказался забит ранеными и обломками.

Тогда открыли огонь бойцы соседнего отделения.

Они били не из самого прохода, а через заранее подготовленные отверстия в боковой стене. Немцы оказались под огнём с фланга и не могли понять, откуда стреляют. Несколько человек попытались уйти дальше к складам, однако там их встретил пост стрелкового батальона.

Первый танк развернул башню к месту взрыва.

Он дал выстрел по стене, откуда могли стрелять русские, но попал выше. Кирпич обрушился на проход вместе с частью перекрытия, окончательно закрыв дорогу к складам.

Во двор вошла основная немецкая пехота.

Солдаты больше не шли плотной группой. Они рассыпались, залегли за обломками и открыли огонь по окнам. Несколько гранат полетели в цех, однако защитники находились глубже помещений и почти не пострадали.

Сивый начал работать по двору.

«ДП» дал короткую очередь через щель между плитами. Передние немцы упали, остальные развернулись к источнику огня. К тому времени пулемёт уже замолчал. Сивый вместе со вторым номером перенёс оружие к соседней бойнице, откуда двор просматривался под другим углом.

Второй танк двинулся вперёд, собираясь поддержать пехоту.

Он прошёл ворота и попытался обойти первую машину слева. Проход оказался слишком узким. Гусеница полезла на кучу кирпича, корпус накренился, и танк на несколько секунд подставил борт позиции противотанкового ружья.

«ПТР» выстрелило из подвального окна.

Пуля ударила ниже башни. Танк дёрнулся, но продолжил движение. Второй выстрел пришёлся в ходовую часть. Машина остановилась, затем попыталась сдать назад, однако кирпич и металл под гусеницами не давали развернуться.

Первый танк продолжал обстреливать главный корпус. Его орудие било по нижним помещениям, разрушая стены и заставляя защитников отходить глубже. Пехота, прикрываясь машиной, начала продвигаться к погрузочной площадке.

Именно там находилась бочка.

Немцы не видели её за остатками металлического ограждения. Для них площадка выглядела удобным укрытием: бетонное основание, высокая стена слева и танк справа закрывали большую часть советских позиций.

Сначала туда перебежали четверо солдат. Потом ещё несколько. За ними появился офицер, который начал собирать людей для броска к входу в главный цех.

Наблюдатель возле телефона сообщил, что под площадкой уже находится около отделения.

Штурмин подождал.

Ему требовалось, чтобы немцы не просто спрятались рядом с бочкой, а начали движение вперёд. Тогда горючее накроет не лежащих за бетонным основанием людей, а всю группу, оказавшуюся между площадкой и входом.

Офицер поднялся и махнул рукой.

Немцы бросились через открытый участок.

– Бочку, – приказал Штурмин.

На погрузочной площадке вспыхнуло.

Металлическую ёмкость разорвало, и горящий керосин вырвался вперёд широкой полосой. Огненная масса прошла над бетонным основанием и упала на людей, уже начавших перебежку. Пламя разошлось по земле, одежде и деревянным обломкам. Несколько немцев упали, остальные бросились в стороны, сбивая огонь руками и катаясь по пыльному двору.

Строй наступающих распался.

Те, кто ещё находился у ворот, остановились. Пехота за первым танком лишилась прикрытия и легла прямо среди обломков. Несколько солдат попытались отойти, но второй танк перегородил выход.

Сивый открыл огонь с новой позиции.

Пулемёт прошёлся вдоль стены, не позволяя немцам собраться. Алим и стрелки били по отдельным целям, особенно по тем, кто пытался поднимать людей или подползать к входам.

Первый танк двинулся к главному корпусу.

Он прошёл через горящие обломки, раздавил одну из заводских тележек и приблизился к стене почти вплотную. Орудие уже не могло опуститься достаточно низко, поэтому экипаж работал из пулемётов, прошивая нижние окна и проломы.

Штурмин увидел, как из подвального входа справа появился сапёр.

Боец нёс подготовленный заряд и двигался вдоль стены, оставаясь вне сектора танкового пулемёта. За ним полз второй сапёр с проводом. Щербина решил не ждать, пока машина проломит стену и войдёт внутрь.

Танк остановился у широкого проёма.

Башня повернулась в сторону верхних этажей. В этот момент сапёр добрался до кормовой части, оставил заряд у ходовой и отполз за остатки кладки. Второй боец подтянул провод в подвал.

Щербина подорвал заряд, когда сапёры укрылись.

Взрыв ударил под кормой. Танк качнулся, одна гусеница ослабла и сошла с ведущего колеса. Машина осталась на месте, перекрывая часть двора. Башня ещё вращалась, двигатель работал, однако двигаться танк больше не мог.

Экипаж продолжил бой.

Орудие выстрелило по второму этажу, затем пулемёт начал обрабатывать проломы. Немецкая пехота попыталась использовать остановившуюся машину как опорную точку.

Руденко ввёл резерв роты.

Бойцы прошли через подвал и вышли в боковые помещения главного цеха. Они не атаковали танк напрямую, а начали очищать двор от пехоты, двигаясь от комнаты к комнате и стреляя через проломы.

Немцы оказались между несколькими огневыми точками. Впереди находился главный корпус, справа – позиции третьего отделения, слева – сапёры и котельная. Выход перекрывал повреждённый второй танк.

Третья машина на улице попыталась помочь.

Она подошла ближе к воротам и начала стрелять по стенам, не видя своих людей в дыму и пыли. Один снаряд ударил в верхний этаж, другой разорвался во дворе рядом с немецкой пехотой.

После этого офицеры за воротами дали приказ на отход.

Первые солдаты начали выбираться через пролом в ограде, обходя застрявший танк. Те, кто находился глубже во дворе, отходили перебежками и отстреливались. Раненых вытаскивали только там, где это было возможно.

Штурмин не позволил бойцам выйти из здания.

Преследовать немцев во дворе под огнём танков и артиллерии означало потерять людей ради нескольких отступающих солдат. Отделение продолжало стрелять из укрытий, пока противник не вышел за ворота.

Повреждённый второй танк сумел освободиться. Он сдал назад, развернулся на улице и ушёл вместе с третьей машиной. Четвёртый танк, действовавший у складов, также начал отход.

Во дворе осталась первая машина с перебитой гусеницей.

Немецкая артиллерия снова открыла огонь.

Снаряды накрыли ворота, главный корпус и погрузочную площадку. Защитники ушли в подвалы и нижние помещения. Горящий керосин продолжал растекаться между обломками, но до запасов воды и боеприпасов огонь не добрался.

Обстрел продолжался около двадцати минут.

Когда разрывы стали реже, Штурмин поднялся к наблюдательному пролому. Немецкая пехота отошла за соседние здания. Танки находились дальше по улице и больше не пытались приблизиться.

Подбитая машина во дворе оставалась неподвижной.

Люк башни был закрыт. Двигатель несколько раз кашлянул и заглох. Экипаж либо погиб, либо ещё находился внутри.

Щербина подошёл к Штурмину из подвала. Лицо сапёра было покрыто кирпичной пылью, на рукаве темнела кровь, но двигал рукой он свободно.

– Ящик сработал, – сообщил Щербина, осматривая проход. – В следующий раз поставим выше. На балке над лестницей ещё держится железо, туда можно добавить обрезков и накрыть весь пролёт сверху.

Штурмин посмотрел на переплетение труб и обрушенных перекрытий.

– И ещё один заряд спрячем в станине у второго цеха. Пусть ищут ящики на полу.

Щербина кивнул и направился к своим людям.

Руденко появился немного позже. Капитан прошёл по нижнему этажу, принял доклады командиров и приказал подсчитать потери.

Третье отделение потеряло двух человек убитыми и пятерых ранеными. Один из раненых мог остаться в строю после перевязки. У Сивого снова была рассечена щека, на этот раз осколком кирпича, но пулемётчик отказался идти к санитару, пока не закончил чистить «ДП».

Во дворе насчитали больше двух десятков убитых немцев. Несколько раненых ещё подавали признаки жизни. Их вытащили после того, как сапёры проверили проходы и пространство возле танка.

Штурмин спустился к погрузочной площадке.

От бочки остались искорёженные полосы металла. Бетон почернел, деревянные обломки догорали у стены. Проход, где стоял ящик с металлическим мусором, был завален телами, щепой и кирпичом.

Он вызвал двух бойцов и приказал расчистить только узкую дорогу для санитаров. Остальное до осмотра сапёров трогать запретил.

После этого Алексей вернулся в подвал, развернул заводскую схему на ящике и начал отмечать разрушенные проходы, новые сектора огня и места, через которые немцы смогут войти при следующем штурме.