Текст книги "Без страха и упрёка. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

– Семён, в рапорте укажешь время первого запроса, все переданные коды и момент открытия огня, – сказал майор. – Пусть их там вые@ут, и высушат.

– Запомнил, командир, – ответил связист.

После этого полёт прошёл спокойно.

На передовом аэродроме их ждали автомобили, врачи и усиленная охрана. «Ли–2» ещё катился по полосе, когда к месту остановки побежали люди.

Дверь открыли сразу.

Сначала вывели адъютантов и водителя. Их приняли сотрудники военной контрразведки и врачи. Затем появился Гот.

Генерал остановился на верхней ступеньке, посмотрел на советские самолёты и стоявших возле них людей, после чего медленно спустился.

К нему подошёл генерал‑майор с переводчиком.

– Назовите себя, – потребовал советский генерал.

– Генерал‑полковник Герман Гот, командующий Четвёртой танковой армией, – ответил пленный.

Переводчик передал его слова.

Генерал‑майор посмотрел на Тихонова.

– Документы? – спросил он.

Майор поднял два мешка и кожаный портфель.

– Оперативные карты, распоряжения, рабочие записи штаба и документы из машин сопровождения, товарищ генерал‑майор, – доложил Тихонов.

– Потери?

– У группы потерь нет. Пленные получили лёгкие повреждения при захвате и во время обстрела нашими истребителями.

Генерал‑майор повернул голову к Лапшину.

– Своими? – переспросил он.

– Два «Яка», товарищ генерал‑майор, – ответил капитан. – Один успел дать очередь.

– Разберёмся, – сказал генерал‑майор. – Пленного немедленно в штаб. Документы туда же. Группе медицинский осмотр, горячую еду и отдых. Майор Тихонов, предварительный доклад через час.

– Есть, товарищ генерал‑майор, – ответил Степан Григорьевич.

Когда Гота увели, техники осмотрели правое крыло «Ли–2». На нижней обшивке нашли две пробоины. Одна пуля прошла навылет, вторая застряла в силовом элементе рядом с топливным баком.

Лапшин постучал пальцем по рваному краю металла.

– Ещё немного правее – попали бы в бак, – сказал капитан.

– Вы вовремя ушли вниз, – ответил Штурмин.

Лапшин кивнул и повернулся к экипажу.

– Лёша, Коля, гляньте, что там с крылом. И трубки проверьте на всякий случай.

– Сейчас посмотрим, командир, – ответил бортмеханик.

Николай уже обходил законцовку крыла, разглядывая обшивку снизу.

Тихонов подошёл к Штурмину с портфелем Гота в руке.

– Алексей, идём, – сказал майор. – Нас ждут в штабе.

Штурмин поправил ремень автомата и пошёл следом.

[1] Сверхсрочно.

[2] Пять на пять – Громкость отличная разборчивость отличная.

[3] Связи конец. Произносится чтобы принимающий абонент не ждал реплики.

Глава 2

Две Ставки.

Сталин. Волынское.

12 сентября 1942.

В течение ночи на 12 сентября наши войска вели бои с противником западнее и юго‑западнее Сталинграда, в районе Моздок, а также на Волховском участке фронта в районе Синявино. На других фронтах существенных изменении не произошло.

Сосредоточенным огнём нескольких батарей, уничтожена группа танков 4 армии фашистов готовящаяся к удару по нашим позициям, сожжены бензовозы и машины с боеприпасами.

Из сводки Информбюро за 12 сентября 1942 года.

Последствия

Подтверждение личности пленного поступило в Генеральный штаб ещё до рассвета. Один из офицеров разведки знавший Гота ещё до войны точно подтвердил это.

Вместе с ним советская группа доставила документы, захваченные в штабной машине командующего Четвёртой танковой армией. Среди них находились рабочие карты, сведения о состоянии нескольких соединений, порядке снабжения и взаимодействии с войсками Паулюса, и многое другое, что Гот планировал использовать в работе на новом месте.

Документы немедленно передали в Разведывательное управление, а для их обработки выделили штатных переводчиков и оперативных работников, хорошо знавших структуру германских сухопутных войск. В первую очередь разбирали материалы последних дней, которые ещё могли повлиять на положение под Сталинградом.

К полуночи стало ясно, что бумаги Гота не содержат полного плана наступления, однако содержат косвенные сведения, подтверждавшие данные полученные ранее фронтовой и воздушной разведкой. Немцы стягивали артиллерию, боеприпасы и штурмовые части к нескольким участкам западнее и юго‑западнее города. По времени движения колонн и распоряжениям тыловых служб можно было предположить, что крупный удар начнётся утром тринадцатого сентября.

Часть районов сосредоточения уже была известна командованию Сталинградского фронта, а документы Гота позволили уточнить значение нескольких целей и отделить места обычного движения войск от участков, где противник готовил наступление.

Василевский ознакомился с первыми результатами обработки и сразу связался по ВЧ‑связи с командованием фронта.

– Сведения пока предварительные, – предупредил Александр Михайлович. – Используйте только то, что подтверждается вашими наблюдениями. Особое внимание – артиллерийским позициям, пунктам управления и районам сосредоточения штурмовых частей.

– Подготовку уже ведём, – ответил Ерёменко. – По нескольким участкам данные совпадают полностью. Артиллерия ждёт уточнённых координат.

– Не растягивайте удар по всей полосе, – распорядился Василевский. – Сводите огонь батарей по тем целям, которые противник не успеет быстро заменить. Остальное продолжать наблюдать.

Перед рассветом на немецкие позиции обрушился огонь советской артиллерии. Почти одновременно по вскрытым районам сосредоточения ударила штурмовая и бомбардировочная авиация, включая тяжёлые бомбардировщики ДБ.

Полностью остановить наступление противника не удалось. Немцы уже вывели часть подразделений ближе к исходным рубежам и успели рассредоточить некоторые батареи. Однако десятки артиллерийских позиций были подавлены, а на дорогах творился настоящий ад и месиво из горящих и разбитых машин. Несколько полевых узлов связи и штабов замолчали в первые минуты удара, наводя дополнительного шороху.

Подразделения, которые должны были начать выдвижение одновременно, получали приказы с задержкой и от того создавали неразбериху на дорогах и недоформирование ударных соединений. Одни пошли вперёд после артиллерийской подготовки одной батареи вместо пяти, другие остались ждать восстановления связи, третьи начали наступление, не зная, что соседние части ещё не вышли на исходные позиции.

К середине дня немецкие войска всё же начали наступление, но общего слитного удара, рассчитанного на быстрый прорыв к Волге и расчленение обороны города, не получилось. На отдельных участках противник продвинулся, однако движение развивалось разрозненно, с остановками и вынужденным изменением задач.

В Москве первые донесения принимали постоянно и постоянно корректировали ответные удары. Срыв вражеского наступления не означал, что угроза миновала. Немцы сохраняли превосходство на ряде направлений, а их командование уже восстанавливало управление.

Ближе к вечеру Василевского вызвали на Ближнюю дачу.

Сталин находился в рабочем кабинете. На столе лежали карта Сталинграда, сводка фронта и короткая справка о пленении Гота.

– Насколько серьёзно сорвано немецкое наступление? – спросил Сталин после приветствия.

– Первоначальный замысел нарушен полностью, товарищ Сталин, – ответил Василевский. – Противник начал позже и не смог одновременно ввести все подготовленные силы. Мы смогли нанести ему критические поражения в составе атакующих сил и причинить потери в артиллерии, а также нарушить связь между несколькими штабами. Но считать наступление сорванным окончательно нельзя. Немцы продолжают давить на город и к завтрашнему дню постараются восстановить управление.

Сталин посмотрел на карту.

– Значит, мы выиграли время.

– Да, – подтвердил Василевский. – Несколько часов, возможно сутки на отдельных участках. Для Сталинграда сейчас и для нас это имеет огромное, и местами решающее значение.

– Документы Гота дали цели?

– Они подтвердили часть того, что уже обнаружила фронтовая разведка, и помогли определить, какие районы имеют первоочередное значение. Без проверки по другим источникам их не использовали.

Сталин перевёл взгляд на справку.

– Личность пленного установлена окончательно?

– Сомнений нет. Генерал‑полковник Герман Гот, командующий Четвёртой танковой армией. Состояние позволяет вести допрос.

– Что он говорит?

– Первый допрос только начался. Пока отвечает на общие вопросы и старается преуменьшить значение захваченных документов. Его показания проверяют по тем сведениям, которыми мы уже располагаем.

Сталин отложил справку.

– Как его отсутствие скажется на армии?

– Немцы конечно быстро назначат замену, – ответил Василевский. – Начальник штаба уже принял временное командование. Рассчитывать на длительное расстройство Четвёртой танковой армии нельзя. Но в сочетании с сегодняшним ударом потеря командующего усилит неразбериху. Штабу придётся восстанавливать перечень захваченных документов, менять порядок связи и проверять людей, знавших о поездке.

– Они конечно поймут, что мы заранее знали о наступлении, – произнёс Сталин.

– Поймут, – согласился Василевский. – Но не будут знать, откуда именно поступили сведения. Воздушная разведка, пленные, радиоперехват, документы Гота или агентура. Если немцы начнут проверять сразу все возможные каналы, это дополнительно осложнит работу их штабов.

Сталин несколько секунд рассматривал южный участок карты.

– Что в бумагах по резервам?

Василевский подошёл к столу.

– Есть данные о состоянии подвижных соединений Четвёртой танковой армии, ремонте машин, запасах горючего и дорогах, которыми пользуется тыл. Абсолютно полной картины нет, но для оценки южного фланга немецкой группировки более чем достаточно. Штаб гота планировал задержаться на месте куда они ехали и с собой взяли много рабочих материалов.

Он указал на район, занятый румынскими войсками.

– Если мы перейдём к подготовке контрнаступления, противник постарается использовать немецкие танковые части для закрытия прорыва. Теперь мы лучше представляем, сколько машин он сможет собрать и как быстро перебросить их с юга.

– Вы уже определили направления ударов? – спросил Сталин.

– Пока прорабатываем варианты, товарищ Сталин. Наиболее уязвимы фланги, прикрытые союзниками Германии. Но для операции недостаточно найти слабое место. Нужно скрытно сосредоточить силы, создать превосходство на участках прорыва и обеспечить подвижные соединения горючим и боеприпасами.

– Наступление должно закончиться окружением, а не очередным выталкиванием немцев с нескольких позиций, – сказал Сталин.

– Из этого и исходим, – ответил Василевский, кивнув. – Если прорыв удастся, нельзя потом вязнуть у каждого населённого пункта. Подвижные части должны идти навстречу друг другу, резать дороги и не дать армии Паулюса спокойно отойти или получать снабжение.

– Если Гитлер вообще разрешит ей отходить, – заметил Сталин.

– На это рассчитывать не стоит. Может разрешить, может запретить, но замысел операции от его решения зависеть не должен. Если кольцо замкнём и удержим, долго они там всё равно не протянут.

Сталин снова посмотрел на карту.

– Хорошо. Сведения Гота используйте, пока они полезны, но весь план под них не перестраивайте. Через несколько дней часть этих документов устареет, а войска останутся на месте.

– Понимаю, товарищ Сталин.

– С пленением когда хотите выступить?

– После первичной обработки документов и первых допросов. Думаю, через три‑четыре дня. Немцы уже знают, что Гот исчез, но пока не понимают, жив ли он и что именно оказалось у нас. Пусть ещё немного понервничают.

– Тогда подготовьте сообщение. Фамилию, должность, сам факт захвата и документы. Людей, которые его взяли, естественно, не называть.

– Проведём через Генеральный штаб и передадим в Совинформбюро как результат операции фронтовой разведки, – ответил Василевский.

Сталин отложил лист с материалами по Готу и вернулся к сводке фронта, но почти сразу снова поднял глаза.

– Кто его брал?

– Особая разведывательная группа майора Тихонова.

– Потери были?

– Нет. Гота и документы доставили полностью.

Сталин помолчал, ещё раз посмотрел на лежавшую перед ним папку.

– Представления к наградам готовьте. Тихонова, остальных людей группы и экипаж самолёта оценить по тому, что сделали.

Василевский помедлил.

– При возвращении самолёт едва не атаковали наши истребители. Предупреждение о его прохождении не успело дойти до полка. Один лётчик открыл огонь и прекратил атаку только после опознавания.

Сталин нахмурился.

– Люди пострадали?

– Нет. Самолёт получил несколько пробоин.

– Разобраться, где задержалось сообщение, – сказал Сталин. – Не следует искать виноватого среди первых попавшихся дежурных. Если порядок оповещения позволяет своим истребителям стрелять по самолёту с особо важным пленным, исправлять нужно порядок.

– Будет сделано.

Совещание продолжалось ещё около часа. Василевский доложил о положении в городе, расходе резервов и необходимости усиления переправ через Волгу. К пленению Гота больше не возвращались.

Ночью в Генеральном штабе продолжили сопоставлять немецкие документы с донесениями фронтов и результатами воздушной разведки. Подтверждённые сведения передавали командованию без указания источника, в виде директивных распоряжений.

Отдельная группа готовила вопросы для дальнейших допросов Гота.

Гитлер

Ставка «Вервольф», Винницкая область

13 сентября 1942 года.

К вечеру стало окончательно ясно, что наступление на Сталинград развивается совсем не так, как предусматривалось составленным в штабе Шестой армии планом.

Советская артиллерия открыла огонь буквально за час до начала немецкой артиллерийской подготовки. Удар оказался неравномерным: некоторые позиции русские даже не пытались подавить, зато по нескольким районам сосредоточения, пунктам управления и батареям тяжёлой артиллерии били с такой точностью, что объяснить это обычной стрельбой по площадям было трудно.

На дорогах загорелись машины с боеприпасами, узлы связи прекратили работу почти одновременно. Несколько штурмовых подразделений потеряли командиров ещё до выхода на исходные рубежи. Артиллерийская подготовка началась с опозданием и меньшим числом орудий, чем планировалось, а дивизии вступали в бой неодновременно, временами не зная, что происходит на соседних участках.

Наступление не остановилось. Немецкие части всё же пошли вперёд и на отдельных направлениях сумели вклиниться в оборону, однако рассчитанного единого удара не получилось. Вместо быстрого прорыва начались тяжёлые разрозненные бои, в которых штабы уже к полудню были вынуждены менять задачи и перебрасывать резервы, предназначенные для развития первоначального успеха.

Почти одновременно с последними дневными донесениями из‑под Сталинграда в ставку поступило подтверждение из штаба Четвёртой танковой армии.

Генерал‑полковника Германа Гота среди погибших не нашли.

Не обнаружили и сопровождавших его офицеров. Из штабной машины исчезли рабочие карты и документы, которые командующий взял с собой в поездку. Следы от места разгрома колонны уходили к участку ровной степи, где нашли отпечатки колёс двухмоторного самолёта.

Совещание назначили на восемнадцать часов.

В оперативном зале собрались Кейтель, Йодль, Гальдер, Геринг, Гиммлер, Геббельс, Риббентроп и Канарис. Борман занимал место справа от кресла Гитлера. Перед начальником Партийной канцелярии лежали копии фронтовых донесений, первые сообщения из штаба Четвёртой танковой армии и записи разговоров с руководителями нескольких ведомств, сделанные ещё до начала совещания.

Борман не собирался оставлять последствия случившегося военным. Исчезновение командующего армией, провал начала наступления, стоившего Германиии огромного числа ресурсов, возможная утечка сведений и неизбежная реакция союзников затрагивали не только фронт, но и всю систему управления рейхом. Он уже отметил, какие распоряжения должны пройти через Партийную канцелярию, какие сведения нельзя допустить в печать, и кто попытается использовать расследование для сведения ведомственных счётов.

Гитлер вошёл быстро, не отвечая на приветствия.

Он бросил на стол последнюю сводку, замер у карты Восточного фронта и несколько секунд смотрел на нанесённые поверх неё красным карандашом отметки советских ударов.

– Русские знали, – произнёс Гитлер, взмахнув рукой. – Никто не ответил. – Они знали, где находятся наши батареи, пункты управления и штурмовые части, – продолжил Гитлер, повышая голос, и тыкая карандашом в карту, оставляя неряшливые следы. – Они захватили командующего танковой армией вместе с его документами и открыли огонь до начала наступления, нарушили связь, расстроили ввод дивизий в бой, и. Я хочу услышать, каким образом противник узнаёт наши решения раньше, чем их успевают выполнить германские войска.

Гальдер повернулся к присутствующим.

– Пока нет оснований считать, что русские располагали полным планом наступления, мой фюрер, – ответил начальник Генерального штаба сухопутных войск. – Они нанесли точные удары по нескольким важным целям, но значительная часть исходных районов обстрелу не подверглась. Некоторые батареи и штабы противник вообще не обнаружил.

Гитлер повернулся к нему.

– Вы хотите представить случившееся удачным совпадением?

– Конечно нет, мой фюрер, – спокойно произнёс Гальдер. – Русские получили достаточно сведений, чтобы нарушить начало операции. Но это не доказывает, что у них находился сами материалы по наступлению. Подготовку такого масштаба невозможно скрыть полностью. К исходным рубежам двигались артиллерия, боеприпасы, горючее, инженерные части, санитарные подразделения и резервы. Противник мог установить часть районов сосредоточения наблюдением и воздушной разведкой.

– И время удара он тоже определил наблюдением? – спросил Гитлер.

– Возможно, по совокупности признаков, – ответил Гальдер. – Усиление радиообмена, движение транспорта, пристрелка артиллерии, захваченные пленные. Кроме того, нельзя исключать утечку из одного из штабов.

– Нельзя исключать, – повторил Гитлер. – Это выражение сегодня, по‑видимому, заменяет вам ответ.

Он резко повернулся к Канарису.

– Теперь объясняйте вы, адмирал. Почему военная разведка не обнаружила, что русские знают о наступлении? И почему она позволила им захватить генерал‑полковника Гота в нашем тылу?

Канарис поднялся, не торопясь открывать папку.

– Потому что пока нет доказательств, что сведения о наступлении и маршруте Гота поступили из одного источника, мой фюрер, – ответил начальник абвера.

– Я спрашиваю не о доказательствах! – выкрикнул Гитлер переходя на крик. – Я спрашиваю о провале!!!

– Чтобы найти виновных, необходимо сначала понять, что именно произошло, – выдержав его взгляд, произнёс Канарис. – Подготовка наступления была известна не одному штабу. Приказы и предварительные распоряжения проходили через армии, корпуса, дивизии, артиллерийские соединения и части люфтваффе. Сведения о времени готовности получали тыловые и транспортные службы. Даже без агента противник мог вскрыть значительную часть подготовки по движению войск.

– Русские ударили не по дорогам вообще, а по конкретным батареям и пунктам управления, – заметил Йодль. – Даже колонны на марше и места сосреботочения сил и техники оказались под ударом.

– Именно поэтому утечку следует считать одной из основных версий, – согласился Канарис. – Но источник мог находиться в штабе армии, корпусе, соединении артиллерии, службе связи или среди союзных войск. Нельзя назначить виновного до того, как будут сопоставлены сведения, доступные каждому из этих уровней.

Риббентроп нахмурился.

– Вы имеете в виду румынские части?

– Я имею в виду всех, кто получил доступ к подготовительным распоряжениям, – ответил Канарис. – В том числе германские штабы, люфтваффе, транспортные службы и гражданский персонал. Если заранее решить, что сведения пришли от румын, настоящий источник останется нетронутым.

– Очень удобная позиция, – произнёс Борман. – Подозревать всех означает не возлагать ответственность ни на кого.

Канарис повернулся к нему.

– Возложить ответственность можно быстро и просто, а вот найти источник значительно труднее.

– Речь не о назначении виновного, – неторопливо произнёс Борман, глухим негромким голосом. – Речь о порядке расследования. – он поднял тяжёлый взгляд на Канариса. – Армия не может проверять сама себя, абвер – ограничиваться только своими материалами, а Служба безопасности – вести отдельную охоту среди населения. Если сведения о наступлении и поездке Гота прошли через один канал, три независимых расследования его не обнаружат.

Гальдер нахмурился.

– Офицеров, ведущих операцию под Сталинградом, нельзя отрывать от работы ради бесконечных допросов.

– Никто не предлагает прекратить управление войсками, – возразил Борман. – Но и позволить штабам самостоятельно определять, какие сведения следует передать следствию, а какие можно скрыть под видом служебной необходимости, я не намерен.

Гиммлер поправил очки, и несколько неприязненно взглянул ла Бормана.

– Служба безопасности может немедленно провести проверку в штабах, узлах связи и тыловых учреждениях, – сказал рейхсфюрер СС. – Людей для этого достаточно.

– Ваши люди уже готовятся блокировать населённые пункты возле места нападения на Гота, – произнёс Канарис. – Если начать с массовых арестов, возможные связные поймут, что их ищут, и уничтожат всё, что может вывести нас на советскую сеть.

– При правильном оцеплении они не успеют ничего уничтожить, – ответил Гиммлер.

– Вы задержите сотни крестьян, – возразил Канарис. – Большинство из них ничего не знает. Если среди них есть человек, помогавший советской группе, он нужен нам как выход на следующих участников, а не как ещё один труп возле дороги.

– Абвер слишком часто сохраняет людей для наблюдения и слишком редко получает результат, – холодно заметил Гиммлер.

– Довольно! – закричал Гитлер, стуча по столу. – Довольно! – Он бил кулаком по столу так, что карандаши сдвинулись к краю. – Русские расстроили наступление на Сталинград и увезли командующего армией, а вы спорите о том, кому принадлежит право допрашивать крестьян?!!

Гитлер рывком повернулся к Канарису.

– Что установлено о нападении?

Канарис раскрыл папку.

– Колонна Гота имела серьёзное охранение, мой фюрер, – доложил он. – В её составе находились танк, две бронемашины, мотоциклисты и грузовик с солдатами. Нападавшие не могли рассчитывать на лёгкий захват.

– Однако захватили, – резко сказал Гитлер, отбросив в сторону карандаш который всё ещё сжимал в руке.

– Да. Первый удар пришёлся по бронированной технике. Почти одновременно были атакованы мотоциклисты и грузовики с охраной. Колонна потеряла возможность двигаться и развернуть солдат для организованного сопротивления. После короткого боя русские захватили штабную машину и отошли.

– Сколько их было? – спросил Йодль.

– Точно установить невозможно, – ответил Канарис. – Судя по следам и продолжительности боя, немного. Это была не партизанская рота и не крупный десант. Действовала хорошо подготовленная группа, заранее распределившая цели.

– Чем они остановили танк и бронемашину? – спросил Геринг.

– Заключения специалистов ещё нет, – произнёс Канарис. – Технику осматривают. До завершения работы нельзя достоверно утверждать ни тип применённого оружия, ни расстояние, с которого наносился удар.

– То есть вы не знаете ни численности, ни вооружения, ни принадлежности группы, – сказал Гитлер.

– Пока нет, мой фюрер. Но мы знаем, что нападавшие располагали точными сведениями о движении колонны. Они выбрали подходящий участок дороги, подготовили отход и улетели самолётом.

– Откуда им стало известно о поездке?

– Это пока устанавливается, – ответил Канарис. – Маршрут проходил через район, где стояли регулировочные посты и тыловые подразделения. Русские могли заметить подготовку проезда, могли получить сведения из штаба или службы связи. Наконец, они могли наблюдать непосредственно за пунктом, куда направлялся Гот, и уже оттуда вывести группу на колонну.

– Опять «могли», – раздражённо бросил Гитлер. – Вы перечисляете мне половину армии. Штаб, связисты, регулировщики, тыл! Получается, русский агент может встать возле любой дороги и через час знать, куда едет командующий?

Канарис выдержал его взгляд.

– Получается, что мы пока не знаем, откуда произошла утечка, – спокойно ответил Канарис. – Можно арестовать офицера связи, дежурного по штабу или кого‑нибудь из регулировщиков и через сутки представить виновного. Только это ничего нам не даст, если русские получили сведения совсем в другом месте.

Гитлер раздражённо провёл ладонью по столу.

– Тогда не хватайте первого, кто попадётся. Проверить всех, кто знал о поездке Гота, и тех, кто мог увидеть её подготовку. Я хочу понять, где именно русские получили сведения.

Гиммлер кивнул.

– Начнём со штаба и службы связи. Затем проверим людей на маршруте и местную администрацию.

– И без шума, пока не будет чего предъявить, – сказал Канарис. – Если среди них действительно есть источник, массовые аресты только предупредят его.

Гиммлер посмотрел на адмирала, но спорить при Гитлере не стал.

– Хорошо. Что вам ещё нужно? – спросил Гитлер.

– Материалы самой армии, – ответил Канарис. – Радиоперехваты, журналы связи, донесения постов, всё, по чему можно восстановить последние перемещения штаба Гота. И сведения Люфтваффе по советской активности в этом районе. Иначе мы увидим только ту часть картины, которая уже попала в Абвер.

Гитлер повернулся к Кейтелю.

– Обеспечьте. Пусть ему передадут всё, что относится к этому делу.

– Да, мой фюрер.

– И посмотрите одновременно, не связан ли этот провал с утечкой по наступлению, – добавил Гитлер, снова обращаясь к Канарису. – Я не хочу через месяц узнать, что русские дважды воспользовались одним и тем же человеком, а мы дважды расследовали разные дела.

Кейтель кивнул.

Борман, до этого молча делавший пометки, поднял голову.

– Тогда я зафиксирую распоряжение отдельно, чтобы ведомства не начали выяснять между собой, кто кому обязан передавать материалы. Промежуточные выводы Канариса и Гиммлера будут сведены в один доклад для вас.

– Хорошо, – сказал Гитлер. – И никаких трёх папок с тремя разными версиями одного и того же. Я хочу получить ответ, а не переписку.

Канарис посмотрел на Бормана.

– В материалах Абвера содержатся сведения об агентуре. Их нельзя распространять между ведомствами.

– Распространять их никто не позволит, – ответил Борман. – Вы сами определите сотрудников, которым необходим доступ. Но ссылаться на тайну для отказа в сопоставлении сведений больше не получится.

Гитлер кивнул.

– Канарис будет отвечать за результат. Гиммлер даст ему необходимых специалистов. Гальдер обеспечит доступ в военные штабы. Геринг передаст всё, что связано с полётами и воздушным наблюдением.

Геринг недовольно выпрямился.

– Люфтваффе уже проводит проверку, мой фюрер. Самолёт шёл низко и мог быть принят за одну из наших транспортных машин. В районе постоянно происходят перемещения авиации.

– Постоянно? – переспросил Йодль. – По представленным журналам в нужный промежуток времени там не должно было находиться ни одного немецкого транспортного самолёта.

Геринг повернулся к нему.

– Журналы составляются на основании плановых полётов. На фронте происходят отклонения, аварийные посадки и изменения маршрутов.

– Поэтому неопознанный самолёт и должен был вызвать проверку, – сказал Канарис. – Особенно в районе расположения армейских штабов.

– В момент его появления ещё никто не знал о нападении на Гота, – возразил Геринг.

– Потому что нападавшие нарушили связь, – ответил Канарис. – Первый доклад поступил после того, как уцелевшие солдаты добрались до ближайшего поста.

Гитлер резко повернулся к Герингу.

– Утром русские бомбят подготовленные позиции под Сталинградом, вечером их самолёт садится в нашем тылу и увозит германского генерал‑полковника. Мне неинтересно, почему каждый отдельный наблюдатель не смог ничего сделать. Установите маршрут самолёта и найдите каждый пост, который его видел или слышал.

– Будет исполнено, мой фюрер, – ответил Геринг.

– Все материалы передать Канарису, – добавил Гитлер.

Борман записал и это распоряжение.

– Контроль срока беру на себя, – произнёс он. – Отчёты люфтваффе, армии и Службы безопасности должны поступить одновременно, чтобы ни одно ведомство не строило выводы без учёта остальных.

Гитлер снова обратился к Гальдеру:

– Что находилось в машине Гота?

– Точный перечень восстанавливается, мой фюрер, – ответил начальник Генерального штаба. – В поездку он брал рабочие карты и материалы последних совещаний. Среди них могли находиться сведения о состоянии соединений Четвёртой танковой армии, ремонте техники, снабжении горючим и взаимодействии с Шестой армией и общие директивные материалы.

– Могли находиться?

– Отдельной описи не составляли. Штаб армии устанавливает состав документов по копиям и записям офицеров.

– Значит, мы даже не знаем, что именно русские получили?

– Полностью – пока нет.

Гитлер подошёл к карте южного участка фронта.

– Все пункты управления, склады и маршруты, которые могли быть нанесены на карты Гота, изменить.

Гальдер покачал головой.

– Одновременно это сделать невозможно. Массовое перемещение штабов, ремонтных подразделений и складов в разгар боёв окончательно нарушит управление Четвёртой танковой армией. Кроме того, такие действия покажут русским, какие из захваченных сведений были точными.

– Вы предлагаете оставить всё на месте?

– Я предлагаю немедленно изменить позывные и порядок связи, подготовить новые пункты управления, сменить маршруты переброски подвижных резервов и усилить охрану объектов. Перемещать в первую очередь то, что противник способен атаковать немедленно.

Йодль поддержал начальника Генерального штаба:

– К утру можно восстановить предполагаемый перечень документов и определить меры по каждому объекту. Беспорядочное движение сейчас принесёт больше вреда, чем утрата самих бумаг.

Гитлер несколько секунд смотрел на них, затем резко кивнул.

– К утру представить точный план. Что переносится, что меняет связь, что получает дополнительную охрану. Никаких общих рассуждений.

– Будет исполнено, мой фюрер, – ответил Кейтель.

Гитлер перевёл взгляд на отметки возле Сталинграда.

– А наступление?

Гальдер провёл пальцем по карте.

– Части продолжают бой, но первоначальный план нарушен. Несколько дивизий понесли потери до выхода на исходные рубежи, артиллерийская поддержка оказалась слабее расчётной, управление восстанавливается. Восстановить и реализовать первоначальный замысел невозможно.

– Сталинград должен быть взят!

– Для продолжения организованного наступления потребуется перераспределить задачи, подтянуть дополнительные резервы и восстановить связь, – ответил Гальдер. – Иначе войска будут снова вводиться в бой по частям.