Текст книги "Без страха и упрёка. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Представитель разведывательного отдела прибыл ещё до рассвета на мотоцикле с коляской. Вместе с ним приехал переводчик. Они просмотрели верхние документы прямо в землянке и подтвердили, что в портфеле находились приказы штаба немецкого пехотного полка, рабочая карта артиллерийского огня и распоряжение о подготовке новой атаки.

Времени оставалось немного.

По телефону предупредили соседний батальон. Артиллеристы дивизии получили координаты немецких батарей и танкового резерва. На передний край начали переносить дополнительные патроны и противотанковые гранаты.

Портфель уехал в штаб дивизии вместе с разведчиком и переводчиком.

Штурмин вернулся к третьему отделению, когда небо на востоке уже начало светлеть.

Сивый сидел возле «ДП» и, несмотря на приказ отдыхать, ждал командира.

– Нашёл что-нибудь? – спросил пулемётчик.

Штурмин опустился возле стенки траншеи и осторожно вытянул ноги.

– Нашёл. Немцы собираются начать следующий удар перед рассветом. Через несколько минут Нечаев передаст новые сектора и порядок огня.

Сивый посмотрел на пустой ремень, на котором раньше висел немецкий автомат.

– А оружие где?

– Сдал на учёт.

– Значит, принёс не только бумаги.

– Два автомата.

Пулемётчик немного помолчал.

– А штаб?

– Больше работать не будет.

Сивый посмотрел на Штурмина, затем на светлеющее небо и решил не задавать следующий вопрос.

Алексей снял сапоги, лёг в перекрытой щели и положил под голову свёрнутую шинель.

До начала немецкой артиллерийской подготовки оставалось меньше часа.

Глава 8

В районе Воронежа наши войска теснили противника и наносили удары по его переправам через реку Дон. На одном из участков гитлеровцы упорно защищали шоссе. Наши танкисты сломили сопротивление противника и, уничтожив 17 танков и до батальона немецкой пехоты, овладели этим шоссе. На другом участке артиллеристы товарищи Шеметов, Фесин и Иванов, выдвинувшись вперёд, прямой наводкой разбили 10 вражеских автомашин с пехотой и разрушили дорогу к переправе. Наводчик т. Куликов захватил немецкое орудие и, повернув его в сторону противника, расстреливал отходящих немцев. Красноармеец т. Сокол из противотанкового ружья подбил три немецких танка.

От Советского Информбюро 23 июля 1942 года

Утренний удар

Штурмина разбудили через сорок минут.

Он ещё не успел по-настоящему уснуть и поднялся сразу, не тратя времени на попытку понять, где находится. В перекрытой щели было темно, пахло сырой землёй, оружейной смазкой и шинелью, на которой он лежал. Возле входа стоял Сивый, пригнув голову под низким накатом.

– Нечаев вызывает, – сообщил пулемётчик. – Из роты передали новые распоряжения. Немецкие бумаги уже перевели.

Штурмин натянул сапоги, кинул нож за голенище и выбрался из землянки.

До рассвета оставалось около часа. На востоке уже серело, но дома и огороды Песчанки ещё сливались с темнотой. Над немецкими позициями время от времени поднимались осветительные ракеты. Моторы не работали, танков слышно не было, молчали и миномёты.

Нечаев ждал у хода сообщения, ведущего к позициям третьего отделения. Рядом со связистом стоял полевой телефон.

– Из дивизии предупредили: немцы назначили артподготовку на половину пятого, – сказал лейтенант. – Потом пехота пойдёт вдоль дороги и через огороды слева. Танки должны выйти из той посадки, которую ты вчера видел.

– Откуда сведения? – спросил Штурмин.

– Нашли в документах захваченного штаба. Время подтвердили по журналу радиограмм. Артиллеристы уже получили цели.

Алексей посмотрел в сторону едва различимой посадки.

– После разгрома штаба они могли всё перенести.

– Могли, – согласился лейтенант. – Но тяжёлые батареи и танки за несколько часов далеко не уйдут. Руденко приказал поднять роту без шума, проверить оружие и занять позиции. Огонь самим не открывать, пока немцы не начнут движение.

Штурмин посмотрел на часы Нечаева, затем на восточный край неба.

– Передайте Руденко: третье отделение готово через десять минут. «ДП» сначала поставим на запасную точку. Основную немцы уже видели вчера и наверняка внесли в карту.

Нечаев кивнул связисту, после чего задержал Штурмина.

– Ещё одно. Разведывательное отделение дивизии требует подробную схему вашего ночного маршрута и расположения немецкого штаба. После боя составите.

– Составлю.

– И постарайтесь сегодня больше никуда не исчезать.

– У меня отделение, товарищ лейтенант. Командиру положено находиться с людьми.

Нечаев посмотрел на него, словно собирался напомнить, чем закончилась предыдущая ночь, но ограничился коротким кивком.

Штурмин вернулся на свой участок.

Люди уже поднимались. Сивый устанавливал «ДП» на запасной позиции, Алим проверял винтовку и раскладывал обоймы так, чтобы не искать их в темноте. Новички передавали по цепочке диски, гранаты и ящик с патронами.

– Немцы собирались начать обстрел около половины пятого, – сообщил Штурмин, когда отделение собралось возле пулемётной точки. – Наши попробуют ударить раньше. После контрподготовки противник может отказаться от прежнего плана, а может начать сразу, не дожидаясь восстановления связи. Поэтому никто не расслабляется. Сивый работает с запасной позиции. Основную точку пока не занимать. Алим, наблюдаешь за дорогой. Остальные держат свои секторы и не стреляют по одиночным целям без необходимости.

Рыжий штрафник, подбивший накануне танк связкой гранат, спросил:

– А если артиллерия их всех накроет?

– Тогда до утра спокойно закончим укрепления, – ответил Штурмин. – Но рассчитывать будем на худший вариант.

Бойцы разошлись по местам.

В четыре пятнадцать со стороны советского тыла ударила артиллерия.

Первый залп прошёл высоко над Песчанкой. Снаряды зашелестели в темноте и разорвались за немецким передним краем почти одновременно. Через несколько секунд последовал второй залп, затем батареи перешли на быстрый огонь.

Били не по траншеям.

Разрывы ложились глубже, в районе посадки, дороги и артиллерийских позиций, которые Штурмин видел ночью. В темноте невозможно было определить точность, но направление совпадало. Несколько тяжёлых вспышек поднялись там, где стояли танки и машины. Почти сразу за ними прогремели более частые взрывы.

– Боеприпасы, – негромко сказал Сивый, наблюдая из траншеи. – Или бензин.

– Возможно, – ответил Штурмин. – За дорогой следи.

Немецкая артиллерия попыталась ответить через несколько минут.

Первый залп лёг далеко за селом. Второй накрыл пустой огород правее роты, где ночью устроили ложную пулемётную позицию. Третий оказался ближе к переднему краю, но снаряды легли широко и без прежней последовательности.

Связь и управление у противника ещё работали, однако подготовленный огневой удар уже сорвался. Вместо заранее рассчитанного обстрела по известным целям немецкие батареи отвечали каждая по своим данным, не успев согласовать перенос огня.

На дороге показалось движение.

Алим первым заметил тёмные фигуры и передал наблюдение Штурмину. Несколько немецких солдат перебежали между огородами, затем вернулись назад. Танки из посадки не вышли.

– Проверяют передний край, – сказал Алексей. – До отмены атаки приказ, видимо, не дошёл. Пехота ждёт броню, броня ждёт новое распоряжение.

Советская артиллерия продолжала работать ещё около десяти минут, после чего огонь стал реже и перенёсся севернее. На немецкой стороне горели две машины. Над посадкой поднимался чёрный дым.

В четыре тридцать, когда по захваченному приказу немцы должны были начать собственную артиллерийскую подготовку, над Песчанкой установилась относительная тишина. Стреляли отдельные миномёты, далеко справа работал пулемёт, но массированного огня не последовало.

Руденко прошёл вдоль траншеи, проверяя отделения.

– Пока всё складывается удачно, – сказал капитан, остановившись возле Штурмина. – Только я не верю в удачу, когда напротив стоит немецкая дивизия. После рассвета могут начать заново.

– Начнут, товарищ капитан. Вопрос только в том, сколько времени уйдёт на восстановление управления и подтягивание того, что уцелело.

– Документы из портфеля уже отправили выше. Начальник разведки дивизии просил передать, что портфель оказался не пустым.

– Приятно слышать.

– Мне тоже. Особенно после того, как я разрешил вам за ним сходить.

Руденко осмотрел пулемётную позицию.

– Почему «ДП» здесь?

– Вчера Сивый стрелял с основной точки. Немцы её засекли и внесли в схему артиллерийского огня. На карте из портфеля этот участок был отмечен.

– Вы успели рассмотреть карту в немецком штабе?

– Несколько секунд. Этого хватило.

Капитан не стал уточнять, сколько именно можно запомнить за несколько секунд. Вместо этого он проверил проход к основной позиции и одобрительно кивнул.

– Оставайтесь здесь. Если ударят по прежнему месту, не торопитесь отвечать. Пусть считают, что пулемёт подавлен.

– Именно так и сделаем.

Руденко ушёл дальше.

К рассвету немецкая артиллерия начала оживать. Несколько батарей открыли огонь по селу и переднему краю, однако стрельба оставалась неровной. Один расчёт бил по ложной позиции, другой накрывал дорогу за ротой, третий несколько раз перенёс огонь вдоль балки, не обнаружив там целей.

Штрафная рота пережидала обстрел в укрытиях.

Штурмин сидел у входа в щель, прислушиваясь к последовательности разрывов. Немцы меняли батареи, пытались восстановить общую схему огня, но прежней плотности не достигли. Часть орудий замолчала после советской контрподготовки, связь с другими, вероятно, была повреждена.

Когда начало светать, к артиллерийскому гулу добавился звук авиационных моторов.

Он шёл с востока, сначала почти неразличимый среди разрывов, затем всё более плотный. Люди осторожно выглядывали из траншей. За последние недели немецкие самолёты появлялись над позициями значительно чаще советских, и никто не торопился радоваться незнакомому звуку.

Из утренней дымки вышли бомбардировщики.

«СБ» шли несколькими звеньями, не слишком высоко, сохраняя строй. Красные звёзды на крыльях стали видны, когда машины прошли южнее Песчанки и начали поворачивать к немецкому тылу.

Сивый поднял голову над бруствером.

– Наши, – произнёс пулемётчик, убедившись, что не ошибся.

– Смотри за своим сектором, – напомнил Штурмин. – Самолёты без нас разберутся.

Сивый опустился, но продолжал следить за небом краем глаза.

Впереди заработали немецкие зенитки. Первые разрывы легли ниже строя, затем серые облачка начали появляться ближе к самолётам. Один «СБ» качнулся, потерял место в звене, но выровнялся и продолжил полёт.

Бомбардировщики пересекли немецкий передний край и направились к посадке, дорогам и артиллерийским позициям.

В траншеях работа почти прекратилась. Люди прислушивались, хотя самолёты уже превратились в небольшие тёмные силуэты.

Первые бомбы разорвались далеко.

Звук пришёл с задержкой, тяжёлый и протяжный. Следом легла ещё одна серия. Несколько столбов земли поднялись возле посадки, затем взрывы прошли по дороге и району батарей. Один удар пришёлся туда, где ночью стоял передовой штаб, но самого дома Штурмин уже не видел за деревьями и дымом.

Бомбили площадями, без той точности, которую могли бы дать современные средства наведения. Часть бомб неизбежно ушла в пустое поле, некоторые легли между целями. Однако для артиллерийских позиций, скопления машин и узлов связи даже близкие разрывы были опасны.

Через несколько секунд начались вторичные взрывы. Сначала один, затем сразу несколько. Над посадкой поднялся густой столб дыма.

– Похоже, склад или машины зацепили, – сказал Сивый.

– Похоже, – согласился Штурмин. – Точно узнаем после разведки.

Два звена «СБ» легли на обратный курс. Одна машина отставала, оставляя за правым двигателем тонкий дымный след. Её прикрывали ещё два бомбардировщика. Немецкие зенитки продолжали стрелять, но разрывы ложились позади уходивших самолётов.

После налёта стрельба со стороны немецких батарей заметно ослабла.

Орудия не замолчали полностью. Несколько миномётов продолжали обрабатывать балку и окраину, одна батарея время от времени посылала снаряды по дороге, однако массированного огня не было. Подготовленный удар, который должен был начаться до рассвета, противник провести не смог.

Штурмин отправил половину отделения отдыхать и оставил на позициях Сивого, Алима и двух стрелков. Через два часа они сменились.

Кухня доставила завтрак уже после восхода солнца. Бойцам передали котелки с пшённой кашей и мясом, хлеб и чай. Ели по очереди, не оставляя передний край без наблюдения.

Сивый закончил первым, вытер котелок хлебом и вернулся к пулемёту.

– Хорошо наши отработали, – сказал он, устраиваясь возле «ДП». – Немцы с утра почти не стреляют.

– Они сейчас выясняют, что уцелело, восстанавливают провода и меняют план, – ответил Штурмин. – Спокойное утро ещё не означает спокойный день.

– Ты всегда находишь причину не радоваться?

– Радоваться можно. Только оружие при этом лучше держать заряженным.

Немцы начали движение после полудня.

Сначала у посадки появилась бронемашина. Она несколько раз выдвигалась вперёд, останавливалась и отходила. Затем на дальнем фланге показался танк, не приближаясь к траншеям ближе чем на километр. Пехота вышла небольшими группами и стала продвигаться по огородам, часто ложась и подолгу наблюдая за советскими позициями.

Это не было продолжением сорванной утренней атаки. Противник проверял оборону, искал действующие пулемёты и выяснял, насколько результативным оказался налёт.

– Пулемёт пока молчит, – приказал Штурмин. – Стрелки работают только по тем, кто подходит к балке или поднимает людей.

Немцы двигались осторожно. Две группы полезли вдоль дороги, ещё одна попыталась использовать сухую балку. Танки вперёд не пошли.

Первые выстрелы прозвучали на правом фланге роты. Немецкая пехота сразу легла и ответила. Через минуту заработал миномёт, накрыв несколько пустых ячеек.

Руденко передал по траншее приказ не раскрывать все огневые точки.

Третье отделение вступило в бой, когда немецкая группа подошла к началу балки. Алим снял унтер-офицера, стоявшего на колене с биноклем. Штурмин выстрелил по пулемётчику, занимавшему позицию за развалившимся плетнём. Остальные немцы рассыпались и открыли огонь по переднему краю.

Сивый ждал.

Двое немецких солдат перебежали открытое место, затем за ними поднялись ещё несколько человек. Только тогда Штурмин дал команду.

«ДП» отработал двумя короткими очередями. Передний немец упал сразу, второй успел сделать ещё несколько шагов. Остальные прижались к земле и начали отползать к огородам.

Миномёт ответил почти сразу, но мины легли по старой пулемётной точке. Первый разрыв ударил перед бруствером, второй разрушил часть маскировки, третий лёг позади траншеи.

Сивый посмотрел на Штурмина.

– На прежнее место работают.

– Пусть работают. Позицию не менять, пока нас не засекли.

Немцы продолжили попытку на левом участке. Там завязалась более плотная перестрелка, но Нечаев удержал людей в траншеях и не позволил им расходовать патроны по лежащей цепи. Несколько немецких солдат добрались до воронок, однако дальше не пошли.

Танк возле посадки сделал четыре выстрела. Два снаряда легли по окраине села, один ударил в разрушенный сарай, последний разорвался возле хода сообщения. После этого машина отошла, не приближаясь к противотанковым позициям.

Бой продолжался около часа.

Немцы несколько раз поднимали отдельные группы, пытались определить расположение пулемётов и проверяли проходы через огороды. Решительной атаки не последовало. Потеряв несколько человек у балки и не обнаружив слабого места, пехота начала отходить.

Рота не преследовала её огнём на предельной дистанции. Руденко приказал беречь боеприпасы и продолжать наблюдение.

Сивый проводил отступавших немцев взглядом.

– Значит, утром их действительно хорошо потрепали, – произнёс пулемётчик.

– Потеряли управление, часть артиллерии и, вероятно, несколько машин, – ответил Штурмин. – Но к следующему удару подготовятся. Сегодня проверили, какие позиции у нас остались и откуда мы отвечаем.

– Нашу не нашли.

– Пока не нашли. Поэтому маскировку поправить, гильзы убрать, следы у хода присыпать. Вечером приготовим ещё одно место для пулемёта.

Сивый передал приказ второму номеру и принялся осматривать «ДП».

До темноты третье отделение углубило запасную позицию, восстановило осыпавшийся участок траншеи и заменило брёвна над щелью, повреждённые близким разрывом. Штурмин составил схему ночного маршрута, отметил немецкие посты, дороги, батареи, расположение штаба и место танкового резерва. Схему вместе с письменным докладом отправили в штаб дивизии.

Руденко приложил к документам собственный рапорт.

Он указал, что ночной выход проводился по его приказу как разведывательный поиск, задача была поставлена заранее, порядок возвращения согласован, а уничтожение штабной группы и захват документов стали развитием обстановки на месте. Отдельно капитан отметил, что добытые сведения позволили сорвать подготовленную атаку и уменьшить потери роты.

К вечеру ответный огонь противника снова усилился, однако до нового наступления дело не дошло.

В штабе дивизии немецкий портфель разбирали весь день.

Карты и приказы сначала попали к переводчикам, затем в разведывательное отделение и оперативную часть. Отдельные сведения немедленно передавали артиллеристам и соседним соединениям. Журнал радиограмм позволил установить несколько позывных, принадлежность штаба и номера частей, действовавших перед Песчанкой.

К ночи в землянке начальника разведки дивизии собрались три человека.

Начальник штаба дивизии полковник Громов стоял у карты. Начальник разведывательного отделения майор Сазонов сидел за столом, просматривая переведённые документы. Старший лейтенант государственной безопасности Козырев принёс материалы проверки Штурмина и теперь ждал, пока офицеры закончат с оперативной частью.

На столе лежали карта немецкого полка, схема артиллерийских позиций, журнал радиограмм и рапорт капитана Руденко.

Сазонов снял очки и провёл пальцами по переносице.

– Подлинность документов сомнений не вызывает, – сообщил майор. – Печати, подписи, позывные и сведения о частях совпадают с тем, что мы уже знали. Портфель принадлежал начальнику оперативной группы пехотного полка, усиленного танками. Убитый полковник командовал этой группой и находился на передовом пункте управления.

Полковник Громов указал карандашом на район посадки.

– Воздушный удар сорвал сосредоточение?

– Частично, товарищ полковник. Подтверждено поражение одной батареи, повреждение второй, взрыв площадки с боеприпасами и несколько уничтоженных машин. Передовой узел связи немцы потеряли ещё ночью во время налёта Штурмина. Танковый резерв понёс какие-то потери, но точных данных пока нет. Главное – противник не сумел начать атаку в назначенное время.

– Потери роты?

– За сегодняшний день небольшие. Убит один человек, ранены четверо. При ударе, который немцы планировали по захваченным документам, потери могли оказаться значительно выше.

Громов положил карандаш на карту.

– Значит, результат есть. Теперь объясните, почему командир отделения штрафной роты способен один пройти немецкое охранение, снять посты, уничтожить штабную группу и вернуться с документами.

Сазонов посмотрел на Козырева.

Старший лейтенант открыл папку.

– Объяснений он не даёт, товарищ полковник. На прямой вопрос о происхождении подготовки ответил, что обсуждать это не намерен, поскольку не видит смысла. Проверять предлагает действия, связи и биографию.

– И что проверка?

– Связей с противником не обнаружено. В плену не находился, линию фронта до известных событий самостоятельно не переходил. Семья, место рождения, работа до призыва и служба подтверждаются. До контузии ничем не выделялся. После неё появились знания оружия, разведывательной работы, тактики и ближнего боя.

– Симулирует последствия контузии?

– Не похоже. Врач психических нарушений не выявил. Поведение последовательное, память обычного Штурмина сохранилась. На немецкого агента тоже не похож: противник понёс от его действий слишком большие потери и немедленно утратил оперативно важные документы.

Громов перечитал несколько строк в рапорте Руденко.

– Выход был разрешён командиром роты?

– Да, – ответил Сазонов. – Задача поставлена официально: разведать артиллерию, танковый резерв, дороги и командные пункты перед повторной атакой. Штурмин задачу выполнил и использовал обнаруженную возможность взять документы. Оснований считать выход самовольным нет.

Полковник вернулся к карте.

– Тогда дисциплинарного вопроса не существует. Остаётся вопрос использования. В разведывательном отделении он пригодился бы больше, чем в штрафной роте.

Сазонов не стал возражать сразу.

– Как разведчик – безусловно. Но сейчас он командует отделением, которое за несколько дней понесло тяжёлые потери и получило пополнение. Люди его слушают, а он знает оборону Песчанки лучше любого нашего бойца. Если вывести его перед следующим ударом, рота потеряет готовое отделение ради человека, которого ещё придётся проверять и вводить в разведывательную группу.

– Вы предлагаете оставить?

– До смены участка или вывода роты на переформирование. Одновременно можно передать Руденко распоряжение использовать Штурмина для разведывательных задач только после согласования с дивизией, если обстановка позволяет. Одиночные выходы каждый раз повторять нельзя. Результат хороший, но человеку могло просто не повезти на любом посту.

Козырев закрыл папку.

– С точки зрения особого отдела немедленно изымать его из подразделения тоже нет необходимости. Наблюдение можно вести по рапортам командования и результатам службы. Приставленного человека он заметит, после чего тот будет только мешать.

Громов посмотрел на старшего лейтенанта.

– А давить на него дальше собираетесь?

– Нет. Он ясно обозначил, что происхождение подготовки обсуждать не станет. Новых оснований для допроса нет. Проверка биографии продолжается без его участия.

– Удобная позиция.

– Для него – возможно. Для нас важнее, что он не скрывает действий, не пытается уйти и подчиняется приказам, когда они поставлены нормально.

Полковник ещё раз просмотрел рапорт.

– Здесь указано, что после освобождения из переменного состава он назначен командиром третьего отделения.

– Так точно, – подтвердил Сазонов. – Распоряжением штаба дивизии.

– Оставить в должности до особого решения. По ночному поиску подготовить дополнительный наградной лист и приложить к уже направленному представлению. Какой будет награда, решит Военный совет армии. Самого Штурмина сейчас не вызывать. Рота держит передний край, а таскать командира отделения по штабам во время боёв незачем.

Майор сделал пометку.

– Есть, товарищ полковник.

– Материалы из портфеля размножить. Всё, что касается артиллерии, танковых резервов и порядка взаимодействия, передать соседям. Разведчикам подготовить проверку немецкого штаба и установить фамилии убитых. Руденко отправить выписку из перевода и предупреждение: противник после потери передового пункта, вероятно, перенесёт управление и изменит порядок атаки.

Полковник повернулся к Козыреву.

– Проверку Штурмина продолжайте спокойно. Без спектаклей и людей, которые будут ходить за ним по траншее с умным лицом.

– Понял, товарищ полковник.

Совещание закончилось.

Поздно ночью связной доставил в Песчанку пакет из штаба дивизии.

Руденко прочитал распоряжение при свете прикрытой лампы и вызвал Штурмина. Алексей пришёл с переднего края, где третье отделение заканчивало новую пулемётную позицию.

Капитан передал ему выписку из перевода немецких документов.

– Штаб подтвердил вашу должность, – сообщил Руденко. – Третье отделение остаётся за вами. Для дальнейших выходов за линию требуется согласование с разведкой дивизии, кроме случаев, когда связь потеряна и ждать невозможно. По портфелю готовят дополнительное представление.

Штурмин просмотрел лист.

В выписке были обозначены запасной немецкий командный пункт, новые позывные и предположительный участок сосредоточения танков после утреннего налёта.

– Они перенесли управление севернее, – сказал Алексей, возвращая документ. – Значит, следующий удар могут сместить к балке и стыку с соседним батальоном.

– То же самое считает разведка дивизии. Утром Нечаев проверит левый фланг. Ваше отделение до рассвета заканчивает третью позицию для «ДП» и готовит дополнительный сектор в сторону балки.

– Есть, товарищ капитан.

Штурмин вернулся к своим.

Сивый и двое бойцов уже углубили новую площадку. Осталось укрепить стенку, проложить короткий ход к траншее и замаскировать свежую землю.

Алексей спустился в выемку, проверил сектор и показал, где нужно расширить место для второго номера.

– К рассвету пулемёт переносим сюда, – распорядился Штурмин. – Немцы изменили направление следующего удара. Старые позиции пока оставляем пустыми, маскировку не трогаем.

Сивый взял лопату и продолжил копать.

Третье отделение работало до смены постов, пока над немецкой стороной снова не начали подниматься осветительные ракеты.