Текст книги "Без страха и упрёка. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Глава 9

В излучине Дона наши войска отражают многочисленные атаки танков и мотопехоты противника. Одна наша часть в течение дня уничтожила 25 немецких танков и до 700 немецких солдат и офицеров. Советская авиация неоднократно бомбила боевые порядки гитлеровцев. Уничтожено и повреждено 27 танков, 78 автомашин с войсками и грузом, более 100 повозок и несколько полевых и зенитных орудий. Рассеяно и частью уничтожено до двух рот пехоты и не менее эскадрона кавалерии противника. Наши бомбардировщики атаковали аэродромы противника, уничтожили на земле 22 и повредили 15 немецких самолётов. В воздушном бою советские истребители сбили 3 немецких «Мессершмитта–109».

От Советского Информбюро 28 июля 1942 года

Старая фабрика

Немцы начали новую атаку перед рассветом.

Первые снаряды легли не по центру Песчанки, как накануне, а вдоль сухой балки на левом фланге штрафной роты. Огонь шёл неровно: одна батарея била по заранее рассчитанным точкам, две другие запаздывали с переносом, а миномёты несколько раз накрыли пустые ячейки, оставленные после первого боя.

Захваченные в немецком штабе документы позволили определить направление удара, но не могли остановить его сами по себе. Немцы изменили время начала артиллерийской подготовки, часть батарей передвинули, танки вывели к исходным позициям другой дорогой. Противник понял, что прежний план стал известен русским, и попытался сохранить хотя бы основную идею: пройти по балке, ударить в стык роты со стрелковым батальоном и разорвать оборону между Песчанкой и дорогой к переправам.

Штурмин сидел у входа в перекрытую щель и прислушивался к разрывам.

Основную пулемётную позицию третьего отделения немцы накрыли в первые минуты. Сначала снаряд разорвался перед бруствером, затем два удара легли прямо в гнездо. Земля, обломки брёвен и мешки поднялись над траншеей, после чего туда начали бить миномёты.

Позиция была пустой.

Ночью Сивый перенёс «ДП» в нишу, вырубленную в боковой стенке траншеи почти в тридцати метрах левее. Расчёт находился в глубине, не показываясь над бруствером, а сектор огня проходил вдоль балки.

Когда немецкая артиллерия начала переносить огонь к восточной окраине села, Штурмин выбрался наружу.

– По местам, – приказал Алексей, пропуская бойцов мимо себя. – Наблюдатели первыми. Остальные занимают ячейки после их доклада.

Алим поднялся на стрелковую ступень, быстро осмотрел склон и снова пригнулся.

– Пехота спускается в балку, – доложил он. – Вижу две группы. Танки идут сверху, вдоль дальнего края.

Штурмин осторожно выглянул из-за траверса.

Рассвет только начинался, но силуэты машин уже различались на сером фоне. Первый танк двигался возле дороги, два других шли левее, прикрывая спускавшуюся в балку пехоту. Немцы использовали складку местности грамотно: люди оставались ниже уровня переднего края и почти не попадали под прямой огонь из траншей.

Если бы они дошли до поворота балки, то вышли бы к ходу сообщения между штрафной ротой и стрелковым батальоном. Там можно было развернуться в обе стороны и ударить по позициям уже изнутри.

Штурмин спустился в ход сообщения и добрался до Нечаева.

Лейтенант находился возле телефонного аппарата. Связист пытался вызвать соседний батальон, перекрикивая разрывы.

– Передняя группа уже в балке, – доложил Алексей. – Не меньше двадцати человек, за ними идут остальные. Танков вижу три. Если откроем огонь сейчас, они лягут и отойдут. Предлагаю пропустить передних до поворота и ударить вдоль склона.

Нечаев посмотрел на карту, лежавшую на дне траншеи.

– Соседи пока молчат. У них крайний участок засыпало.

– Значит, наш пулемёт начнёт первым. После этого батальон должен закрыть выход из балки со своей стороны.

Лейтенант взял трубку и передал предложение Руденко. Капитан ответил почти сразу.

– Руденко разрешил, – сообщил Нечаев. – Резерв первого взвода подтягивают к стыку. Артиллеристам уже передали направление. Действуйте.

Штурмин вернулся к отделению.

Сивый лежал за пулемётом, положив локти на утоптанную землю. Второй номер держал рядом подготовленный диск. Остальные бойцы распределились по ячейкам, но огня пока не открывали.

– Первые уже прошли сухой куст, – негромко сказал Сивый. – Ещё немного, и из сектора уйдут.

– Не уйдут, – ответил Штурмин. – Передняя группа должна дойти до поворота. Бить будем по тем, кто спускается следом.

Немцы двигались уверенно.

В балке они не видели переднего края роты и считали, что русские пулемёты подавлены артиллерией. Несколько солдат остановились возле поворота, остальные продолжали спускаться с дальнего склона. Унтер-офицер поднял руку, направляя людей глубже.

Штурмин дождался, пока между передовой группой и следующими солдатами останется открытый участок.

– Огонь, – приказал Алексей.

«ДП» ударил вдоль балки.

Первая очередь прошла по людям, спускавшимся со склона. Немцы падали вперёд и вбок, сбивали тех, кто шёл следом. Сивый отпустил спуск, немного довернул пулемёт и дал вторую очередь по передовой группе, успевшей пройти к повороту.

Одновременно начали стрелять винтовки.

Алим снял унтер-офицера. Два бойца били по пулемётному расчёту, пытавшемуся развернуться на дне балки. Остальные немцы залегли, прижались к склонам и открыли ответный огонь, но из низины им были видны только края траншей.

Через несколько секунд заработал пулемёт стрелкового батальона.

Он бил с противоположной стороны, перекрывая выход из балки. Немецкая пехота оказалась под огнём с двух направлений.

– Длинную не давай! – предупредил Штурмин Сивого. – После третьей очереди меняешь позицию!

Сивый отработал ещё раз, снял пулемёт с сошек и вместе со вторым номером ушёл по короткому ходу к следующей нише.

Мины легли почти сразу.

Первая разорвалась у покинутой позиции, вторая ударила по брустверу, третья обрушила часть хода. Сивый к этому времени уже установил «ДП» на новом месте и продолжил стрельбу по немцам, пытавшимся выбраться из балки.

Танки двинулись вперёд.

Передняя машина начала спускаться к дну, срывая гусеницами сухую землю. Башня повернулась к позиции стрелкового батальона, орудие несколько раз выстрелило по крайней траншее. Пехотинцы внизу поднялись, рассчитывая выйти из-под огня под прикрытием брони.

Из-за полуразрушенного сарая ударила сорокапятимиллиметровая пушка.

Первый снаряд попал в лобовую броню и ушёл рикошетом. Танк остановился, развернул башню к вспышке. Второй выстрел пришёлся в правый борт, когда машина довернула корпус.

Из моторной части показался дым.

Танк ещё мог двигаться и продолжал стрелять, но оказался поперёк балки, мешая своей пехоте. Немцы пытались обойти его с обеих сторон, попадая под огонь стрелков.

Третьим выстрелом артиллеристы перебили гусеницу.

Машина дёрнулась и замерла. Люк открылся, но появившегося танкиста сразу заставили нырнуть обратно несколько винтовочных выстрелов.

Два остальных танка начали обрабатывать сарай и передний край. Снаряды разрывались возле пушки, кирпич и доски летели в стороны. Расчёт откатил орудие за остатки каменной стены и продолжил бой с другой позиции.

На дороге появилась новая немецкая цепь.

Пехота шла за вторым танком, стараясь отвлечь огонь от балки. Люди продвигались короткими перебежками, залегали, стреляли и снова поднимались. Однако подготовленного артиллерийского сопровождения уже не было. Батареи противника работали каждая по своему участку, запаздывали с переносом и продолжали накрывать позиции, которые пулемётчики давно оставили.

Руденко ввёл ротный резерв.

По ходу сообщения к левому флангу подошли два отделения. Они заняли свободные ячейки и усилили огонь по немецкой пехоте у дороги. Одновременно соседи подтянули к стыку противотанковое ружьё.

Второй танк приблизился к траншеям.

Расчёт «ПТР» подпустил его ближе и выстрелил по борту. Первая пуля оставила на броне светлую отметину. Вторая попала в ходовую часть, однако машина продолжила движение.

Танк прошёл через остатки плетня и повернул вдоль переднего края.

Двое бойцов первого взвода выбрались из траншеи со связкой гранат и бутылкой с горючей смесью. Один погиб почти сразу, когда танковый пулемёт прошёлся по земле перед машиной. Второй добрался до воронки, переждал очередь и бросил гранаты под гусеницу.

Взрыв сорвал несколько траков.

Танк остановился, но башня продолжала вращаться. Из соседней ячейки бросили бутылку. Она разбилась о кормовую часть, огонь разошёлся по решёткам моторного отделения. Через несколько секунд из машины повалил густой дым.

Третий танк не стал приближаться к траншеям. Он остановился у дороги и начал прикрывать отход пехоты.

В балке немцы ещё пытались сопротивляться.

Несколько человек прижались к подбитой машине, используя её как укрытие. Пулемётчик вёл огонь из-за гусеницы, не позволяя бойцам батальона подняться. Алим дважды выстрелил по нему, но пули ударили в броню.

Штурмин сместился вдоль траншеи, нашёл другой угол и дождался, пока немец покажется из-за кормы. Выстрел пришёлся в плечо или грудь; пулемётчик опрокинулся назад и больше не появился.

Немцы поставили дымовую завесу.

Несколько мин разорвались на дне балки и возле дороги. Белые облака быстро закрыли людей и подбитый танк. Огонь с советских позиций ослаб: стрелять по дыму без цели означало только расходовать патроны и выдавать расположение оружия.

– Контролировать края завесы, – приказал Штурмин. – Внутрь не стрелять. Они либо отходят, либо попробуют подползти ближе.

Сивый развернул «ДП» к левому краю дыма.

Через две минуты там показались немецкие солдаты. Они шли пригнувшись, используя завесу не для отхода, а для попытки приблизиться к траншее. Сивый встретил их короткой очередью. Двое упали, остальные исчезли обратно.

Новая попытка не последовала.

Советская артиллерия открыла огонь уже после рассвета. Снаряды легли за немецкой пехотой, отрезая дорогу к посадке, затем ударили по миномётным позициям и месту, где находился третий танк.

Машина начала отходить.

Один снаряд разорвался перед ней, второй – возле кормы. Танк развернулся, выпустил дым и ушёл за посадку. Пехота последовала за ним небольшими группами, вынося раненых и прикрывая друг друга огнём.

К восьми часам атака закончилась.

Немцы оставили в балке убитых, раненых и подбитый танк. Вторая машина продолжала гореть возле траншей. Отдельные миномёты ещё обстреливали передний край, однако пехота больше не поднималась.

Руденко запретил выходить из окопов до тех пор, пока наблюдатели не убедились, что противник окончательно отошёл. Пленных и оружие начали собирать только после девяти.

Третье отделение потеряло одного бойца убитым и троих ранеными. Рыжего штрафника осколком ударило в плечо. Кость не задело, но руку пришлось перевязать и отправить его в тыл.

Сивый после боя сам отошёл от пулемёта, выпил воды и несколько минут сидел на дне траншеи, пока не перестали дрожать руки.

Штурмин не стал его торопить.

Пока боец приходил в себя, Алексей обошёл позиции, проверил людей и оружие, пересчитал оставшиеся патроны. Расчёту «ДП» он приказал перейти в третью нишу. Из двух прежних пулемёт уже стрелял, и немцы наверняка отметили обе точки.

Нечаев вернулся ближе к полудню.

– По всему участку отбились, – сообщил лейтенант. – Справа немцы тоже не прошли. Соседний батальон понёс большие потери, но стык удержал.

– Сразу повторять атаку не станут, – сказал Штурмин. – Им нужно собрать пехоту, вытащить повреждённые танки и подготовить артиллерию. Ночью полезут к переднему краю – искать раненых и смотреть, что у нас осталось.

– Наблюдение уже усиливают, – ответил Нечаев. – Руденко разрешил отдыхать по очереди. Третьему отделению передадут боеприпасы взамен израсходованных.

– Много дадут? – спросил Алексей.

– Два снаряжённых диска и цинк патронов. Остальное распределят, когда закончат подсчёт.

Штурмин кивнул.

После этой атаки немцы больше не пытались взять Песчанку одним ударом. Следующие три дня они обстреливали село, высылали разведчиков к балке и несколько раз прощупывали соседние участки небольшими группами. Штрафная рота удерживала позиции, восстанавливала траншеи, переносила пулемёты и хоронила убитых.

Подбитые танки остыли. Воронок становилось больше, людей – меньше.

Раненых отправляли в медсанбат, пополнение распределяли по взводам сразу после прибытия. Новые бойцы не знали местности и поначалу путались в ходах сообщения, однако времени на долгое обучение не было. Им показывали сектор, укрытие, дорогу к командному пункту и место, откуда мог появиться противник.

Приказ о снятии пришёл ночью на пятые сутки.

Связной из штаба дивизии передал Руденко запечатанный пакет и ушёл обратно до того, как немцы возобновили обстрел дороги.

Командиров вызвали в землянку.

– В два часа нас сменяет рота из дивизионного резерва, – сообщил Руденко. – После передачи участка выходим к восточной окраине, грузимся на машины и следуем в Сталинград. Назначение – старая фабрика в промышленном районе. Подробную задачу получим на месте.

Капитан провёл карандашом вдоль линии обороны.

– Позиционный запас оставляем смене полностью. Ящики с патронами, гранаты в нишах, запасные пулемётные диски, противотанковые средства и вода передаются по описи. Забираем личное оружие, снаряжение и положенный носимый боекомплект. Никаких ящиков по дороге не таскать.

Командиры подтвердили приказ.

– Третье отделение уходит последним с левого фланга, – продолжил Руденко. – Пока остальные собираются, прикрываете балку. После подхода смены передаёте участок и отходите по команде Нечаева.

– Есть, товарищ капитан, – ответил Штурмин.

Никакого прощания с Песчанкой не получилось.

Штрафники собирали вещевые мешки, проверяли оружие, снимали личные плащ-палатки и отдавали прибывшим бойцам позиции вместе с приготовленным для них запасом. Телефонные аппараты и провод, входившие в систему обороны участка, оставались на месте. Забирали только имущество самой роты, которое не было развёрнуто на позициях.

Сивый снял «ДП» со станка, проверил установленный диск и ремень. Дополнительные диски, подготовленные в нише, он передал новому расчёту вместе с ящиком патронов.

– Здесь четыре полных, ещё один начатый, – объяснил Сивый пулемётчику смены. – Старое гнездо пустое, немцы туда бьют первым делом. Работать лучше отсюда или из третьей ниши за поворотом.

Штурмин не стал повторять всю историю боёв. Он показал командиру сменяющего отделения балку, ложную позицию и участок, который осыпался после прохода танка.

– Немецкий пост стоит у сухого дерева на дальнем склоне, – сообщил Алексей. – Ночью оттуда спускаются парами. Миномёт пристрелян по старому пулемётному гнезду. Если откроете огонь, после второй-третьей очереди меняйте место.

На этом передача закончилась.

Штурмин дождался, пока бойцы новой роты займут ячейки и наблюдатель подтвердит, что балка контролируется. Затем поднял своё отделение и повёл его по ходу сообщения к восточной окраине.

У дороги роту накормили.

Полевая кухня выдала кашу с мясом, хлеб и горячий чай. Люди ели возле машин, поставив оружие рядом. После нескольких суток на позиции им дали время спокойно закончить пищу, оправиться и привести в порядок снаряжение.

На машины поместились раненые, часть личного состава и ротное имущество. Остальные шли пешком до следующего сборного пункта, где колонну ожидал дополнительный транспорт.

К Сталинграду подошли утром.

Город уже изменился после налётов.

Над кварталами висели дым и кирпичная пыль. В нескольких местах продолжались пожары. На улицах лежали обломки кровли, выбитые рамы, кирпич и оборванные провода. Машины объезжали воронки, иногда сворачивали во дворы и возвращались на дорогу через проломы в заборах.

Навстречу шли санитарные автомобили, повозки и люди с узлами. Пехота двигалась к окраинам, артиллеристы протаскивали орудия между разрушенными домами, регулировщики направляли колонны через перекрёстки.

В кузове почти не разговаривали.

Сивый сидел у борта и придерживал «ДП» между коленями. Алим спал, прислонившись к вещевому мешку. Новые бойцы смотрели на город и молчали.

Колонна свернула с широкой улицы в промышленный район.

Старая фабрика занимала почти целый квартал. Несколько кирпичных корпусов соединялись переходами и дворами. Часть крыш провалилась, окна были выбиты, одна стена главного цеха обрушилась до второго этажа. Во дворе лежали ржавые станины, балки, разбитые тележки и кирпич.

У центрального входа находился связной из штаба дивизии. Рядом работала небольшая группа сапёров, уже осматривавшая стены и подвалы. Соседний стрелковый батальон ещё подходил к складским корпусам.

Связной передал Руденко схему района и приказ.

Штрафной роте предстояло занять главный корпус фабрики, двор и левое крыло. Справа располагалось сапёрное подразделение, слева – стрелковый батальон. Задача заключалась в том, чтобы удерживать фабрику и перекрыть дорогу к Волге.

Руденко собрал командиров возле разбитой проходной.

– Первый взвод занимает нижний этаж и двор, второй – верхние помещения главного корпуса, третий – левое крыло и стык со складами, – распорядился капитан. – Подвалы считать непроверенными. До осмотра сапёрами далеко не заходить. Боеприпасы, которые выдадут, распределять по огневым точкам, но всё в одном месте не складывать. Через час каждый докладывает, что занял и откуда может вести огонь.

Штурмину достался участок на первом этаже главного корпуса: большой цех, два боковых помещения, повреждённая лестница и часть фабричного двора.

Он повёл отделение внутрь.

Фабрика отличалась от Песчанки прежде всего тем, что здесь не существовало единого переднего края. Противник мог появиться во дворе, в соседнем корпусе, на верхнем этаже или в подвале. Стена, остававшаяся тыловой утром, к вечеру могла стать передней.

Штурмин остановился в цехе.

– Сивый, остаёшься здесь с расчётом и двумя стрелками, – приказал Алексей. – Пулемёт в окно не ставить. Найдите позицию глубже в помещении, чтобы стрелять через проём и не сидеть на виду.

Сивый посмотрел на две тяжёлые станины, стоявшие напротив выбитых окон.

– Между ними можно устроиться.

– Проверь сектор и возможность уйти в соседнюю комнату. Если после первых очередей останешься на месте, следующий снаряд прилетит сюда.

Штурмин повернулся к Алиму.

– Возьми двоих и осмотри лестницу, второй этаж и переход в левое крыло. Дальше незнакомых помещений не ходить. Если встретишь сапёров или соседей, сначала установи, кто они, потом возвращайся с докладом.

– Понял, – ответил Алим и увёл бойцов.

С остальными Штурмин направился к подвалу.

Лестница находилась за разрушенной внутренней стеной. Нижние ступени завалило кирпичом, однако пройти можно было. Внизу пахло сыростью, старым маслом и гарью. Под потолком шли трубы, на полу лежали доски и куски металла.

У первой развилки Алексей остановил людей.

– Дальше парами. Один смотрит вперёд, второй контролирует двери и проходы сзади. Ничего не трогать. Провода, ящики и доски могут принадлежать сапёрам, а могут оказаться тем, чем кажутся только на первый взгляд.

Молодой боец достал карманный фонарь.

– Луч держи под ноги, – предупредил Штурмин. – Не свети перед собой. В тёмном коридоре фонарь сначала показывает стрелка, а уже потом дорогу.

Они прошли два помещения, нашли котельную, затопленный коридор и широкий проход к соседнему корпусу. По пыли тянулись свежие следы сапог.

Штурмин не стал идти дальше.

Он вывел бойцов назад и нашёл командира сапёрной группы.

Капитан Щербина стоял возле пролома в правом крыле и распределял людей. Он видел Штурмина впервые и не проявил к нему никакого особого интереса.

– Командир третьего отделения Штурмин, – представился Алексей. – Наш участок находится над подвальным проходом в левое крыло. Внизу нашли ваши следы и коридор к соседнему корпусу. Нужно понять, что уже проверено.

Щербина выслушал его и показал на схему.

– До поворота проход безопасен. Дальше повреждён свод, боковые комнаты мы ещё не осмотрели. Через полчаса дам сапёра, пройдёте вместе.

– Нам потребуется контролируемый путь к складам и запасной выход во двор.

– Сначала посмотрим, есть ли они в действительности, – ответил Щербина. – Эта бумага нарисована до налётов. Сейчас половина стен лежит не там, где обозначена.

– Поэтому без ваших людей дальше и не пошёл, – сказал Штурмин.

Сапёр коротко кивнул и вернулся к работе.

В цехе Сивый уже выбрал позицию для «ДП». Пулемёт стоял между двумя станинами в глубине помещения. Оконный проём оставался впереди, но сам расчёт с улицы не просматривался. Через пролом во внутренней стене можно было уйти в соседнюю комнату.

– Подходит, – решил Штурмин. – Первый диск на пулемёте, следующий держите рядом. Остальной запас, когда выдадут, сложите за капитальной стеной. Одно попадание не должно оставить нас без всего.

Алим вернулся со второго этажа.

– Лестница выше второго пролёта обрушилась, – доложил он. – Подняться можно по балкам со стороны двора. Наверху никого нет. Из крайнего помещения видно улицу и склады, но пол возле окон провалился.

– Поставь наблюдателя у внутренней стены, – распорядился Штурмин. – К окнам не подходить. Оружие наверх пока не тащить, сначала сапёры проверят перекрытия.

Работа шла одновременно во всём корпусе.

Бойцы расчищали проходы, выбирали места для стрельбы, таскали воду и полученные на месте боеприпасы. Связисты прокладывали телефонный провод. Санитары определяли помещение для раненых. Сапёры обследовали подвалы и ставили на стенах понятные отметки.

Никто ещё не знал фабрику целиком.

Командиры осматривали свои участки, обменивались сведениями и постепенно складывали настоящую схему здания поверх старого заводского плана.

Сапёр, пришедший к третьему отделению, провёл Штурмина через подвал ещё раз.

За широким коридором обнаружилась лестница к левому корпусу. Повреждённый свод можно было обойти по низкому техническому ходу, выходившему к котельной.

– Здесь пройдёт один человек с оружием, – сказал сапёр, осмотрев кладку. – Ящики и носилки не протащить. После сильного обстрела путь надо будет проверять заново.

– Оставим как запасной выход, – решил Штурмин. – О нём пока знают командиры и пост в подвале.

В основном проходе поставили двух бойцов с телефоном. Их задачей было наблюдать за лестницей к складам и предупредить отделение, если соседи отойдут или в коридоре появятся немцы.

Никаких мин на пути, которым пользовались свои, сапёры не ставили. На случай потери соседнего корпуса Щербина подготовил место для управляемого обрушения, но заряд оставался под контролем его людей.

В другом помещении обнаружили несколько целых бочек. После проверки их наполнили водой и закрыли крышками. Для раненых выбрали комнату возле выхода во двор, отдельно от путей, по которым переносили боеприпасы.

К вечеру третье отделение заняло участок, но не могло считать его полностью подготовленным.

Штурмин доложил Руденко в командном пункте.

– Первый этаж контролируем, – сообщил Алексей. – Для «ДП» есть основная и запасная позиции. На втором этаже выставлен наблюдатель, но перекрытия ещё проверяют. Подвальный проход к складам под наблюдением. Технический ход к котельной можно использовать как запасной, однако после каждого обстрела его придётся осматривать.

– Связь с соседним батальоном? – спросил капитан.

– Пока через Нечаева. Прямую линию ещё тянут. На стыке нужен общий пост: один человек от них, один от нас. Иначе ночью начнём стрелять по каждому движению.

– Согласуйте с командиром соседней роты, – распорядился Руденко. – Половине людей дать поесть и лечь. Остальные остаются на позициях. Через два часа поменяетесь. Ночью вероятнее разведка, чем большая атака.

Горячую пищу доставили во двор фабрики.

Бойцам выдали кашу, мясо, хлеб и чай. Еду относили прямо по отделениям, чтобы не оставлять позиции одновременно. После ужина половина людей улеглась в нижних помещениях, используя шинели и вещевые мешки вместо подушек.

Сивый остался возле «ДП».

– В Песчанке хоть понятно было, где немцы, – сказал пулемётчик, наблюдая за двором. – Здесь в любую стену можно спиной повернуться, а она через час передней станет.

– Поэтому смотри не только в окно, – ответил Штурмин. – Услышишь стрельбу снизу или в соседнем корпусе – докладывай. Сам в подвал не беги.

Первый снаряд разорвался за складами.

Следующий ударил в соседний квартал. Третий попал в верхнюю часть фабрики. По перекрытиям прокатился грохот, сверху посыпались кирпичная крошка и штукатурка.

Люди заняли позиции.

Связист проверил телефонную линию. Сапёры перекрыли проход под повреждённым сводом. Сивый развернул «ДП» к фабричному двору.

Штурмин поднялся на второй этаж.

Наблюдатель лежал за обломком внутренней стены и смотрел через пролом на склады. Между зданиями двигались бойцы соседнего батальона. Дальше улицу закрывали дым и вечерняя пыль.

В дальнем корпусе на секунду показался человек.

Он прошёл за разбитым окном и исчез за кладкой.

Наблюдатель повернул голову к Штурмину.

– Наш?

– Не знаю, – ответил Алексей. – Поэтому пока не стреляем.

Он спустился на первый этаж, отправил связного к соседям и вызвал Алима с двумя бойцами. Через несколько минут пришёл ответ: батальон своих людей в дальний корпус не посылал.

Штурмин указал Алиму на комнату напротив пролома.

– Займёте там позицию. Не шуметь и огонь без команды не открывать. Нам нужен тот, кто идёт первым, и те, кого он приведёт следом.

Сивый перенёс ствол «ДП» к правому краю оконного проёма. Второй номер положил рядом новый диск.

В дальнем корпусе снова мелькнул силуэт, затем из-за стены показался второй человек.

Отделение ждало.