Текст книги "365 (СИ)"

Автор книги: Альма Либрем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 77 страниц)

208 – 207

208

7 октября 2017 года

Суббота

Саша так и не позвонила. Но погода была хорошей, впервые за последние недели дождь не лил, как из ведра, и дороги были сухими. Игорь понимал, что ехать в таких условиях намного легче, и успокаивал себя. Ничего страшного не случилось. Скорее всего, у неё просто не было времени на лишние звонки. Больная мать – отнюдь не та ситуация, когда есть возможность звонить по десять раз на дню.

Дурнота прошла. Игорь чувствовал себя всё таким же сонным и уставшим, как и вчера, но никаких красных точек перед глазами не было. Он всегда игнорировал дурное самочувствие, бегал на работу с температурой. Сегодняшний день вряд ли должен был стать исключением.

Открыв глаза, Игорь долго смотрел в потолок и прислушивался к шуму, доносившемуся с кухни. Сначала ему показалось, что вернулась Саша – вряд ли кто-нибудь, кроме неё, в этом доме мог в восемь утра что-то готовить. Но после с кухни донёсся грохот, несколько нецензурных слов, и Ольшанский разочарованно вздохнул.

Лера.

Он выбрался из кровати, оделся и поплёлся на кухню. Лера, кажется, пыталась лопаткой не просто перевернуть несчастную отбивную, а ещё по пути разрубить её на несколько частей.

– Доброе утро! – прощебетала она, улыбаясь так прилежно, что у Игоря едва не свело зубы.

– Доброе, – он устроился на табуретке. – Что ты делаешь?

– Готовлю тебе завтрак! – радостно сообщила Лера. – Будешь? – горелая отбивная перекочевала на тарелку.

Он вздохнул, но вынужден был ответить согласным кивком. Есть действительно хотелось.

Валерия подвинула к нему и салат. Тот как-то странно, незнакомо пах, и Ольшанский даже задался вопросом, где он мог сталкиваться с таким запахом. Он нечасто бывал в каких-нибудь ресторанах, не любил домашнюю украинскую кухню – не всю, но некоторую её часть уж точно, – а этот салат одним своим видом гасил аппетит, не говоря уже о распространявшихся ароматах.

Но отказаться от блюда не получилось. Лера смотрела на него с такой мольбой и надеждой… Да и если уничтожить её желание делать что-то хорошее, потом послушания не добиться и вовсе.

– Как там у тебя в университете? – поинтересовался Ольшанский, отправляя в рот политые чем-то кусочки варёных овощей. – И что это за салат?

– Оливье. С приготовленным собственноручно майонезом! – провозгласила Лера, успешно проигнорировав первый вопрос.

Игорь наколол на вилку кусочек моркови – кубик со сторонами около двух сантиметров, – и задумчиво посмотрел на Леру. То, что резать ингредиенты для салата следовало куда меньшими кусками, она точно не знала.

– А ты Магнуса кормила? – вспомнил вдруг он о коте, что уже больше месяца почти не вредничал и вёл себя, как порядочный зверь. Особенно его исправила поездка к Сашиной маме. – Магнус! Ты будешь салатик?

– Мурру! – отозвался кот с гостиной.

Повиливая длинным хвостом и быстро перебирая лапами, он подбежал к Игорю и запрыгнул к нему на колени, но, ткнувшись мордой в тарелку, почему-то недовольно зафырчал и отвернулся.

– Ты кушай, кушай! – призвала Игоря Лера. – А то я старалась, готовила… Может, ещё одну отбивнушку?

– Спасибо, не надо.

Ольшанский выудил кусок картошки из несчастного оливье – неровный и недоваренный, – вздохнул и принял решение повытаскивать из салата только те ингредиенты, в которых он точно уверен. Ни морковь, ни картофель в этот список не входили, но вот квашенным огурцам на первый взгляд можно было доверять.

Магнус заглянул ещё раз в тарелку, а потом запрыгнул на стол и воззрился на Игоря своими громадными рыжими глазами. На пушистой морде буквально отпечаталась мольба. Но примерно так же, только, наверное, с абсолютно противоположным посылом, на него смотрела и Лера, и Игорь решил, что всё-таки влияние человека на него должно быть большим, чем кота, потому приказал себе есть.

На вкус салат оказался получше отбивной. Та, подгоревшая, тоже была вполне ничего, только Игорю очень хотелось запить её водой. Лера не скупилась на соль и на перец.

– Ну как тебе? – с нетерпением спросила девушка. – Нравится?

– Очень вкусно, – неловко улыбнулся Игорь.

– Тогда я буду тебе каждое утро готовить!

– С-спасибо, – от неожиданности он выронил вилку и едва не стал заикаться. – Но это лишнее. Не стоит так себя утруждать.

Иначе Игорь в срочном порядке сядет на диету под названием "не есть дома".

– Так положить добавочки?

– Не стоит, – отмахнулся он, отодвигая тарелку с недоеденным салатом. – Лера, мне что-то не очень хорошо. Наверное, вирус какой-то подхватил… У нас вроде в соседнем кабинете громко чихали.

Игорь поднялся. Вчерашние красные звёздочки отозвались без промедления, заплясав перед глазами, но он только приветливо им улыбнулся и тут же обеспокоился собственным состоянием, на удивление серьёзно. Так плохо не было уже давно. Игорю казалось, что каждый вдох и выдох давался ему с трудом, со скрипом. К тому же, дыхание стало хриплым, пульс участился, и голову сжало от внезапной головной боли.

Ольшанский застыл и опёрся рукой о стену. Мозг отказывался поддавать ситуацию глубокому или хотя бы поверхностному анализу, но Игорь всё же был не настолько глуп, чтобы не распознать надвигающуюся аллергию.

Переходя в активную фазу, она, эта коварная чесночно-эвкалиптовая дама, схватила его за горло своими цепкими пальцами и успешно погрузила в бессознательное состояние, не позволив даже заприметить хлопнувшую спасительницу-дверь.

207

8 октября 2017 года

Воскресенье

Аромат маминых духов, больше напоминающий ведро опрокинутой на голову ванили, умудрялся заглушить все остальные запахи. Одним ухом Игорь улавливал странный равномерный писк, и такое смешение воспоминаний очень чётко указывало на место его пребывания.

Последний раз Игорь лежал в больнице ещё в свою бытность школьником, и что-то подсказывало ему, что причина госпитализации за эти пятнадцать лет не изменилась. Он с трудом открыл глаза, скосил взгляд на капельницу, а потом опасливо огляделся. Мать стояла у окна, грузно упершись руками в подоконник, и уложила сумку на кровать другого пациента. Тот, пожилой мужчина, старательно отворачивался от Надежды Петровны, но, заметив, что Игорь проснулся, воззрился на него почти умоляюще.

Запястье холодили чужие ледяные пальцы. Саша, белая, как врачебные стены, поглядывала на будущую свекровь с гневом, равным гневу пациента-соседа. Юнец на кровати напротив натянул подушку на голову.

Что ж, Игорь понимал причины.

Со второй стороны его кровати восседала Лера. Если б не капельница, воткнутая в правую руку, Игорь давно бы уже отодвинулся от маминой крестницы подальше. Сейчас, после немалой дозы препаратов, в виновнике сего торжества он даже не сомневался.

– Что произошло?

В горле пересохло, и слова с трудом прорвались сквозь долгое молчание.

– Анафилактический шок, – сдержанно ответила Саша.

– Эта твоя… невеста, – выпалила мать непозволительно громким голосом, – тебя чуть в гроб не свела! Моего маленького сыночка! – дедушка на соседней кровати так скривился, что Игорь едва сдержал непроизвольный смех. – Накормила невесть чем…

– Мама… – Игорь попытался было её остановить, но Надежда Петровна не унималась.

– Неужели так трудно не пихать экзотические ингредиенты в свою стряпню? Или она вообще сама готовить не умеет?! Заставила покупать какую-то гадость в ресторанах, только деньги из тебя тянет…

Игорю стало стыдно. Он виновато посмотрел на Сашу, но та только пожала плечами, показывая, что ничего не случилось, она потерпит.

– Надеюсь, ты не собираешься больше морочить моему сыну голову!

Ольшанский открыл было рот, но закашлялся. Пересохшее горло горело огнём, и Саша только подала ему стакан с водой – врач, вероятно, одобрил.

– Прекратите кричать, – сдержанно и тихо ответила на очередной выпад Надежды Петровны Саша. – Мы же находимся в больнице.

– Игорь! И эта дрянь, накормившая тебя какой-то гадостью, будет ещё мне указывать! – взбеленилась мать. Она покраснела, нахохлилась, как та птица – Игорь не мог избавиться от дурацкой ассоциации с курицей и не менее противных воспоминаний о том, что мама сама пихала в него в детстве чеснок, а потом получала от бабушки очередной строгий выговор.

Саша расправила плечи и взглянула на Надежду Петровну так, что та даже отступила на шаг назад. Несомненно, она бы пятилась и дальше, приговаривая свои оскорбления, но, врезавшись в изголовье чужой кровати, вынуждена была остановиться, хотя не выдавила из себя ни единого слова извинения.

– Мама, – Игорь наконец-то смог заговорить, привстал даже немного на локте, забыв о капельнице. – Выйди.

– Что?! – поразилась она. – Да мы с Лерочкой…

– Плохо мне стало после еды твоей Лерочки, – не удержался Ольшанский, падая обратно на подушки. – Так что выйдите обе из палаты.

Валерия, доселе молча плакавшая – по её щекам до сих пор текли слёзы, – вдруг покраснела, потупилась, встала и сама вышла. Игорь не испытывал ни грамма жалости, он и так не мог предположить, что же Лера подсунула в его еду, чтобы довести до такого состояния.

– Если хочешь побыть один, я тоже уйду, – пообещала Саша, но он молча отрицательно покачал головой и в ответ легонько сжал её ледяные пальцы.

– Что случилось?

Было трудно держать глаза открытыми, и Игорь чувствовал, что вот-вот провалится в сон. Действие лекарств не проходило бесследно.

– Анафилактический шок, – повторила девушка. – Я вернулась домой, а ты как раз потерял сознание. Вызвала скорую. Сегодня уже воскресенье.

– Ох, чёрт… Ты ж должна быть рядом с мамой, – Игорь попытался сесть, но Саша только придержала его за плечо.

– Не должна, – оборвала она его. – Спи.

Игорь пытался запротестовать, но не смог. Лекарственный дурман окутал его какой-то странной дымкой и окончательно втолкнул в пучину сна. Только перед глазами всё ещё плыли непонятного происхождения цветные круги, да какие-то оправдательные фразы пытались сорваться с языка – но он так и не успел ничего сказать, а Саша, вероятно, не спешила услышать.

206 – 205

206

9 октября 2017 года

Понедельник

Мудрый гугл подсказывал, что при анафилаксии пациент должен был находиться в стационаре до двенадцати суток после нормализации состояния, особенно если приступ сопровождался потерей сознания. На каком-то другом сайте Игорь прочитал статью о гормональной терапии, потом почитал лист предназначения, соотнёс её с необходимыми препаратами и справедливо решил, что спорить с решением местных врачей он не будет. Десять дней лежать в стационаре ему меньше всего хотелось; уже на второй Игорь чувствовал себя более-менее нормально и не сомневался, что к пятому его вышвырнут к чёртовой матери из этого отделения, потому что мест не хватало.

Со вчерашнего дня в палате прибавилось пациентов. Теперь их, считая Ольшанского, было уже пятеро – ещё один пенсионер и, что больше всего возмущало всех представителей мужского пола, дама преклонных лет. Пациентов это смущало, особенно саму женщину и мальчишку, к тому же, само мероприятие по подобного рода размещению больных тянуло незаконностью, но других мест не было.

Игорь из всех присутствующих считался счастливчиком. Он хорошо знал свой организм и его реакции, не сомневался в том, что повтора ситуации не будет, потому получил внеплановый, некомфортный, но всё-таки двухнедельный отпуск, мог выходить из палаты. Последнее вызывало особенный приступ зависти у дедушки, которому приказали лежать и двигаться по минимуму. Ему очень хотелось, наверное, бодро ходить по коридору, и Ольшанский мог только сочувствовать.

К тому же, его не в меру часто посещали. Вчера дважды была мама – и дважды была изгнана, – к вечеру приехала и Саша, привезла домашнюю еду, не содержащую чеснока и эвкалипта. Утром она тоже заглянула, а вот в обед вместо себя отправила Леру, разумеется, с блюдами не её производства.

– Привет, – несмело улыбнулась Валерия, присаживаясь на самый краешек кровати. Игорь удивлённо отложил в сторону книгу – он полагал, что сегодня никого уже не будет. Его и так слишком часто навещали, а Саша ещё и не признавалась, что там с её матерью, только с каждым часом всё больше мрачнела и, кажется, ещё больше похудела. – Я тут тебе обед…

– Так Саша ж оставила, – он кивнул на лотки, стоявшие стопкой на тумбочке. – Всё в порядке. Если что, я могу сходить и в местную столовую, ничего со мной не станется.

– Сынок, так с нами поделись! – оживился дедушка, лежавший на соседней кровати. – У тебя невеста так вкусно готовит…

– Вам ж нельзя! – возмутился Игорь, а потом повернулся к Лере. – Правда, не стоило.

– Ну, я подогрела. А то что ты ешь холодное?

Игорь посмотрел на еду в лотке, вздохнул и согласно кивнул.

– Ладно, давай. Спасибо.

Он взял ёмкость с её рук, открыл крышку, взял уже вилку и настороженно покосился на блюдо. Саша вряд ли успела бы приготовить что-нибудь новое – она и так привезла суп и котлеты, разрешённые врачом. Тушеное мясо точно не вписывалось в его диету, по сути, бесполезную, но медики продолжали настаивать.

Игорь подозрительно принюхался. Стойкое ощущение, что с подливой было что-то не так, не покидало его.

– А что это так пахнет? – вдруг спросила женщина, привставая на кровати. От знакомого запаха она даже привстала на локтях, принюхалась к воздуху и посмотрела на Игоря. – Эвкалиптом. Странные у вас, молодых, пищевые привычки…

– Как эвкалиптом?!

Ольшанский на секунду застыл, опять вдохнул уже знакомый растительный запах, а потом спешно закрыл лоток с едой и силком впихнул его в руки Лере.

– Ты с ума сошла? – прошипел он, хватая девушку за локоть. – Это что за шутки? Ты понимаешь, что я от него чуть не сдох?

Валерия только растерянно захлопала глазами.

– Но ведь… Ведь всего пару минут прошло, оно не могло так быстро… Это не я!

Вместо ответа Игорь смотрел на неё минуту или две, пытаясь убедиться, действительно ли Лера настолько глупа, или её далеко заходящие замыслы были направлены против его здоровья, а потом понял: и вправду, её глупость сыграла с нею злую шутку. Он раздражённо скривился, чувствуя, как вспыхивает стойкое недовольство вместо ненависти и более ярких эмоций.

– Лера, – он крепко сжал её запястье, и на глазах девушки выступили слёзы, разумеется, не от физической боли – Игорь всё ещё держал себя в руках, – а от обиды. – Анафилактический шок случается от нескольких секунд до пяти часов с момента контакта с аллергеном. А у меня реакция на чеснок… и на эвкалипт. Ты меня чуть не отправила на тот свет.

– Но я…

– Уходи. И еду свою забери, – сухо приказал он. – Немедленно. Я надеюсь, с такого рода гостинцами больше не увижу тебя в своей палате?

Она разрыдалась, хотя для этого вроде даже повода не было, и умчалась прочь, не оборачиваясь. Игорь слышал, как ругался какой-то врач на несносных посетителей.

Он растерянно посмотрел на лоток, лежавший у него на коленях – Лера так и не подчинилась.

– И что мне с этим делать? – спросил он скорее сам у себя. – Может быть, кто-нибудь?.. А, впрочем, она так готовит, что проще выбросить.

Он швырнул лоток в нижнее отделение прикроватной тумбочки и закрыл глаза, хотя спать совершенно не хотелось. В мыслях моментально запрыгали какие-то отрывки кода. Игорь поймал себя на мысли, что с удовольствием отправился бы сейчас на работу – но кто ж его туда отпустит?

– Что ж ты, парень, со своими дамами сердца разобраться не можешь? – оживилась та самая пожилая женщина. – Меня Нина Григорьевна зовут.

– Игорь, – нехотя представился он. – А что с ними не так?

– Ну как… – Нина Григорьевна покосилась на остальных мужчин, но те делали вид, будто бы ничего не слышат. – То невеста, то эта… вертихвостка.

– А! – Игорь улыбнулся. – Эта вертихвостка – крестница моей матери. Родственница она мне, а не дама сердца.

Нина Григорьевна раздражённо кашлянула, а потом отметила:

– Эвкалипт – конечно, растение не наше, но моя знакомая целительница, умная баба, а не так, абы кто, использовала его для отворота.

Игорь, который взял было стакан воды и отпил немного, едва не поперхнулся.

– А коль родственница, – продолжала женщина, – крестница матери, то это почти сестра. Смотри, Игорь! Это большой грех!

И хотя стыдиться Ольшанскому было нечего, он даже почувствовал, как непроизвольно краснеют щёки. Он умел думать головой – и был способен провести параллели между Лериным поведением и её отворотным эвкалиптом.

205

10 октября 2017 года

Вторник

Разумеется, Лера пришла и на следующий день. Под внимательным взглядом Игоря она осторожно присела на краешек его койки – кроватью сию медицинскую развалину было назвать очень трудно, – и накрыла ладонью его руку. Нина Григорьевна выразительно кашлянула и демонстративно отвернулась, а вот все остальные мужчины, как будто их взгляды силком приковали, уставились на Игоря и его гостью.

– Нам поговорить надо, – тихо промолвила Валерия.

– Пойдём, выйдем, – Игорь сел на кровати, на всякий случай скосил взгляд на вены – он вчера умудрился уснуть с капельницей, а проснувшись, по привычке вскочил и едва не повредил себе сосуды. Но всё было в порядке, и вставать ему тоже разрешалось.

В коридоре оказалось совсем пусто. Часы показывали десять утра – как раз закончился приёмный час, спустя несколько минут вокруг должны были забегать врачи и медсёстры с новыми назначениями, но их уже не было, а родственники почти все разбежались. Только где-то далеко, в конце длинного коридора, ворча, возила грязной тряпкой по полу пожилая санитарка.

– Почему ты не в университете? – напрямик спросил Игорь. – И вчера тоже, как я понимаю, прогуляла.

– Нет! – с пылом воскликнула Лера. – У нас занятие отменили!

– И кто ведёт?

– Ну… Ратушев, – нашлась она. – Андрей Михайлович. Лысый такой… Знаешь?

– Знаю. Только он Андрей Петрович и читает исключительно у магистров, а у тебя такого преподавателя вообще нет в расписании.

Лера потупилась, но всё равно не казалась смущённой. Можно было подумать, что ей всё равно, и большинство замечаний просто пролетало мимо.

Игорь почувствовал себя виноватым. Не потому, что он сделал что-то не так, да и ответственность на него за Валерию вроде как не возлагали, просто так. Может быть, из-за того, что он жил по совершенно другим принципам, когда учился в университете, или испытывал неловкость из-за её постоянных выходок.

– Скажи мне пожалуйста, – продолжил он, не позволяя себе растерять остатки решимости, – зачем ты подлила эвкалиптовое масло мне в еду.

– Я не знала, что у тебя аллергия, – заверила его Лера, вновь хватая за руку и сжимая так, словно была утопающей и хваталась на последнюю ниточку, единственное, что ещё могло её спасти. – Я б не стала тебе ничего давать!..

– Не сомневаюсь в этом, но всё же ответь, как оно там оказалось, – прервал её Игорь. – У меня в доме не содержится ничего с эвкалиптом. Я не использую его в лекарствах, и уж тем более у Саши таких масел нет, она знает о моей аллергии. Это отнюдь не классическая приправа к мясу. Это вообще не приправа, Лера!

– В рецепте было, – потупилась она.

– Не верю, – отрезал Игорь. – Ты воспользовалась эвкалиптом намерено, причём не один раз, и он зачем-то тебе понадобился. Зачем?

Она молчала, обхватив себя руками.

– Моя случайная соседка по палате, – продолжил он, – упомянула какую-то "знающую женщину" с любопытными рецептами. Для приворотов и отворотов. Но это просто смешно. Просто скажи правду.

Валерия метнула быстрый взгляд в сторону скрывшейся за углом санитарки, а потом вдруг бросилась к Игорю.

И поцеловала.

Он отшатнулся, непроизвольно оттолкнул её от себя.

– Ты с ума сошла! Мы ж родственники, – Игорь потрясённо посмотрел на неё. – Лера…

Вместо того, чтобы засмущаться и отступить, Лера вызывающе сделала шаг навстречу, но Игоря это не разжалобило, напротив. От холодности его реакции девушка всё-таки одумалась, остановилась и молча смотрела на него, дожидаясь ответной реакции. Игорь только молча покачал головой.

– Не кровные же, – прошептала Лера. – Ну, разве ты не понимаешь, что…

– Я надеюсь, ты понимаешь, что должна переехать куда-нибудь. К своей крёстной матери, например.

– Но Игорь!

– Лера, это глупости. То, что ты себе придумала о несуществующих отношениях. Об этом не может быть и речи. И я надеюсь, что ты одумаешься, выбросишь эту ерунду из головы и возьмёшься за учёбу.

Жалости к ней он не испытывал, ни капли. Действия Леры казались смешными. Игорь отвернулся от неё и медленно поплёлся обратно в палату, не позволяя себе оглянуться на её испуганный оклик. Может быть, она даже не сделала никаких выводов для себя? Просто смотрела в спину и тихо ненавидела за отказ.

Но Ольшанский, вместо того, чтобы отбросить в сторону все мысли об этом и забыть, уснуть, набрал номер матери.

Эту проблему следовало решать немедленно.