Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Пенни не покидает палату своей мамы два дня.

Она уговаривает Рона позволить ей спать там. Сначала он спорит, говоря, что не хочет оставлять её одну, но у него нет сил на настоящую борьбу. Наоми приносит Пенни еду, и они ходят кругами по пятому этажу, попивая кофе из пенопластовых стаканчиков и почти не разговаривая. Когда Пенни одна, она в основном сидит на стуле и смотрит в стену или в окно. Иногда её взгляд блуждает по маме и неизбежно останавливается на ожерелье.

Оберег. Так Кори это назвал.

Их разговор на парковке не кажется реальным. Не только из-за того, что Кори рассказал об истории своей семьи, но и из-за того, как сильно он боялся. Боялся Проклятия. Боялся Де Лука. Возможно, даже боялся, что Пенни ему не поверит. Если бы Пенни десять лет назад не наткнулась на Алонсо в лесу и не увидела собственными глазами, как он сделал невозможное, она, вероятно, не поверила бы.

Но то, что описывает Кори, – Проклятие, которое убивает людей десятилетиями, – сильно отличается от того, что видела Пенни в детстве. Что, если есть другое объяснение? Кори сказал, что смерти в его семье всегда выглядят как несчастные случаи, когда замешано Проклятие, но должно быть хотя бы одно исключение.

Пенни хватает телефон и находит сайт Центральной библиотеки Айдлвуда. Она заходит в их цифровой архив газет, сначала вводя «Баррионы Айдлвуд». Когда это не даёт ничего, кроме статей о «Баррион Отопление и Охлаждение», она пробует «некролог Баррионов».

Некролог мамы Кори – первый результат. Пенни помнит тот день. Кори не было в школе, и среди учеников ходили слухи, что кто-то из его семьи умер. Позже история распространилась по Айдлвуду, как кровавое пятно: внедорожник миссис Баррион заглох на заброшенных железнодорожных путях, и каким-то образом, невероятно, поезд направили по старым путям вместо новых.

Странный, ужасный несчастный случай.

Пенни сглатывает и нажимает на следующую ссылку. Этот некролог – о Джейсоне Чоудхари, покойном муже Хелен Баррион.

ДЖЕЙСОН ЧОУДХАРИ, 1978–2009

Джейсон Чоудхари, любимый сын, отец и «Учитель года» в Айдлвуде два года подряд, скончался в четверг во время внезапной грозы, разразившейся возле его дома. У него остались жена Хелен и четырёхлетний сын Джулиан…

Гроза. Определённо несчастный случай.

Следующая статья из Los Angeles Times:

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ ПОГИБ В АВИАКАТАСТРОФЕ

14 сентября 2014 г.

Латиноамериканский миллиардер Рамон Хирш был личностью более масштабной, чем жизнь, но даже это не сделало его бессмертным. Хирш погиб 13 сентября, когда его частный самолёт разбился во время полёта из его родного города Пуэбла в Мехико на 4-ю ежегодную Конференцию по искусственному интеллекту Америки. У него остались родители, Умберто и Мария Хирш; брат и сестра, Джиджи и Пауло; жена, обладательница Latin Grammy София Баррион Хирш.

Там нет упоминания о дочери Софии, Камиле. Взгляд Пенни снова возвращается к дате, и тут её осеняет: София, должно быть, была беременна, когда умер её муж.

Ладони Пенни становятся влажными от пота. Она нажимает на другой некролог, затем на ещё один, пока не просматривает одиннадцать. Каждый из этих людей был влюблён в члена семьи Баррионов – и все они умерли в течение последних пятидесяти лет. Ни одна из смертей не была естественной.

У Пенни двоится в глазах, и она закрывает все вкладки, пока снова не смотрит на результаты поиска. Остался ещё один некролог, на который она не нажала.

Загружается PDF-файл, показывая сканированную копию старой газетной статьи с пятнистым текстом. Она короткая, едва абзац:

ЭЛЕНА «ЭЛЛИ» ТОМПСОН БАРРИОН, 1951–1979

Уроженка Айдлвуда Элли Баррион погибла при пожаре, уничтожившем часть поместья Мередит, дома семьи-основателя «Баррион Отопление и Охлаждение». Выпускница Чикагского университета, Элли была бывшей «Мисс Айдлвуд» и любимым членом городского садоводческого клуба. У неё остались муж Чарльз; двое детей, Хелен и Джеймс; и родители, Дороти и Деннис Томпсон.

Джованни Де Лука умер в тот же день, что и Элли Баррион. Его тело нашли сразу после пожара в поместье Мередит. Все предполагали, что дедушка Алонсо покончил с собой, потому что устроил пожар, но что, если было что-то ещё? Что, если дедушка Алонсо сделал что-то ещё хуже – что-то, что заставит семью его бывшей невесты страдать поколениями?

Пенни откладывает телефон.

Её мама часто говорила, что есть граница между случайностью и замыслом. Случайностью и предназначенностью. Случайностью и судьбой.

– Но как узнать, что это не случайность? – однажды спросила Пенни. – Разве наш разум не может обманывать нас, заставляя видеть закономерности, которых нет?

Был спокойный день в кафе, поэтому они проводили генеральную уборку. Рукава мамы были закатаны, руки в больших жёлтых перчатках. Выжимая тряпку, она одарила Пенни озорной улыбкой.

– Твой мозг всегда будет пытаться похоронить правду, – сказала она, – но если позволить миру прийти к тебе, её становится легко увидеть. Как любовь. Даже если ты отрицаешь свои чувства, твоё тело выдаст их. Есть истины, которые твой мозг не может тебе рассказать.

Серый свет начинает просачиваться сквозь жалюзи. Утро. Несчастный случай с Анитой произошёл три дня назад, и она не подаёт признаков пробуждения.

Пенни закрывает глаза и думает обо всех трагедиях в семье Баррионов. Она пытается очистить разум и увидеть правду, но не может. Всё, что она видит, – ухмыляющееся лицо Алонсо Де Лука.

Пенни резко садится, раскладушка скрипит под ней.

Алонсо. Он может подтвердить историю Кори, верно?

Нет. Пенни должна держаться подальше. Потому что если всё это правда, то как Алонсо – жестокий, нестабильный Алонсо – отреагирует, если узнает, что Пенни знает о нём правду?

Но какой у неё ещё есть выбор?

Пенни сидит, пока утренний свет не переходит из голубого в золотой, сердце колотится. Затем она хватает свою розовую куртку-бомбер, принимает лекарство от тревожности, целует маму в лоб.

– Если я не вернусь, – шепчет она, надеясь, что мама её слышит, – отдай Наоми моего плюшевого медведя. Затем она отправляется на встречу с ведьмой.

Пенни паркует Приус перед «Деревенским блюзом». Пить чёрный кофе было плохой идеей; он нейтрализовал её лекарство от тревожности, и тело гудит, как мотор. Не лучшее эмоциональное состояние для того, что она собирается сделать.

И всё же она здесь, припаркована рядом с ржавой синей машиной Алонсо.

Алонсо работает в «Деревенском блюзе» как минимум с десятого класса. Вообще-то, он, возможно, единственный сотрудник, потому что его машина там каждый день. Магазин находится через дорогу от кафе, в переделанном доме рядом с грязным ирландским пабом «Боксёр». К входной двери ведёт старая пандус для инвалидных колясок, и он скрипит под кроссовками Адидас Пенни.

Пенни кладёт руку на дверную ручку, но не может заставить себя открыть её.

– Давай, Пенни, – бормочет она. – Думай о заказах на кофе.

Когда Пенни пошла в среднюю школу и у неё началась тревожность, она мгновенно забыла, как общаться. Даже сказать работникам столовой, хочет ли она лазанью или бургер, было невозможно. Поэтому Анита поставила Пенни за стойку в кафе «Горизонт» и заставляла принимать заказы, пока это не перестало быть невозможным, а стало пугающим, а затем – пугающим, но терпимым.

Если Пенни справилась с этим, она справится с чем угодно. Ей просто нужно притвориться, что ставки не стоят жизни и смерти.

Она открывает входную дверь.

Из динамиков гремит панк начала семидесятых. В магазине полно наушников, подержанных проигрывателей и пластинок, расставленных в проволочных стеллажах. Стены увешаны постерами, футболками групп и трагически несочетающимися обоями.

Алонсо стоит спиной к входной двери. Он наклеивает оранжевые ценники на потёртые виниловые конверты, движения механические. Как раз когда Пенни собирается что-то сказать – она даже не знает, что именно, – она задевает датчик. Он объявляет о ней записью песни Джорджа Харрисона «Ding Dong, Ding Dong».

– Я могу вам помочь? – говорит Алонсо, не оборачиваясь.

Пенни уже прячется за стопкой старых усилителей, притворяясь, что не слышала его.

– Как хочешь, – бормочет Алонсо, и ритмичный стук пистолета для ценников возобновляется.

Пенни прижимает руку ко рту, чтобы заглушить дыхание. Ей нужно выбраться отсюда и перегруппироваться. Дать этому кофе выйти из организма. Она вернётся через несколько часов.

По крайней мере, такой был план, пока знакомые кудри не привлекают её взгляд. Пенни поворачивается к одному из постеров групп, и там, глядя на неё голубыми глазами, зеркально похожими на её собственные, – её отец.

Это выцветший постер его с группой Quicklime. Он висит в чёрной пластиковой рамке на стене, его рваные края любовно восстановлены, так что за стеклом их почти не видно. А под ним табличка:

QUICKLIME

ГРАНЖ-ЛЕГЕНДЫ АЙДЛВУДА

ПАМЯТИ НЕЙТАНА ЭМБЕРЛИ

– У меня есть все их альбомы.

У Пенни перехватывает дыхание. Она быстро вытирает слёзы рукавом куртки – списывая это на кофе и травму – и поворачивается к нему лицом.

Алонсо стоит в конце прохода, пистолет для ценников на плече, как настоящее оружие. Он смотрит на неё с эмоцией, которую Пенни не может определить.

– Это ты повесил? – спрашивает Пенни.

– Ага.

– Оу. – Пенни ищет нужные слова, но всё, что приходит в голову, – слабое «Спасибо».

Алонсо сверлит её взглядом.

– Я делал это не для тебя.

Яд в его тоне возвращает Пенни в реальность. Ей требуется секунда, чтобы понять, что она смеётся. Официально: она в бреду.

Губы Алонсо сжимаются.

– Что?

– Я знаю, что ты делал это не для меня. И всё равно говорю спасибо.

Алонсо переминается с ноги на ногу, отводя взгляд.

– Ладно. Счастливых покупок, наверное.

– Подожди. – Пенни делает шаг вперёд, заставляя свой голос быть менее писклявым. – У тебя есть минута поговорить?

Алонсо разводит руки в стороны.

– Похоже, я занят?

Пенни оглядывает пустой магазин.

– Нет?

– Тогда говори.

Пенни открывает рот, но слова снова покинули её. Её взгляд притягивает коричневая стеклянная бутылка, торчащая из кармана куртки Алонсо – или это халат? – и она едва сдерживается, чтобы не открыть рот от изумления.

Алонсо следует за её взглядом.

– Что? Хочешь?

– Я приехала на машине, – говорит Пенни, будто Алонсо должно быть до этого дело.

Алонсо хмурится. Медленно он достаёт бутылку из куртки, чтобы Пенни могла видеть этикетку: «КОРНЕВОЕ ПИВО ФИЗЗИ БАРРЕЛ».

– Это… не алкоголь?

– Я не пью.

Лицо Пенни краснеет, даже несмотря на то, что что-то в том, что Алонсо не пьёт, кажется ей странным. Почему она вообще думала, что он пьёт?

– П-прости. Я просто говорю странные вещи, когда нервничаю.

Наступает пауза.

– Я знаю, – говорит Алонсо тихо.

Он знает? Пенни настолько застигнута врасплох, что встречается с ним взглядом. У него странные серые глаза, но они не холодные. Они вопросительные.

Но о чём? Пенни не может сказать. Она слишком отвлечена тем, что сейчас он не кажется таким страшным. Хотя он уже огрызнулся на неё, и хотя она только что намекнула, что он пьян на работе, он кажется… нормальным. Может быть, даже милым, или почти милым.

Поэтому она выбирает этот момент, чтобы произнести слова:

– Моя мама попала в аварию.

Сразу становится ясно, что это была ошибка. Глаза Алонсо сужаются, резкость возвращается в его голос.

– Ты думаешь, я не в курсе?

Пенни колеблется между тревогой и раздражением. Раздражение побеждает, и она вскидывает руки.

– Я никогда этого не говорила.

– И не нужно было. Я знаю, что твоя мама в больнице. У тебя есть какая-то цель?

– Моя цель, – говорит Пенни, – в том, что, по-моему, это связано с тобой.

Алонсо смотрит на неё так, будто она только что сбросила кожу.

– Со мной, – говорит он.

– Да.

– И кто тебе это сказал?

Пенни сжимает губы.

– Думаю, ты можешь догадаться.

– Подожди. – Рот Алонсо приоткрывается, пока он осмысляет что-то, его серые глаза расфокусированы. – Кори действительно тебе рассказал?

Пенни готовится к ярости.

– Я… я не знаю, говорим ли мы об одном и том же.

Алонсо делает шаг ближе, и Пенни рефлекторно отступает. Он замечает это и проводит языком по зубам. У Пенни скручивает живот.

– Он сказал, что Проклятие – наша вина, да? – говорит Алонсо.

Проклятие. Эти слова крутятся в голове Пенни с той ночи, когда она столкнулась с Кори в больнице. Услышать их вслух достаточно, чтобы весь воздух вылетел из её лёгких.

– Что ещё он рассказывал тебе о нас? – спрашивает Алонсо.

Пенни прочищает горло.

– Кори сказал, что ты и твоя семья, э-э…

– Скажи. Вслух.

Пенни требуется секунда, прежде чем она ахает.

– Это отсылка к «Сумеркам»? Я думала, ты ведьмак? – Она снова ахает. – Боже мой, вампиры тоже существуют?

– Нет, вампиров не существуют. – Алонсо замолкает, внезапно задумавшись. – В смысле, я не думаю, что они существуют. Наверное, они могли бы…

– Прекрати! – Пенни поднимает обе руки в знак капитуляции. – Пожалуйста. Никаких больше откровений на этой неделе. – Её плечи опускаются. – Значит, Проклятие реально.

Алонсо кивает один раз.

– А твоя семья…?

– Это был мой дед. Проклятие – его рук дело.

– Значит… – Пенни с трудом формулирует вопрос. – Как нам остановить его?

Алонсо шипит сквозь зубы.

– Никак. Кори пропустил эту часть?

Пенни чувствует, как напрягается каждая мышца её тела.

– Но… но разве мы не можем…

– Мой дед – единственный, кто мог разрушить Проклятие, а он умер уже давно. Если бы моя семья могла это исправить, мы бы исправили. – Он сглатывает, его кадык дёргается. Внезапно он снова не может смотреть на неё. – Мне… мне жаль.

Мне жаль. Странные слова от Алонсо. Ещё страннее то, что звучит он искренне.

Пенни вошла в музыкальный магазин, веря, что Алонсо разозлится. Может быть, даже замагичит её в другое измерение или, по крайней мере, немного накричит. Вместо этого она узнала, что Алонсо создал алтарь в честь группы её отца. Что он не пьёт. Что он даже не злится на то, что Пенни хотела поговорить с ним о Проклятии – или что она знает, что он ведьма.

Их разговор о ежегоднике всплывает в её памяти. Кто такой Алонсо на самом деле? Должна ли Пенни на самом деле его бояться?

И если Пенни надавит, есть ли шанс, что он поможет ей?

– Ты сказал, что только один человек может разрушить Проклятие? – спрашивает Пенни.

– Да, мой дед.

– Ладно, выслушай меня. – Пенни поднимает руки, как фокусник, представляющий Алонсо своим потрясающим ассистентом.

Алонсо моргает.

– Я слушаю.

Она более целенаправленно жестикулирует в его сторону.

– Прости, я не владею телепатией.

– Алонсо! – говорит она. – Ты ведьма!

– И что?

– И у тебя есть магия! Что, если есть способ спасти мою маму, о котором ты даже не знаешь? Должно быть, существует миллион заклинаний…

– Существует только одно заклинание, способное разрушить Проклятие, и его должен произнести тот, кто тебя проклял.

– Но ты из той же семьи.

– Технически из того же ковена.

Пенни сглатывает.

– Ладно. Ковен. Разве это ничего не значит?

Алонсо сверлит её взглядом, хотя он менее устрашающий, чем прошлые взгляды. Затем он возвращается в начало магазина и начинает стучать пистолетом для ценников по коробкам с дешёвыми наушниками. Сообщение ясно: разговор окончен.

Пенни следует за ним.

– Разве ты не хочешь разрушить Проклятие?

На этот раз Алонсо с грохотом опускает пистолет.

– Видимо, Кори забыл рассказать тебе все подробности, да? Он не упомянул, что у моей семьи больше нет магии?

Вся надежда Пенни колеблется, как пламя.

– Но ты сказал, что ты ведьмак!

– Есть очень могущественный совет ведьм, понятно? Когда мой дед проклял Баррионов, он по сути совершил ведьминское уголовное преступление. И Совет наказал нас, запечатав нашу магию.

– Это значит…?

– Это значит, что у нас ничего нет. Вся магия в нашей крови сейчас спящая. – Алонсо всего в футе от неё, и его глаза ярко блестят под дикими синими волосами. – Мои предки когда-то делали лекарства для людей, знаешь ли? Они видели будущее. Они знали, если надвигается буря или если урожай погибнет. Они не были злыми, но это не имело значения. Мой дед облажался, и нас всех наказали за это. Так что нет, Пенни, я не могу тебе помочь.

Это не может быть реальностью – стоять здесь и слушать, как Алонсо изливает душу о потерянной магии его семьи, пока мама Пенни лежит без сознания на больничной койке. Это как падение в кроличью нору, но когда Пенни ударится о землю, она не окажется в фантастической стране. Она всё ещё будет в Айдлвуде, а её мама будет мертва.

Паника Пенни перерастает во что-то более тёмное. Что-то похожее на гнев.

– У тебя нет магии? – говорит Пенни.

– Никогда и не было, – говорит Алонсо, и его тон настойчив. Окончателен.

– Ты лжёшь.

Удивление Алонсо быстро сменяется гневом. Каким-то образом они стали ещё ближе, и его запах ошеломляет – янтарь и земля.

– Что ты сказала? – шепчет он.

– Ты сказал, что у тебя нет магии, – говорит Пенни. – Тогда объясни про кошку.

Серые глаза Алонсо широко распахиваются, и это выражение стирает жёсткие черты его лица. На секунду он выглядит как мальчик, которого Пенни видела в лесу у озера Элки десять лет назад.

– Какую кошку?

Ноги Пенни приросли к полу. Слишком поздно убегать.

– Кошку, которую ты вернул к жизни. Я была там. Я видела всё.

Алонсо не двигается. Он просто смотрит на неё с тем же широко раскрытым, нечитаемым выражением.

Затем, без предупреждения, он поворачивается обратно к своей работе.

– Я не знаю, что ты думаешь, что видела, но ты ошибаешься. Я такой же лишённый магии, как и все остальные в моей семье.

– Если ты не хочешь мне помогать, имей хотя бы смелость сказать это, – говорит Пенни. – Не давай мне дерьмовых оправданий.

– Если ты закончила, можешь уйти. Я бы сказал, никому не рассказывай обо всём этом, но половина города всё равно считает мою семью злом. Просто держись подальше от этого Проклятия, если не хочешь оказаться в земле рядом со своими родителями.

Пенни скрежещет зубами.

– Моя мама не мертва.

– Считай, что уже.

Слова кусаются глубоко, и вся борьба покидает тело Пенни. Ей нечего сказать в ответ.

Приходить сюда всё-таки было ошибкой.

Ноги Пенни выносят её из магазина, через гравий, обратно к её машине. Она уже плачет, когда заводит её. Уезжая от своей последней надежды, всё, о чём может думать Пенни: что теперь?

Это общеизвестная истина: Алонсо становится лучше в дартсе, когда он зол.

– Ничего себе, – говорит Кики, когда он снова попадает в яблочко, только «ничего себе» она произносит так, как большинство людей говорят «отвали».

– Ты в порядке, Алонсо? – спрашивает Эйдан с дивана, где он листает старые журналы Playboy в поисках идей для дрэг-костюмов.

Они на первом этаже старой аптеки Де Лука. Её изъял банк после того, как аптека обанкротилась, но банк забыл о её существовании, поэтому она стала хранилищем для мебели с гаражных распродаж. В углу лежит стопка пыльных DVD-дисков вместе со старым телевизором девяностых, который кто-то выпотрошил. На стене висит старое одеяло «Колтс», но оно покрыто граффити: «ЗАЩИТА МЕДВЕДЕЙ ЛУЧШЕ».

– Я в порядке, – лжёт Алонсо, и его следующий бросок попадает во внешнее кольцо.

Прошёл день с тех пор, как Пенни появилась в «Деревенском блюзе» и собственноручно устроила ему кризис идентичности.

Разве ты не хочешь разрушить Проклятие?

Конечно, хочет. Все хотят. Но Де Лука отказались от попыток исправить ошибку дедушки Джо давным-давно. После того как бабушка и дедушка Кори поженились, а отношения между Чарльзом Баррионом и Джованни Де Лука испортились, Баррионы начали распускать разные слухи о Де Лука: что они накладывают проклятия на ничего не подозревающих граждан или что они убивают людей и используют их жидкости для изготовления настоек, продаваемых в аптеке Де Лука. Это была какая-то мерзкая фигня в стиле Суини Тодда. Дедушка Алонсо обещал своей бабушке Эллисон, что напишет Кровавую клятву, чтобы очистить их имя и спасти аптеку. Кровавые клятвы – это могущественные контракты, написанные и подписанные кровью, и если что-то, написанное в клятве, является ложью, ведьма, подписавшая её, буквально сгорит дотла. Но никакой Кровавой клятвы не было – только дедушка Джо, мёртвый. И он не был сожжён дотла. Вместо этого это было самоубийство из огнестрельного оружия, потому что он, по-видимому, сделал что-то настолько ужасное, что больше не мог жить с этим.

Алонсо интерпретирует это как путь к отступлению. Дедушка Джо, вероятно, солгал о Кровавой клятве, чтобы отвязаться от семьи. Но мама и тётки Алонсо хотели верить в это и годами обыскивали дом и аптеку, просматривая все книги, одежду и мебель Джованни, убеждённые, что найдут Кровавую клятву, которая очистит их семью и, возможно, даже докажет, что дедушка Джо на самом деле не проклинал Баррионов.

Они ничего не нашли. Это была пустая трата времени.

Взгляд Алонсо устремляется к потолку. Тело дедушки Джо нашли наверху, через несколько часов после того, как пожар в поместье Мередит убил Элли Баррион. Люди думают, что это мрачно – что Алонсо появляется здесь, так что это добавляет очков к его репутации «не связывайся со мной». Но в глубине души Алонсо тоже надеется найти ответы. Те, что изменили бы будущее его семьи.

Что невозможно. Алонсо нужно последовать совету, который он дал Пенни, и двигаться дальше.

Дверь аптеки открывается, и внутрь вваливаются два отброса общества. Клэй Торнберг падает в кресло-мешок, а Ройс Монтэлбэн прислоняется к стене, увлечённый чем-то в телефоне. Никто из них не здоровается, поэтому Алонсо игнорирует их.

Пока может.

– Вы слышали о миссис Эмберли? – говорит Клэй, и Алонсо замирает на полпути к следующему броску дротика.

Эйдан бросает взгляд на Алонсо.

– Да, мы слышали.

– Отстой. Она была офигенно горячей. – Клэй ухмыляется. – Наверное, осталась только её дочка.

Ройс смеётся.

– Думаешь, она так же легко сдаётся, как её мамаша?

– Точняк. У неё этот образ «девушки по соседству», но бьюсь об заклад, она ещё та ненормальная.

Дротик пролетает между Клэем и Ройсом, и Клэй вскрикивает, падая с кресла-мешка. Дротик торчит прямо из гипсокартона, и они оба смотрят на него долгий момент. Затем лицо Клэя становится ярко-красным. Он встаёт на ноги и толкает Алонсо в плечо.

– Какого хрена с тобой не так? – выплёвывает Клэй.

– Чувак, всё нормально, он просто играет, – говорит Ройс.

Алонсо ухмыляется.

– Нет, не играю.

Эйдан хватает Алонсо за плечо.

– Эй. Давай выйдем.

– Слушай своего друга, – говорит Клэй, кивая на Эйдана. – Он о тебе заботится.

Прежде чем Алонсо успевает сказать что-то устрашающее или остроумное, или и то и другое, Эйдан вытаскивает его за входную дверь.

– Отвали, – говорит Алонсо, отталкивая Эйдана, когда они оказываются на парковке. Он переполнен кинетической энергией и расхаживает по потрескавшемуся бетону, взъерошивая волосы. Солнце наконец село, и ветерок охлаждает пот на его шее, но он всё ещё кипит. Ему хочется ударить что-то. Желательно Клэя, но стена тоже подойдёт.

– Не стоило ссориться с этими парнями, – говорит Эйдан.

– Мне плевать.

Эйдан вздыхает.

– Ты разговаривал с Пенни после аварии?

Алонсо останавливается.

– Почему?

– Потому что… – Эйдан вскидывает руки. – Забудь. Ты всё равно меня не слушаешь.

Появляется Кики, перекинув сумку через плечо.

– Поехали. Мне не нравится дышать одним воздухом с Клэем. – Она кивает Алонсо. – Подвезти?

– Нет, – говорит Алонсо.

Кики закатывает глаза, но не спорит. Прежде чем Эйдан садится на пассажирское сиденье, он останавливается и барабанит пальцами по крыше машины.

– Увидимся на дрэг-шоу? – с надеждой говорит Эйдан.

Алонсо качает головой.

– Нет. Прости.

Эйдан выглядит обиженным на долю секунды, а затем единственные настоящие друзья Алонсо в этом мире уезжают, шины автомобиля поднимают пыль в синем вечере.

Алонсо смотрит им вслед. Они знают, что он мог бы продолжить драку с Клэем. Уходя, они как бы отстранялись, говоря: «Спасибо, но у нас есть другие дела, помимо нянченья твоей жалкой задницы». Что ж, нормально. Они не надзиратели Алонсо.

Он поднимает глаза на старую вывеску. На ней всё ещё написано «АПТЕКА ДЕ ЛУКА», буквы выцвели, но читаемы, и вид своего имени на этом месте вызывает у него рвотные позывы. Он ненавидит то, что символизирует аптека: провал его семьи и ненависть Баррионов.

Де Лука пытались сохранить аптеку после того, как их магия была запечатана. Бабушка Алонсо Эллисон была смертной, но она могла делать некоторые простые настойки вручную. Она была убеждена, что они смогут найти способ заставить это работать. Она проводила каждый день в аптеке с тремя детьми младше четырёх лет, пополняя полки и размещая заказы на те виды массовых лекарств, которых они раньше никогда не держали.

Через год Баррионы открыли в городе сетевую аптеку. Это был первый удар. Затем кто-то пустил слух, что Де Лука добавляют в свои настойки человеческие жидкости. После этого клиенты перестали приходить.

Стыд и разочарование ложатся на грудь Алонсо. Хотя он хочет винить Баррионов в том, что случилось с аптекой, всё сложнее. Потому что если Джованни проклял Баррионов, семья Алонсо заслуживает страданий.

Если только они не могли бы это исправить, как сказала Пенни. Если только Алонсо не мог бы…

– На хрен это, – говорит Алонсо вслух.

– Мяу, – говорит существо в темноте, и Алонсо чуть не обсирается.

Фигура движется по крыше его Шелби, устраиваясь в пятне лунного света.

Паника покидает Алонсо волной.

– Нимбл, – рычит он, – я сказал тебе оставаться дома.

Она облизывает лапу, беззаботная. Появляться рядом с Алонсо – часть её обязанностей как его фамильяра. Так было всегда с того самого дня в лесу – дня, когда Алонсо впервые использовал магию.

Дня, когда Пенни узнала, кем на самом деле был Алонсо.

Воскрешение Нимбл было в основном случайностью.

Это случилось осенью, когда Алонсо учился во втором классе. В том сезоне было особенно дождливо, и это превратило задний сад Де Лука в лабиринт. Алонсо проводил большую часть времени на улице, потому что его родители много ссорились, и находиться рядом с ними было всё равно что оказаться в гневе цунами. Вместо этого он бродил по саду, то притворяясь, что заблудился в джунглях Нетландии, то что он участник Голодных игр. Ему ещё не разрешали ходить в лес одному, но иногда он забредал слишком далеко и утверждал, что это случайно, потому что откуда ему было знать, где заканчивается их сад и начинается лес?

Тогда же Алонсо обнаружил, что любит бегать. Было что-то в том, чтобы мчаться сквозь деревья и перепрыгивать корни, что заставляло его чувствовать себя супергероем, а не злодеем. Большинство детей в школе держались от него подальше, а если и разговаривали с ним, то задавали одни и те же вопросы: «Можешь наложить заклинание, чтобы язык моей сестры стал зелёным? Правда, что твоя семья следит за всеми в Айдлвуде через дождевые лужи? Что ты видишь, когда смотришь в глаза обычным людям?»

«Обычным людям». Словно Алонсо не был одним из них.

Алонсо проводил на улице так много времени, что в конце концов обнаружил заросшую тропинку к озеру Элки. Если бежать достаточно быстро, можно добраться туда за десять минут. Если бежать быстрее, он был убеждён, что ноги могут унести его куда угодно.

Однажды, когда земля вибрировала от грома, Алонсо отправился к озеру Элки на «максимальной скорости», как он это называл. Это означало, что, добравшись туда, он должен будет рухнуть на землю, как человек, только что выполнивший важную миссию. Это казалось драматичным.

Но в тот день Алонсо, уже на бегу, споткнулся о камень. Очень маленький, мягкий камень.

Пока Алонсо летел лицом в грязь, не-камень скользнул по земле, едва слышно на опавших листьях. Алонсо вскочил на ноги, даже не заметив пореза на щеке.

Он споткнулся о котёнка. Его глаза были открыты, не моргали, а шея была вывернута под странным углом.

Алонсо начал плакать. Он не хотел, чтобы котёнок был мёртв. Он протянул руку и коснулся его шеи.

Снова прогремел гром, но на этот раз он исходил изнутри вен Алонсо. Словно внутри него прорвало плотину, и вся вода хлынула сквозь него. Он чуть не потерял сознание.

Даже в юном возрасте Алонсо слышал миллион историй о магии от своей матери и тёток, о том, как это может быть болезненно, когда учишься ею пользоваться. У всей магии есть цена, учила его мама, и именно так Алонсо без тени сомнения понял, что он получил доступ к какой-то части себя, которая должна была быть заперта. Он хотел, чтобы это прекратилось, но это не прекращалось. Всё, что он мог сделать, – зажмуриться, а когда он открыл глаза, он оказался в другом месте.

Это был лес, но не тот. Цвета листьев были выцветшими, а ветви – белыми, тонкими и искривлёнными. Казалось, они тянулись к нему.

И повсюду были люди.

Они бродили вокруг него, руки безвольно свисали по бокам. Сначала их глаза казались расфокусированными. Затем Алонсо понял, что у них вообще нет глаз. Их глазницы были пусты.

Алонсо закричал, но никто не отреагировал. Потому что эти люди были мертвы. Они были призраками.

– Мяу, – сказало что-то.

Алонсо посмотрел вниз, и там был котёнок, смотревший на него снизу вверх. Как и эти призраки, котёнок был обесцвечен, цвета выцвели, и у него не было глаз.

Алонсо понял, где он. Это был Второй мир.

Его тётки рассказывали ему истории об этом месте. Второй мир – это царство по ту сторону Завесы. Это место, куда души умерших – смертных, ведьм, животных – попадают сразу после смерти, и Второй мир гудит от их энергии. Ведьмы связаны со Вторым миром так, как смертные не связаны, и они способны черпать эту энергию, чтобы влиять на свой собственный мир. Это источник всей магической энергии.

Каким-то образом Алонсо пересёк Завесу, хотя Совет запечатал магию его семьи задолго до его рождения.

– Мяу, – снова сказал котёнок, и страх Алонсо на мгновение утих. Он поднял её и сказал:

– Ты вернёшься со мной.

Котёнок начал светиться. Белая нить расцвела из её груди, соединяя её с чем-то вдалеке. Алонсо по инстинкту понял, что это значит, что котёнок почти жив. Им нужно снова пересечь Завесу, и тогда с ней всё будет в порядке.

Но сдвиг энергии вокруг котёнка привлёк внимание других призраков, и все они повернулись, чтобы посмотреть на Алонсо. Молодая девушка приблизилась к нему, подняв руку. В отличие от других призраков, у неё были глаза. И они были чисто-белыми, неземными.

– Забери меня домой, – сказала она.

Уши котёнка прижались к голове, и она зашипела. Алонсо доверился ей, поэтому он отодвинулся от призрака.

– Стой, – сказал он, но девочка-призрак сделала ещё один шаг вперёд. Алонсо совершил ошибку, протянув руку, чтобы оттолкнуть её, но когда он коснулся её, случилось самое странное.

Алонсо начал поглощать её.

Сначала исчезла её рука, а его собственная рука онемела, словно больше не принадлежала ему. Затем ощущение поползло вверх по его руке, и в груди Алонсо возникло давление.