Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Когда Кори возвращается домой после незапланированного визита к Пенни, он сразу идёт в подвал.

Джулиан в кинозале, где он живёт с тех пор, как дедушка Чарльз объявил о новой иерархии. Он сидит в центре пяти рядов кресел, откинувшись, будто спит. Но его глаза открыты.

Кори садится рядом, но Джулиан не шевелится. На экране лицо Дэниела Калуя крупное и испуганное, когда его затягивают в Затонувшее Место.

– Тебе что-то нужно? – спрашивает Джулиан, его голос отстранённый.

– Тебе придётся когда-нибудь со мной поговорить.

– Это закон?

– Джулиан, – говорит Кори. – Я хочу это исправить.

– Что исправить? Для тебя это отлично складывается.

Кори хочется кричать, но он сдерживается, потому что это заставит Джулиана замкнуться. И после того, что рассказала Пенни, Кори нужны ответы.

– Пенни встретилась с дедушкой, – говорит он, стараясь говорить ровно. – Похоже, он вёл себя враждебно.

Джулиан усмехается.

– Ты можешь его винить?

– Ты сказал ему что-то? О том, что я провожу время с Пенни? – Кори заподозрил это в тот момент, когда Пенни сказала, что столкнулась с дедушкой Чарльзом. Его дедушка не особенно в курсе событий в общине, так что он, должно быть, услышал слухи от их семьи. И Джулиан может не выходить из дома, но он проводит много времени в соцсетях.

– Сначала нет, – говорит Джулиан. – Хотя я сохранил фотографию тебя и Алонсо на дрэг-шоу. Эти жилетки, чувак. Я не мог удержаться.

Джулиан звучит по-другому. Он всегда был саркастичным, но теперь в том, как он говорит с Кори, чувствуется отстранённость. Будто они едва знакомы.

– Это была случайность, – говорит Кори. – Мы случайно оказались там в один вечер.

– Ага. А IHOP?

Кори приходится рассмеяться.

– Ты теперь за мной следишь?

– Ты правда думал, что сможешь так скрываться и остаться незамеченным? Айдлвуд – маленький город. И кому-то нужно присматривать за наследником. – Джулиан пожимает плечами. – Похоже, теперь это моя работа.

Внутри Кори всё сжимается, будто кто-то послал поток холодного воздуха по его венам. Он подходит к Джулиану, отодвигая его колени и загораживая обзор. Они встречаются взглядами, и в нём только лёд.

– Мы беспокоимся, – говорит Джулиан. – Зачем тебе дружить с Де Лука? Это не имеет смысла.

– Я ненавижу Алонсо так же сильно, как и ты. – Но даже когда Кори говорит это, слова звучат пусто.

Джулиан рассматривает Кори, как экспонат в музее.

– Что вы трое замышляете?

Кори почти говорит правду. Почему нет? Джулиан – его самый близкий друг, и он тоже хочет разрушить Проклятие. Но если Джулиан рассказывал дедушке все подробности о социальной жизни Кори, он не сможет сохранить правду в тайне. А что, если магию Алонсо запечатают, и единственный шанс Кори разрушить Проклятие исчезнет навсегда?

Вместо этого Кори отводит взгляд, опираясь на следующий ряд кресел.

– Пенни теряет родителя, как и мы. А мы с Алонсо отрабатываем в кафе поломанный ноутбук, который разбили во время драки. Вот и всё.

Сардоническая улыбка расползается по лицу Джулиана. Не говоря ни слова, он наклоняется, чтобы продолжить смотреть фильм, хотя Кори всё ещё не отошёл.

– Я знаю, ты ненавидишь меня, – говорит Кори, – но ты должен злиться не на меня. А на дедушку.

Джулиан смотрит на экран, который отражается в миниатюре в его глазах.

– Я думаю, ты всегда этого хотел. Ты завидовал. Ты гораздо лучший лжец, чем я думал.

Как бы Кори ни хотел отрицать это, он всё ещё слышит слова, которые Дилан сказала ему в ту ночь у её дома. О том, что Кори эгоистичен, что он разрушает жизнь других, даже не осознавая этого. Прав ли Джулиан? Неужели Кори подсознательно всё это организовал?

Нет. Возможно, Кори распускал слухи об Алонсо, но он никогда не хотел причинить боль Джулиану – и он никогда не хотел быть генеральным директором.

Кори вырывает пульт из рук Джулиана и нажимает кнопку выключения. Экран гаснет, оставляя слабое свечение, которое окрашивает комнату в серые тона.

– Эта семья – самое важное в мире для меня, – говорит Кори. – Я знаю, что это правда и для тебя. Мы в одной команде.

Маска придурка Джулиана колеблется. На мгновение Кори видит прежнего Джулиана – того, кто никогда бы не обвинил Кори в заговоре против него, кто прислушался бы к словам Кори и услышал бы в них правду. Они на краю пропасти. И на секунду Кори верит, что у них всё будет хорошо.

Джулиан позволяет тишине заполнить пространство между ними. Затем он говорит:

– Раньше были.

Прошедшее время.

Горе затуманивает зрение Кори. От слёз? От гнева? Он не может сказать. Но слова Джулиана проводят между ними окончательную черту. После того как дедушка объявил, что Кори станет наследником, Кори по глупости думал, что они смогут это пережить, но он ошибался. Они никогда не смогут. Поэтому Кори сделает то, что умеет лучше всего.

Он притворится, что ему всё равно.

– Хорошо, – говорит Кори. – Увидимся за ужином.

– Скажи Уоррену, что я не голоден, – говорит Джулиан, но Кори уже уходит.

– Можно тебя кое о чём спросить?

Пенни встречается взглядом с Наоми в зеркале. Лучшая подруга стоит позади неё, укладывая кудри Пенни в волны в стиле Лорен Бэколл. На Наоми ярко-розовый костюм поверх кружевного бралетта, длинные волосы зачёсаны назад в привычный низкий хвост. Она выглядит так, будто должна потягивать коктейли на шикарной крыше бара, а не тусоваться в центре Индианы. Но, возможно, бал Баррионов не так уж отличается от вечеринок, на которые Наоми будет ходить, когда станет профессиональным визажистом. Для неё это как разминка. Пенни хотела бы получать от этого больше удовольствия, но слова её стиха для заклинания разрушения крутятся в голове бесконечной петлёй, и она едва может сосредоточиться на…

– Пенни? – говорит Наоми.

Пенни моргает.

– Прости, что?

– Алонсо будет сегодня вечером?

– Определённо нет. Он Де Лука, помнишь? – Она даже не сказала Алонсо, что собирается. Они почти не разговаривали с той вечеринки в аптеке Де Лука. Она думала, что у них всё в порядке после всего, что случилось, но если это так, почему он ей не пишет? Она тоже могла бы написать ему, но что, если он не хочет? А затем записка в ежегоднике…

Пенни вздыхает, потирая виски.

Наоми кладёт руки на спинку стула Пенни.

– Что с тобой происходит? Вся эта драма с Дилан, а потом ты исчезла с Алонсо в тот вечер в больнице. Мне кажется, я упускаю что-то важное.

Пенни открывает и закрывает помаду, пытаясь найти оправдание.

– Наверное, я не чувствую себя собой.

– И всё? – Голос Наоми становится мягче. – Кори и Алонсо терпеть не могли друг друга месяц назад, а теперь вы трое неразлучны. Люди постоянно спрашивают меня об этих слухах – что ты и Кори встречаетесь, или что Алонсо как-то зачаровывает вас обоих для какого-то демонического ритуала – и знаешь, что я им говорю? – Она поднимает руки. – Понятия не имею, что происходит. Потому что ты мне ничего не рассказываешь.

А затем Наоми говорит то, от чего у Пенни падает сердце.

– И да ладно… ты понимаешь, как это выглядит, да? С Кори?

Пенни хватается за пышную юбку платья.

– Что?

– Я просто говорю честно. Дилан говорила правду? Вы встречаетесь?

Пенни поворачивается, глядя на Наоми снизу вверх, чтобы убедиться, что это действительно её лучшая подруга. И да, это она. Так как она могла даже подумать такое?

Наоми, должно быть, видит эмоции на лице Пенни, потому что сожаление проступает в линиях вокруг её рта.

– Пенни, прости. Я… я ошибалась насчёт других вещей этим летом. Других людей. И, наверное, я делаю поспешные выводы.

– О чём ты говоришь?

– Ты бы знала, если бы потрудилась перезвонить мне.

Тут до Пенни доходит.

– Что-то случилось с Кайлой? Вы снова сошлись?

Рот Наоми искривляется в печальной улыбке.

– На пять секунд. А потом она снова меня бросила, и я почти… неважно.

– Нет, важно!

Наоми скрещивает руки.

– Тогда расскажи мне, что происходит между тобой, Кори и Алонсо.

– Тук-тук! – раздаётся голос Рона из коридора. – Время веселиться, леди! Ваша колесница ждёт.

Наоми не реагирует. Она стоит, ожидая, что Пенни скажет ей правду. Исправит это.

И Пенни хочет это исправить, почти так же сильно, как хочет разрушить Проклятие. Но она едва может вынырнуть на поверхность своих мыслей. Она тонет под тяжестью этого лета – секретов, магии и смерти, всегда парящих, как призрак. Как Тень. Её тревога хочет выплеснуть всё, что случилось, чтобы успокоить Наоми, чтобы лучшая подруга больше не злилась на неё. Но безопасность Наоми важнее всего этого. Пенни хочет держать её как можно дальше от этого заклинания разрушения.

Поэтому, даже если это неправильные слова, Пенни всё равно их говорит.

– Я расскажу тебе всё. Только не сегодня.

Наоми двигает челюстью.

– Да. Я абсолютно тебе верю. – Затем она вылетает из комнаты, открывая дверь так сильно, что она с грохотом ударяется о стену.

У Де Лука есть игра. Каждый год, когда наступает время бала Баррионов, они все угадывают, сколько чёрных внедорожников подъедет к дому, чтобы высадить важных гостей. Победитель получает неделю свободы от домашних дел.

Алонсо относится к этой игре очень серьёзно.

Даже сегодня вечером, когда они собираются провести заклинание разрушения, Алонсо выполняет свой обычный ритуал. Он сидит на подоконнике в своей мансардной спальне, смотрит аниме на телефоне и отмечает каждый внедорожник в жёлтом блокноте.

Затем подъезжает Приус Эмберли.

Алонсо роняет ручку и прижимается лицом к стеклу. Сначала выходит крошечная фигурка в неоновом костюме. Алонсо узнаёт низкий хвост – это Наоми. А сразу за ней, в чёрном платье, которое находится где-то между Чёрным лебедем из «Лебединого озера» и Лидией из «Битлджуса», – Пенни.

Пенни идёт на бал. Значит, Кори пригласил её.

– Какого хрена, – говорит Алонсо, и окно скрипит, когда он прижимается к нему. Кори должен был злиться на них обоих. Когда, чёрт возьми, Пенни и Кори помирились? И почему Пенни не сказала Алонсо, что идёт на бал? Он думал, что она злится из-за сыворотки правды, поэтому дал ей пространство. Но в основном он надеялся, что она напишет ему.

Алонсо должен был написать первым. Теперь он всё испортил.

Если только Пенни не хотела, чтобы он знал, что она идёт на бал, потому что боялась, что он сделает что-то импульсивное. Но если она не хотела, чтобы он делал что-то импульсивное, ей не следовало надевать это платье.

– Мяу, – говорит Нимбл со своего места на кровати, и Алонсо чувствует, как она говорит ему «нет». Пытается удержать его.

Но Алонсо уже в движении. Он в своём шкафу, перебирает одежду. Он натягивает её, нанося пену для бритья на лицо.

Когда он заканчивает, он не похож на себя. Рубашка и брюки слишком приличные, но, возможно, это хорошо. Чтобы попасть на бал, ему нужно быть кем-то другим.

Он проводит руками по волосам, пытаясь уложить их. Но сколько бы геля он ни использовал, выглядит неправильно. Поэтому он звонит Кики.

– Мне нужно, чтобы ты подстригла меня.

– Сейчас?

– Ага. Я заплачу.

– Не нужно. – Она замолкает. – Что случилось?

– Меня вдохновило.

– М-м-м. Я буду через полчаса.

– Ты лучшая.

Алонсо бросает телефон на стойку в ванной и наклоняется ближе к зеркалу, глядя себе в глаза.

– Только не попадись, – говорит он себе и ухмыляется.

– Мне нужны твои фотографии на фоне дома, – говорит Рон.

– Нет, – говорят Пенни и Наоми в унисон.

Рон фыркает.

– Ладно. Я вернусь в час ночи, как договорились.

– Я всё ещё злюсь, что ты не идёшь с нами, – говорит Пенни.

– Дрэг-шоу для меня более чем достаточно. Я уже не так молод, как раньше.

Наоми щипает его за щёку.

– Но всё такой же красивый.

Рон отмахивается от неё.

– Исчезните, пока я не расплакался. Вы слишком красивые, и я не могу смотреть, как мои малышки выросли.

Пенни обнимает Рона с заднего сиденья.

– Люблю тебя, – говорит она, желая больше всего на свете, чтобы он знал о Проклятии. Чтобы он мог утешить её.

– Чёрт, теперь я действительно плачу, – говорит Рон, всхлипывая. – Я выгоняю вас. Идите! И будьте умными, слышите?

Очередь на проверку безопасности тянется по всей лестнице. Пенни и Наоми не недостаточно нарядны, но хорошо, что они выложились по полной. Гости носят разнообразные платья и летние костюмы, и даже самые повседневные наряды выглядят так, будто стоят как минимум полгода аренды кафе «Горизонт».

Пенни то и дело смотрит на Наоми, но не может поймать её взгляд. Тишина становится почти невыносимой, и Пенни собирается сказать что-то, что угодно, чтобы Наоми обратила на неё внимание, когда Наоми ахает.

– Что случилось? – спрашивает Пенни.

Наоми кивает в сторону начала очереди.

– Уродливое жёлто-зелёное платье с ещё более уродливой владелицей.

Пенни встаёт на цыпочки, и вот она: Дилан, спорящая с охраной. После особенно энергичного жеста «проваливай» от одного из охранников Дилан показывает средний палец и начинает спускаться по лестнице.

– Она идёт, – шепчет Пенни. Они с Наоми стоят плечом к плечу, стараясь выглядеть беззаботно. Каблуки цокают по ступенькам, и Пенни говорит себе не смотреть, но в последний момент она смотрит. И, конечно, Дилан смотрит прямо на неё.

– Я не удивлена, – говорит она.

Пенни переносится в тот момент в старой аптеке: ощущение пальцев Дилан, запутавшихся в её волосах, запах водки, жжение в глазах.

Пенни не утруждает себя улыбкой.

– Привет.

Дилан закатывает глаза, будто говорить «привет» – это уже не принято. Её платье в пол и облегающее, с таким высоким разрезом, что видна тазовая кость. Пенни внезапно чувствует себя глупо в своей пышной чёрной юбке и розовой помаде.

– Не смогла попасть? – спрашивает Наоми. – Видимо, сегодня ты не будешь стримить пытки.

Взгляд Дилан скользит мимо Пенни к Наоми.

– Я здесь только ради дорогого шампанского, но они не могут найти моё имя в списке. Я уверена, что оно там, но охрана решила, что я им не нравлюсь.

– Прости, – говорит Пенни.

– Нет, не прости, – говорит Дилан.

Пенни вздыхает.

– Ты права. Не прости.

Глаза Дилан почти вылезают из орбит.

– Прости?

– Увидимся, – говорит Пенни, когда очередь начинает двигаться. Дилан остаётся на месте, что хорошо, потому что Пенни и Наоми едва могут сдерживаться.

– Боже мой, – говорит Наоми. – Ты только что это сказала!

– Знаю! Какая я стала! – Они смеются, прижавшись головами друг к другу. На мгновение мир кажется правильным.

Затем Пенни вспоминает о сыворотке правды. Дилан в её машине, рыдающая, говорящая, что не может перестать любить Кори, как бы ни старалась.

Они расстались?

На долю секунды Пенни думает пригласить Дилан войти с ними. Но Дилан не может быть её проблемой сегодня вечером или чьей-либо ещё.

Когда охрана пропускает их, Дилан забыта. Потому что Пенни внутри поместья Мередит – версии поместья Мередит для бала.

– Оу, – говорит Наоми.

– Вау, – выдыхает Пенни.

Каждая поверхность покрыта белой тканью, отражающей пастельные огни, превращая весь дом в прекрасный лихорадочный сон. Цветочные композиции из сирени, ирисов, гортензий и маргариток свисают с высоких потолков фойе, их длинные зелёные побеги ниспадают на перила и перекидываются через столы. Музыка доносится из каждого угла, и настоящие официанты ходят с подносами, полными фужеров для шампанского и закусок. Даже есть табличка из цветов, на которой написано: СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ПО ГРАМОТНОСТИ МОЛОДЁЖИ!

– Это реально? – шепчет Наоми.

Пенни качает головой.

– Честно говоря, я не знаю.

Толпа движется вокруг них, и Пенни с Наоми каким-то образом оказываются в линии приветствий. Внезапно Пенни смотрит в лицо Джеймса Барриона.

Мистер Баррион высок и бесспорно красив, с той же точеной челюстью, что и у Кори. Он одет в белый костюм, его светлые волосы зачёсаны назад. Женщина, стоящая рядом с ним, в белом плиссированном платье-комбинации, её длинные тёмные волосы мягкими волнами ниспадают на плечи.

Когда они видят Пенни, их лица становятся бесстрастными. Разве Кори не сказал им, что она будет здесь? Она лихорадочно ищет, что сказать, но Джеймс приходит в себя первым. Его лицо разглаживается в улыбку, и он протягивает руку.

– Пенни, ведь так? Джеймс Баррион. Я отец Кори.

– Здравствуйте, мистер Баррион. – Пенни пожимает его руку; рукопожатие крепкое и отточенное, он не отрывает взгляда. – Это моя подруга Наоми Салазар. Она тоже учится в Центральной школе Айдлвуда.

– Наоми, привет. Приятно познакомиться.

Женщина рядом с Джеймсом делает шаг вперёд.

– Я София Баррион.

– Наш героический организатор, – добавляет Джеймс.

Она смеётся.

– Возможно, это прозвучит плохо, но я не буду грустить, когда это закончится.

– Это выглядит потрясающе, – говорит Пенни.

– Это очень мило. – Её улыбка гаснет, и она понижает голос, добавляя: – Мне так жаль слышать о твоей маме.

– Спасибо. – Сердце Пенни колотится. Джеймс не реагирует на извинения Софии; он уже приветствует следующего гостя.

– Правда, – говорит София, и она протягивает руку и хватает Пенни за ладонь. – Я знаю, каково это – потерять кого-то такого близкого. Нет слов, чтобы замаскировать эту боль.

Пенни чувствует, как её улыбка исчезает.

– Мы ещё не потеряли её.

София ахает и отпускает руку Пенни.

– Конечно. Прости, я не знаю, что я… Прости.

Пенни вспоминает статью о муже Софии, погибшем в авиакатастрофе. Она собирается сказать Софии, что всё в порядке, поблагодарить её за доброту, но очередь приветствий уже толкает их вперёд.

– Вау, – говорит Наоми. – Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.

– Она ведь та самая, которая была большой поп-звездой в Южной Америке?

– Боже мой, да. Я могу вычеркнуть «встретить знаменитость» из своего списка желаний на балу. – Наоми открывает приложение для заметок и пролистывает очень длинный список дел, но через полсекунды её отвлекает проходящий мимо поднос с фужерами шампанского. – Да, пожалуйста, – говорит она, хватая два бокала и протягивая один Пенни. – Давай выпьем столько денег Баррионов, сколько сможем.

Пенни улыбается, узел напряжения в груди ослабевает.

– Договорились. Salud!

– Salud, – говорит Наоми, звеня бокалом о бокал Пенни. Но, прежде чем она делает глоток, она хватает Пенни за запястье, и её выражение становится каменным.

– Ты обещаешь, что завтра расскажешь мне всё?

Пенни один раз твёрдо кивает.

– Обещаю.

– Хорошо. – Затем Наоми выпивает весь бокал за один глоток. Пенни удаётся сделать только два глотка, прежде чем она начинает кашлять.

– Пузырьки! – хрипит она, и Наоми смеётся.

Если они думали, что интерьер поместья Мередит был сюрреалистичным, это не идёт в сравнение с задним двором. За домом раскинулся обширный, ухоженный рай из цветов, фонтанов и статуй. Золотые лампы освещают ступени от кирпичного патио к уровню земли, где трава расстилается, как ковёр, извиваясь через сад к огромному встроенному бассейну в форме знака бесконечности. Он подсвечен снизу, и ярко-голубая вода светится в ночи. Несколько человек уже плавают, держа в руках искрящиеся напитки. Диджей с фиолетовым каре и испачканным краской длинным пиджаком играет музыку из беседки, покачивая головой в такт.

Наоми и Пенни бродят, как им кажется, целую вечность, выпивая ещё шампанского, делая селфи с особенно странными арт-объектами (включая Стиви Никс в натуральную величину, полностью собранную из кубиков LEGO) и окуная ноги в бассейн. Пенни пишет Кори, но он не отвечает, и вскоре Пенни забывает проверять телефон.

Когда из динамиков гремит знакомая поп-песня, Наоми ахает и тащит Пенни к танцполу.

– Давай! Я хочу танцевать.

Они подходят к беседке. Пенни остаётся на окраине танцпола, но сияет, когда Наоми покачивается в такт музыке, быстро становясь частью толпы.

Затем Пенни замечает, что кто-то смотрит на неё с другой стороны беседки. Он на несколько лет старше Пенни, высокий и худощавый, со светло-коричневой кожей и зачёсанными назад волосами. На нём белая водолазка и белые широкие брюки. Его глаза не моргают и, по какой-то причине, сосредоточены на ней.

Пенни отводит взгляд, делая вид, что потягивает напиток. И тут её осеняет. Она знает его, вроде бы. Он был выпускником Центральной школы Айдлвуда, когда Пенни была первокурсницей. Это Джулиан Чоудхари, сын Хелен Баррион.

Пенни снова смотрит в его сторону, но он исчез. Она не уверена, что бы сказала ему, но ей любопытно. Знает ли он, кто она? Встречал ли Джулиан маму Пенни до аварии на озере Элки?

– Ты не любишь танцевать?

Она подпрыгивает. Джулиан каким-то образом телепортировался к ней, по его лицу расползается улыбка Чеширского кота.

– Я не очень хорошо танцую, – говорит Пенни.

Взгляд Джулиана бродит по танцполу.

– Тогда, наверное, мне не стоит приглашать тебя на танец.

– Оу, – говорит Пенни, голос срывается. – Спасибо, но, э-э…

– В любом случае, это пустая трата энергии. Это просто способ заставить людей смотреть на тебя, да?

Голос Джулиана гладкий и текучий. Пенни слышала слухи, что у него агорафобия, что поэтому его никто не видел после выпуска из Центральной школы Айдлвуда. Теперь, когда она стоит с ним лицом к лицу, всё в Джулиане источает уверенность. Или, может быть, не уверенность – может быть, апатию? Трудно сказать.

– Есть гораздо более интересные способы привлечь внимание, – говорит Джулиан.

– Правда? – спрашивает Пенни.

– Определённо, – говорит Джулиан. – Например, убийство.

Когда челюсть Пенни отвисает, Джулиан тихо смеётся.

– Это была шутка.

Пенни пытается рассмеяться, но смех получается дрожащим.

– Наверное, мне стоит позволить тебе найти Кори, – говорит Джулиан. – Ты ведь ради него здесь, да? Удачи с этим, кстати.

Улыбка Пенни гаснет.

– Что ты имеешь в виду?

Но Джулиан уже уходит, лавируя между людьми, пока Пенни не теряет его из виду.

– Странный тип, – раздаётся голос сзади. – Слишком старается, но мне действительно нечего сказать.

Пенни ахает. Этот голос принадлежит последнему человеку, который должен быть здесь.

В нескольких футах, посреди огромного заднего двора Баррионов, стоит Алонсо.