Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Алисса Виллер

Сияющая грань

Для папы.

Я бы разрушила миллион проклятий, чтобы спасти тебя.

Вечеринка в честь Четвёртого июля на удивление весела, до тех пор, пока не появляется Алонсо Де Лука.

Пенни замечает его первой. Она на своём обычном посту на окраине толпы, откуда открывается отличный обзор для наблюдения за людьми. К тому же она не умеет вклиниваться в водоворот пьяных людей. Это одна из вечеринок Кори Барриона, а значит, она точь-в-точь как в старших классах из комедий двухтысячных: большая, шумная и щедро приправленная людьми, которых тошнит в комнатные растения. Или, поскольку они сейчас в лесу, то в озеро Элки.

Пенни замечает синие волосы Алонсо как раз в тот момент, когда делает первый глоток пива, и давится на полуслове. Несколько человек смеются, пока она отчаянно кашляет. Ты – само изящество, говорит она себе, когда у неё выступают слёзы, но она всё равно не может отвести взгляд.

Потому что если Алонсо здесь, эта вечеринка вот-вот примет дурной оборот.

Волна тишины следует за Алонсо, когда он пробирается сквозь толпу. Даже музыка и сверчки замолкают – или, может быть, это оттого, что у Пенни шумит в ушах.

– Наоми! – шёпотом выкрикивает Пенни в сторону лучшей подруги.

Наоми поглощена разговором с Кайлой МакГиннесс, своей девушкой, с которой они то сходятся, то расходятся. Обычно Пенни не стала бы их прерывать. Она гордится тем, что отлично играет роль подруги-свахи, как и большинство лучших подруг без личной жизни. Но сейчас чрезвычайная ситуация.

Пенни приходится размахивать руками, как авиадиспетчеру, прежде чем Наоми наконец замечает её, и кокетливая улыбка исчезает с её лица. Наоми оборачивается как раз в тот момент, когда Алонсо проносится мимо, направляясь к бочке с пивом. Двое его приспешников следуют за ним по пятам, выглядя скучающими.

Кайла бросает Наоми и убегает обратно к своим друзьям, поэтому Пенни приклеивается к боку Наоми.

– Прости! Я запаниковала.

Наоми встряхивает своим гладким хвостом через плечо.

– Похоже, Кайла тоже. Алонсо теперь в моём чёрном списке за то, что испортил почти романтический момент. – Она усмехается, оглядывая нарастающее безумие вечеринки. – Спорим на двадцать баксов, что Алонсо нанесёт первый удар.

– А вдруг он просто хочет бесплатного пива?

Наоми приподнимает идеально выщипанную бровь.

– Ты правда думаешь, что он оказался на вечеринке Кори случайно?

Наоми права. Центром притяжения в Айдлвуде является вражда между семьями, породившими Алонсо и Кори. Без неё их маленький городок в Индиане, наверное, схлопнулся бы в себя, как мёртвая звезда.

Взгляд Пенни находит Кори в толпе. Он поглощён разговором и не заметил, что вся вечеринка смотрит то на него, то на Алонсо, словно они сошлись в теннисном матче. Кори начинает оборачиваться, и Пенни рефлекторно прячется за руками. Потому что через несколько секунд Кори поймёт, что Алонсо вломился на его вечеринку.

Но, к всеобщему удивлению, Дилан Мэйберри случайно спасает положение. Она подходит к Кори и переплетает свои пальцы с его, отвлекая его.

Кризис миновал. Пока что.

– Если будешь так пялиться, случайно встретишься взглядом с Дилан, – говорит Наоми. – Мне не хочется тащить твою каменную статую домой на мамином «Сивике».

Пенни фыркает.

– Будь добра.

– Отказываюсь. Дилан Мэйберри – воплощение зла. – Наоми ахает. – О боже, я тебе говорила, что Карли Пиловски сказала, будто Дилан слила в сеть голые фото Лизы Юнг прошлой весной? Якобы Лиза напилась и флиртовала с Кори на одной вечеринке, и через три дня фотографии были по всему интернету. Совпадение?

– Вряд ли, – признаёт Пенни. Слово «собственница» не полностью описывает Дилан Мэйберри. Если она рядом, лучше притворяться, что Кори не один из самых привлекательных людей на свете, как бы трудно это ни было. Если задержать взгляд на его высоких скулах или полных губах слишком долго, это будет расценено как объявление войны.

Кори сейчас разговаривает с какими-то театралами, пока Дилан листает свой телефон, давая понять, что всё, о чём они говорят, не стоит её времени. Пенни смотрит на них, гадая, чего она не замечает. Они никогда не казались ей логичной парой. Кори слишком добрый для Дилан, но, с другой стороны, Пенни не знает его лично. Она чувствует с ним некоторое родство, потому что они оба потеряли родителей в детстве, но это единственное, что у них общего. Неоспоримо лишь то, что любая, кому нравятся парни, в какой-то момент влюбится в Кори. Это касается и Пенни, которая сохла по нему целый год в средней школе. Но со временем, когда Кори так и не заметил её существования, её чувства угасли. Они с Кори могли бы быть вместе только в какой-нибудь параллельной вселенной, а Пенни совершенно счастлива в этой вселенной, большое спасибо. У неё есть всё, что нужно, – лучшая подруга, мама, работа в кафе «Горизонт». Это лето перед выпускным классом, и оно может стать самым идеальным летом в жизни Пенни.

Впрочем, о следующем лете она думать не может. Школа закончится, и всё изменится.

– Возможно, ты ошибаешься насчёт Алонсо, – говорит Наоми, отвлекая Пенни от надвигающейся спирали мыслей. – Он выглядит… спокойным?

Предмет всеобщего внимания расположился со своими друзьями на противоположной стороне поляны. Алонсо занят тем, что хмурится, – это самое спокойное его состояние. Его друзья держат красные пластиковые стаканчики, но Алонсо пьёт из коричневой бутылки, которую, должно быть, принёс с собой.

– Он принёс своё пиво на вечеринку с бочкой? – спрашивает Пенни.

Наоми наклоняется ближе, усмехаясь.

– Может, он здесь, чтобы наложить заклинание на всех. Как только пробьёт полночь, из наших ушей начнут выползать жуки.

У Пенни сжимается горло. Ходит множество слухов о семье Де Лука, у которой долгая и сложная история в Айдлвуде, история, в которую вовлечена семья Кори. Соперничество между Де Лука и Баррионами длится десятилетиями, и все точно знают, когда оно началось: как и многие мифические войны, оно возникло из-за очень драматичного любовного треугольника. Бабушка Кори, Элли, изначально была помолвлена с дедушкой Алонсо, Джованни. Затем выяснилось, что Элли изменяла Джованни с дедушкой Кори, Чарльзом, и вышла замуж за него.

Если подходить дипломатично, можно сказать, что Джованни так и не оправился от этого. По правде говоря, слово «убийство-самоубийство» не покрывает и малую долю того разрушения, которое оставил после себя дедушка Алонсо. С годами истории об этих двух семьях – и особенно о Джованни Де Лука – обросли сверхъестественными подробностями. И эти истории преследуют Де Лука по сей день.

Иными словами, большинство людей на этой вечеринке верят, что Алонсо Де Лука – ведьмак.

Наоми толкает Пенни локтем.

– Эй, я шучу.

Но для Пенни это не шутка. Совсем нет.

Поскольку она не может сказать это вслух, она пожимает плечами, пытаясь выглядеть беззаботно.

– Некоторые думают, что эти истории правдивы.

– Только потому, что они одеваются как те девчонки из «Колдовства», не значит, что они гипнотизируют людей и заставляют их прыгать с балконов.

Взгляд Пенни снова притягивает к Алонсо. Худшее время, потому что по какой-то причине Алонсо тоже смотрит на Пенни. Его серые глаза сосредоточены и ярко блестят.

Внезапно трава у ног Пенни становится невероятно интересной.

Когда Алонсо рядом, лучше всего притворяться, что ты одноклеточный организм, невидимый для человеческого глаза. Привлекать его внимание – всегда плохая идея, и не только из-за слухов о колдовстве. Алонсо – это буфет из гнева и токсичной маскулинности. В прошлом году он сломал руку Эрику Лиму на физкультуре после того, как его команда проиграла в бейсбол. За год до этого, когда миссис Холлис завалила его на экзамене, Алонсо напустил кучу лягушек в её лабораторию по биологии.

Пенни не хочется представлять, что бы сделал Алонсо, если бы узнал, что она видела десять лет назад в этом же лесу.

– Хочешь свалим отсюда, пока не началось? – спрашивает Наоми. В воздухе снова повисло электрическое напряжение, которое начало спадать ещё до прихода Алонсо; будто ночь началась заново. – Мне кажется, все чуть ли не хотят, чтобы они подрались.

– Это Айдлвуд, Пенз. Что ещё тут делать, кроме как смотреть, как взрослые дети злятся? – Наоми вздыхает. – Не могу дождаться, когда свалю из этого тупого города.

Это больно. Наоми, должно быть, видит боль на лице Пенни, потому что тут же добавляет:

– Я не в том смысле. Ты знаешь, что Айдлвуд – не моё место, и, честно говоря, я не думаю, что он твой, тоже. Я знаю, ты боишься оставлять маму одну, но с ней всё будет хорошо.

– Я хочу остаться, Наоми, – говорит Пенни. – Дело не только в маме. Это мой дом.

– Ты так думаешь только потому, что никогда не уезжала. Ты не можешь сказать мне, что действительно хочешь прожить всю жизнь в захолустье.

Пенни таращится на неё.

– Точно. Я просто деревенская девушка, такая ничтожная по сравнению с тобой.

– Ты не такая. Извини, хорошо?

– Всё нормально, – говорит Пенни, надеясь, что Наоми не слышит дрожи в её голосе. – Я пойду налью себе ещё.

Пенни старается не бежать к бочке. Она всегда знала, что Наоми уедет из Айдлвуда, но зачем поднимать это сейчас? У них ещё целый год впереди. Разве нельзя отложить этот разговор как можно дольше?

Пенни не торопится, наполняя свой стакан заново, ожидая, пока тревога ослабит хватку на её мышцах. Когда она наконец оборачивается, на её пути стоит кто-то.

Алонсо Де Лука.

В голове Пенни звучат сигналы тревоги. Никто не избегает общей ауры ярости Алонсо, и Пенни не исключение. Иногда он проходит мимо её столика в столовой, просто чтобы злобно на неё посмотреть. Или если они учатся в одном классе, он поднимает руку сразу после того, как Пенни ответит, чтобы поспорить с ней. Словно он стремится к максимальному унижению.

Именно поэтому Пенни тут же обходит его стороной, избегая его взгляда. Может быть, если она сделает вид, что не заметила его…

– Эй, – говорит Алонсо. – Мне нужно с тобой поговорить.

Пенни останавливается, сердце колотится о рёбра.

– Со мной?

Алонсо усмехается себе под нос. Это низкий, хриплый звук, от которого по её коже пробегает странная дрожь.

– Да, с тобой.

Пальцы Пенни сжимаются вокруг стакана, но она стоит на месте. Она сможет это сделать. Это просто разговор. Она представит, что говорит с кем угодно, только не с ним.

Алонсо достаёт бутылку пива из кармана своего шёлкового халата-пиджака. Его белая кожа почти полупрозрачная, а длинная серёжка поблёскивает в гирляндах, свисающих с низких ветвей над ними. Пенни хочет проверить, заметила ли её Наоми, чтобы та могла вмешаться и спасти её, но Алонсо смотрит Пенни прямо в глаза, и отвести взгляд значит признать, что она его боится.

Алонсо открывает рот, и Пенни внутренне готовится.

– Как проходит твоё лето?

Пенни вздрагивает.

– Что?

– Твоё лето, – медленно повторяет Алонсо, словно разговаривает с малышом, не понимающим концепцию времён года. – Оно хорошее?

Это… светская беседа? Алонсо занимается светской беседой?

– Э-э, – выдаёт она, но бессвязные звуки не считаются ответом, поэтому она добавляет: – Хорошо. А твоё?

– Нормально. Слушай, извини за то, что я написал в твоём ежегоднике. Я был пьян.

Пенни внезапно чувствует себя тем одноклеточным организмом, которым притворялась. Алонсо что-то написал в её ежегоднике? Как она могла это пропустить? И что могло настолько смутить его, чтобы он поднял это так? Может быть, это был мерзкий рисунок или государственная тайна. Или, возможно, он написал что-то ужасное о маме Пенни. Он был бы не первым.

Всё, что Пенни удаётся выдавить из себя:

– Ты был пьян в школе?

Алонсо прищуривается.

– Просто забудь об этом, хорошо?

– Хорошо! Уже забыла!

Уголки губ Алонсо дёргаются вниз.

– Ты даже не читала, да?

Пенни пытается улыбнуться.

– Должно быть, я пропустила?

– Тогда надо было так и сказать.

Может быть, пиво придаёт ей смелости, а может, тот факт, что она уже испортила этот разговор, но Пенни оставляет все притворства.

– Всё нормально, Алонсо. Я даже знать не хочу, что ты написал.

Взгляд Алонсо настолько интенсивен, что он даже не моргает.

– Почему?

Пенни стискивает зубы и заставляет себя произнести слова:

– Я знаю, что я тебе не нравлюсь, хорошо? И мне не нужно, чтобы ты меня любил. Так что давай забудем, что ты вообще что-то писал в моём ежегоднике. Я никогда больше не подниму эту тему, клянусь. Просто оставь меня в покое.

Пенни ожидает, что Алонсо рассмеётся над ней или, может быть, превратится в Халка. Но он не двигается. Вместо этого он смотрит на неё, вена вздувается на его шее, глаза широко раскрыты и нечитаемы.

Затем другой голос разрезает тишину.

– Что ты здесь делаешь, Алонсо?

Слова доносятся из-за спины Пенни. Алонсо вздрагивает, словно на секунду забыл, где находится. Затем по его лицу расползается медленная улыбка.

– Привет, Кори, – говорит он. – Отличная вечеринка. Видимо, ты забыл меня пригласить.

Хотя ночь жаркая, кровь Пенни превращается в лёд. Потому что она каким-то образом оказалась прямо в центре поля боя.

Медленно Пенни оборачивается.

Кори Баррион стоит в нескольких футах, скрестив руки на широкой груди. Он бросает взгляд на Пенни, и она чувствует, как жар приливает к её щекам.

Если Алонсо неопрятен, собран словно коллаж, то Кори – его полная противоположность. Его белая футболка обтягивает все нужные места, каштановые кудри коротко острижены. Там, где тусклый свет делает Алонсо призрачным, он придаёт мягкое сияние смуглой коже Кори. И пока Алонсо ухмыляется, как стендап-комик, который не понимает, что проваливается, Кори непроницаем, как камень.

– Я знаю, что тебя заводит донимать людей, но здесь ты этого делать не будешь, – говорит Кори. Его глаза серьёзны, а за ними усталость, которая делает его старше.

Алонсо всё ещё ухмыляется.

– Мы с Пенни как раз наверстывали упущенное. Да, Эмберли?

И вот так, в одно мгновение, внимание всей вечеринки переключается на Пенни.

О нет. Она не может этого сделать. Между индианской влажностью и её животным страхом перед конфликтами она потеет так, что вокруг неё можно было бы вырыть ров.

Кори, должно быть, видит отчаяние в глазах Пенни, потому что его взгляд смягчается, и он снова обращает внимание на Алонсо.

– Ладно. Тогда оставайся. Надеюсь, повеселишься.

Вечеринка вздрагивает от шепота и смеха, когда Кори уходит, и Пенни почти расслабляется. Может быть, всё будет хорошо, и хоть раз они не подерутся. Только потому, что вражда их семей тянется три поколения, не значит, что этот вечер должен закончиться плохо!

Но, конечно, всё и не могло быть хорошо.

Алонсо делает шаг в сторону Кори и выкрикивает:

– Раз ты уже вызвал меня при всех, мне есть что сказать.

Кори замирает, но не оборачивается.

– Всё это озеро не принадлежит тебе, – говорит Алонсо. – Моей семье принадлежит половина, помнишь? Так что в следующий раз тебе стоит спрашивать нашего разрешения, прежде чем устраивать здесь помойку.

Раздаётся коллективный вздох, но технически Алонсо прав. Хотя они ненавидят друг друга, Баррионы и Де Лука десятилетиями живут по соседству, и их владения тянутся вплоть до озера Элки. Любая нормальная семья развалилась бы под гнётом необходимости видеть своих заклятых врагов каждое утро по дороге на работу и в школу, но Баррионы и Де Лука не нормальные. Они слишком упрямы, чтобы их запугать.

Так что Алонсо прав. Это озеро тоже его, и его самодовольная ухмылка ясно даёт понять, что он считает себя победителем.

Кори медленно оборачивается.

– Я отправил твоей маме письмо о вечеринке две недели назад. Спроси у неё.

– Конечно, ведь ты бы ни за что не устроил вечеринку здесь, просто чтобы показать нам средний палец, верно? Чтобы показать, кто на самом деле владеет озером Элки?

– Нет, не стал бы, потому что я не такой, как ты.

– Удивительно, как много ты обо мне знаешь. Наверное, ты мой самый большой фанат.

Взгляд, которым Кори одаривает Алонсо, заставил бы любого другого съёжиться.

– Я не хочу с этим разбираться. Я здесь только для того, чтобы хорошо провести вечер.

– Ага, чувак, конечно. – Алонсо поворачивается, встречаясь взглядом с несколькими людьми, которые смеются или отводят глаза. Одна девушка даже визжит, прикрывая рот рукой, и Алонсо злобно смотрит на неё. – Должно быть, приятно знать, что все на твоей стороне. И ты даже ничего не сделал, чтобы это заслужить.

У Кори дёргается мышца на челюсти.

– Что ты пытаешься доказать?

Алонсо вскидывает руки.

– Ничего. Просто подумал, что всем не помешает напомнить, что они тоже находятся на территории Де Лука. Технически они вторгаются. Кто знает, что может случиться?

Смех мгновенно стихает, и люди начинают поглядывать на тропинку, ведущую из леса. Годами ходили слухи, что если посмотреть Де Лука в глаза, это даёт им силу контролировать твои мысли. Или если тебе снится один и тот же сон три раза, значит, они на тебя злятся. Ещё в начальной школе дети шептались, что если заглянуть в лужу после дождя, то можно увидеть ведьм Де Лука, смотрящих на тебя в ответ, и они затянут тебя внутрь.

Короче говоря: не стоит навлекать на себя гнев Де Лука.

Алонсо явно наслаждается эффектом, который производит на всех.

Кори, со своей стороны, теряет остатки спокойствия. Его руки сжимаются в кулаки, и он говорит:

– Если ты собираешься угрожать людям, иди домой. Ты здесь всё равно не нужен.

Все замолкают. Пенни стоит неподвижно, глядя на Алонсо. И, к удивлению Пенни, он смотрит на неё.

Она не уверена, что ожидает увидеть на лице Алонсо. Скорее всего, ярость. Но всё не так просто; за его глазами идёт война, и когда он делает шаг назад, Пенни закусывает губу и молча умоляет его уйти.

Но затем его ухмылка возвращается, и в этот раз в ней нет юмора.

– Я здесь не нужен, да? – говорит Алонсо. – И чья же это вина?

Прежде чем Кори успевает ответить, Алонсо делает три быстрых шага вперёд и бьёт его в лицо.

Вечеринка превращается в хаос. Кори спотыкается, но почти не замедляется. Он квотербек их школы, так что умение принимать удары и восстанавливаться – необходимый навык. И в данном случае восстановиться значит «ударить Алонсо в живот».

Алонсо сгибается пополам, кашляя. Как только Кори собирается схватить его за воротник рубашки, Алонсо бросается вперёд, как бык, сбивая Кори с ног.

Люди кричат и улюлюкают, пока они оба борются на земле. Кто-то включает «Blitzkrieg Bop» Ramones, и несколько парней подпевают с дурацким британским акцентом. По ту сторону вечеринки Ивонн Мейсон поднимает свой телефон – явно снимает. Ханна Хартли прижимается к ней, переводя взгляд с экрана телефона Ивонн на летящие в реальном времени кулаки. Некоторые футболисты хмурятся и переговариваются вполголоса, возможно, решая, стоит ли оттаскивать Кори. Но они ничего не делают.

Они просто позволяют этому случиться.

Когда Кори бьёт коленом Алонсо между ног, Пенни отворачивается, чувствуя тошноту. Она никогда не видела их драки вблизи, и внезапно ненависть между Кори и Алонсо становится слишком реальной. Ей нужно уйти.

– Пенни! – рядом появляется Наоми.

– Убей его, Кори, твою мать! – кричит кто-то.

Раздаётся общее «ооооо», и Наоми вытягивает шею, чтобы посмотреть. Это всё, что Пенни может вынести. Она пробивается сквозь толпу людей, жаждущих занять её место в первом ряду, и между телами ей становится тесно. Когда она наконец выбирается, сердце колотится, и она переходит на бег.

– Пенз, подожди! – кричит Наоми, догоняя Пенни. Вскоре они уже в лесу, перепрыгивают через упавшие ветки и поскальзываются на траве, влажной от дневной духоты. Стакан Пенни всё ещё в руке, и пиво плещется на запястье. Она выливает его на ни в чём не повинный сорняк и продолжает бежать.

Они добираются до старой Honda Civic миссис Салазар, которую Наоми припарковала слишком далеко на траве. Но она на стороне Де Лука, и семье Алонсо наплевать на их газон. Его старый викторианский дом настолько тёмный, что его почти не видно, в то время как дом Кори сияет, как рождественская ёлка, – стекло, камень и аккуратные живые изгороди.

– Ремень, – говорит Наоми, когда они срываются с места, разгоняясь от нуля до сорока слишком быстро для машины начала двухтысячных. Они молчат, пока не сворачивают на окружную дорогу 500W, и тогда Наоми заметно расслабляется.

– Боже, – бормочет Наоми, опуская окно и делая музыку громче, так что подстаканники дребезжат от баса. – Некоторые вещи никогда не меняются. Эти двое не перестанут драться, пока один из них не умрёт.

– Ага, – бормочет Пенни, но это не кажется таким простым. Разве Кори и Алонсо не переняли эту ненависть от людей гораздо старше их?

Наоми щурится в темноту впереди.

– Ты слышишь это?

Появляются красно-синие огни, несущиеся к ним. Мимо проносится полицейская машина, сирены разрывают устойчивую тишину сельской местности, направляясь прямо к вечеринке.

– Надеюсь, кто-нибудь сольёт бочку, – бормочет Наоми.

Свет на крыльце горит, когда они подъезжают к одноэтажному дому Пенни на улице Клэнси. Снаружи пахнет дымом от фейерверков в парке Баррионов, но внутри пахнет марципаном.

Пенни и Наоми встречаются взглядами.

– Малиновые батончики, – шепчут они в унисон.

Они сбрасывают обувь в кучу у входной двери и хватают по два малиновых батончика с кухни, прежде чем на цыпочках пробраться в комнату Пенни. Даже в темноте они знают, как перепрыгивать самые скрипучие половицы, крадучись по коридору мимо спальни мамы Пенни. Анита Эмберли встаёт рано, чтобы открыть своё кафе, так что она, наверное, спит уже несколько часов.

– На крышу? – спрашивает Наоми, когда Пенни закрывает дверь своей комнаты.

– На крышу, – соглашается Пенни.

Забраться на крышу – дело привычное: присесть на подоконник, ухватиться за выступ, подтянуться. Когда они отдыхают, прислонившись к шиферу, глядя на луну и передавая друг другу фляжку, Наоми говорит:

– Итак. Алонсо был разговорчив.

Пенни морщится.

– Ты заметила.

– Многие заметили. – Она замолкает. – Ты когда-нибудь думала, может, он… ну, знаешь. Влюблён в тебя?

Пенни садится прямо, фляжка чуть не слетает с крыши.

– Что?

– Это была просто мысль.

– Ты точно ошибаешься.

– Конечно.

– Конечно?

Наоми смеётся.

– Ты чего так паникуешь? Это не имеет значения. Ты в команде Кори.

– Я на самом деле в команде Франсуа.

– Ну, Франсуа – это вымышленный полтергейст из «Старшей школы Амитивилля»…

– Сексуальный вымышленный полтергейст, – поправляет Пенни.

– …а ты настоящая девушка. Так что из этого ничего не выйдет.

Пенни делает мечтательный глоток из фляжки.

– Наверное, нет.

– Чего он хотел? Вы довольно долго говорили.

Пенни открывает рот, но что-то мешает ей рассказать о том, что Алонсо сказал про ежегодник. Наоми воспримет это как доказательство того, что у Алонсо к ней какие-то странные чувства. Если бы Наоми была на месте Пенни, она бы увидела гнев в глазах Алонсо, превосходство в осанке. Алонсо смотрит на Пенни точно так же, как на всех остальных: как на существо ниже его. Как на помеху. Как на расходный материал. Наоми была права: Пенни в команде Кори, но только потому, что Кори относится к людям как к людям.

– Он меня донимал, как обычно, – говорит Пенни, делая ещё один глоток.

– Тогда почему ты не послала его? – говорит Наоми, забирая фляжку. – Не обязательно быть такой доброй со всеми всё время.

Пенни собирается ответить, что она вроде как послала его, – но что-то вдалеке привлекает её внимание. За домом Пенни – деревья и забор, сорняки и полевые цветы. Здесь так заросло, что не видно дома их соседа в нескольких ярдах. Но за забором, прежде чем начинается настоящий лес, есть тень.

Это может быть игра света. Луна может светить под идеальным углом сквозь ветви над головой. Но тень движется совершенно не так, как ветки на ветру. Она почти выглядит…

Человеческой.

– Ты кого-то видишь? – шепчет Пенни, пытаясь не паниковать.

– А? Где?

– Тсс, – говорит Пенни и указывает. – Вон там, возле сломанного столба забора.

– Я вижу природу.

Пенни собирается возразить, но когда она снова смотрит на забор, там ничего нет.

– Ты пьяна и хочешь спать, Пенз. И, наверное, на взводе после того, как Алонсо и Кори устроили гладиаторские бои. – Наоми хмурится. – Ты правда не скажешь мне, что сказал Алонсо?

Пенни ещё долго смотрит на лес, прежде чем откинуться на крыше.

– Он спросил, как проходит моё лето.

– Он что? Это странно.

Алонсо всегда был странным, но он и предсказуемый. Кроме этого вечера. Сегодня он на мгновение почти прилично с ней обошёлся, но это страшнее всех историй, которые Пенни о нём знает. Это заставляет её чувствовать, что она что-то упускает.

Глядя на луну, Пенни решает, что никогда не будет искать послание Алонсо в своём ежегоднике. Потому что, хотя тёмная часть её заворожена тем, что она видела в лесу много лет назад, она уверена в одном: Алонсо Де Лука – загадка, которую она никогда не захочет разгадывать.