Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Дилан не садится, пока не садится Кори. Она пристально смотрит на него, будто ищет ответы на вопросы, которые ещё не задала, и злится с каждой секундой всё сильнее, когда он не читает её мысли.

– Я не видела тебя несколько дней, – говорит Дилан.

– Всего три.

– Четыре.

– Ладно, четыре. Прости, я был занят.

– Мне это не нравится, – говорит Дилан. – Особенно когда мне приходит сообщение, что ты здесь с другой девушкой.

– Тебе пришло сообщение? От кого?

– Мой брат работает здесь поваром, Кори. Я говорила тебе это двадцать раз.

Кори должен был это знать, и он бормочет какое-то оправдание – что думал, её брат перешёл в другой ресторан. Но мысли его заняты другим, потому что Дилан больше не просто Дилан. Она ещё и ведьма, знает она об этом или нет. Сидеть здесь с ней – всё равно что оказаться внизу надвигающегося камнепада и не иметь возможности бежать, двигаться или дышать.

Что, если Алонсо и Пенни правы? Неужели Мэйберри действительно могли проклясть Баррионов?

Если это правда, это будет означать, что Баррионы всё это время ошибочно винили Де Лука. Ведь Джованни никогда по-настоящему не признавался. И Кори слышал истории о том, как сильно изменился Айдлвуд после того, как его семья открыла «Баррион Отопление и Охлаждение» в пятидесятых. Как бы Кори ни не хотел признавать это, Алонсо был прав: не для всех это было хорошим изменением.

«Люди творили и не такое за меньшее», – сказал Алонсо.

Кори перефокусируется, взгляд останавливается на лице Дилан. Ему требуется вся его выдержка, чтобы протянуть руку через стол и взять её за руку.

– Нет, – говорит Дилан, отдёргивая руку. – Ты не имеешь права притворяться, что всё в порядке.

– Всё в порядке.

Но Дилан качает головой.

– Сначала дрэг-шоу, теперь это. Какого чёрта происходит у вас троих?

Сразу после дрэг-шоу Дилан отправила одиннадцать сообщений, допрашивая Кори, почему он пошёл туда без неё. Он сказал, что это было для сплочения футбольной команды, и она едва купилась на это оправдание. Лгать было легче до того, как Кори узнал правду. Теперь звонок Милтона изменил всё. Кори не знает, кому верить или кому доверять.

Если бы только Кори мог написать Джулиану и рассказать ему о новом ковене. Он мог бы, до сегодняшнего дня. До того, как Кори стал наследником.

– Мы не друзья, – говорит Кори, голос его хриплый. – Мы решаем кое-какие семейные дела.

– Правда? Значит, твой отец знает, что ты тусуешься с Алонсо?

Кори не может сдержаться; он смеётся.

– Ты угрожаешь наябедничать на меня?

Лицо Дилан краснеет, то ли от злости, то ли от смущения. Кори опускает голову. Нельзя так провоцировать её. Он должен знать лучше, но терпение на исходе. Он не может справиться с тем, что она давит на него, допрашивает о каждом его шаге.

На одну безумную минуту расставание кажется неизбежным. Кори переполнен энергией этой возможности.

– Кори? – Голос Дилан натянут, как струна скрипки. Она смотрит на него с каменным лицом, будто находится на передовой битвы, которая ещё не началась.

– Что? – говорит он.

– Ты собираешься что-то сказать.

Кори сразу смягчается. Дилан хорошо его читает. Это странно, и это заставляет его чувствовать себя центром вселенной. Или, возможно, просто центром её вселенной.

Он не бросит её. Мимолётная решимость исчезла, сменившись чем-то похожим на защитническое чувство. Он не любит Дилан, но он знает её. Она не полностью плохая, даже если иногда делает плохие вещи. Возможно, невозможно смотреть кому-то в глаза три года и не заботиться о них, потому что, несмотря ни на что, Кори хочет защитить её. И по-своему она тоже хочет защитить Кори.

И Дилан сейчас нужна ему. Ему нужно поговорить с ней, спросить напрямую об истории её семьи. Но будет ли этот разговор означать признание правды о Проклятии?

Он пока не может этого сделать. Жизнь Кори изменилась дважды за последние двадцать четыре часа. Сейчас ему нужно оправдание, чтобы Дилан перестала задавать вопросы об Алонсо и Пенни.

Ложь складывается легко, по привычке и необходимости. Она хорошая, но в животе у Кори уже закручивается от тревоги.

Потому что эта ложь коснётся Пенни.

Но есть способ рассказать эту историю, который защитит и Пенни. Лучший способ развеять подозрения Дилан – убедить её, что Пенни последний человек, который может понравиться Кори.

– Я скажу тебе, что происходит, – говорит Кори, – но ты не должна паниковать.

Дилан прищуривается.

– Никаких обещаний.

– Сначала выслушай. Итак… – Кори издаёт тихий смех. – Похоже, Пенни немного влюблена в меня.

Лицо Дилан становится убийственным.

– Немного? О чём ты говоришь? Она положила на тебя глаз?

Кори сжимает её руку.

– Успокойся, хорошо? Я сказал ей, что никогда ничего не будет. – Лицо Дилан не меняется, но она молчит, поэтому Кори воспринимает это как знак продолжать. Он делает свой голос максимально снисходительным. – Я не знаю, чего она от меня ожидала, но у Пенни не так много друзей. И с учётом всего, через что она проходит, ей нужно с кем-то поговорить. Я знаю, каково это – терять родителя, поэтому я связался с ней, но она подумала, что моё внимание значит что-то другое, так что это моя вина. Мне следовало держаться на расстоянии. Но я дал ей понять, что она не в моём вкусе.

В моём вкусе. Слова эхом отдаются слишком громко, и когда Кори моргает, он видит лицо Пенни. У неё такие странные голубые глаза, что они больше похожи на океан, чем на небо. Видела ли она когда-нибудь океан?

– Кори? Алло?

Кори выходит из транса. Он отдёргивает руку, вытирая влажную ладонь о джинсы. Откуда взялись эти мысли?

В моём вкусе.

О боже. Пенни в его вкусе?

– Я, э-э. – Голос Кори срывается. – Что я говорил?

Дилан долго смотрит на него. Затем она говорит:

– Объясни про Алонсо.

Кори улыбается, но на этот раз улыбка чувствуется натянутой. Слишком поздно возвращаться, говорить, что он шутил. Ему нужно довести эту историю до конца, и он должен быть убедительным.

– Оказывается, Алонсо запал на Пенни, – говорит Кори, – так что я пытаюсь их свести. Тогда Пенни оставит меня в покое, и, эй, я подумал, что это может и Алонсо от меня отвадить.

Дилан не моргает.

– Ты только что понял, что Алонсо влюблён в Пенни?

Кори не ожидал такого поворота.

– Ты знала?

– Конечно, знала. – Она смотрит на парковку, и Кори следует за её взглядом. Алонсо провожает Пенни до машины, держа зонт над её головой, пока сам промокает под дождём. Он стоит близко и делает дикий жест, пока что-то говорит. Пенни смеётся, сияя, глядя на него снизу вверх.

– Похоже, Пенни, возможно, тоже знает, – говорит Дилан. – Похоже, ты у нас сводник.

Кори сохраняет нейтральное выражение лица, но в животе всё переворачивается. Ему не нравится видеть их вместе, но это не имеет ничего общего с тем, что он считает Пенни симпатичной. Возможно, Пенни была бы в его вкусе, если бы ему было позволено иметь вкус, но это ничего не меняет. Алонсо – опасный ведьмак, и он не заслуживает Пенни. Он не заслуживает никого.

И всё же ему никогда не придётся сдерживаться так, как сдерживается Кори. Алонсо не знает, каково это – так бояться чувств к другому человеку, что учишься отключать свои эмоции, как песню. Если бы Кори родился в другой семье, был бы он тем же человеком, кем является сейчас? Или он был бы совершенно другим – более открытым, менее напуганным? Возможно, его будущее не было бы предопределено. Возможно, он был бы достаточно смел, чтобы противостоять дедушке, чтобы жить своей собственной жизнью.

Если они разрушат Проклятие, Кори сможет сбежать. Узнать, что он за человек, когда его не определяет фамилия. Он мог бы смотреть на кого-то так, как Алонсо смотрит на Пенни.

Пока нет. Но скоро.

Кори снова берёт Дилан за руку и прижимается губами к её костяшкам. Когда он поднимает взгляд, глаза Дилан полуприкрыты, и Кори знает, что сейчас они в порядке. Но ему нужно от неё ещё кое-что.

Дилан никогда не признавалась в том, что слила обнажённые фото Лизы Юнг. Кори не уверен, что это была она, даже если его друзья думают, что это очевидно. Когда он видит её такой – такой внимательной, такой очевидно влюблённой в него, – Кори не может представить, что она способна кому-то навредить. Это придаёт ему смелости сказать следующие слова.

– Не дави на Пенни, – говорит Кори. – Она в плохом положении.

Дилан снова становится холодной. Она отдёргивает руку, оставляя руку Кори одинокой посреди стола. Его пальцы сжимаются в кулак.

– Дилан, – говорит Кори.

– Я не буду.

Кори старается говорить ровно.

– Обещаешь?

– Ага, – говорит Дилан, её глаза пусты. – Обещаю.

Каждую ночь Алонсо запирает дверь своей спальни и задергивает шторы. Рискованно заниматься магией, пока его мама и тётки спят этажами ниже, но ему нужно когда-то тренироваться, а ему лень пробираться тайком. К тому же некоторые заклинания требуют тепла, а Алонсо не может развести огонь, чтобы спасти свою жизнь, поэтому ему нужно место, где можно включить электроплитку.

Алонсо садится на пол, подложив под себя неровную подушку. Из старых колонок играет Misfits, рокот гитары достаточно громкий, чтобы заглушить любой шум. Нимбл свернулась калачиком на шатком столе Алонсо и наблюдает за ним сквозь прищуренные глаза, чувствуя, что он затевает что-то рискованное.

– Перестань меня осуждать, – говорит Алонсо.

Сначала он берёт «Магию повседневности». Первоначально он планировал выполнить все заклинания в книге, чтобы создать основу, но некоторые из них скучны. Он не собирается тратить кучу магической энергии на мытьё посуды или зашивание дырки в промежности старых джинсов. Вместо этого он практикует заклинания, которые интересны или мелодраматичны, или и то, и другое. Сегодня он открывает книгу на заклинании гламура.

– Охуенно, – говорит он, закатывая рукава.

Но инструкции не для больших гламуров. Это, по сути, магическая косметика – скрыть прыщи или седые волосы. Это лучше, чем бытовые заклинания. Он выбирает цель: на его мизинце есть шрам от велосипедной аварии, когда ему было пять лет.

Большинство физических заклинаний требуют эмоллиента или чего-то подобного, чтобы сконцентрировать магическую энергию во время заклинания. Для гламура Алонсо мажет шрам маслом шиповника, которое украл из ванной матери. Он кладёт другую руку прямо над шрамом, прочищает горло и читает из книги.

«От восхода до заката,

забери из моего разума эту маскировку,

сделай её видимой для каждого открытого глаза».

Когда он говорит, в груди Алонсо возникает тянущее чувство, и его магия поднимается по горлу, чтобы окутать его слова. Если бы он был в этом хорош, ему нужно было бы произнести заклинание только один раз, чтобы оно сработало. Но он любитель, поэтому произносит его трижды, прежде чем чувствует жар в шраме. Глаза у него мутные, когда он убирает руку.

Прямо шрам совершенно невидим. Но когда он двигает рукой влево, он снова становится видимым. Это как смотреть в калейдоскоп.

Алонсо смотрит на Нимбл.

– Почему это так сложно? Когда я вернул тебя к жизни, у меня был только грипп. Теперь я делаю крошечное заклинание и сразу хочу вздремнуть.

Хвост Нимбл покачивается.

Алонсо вздыхает.

– Может, я не удерживаю образ в голове так, как нужно? – Он собирается с силами и снова делает заклинание, на этот раз на ноготь мизинца, на котором облупился чёрный лак. Когда он произносит слова, он сосредотачивается на образе идеально накрашенного ногтя, чистых линий, ровного цвета. Но он никогда не красит ногти идеально, и ему на самом деле всё равно, поэтому в уме он добавляет маленькую чёрную точку на кожу.

И когда он убирает руку, которая накладывала заклинание, ноготь выглядит ровно так, как он себе представлял. Вместе с крошечной ошибкой.

– Вау! – говорит Алонсо, вскакивая на ноги и пялясь на свой ноготь. – Я сделал это! Нимбл, смотри!

Нимбл зевает, не впечатлённая. Но ничто не может испортить настроение Алонсо, и он подхватывает своего фамильяра на руки и держит её, как Симбу, кружась с ней.

– Я ведьма! – шепчет он. – Настоящая ведьма, сучка!

Он падает на кровать, наконец отпуская Нимбл. Она шипит на него, но всё равно сворачивается на подушке рядом с его головой. Алонсо смеётся, почесывая её за ухом. Это не первое заклинание, которое он успешно выполнил, но это не имеет значения, потому что он никогда в жизни не был по-настоящему хорош ни в чём. Он получает четвёрки и пятёрки в школе, но ничто никогда не казалось ему естественным. В отличие от магии. Теперь Алонсо понимает, почему его семья чувствует себя такой потерянной без неё, даже если он боится того, что произойдёт, если он потеряет контроль.

– И подумать только, я мог бы заниматься этим десять лет, – говорит он, и Нимбл мурлычет.

Алонсо слишком взбудоражен, чтобы спать, поэтому он берёт ещё одну книгу заклинаний, которую прятал под кроватью.

Свет.

Алонсо сказал Кори, что не будет подвергать Дилан своей магии. Но Кори слишком мягкий; он ни за что не столкнёт Дилан с тем фактом, что её семья тайно является ковеном. Давая Дилан сыворотку правды, Алонсо по сути оказывает Кори услугу.

Но за уверенностью Алонсо стоит страх. Потому что магия причиняет боль. Разве не поэтому он избегал её столько лет?

Он больше не может позволить страху сдерживать себя. Что, если он сможет доказать, что Проклятие Баррионов на самом деле не Де Лука? Он позволяет себе представить лицо матери. Эта фантазия преувеличена – её гордость за него, слёзы на глазах – но этого достаточно, чтобы Алонсо открыл книгу заклинаний на рецепте сыворотки правды.

Алонсо хрустит костяшками.

– Прости, Кори. Но если кто-то и должен быть подопытным кроликом, так это Дилан.

У SkyCat огромное количество информации, часть из которой может пригодиться в долгосрочной перспективе. К сожалению, сайт не обновлялся примерно с 2003 года.

– Давай, – бормочет Пенни за своим столиком в пустом кафе «Горизонт», которое опустело после необычно оживлённого вторника. Курсор SkyCat – крошечная волшебная палочка с искрами на конце – странная попытка ведьминского юмора, ведь они даже не используют палочки, но вместо неё появился крутящийся значок загрузки.

Когда SkyCat наконец загружается, Пенни садится прямо и возобновляет поиск информации о Тени. Она перепробовала кучу разных терминов – призраки, призраки смерти и даже слово «тень», хотя это казалось маловероятным. Она прочитала сотни страниц исторических записей о проклятиях, которые делали людей тяжело больными (встречается реже) или сглазах, из-за которых они теряли всю обувь (на удивление часто). Но все эти проклятия произошли более двухсот лет назад; с тех пор как Совет начал наказывать ковены, запечатывая их магию, ведьмы в основном оставили проклятия в прошлом. Это также означает, что о них почти нет свежей информации, которая могла бы указать на то, чем на самом деле является Тень или почему Милтон не хотел, чтобы Кори знал о ней.

Пенни прижимает ладони к глазам, пытаясь думать. Её мама видела Тень в тот день на кладбище, а Пенни видела её позже в больнице. Затем она появилась в её сне.

Но нет, был ещё один раз, когда Пенни могла её видеть. Это была ночь вечеринки Кори в честь Четвёртого июля, когда они с Наоми сидели на крыше дома Пенни. Она видела движение в деревьях, но тогда подумала, что это…

Призрак.

Пенни снова нажимает на поиск и вводит «призраки и проклятия». Есть только один результат – о проклятии восемнадцатого века. Его наложила английская ведьма по имени Элдрис Байер, которая была так влюблена в женщину по имени Аннет, что прокляла любого, кто смотрел на неё «с вожделением». И само проклятие? Оно уменьшало сердца людей.

– Токсично, – бормочет Пенни. Она продолжает читать и наконец находит упоминание о призраках:

Сама Байер впоследствии пожалела о проклятии, ибо оно убило мужчину, за которого Аннет решила выйти замуж. Хотя Аннет не любила его, он мог бы обеспечить ей безопасность и богатство, и поэтому Аннет навсегда отвергла Байер, пока Байер не стала призраком самой себя.

Конечно, «призрак» здесь используется как метафора. Пенни почти закрывает ноутбук, но что-то заставляет её продолжать пролистывать. Ещё один абзац привлекает её внимание:

Байер вдохновлялась древними заклинаниями, которые связывали поражённых духов вместе и использовали их совокупную энергию, чтобы со временем сделать магию сильнее. Эта методология особенно эффективна в проклятиях, но она также использовалась в земных союзах между ведьмами и смертными.

Пенни внезапно не может дышать. Это не может означать то, что она думает, но она должна знать наверняка. Её пальцы летают по клавишам, пока она ищет любые статьи, упоминающие проклятия и связывание духов.

Пенни нажимает на первый результат. Он не о проклятиях, но как только она начинает его читать, в животе закипает тошнотворное чувство.

Часто ведьмы прибегают к помощи духов в совершении тёмной магии. Ведьма может связать призрака с условиями самого заклинания, заставляя духа делать их волю. Со временем монолит духов может стать достаточно сильным, чтобы пересечь Первичный мир – мир живых.

Монолит духов. Что это значит? Пенни перечитывает и снова возвращается к одному предложению: «Ведьма может связать призрака с условиями самого заклинания…»

Значит ли это, что Проклятие использует духов убитых им людей для выполнения своей воли? И если это так…

Пенни захлопывает ноутбук.

Кори сказал, что Тень была предвестником. Что она означала, что Проклятие вот-вот убьёт кого-то. Но это не вся история. Милтон не хотел рассказывать Кори о Тени, и теперь Пенни понимает почему. Потому что мама Кори, его дядя, его бабушка – все они могут служить Проклятию против своей воли. Они могут быть Тенью.

Возможно, Тень не так безобидна, как думает Кори. Возможно, энергия Тени позволяет Проклятию действовать. Даже тот факт, что они могут видеть Тень в Первичном мире, означает, что Проклятие обладает огромной силой – и всё благодаря людям, которые умерли и никогда не смогут от него сбежать.

Пенни внезапно становится дурно. Она забивается в угол кабинки, подтягивая колени к груди. Ей нужно проветрить голову, но она не может. Проклятие хуже смертного приговора; жертвы связаны с ним навечно. И если мама Пенни умрёт, она тоже станет частью Тени. Навсегда.

– Ты плачешь? – раздаётся голос над её плечом.

Это Алонсо. Она даже не слышала, как он вошёл.

– Нет, – говорит Пенни, быстро вытирая слезу с лица.

Кабинка скрипит, когда Алонсо наклоняется через её спинку, чтобы посмотреть на неё. Он близко. Она видит румянец на его бледных щеках, вероятно, от жаркого дня. Пенни не хочет ничего из этого, потому что нравиться ему – значит чувствовать себя на ринге без перчаток. Как будто она просит, чтобы ей сделали больно.

– Нашла что-нибудь интересное? – спрашивает он, кивая на её ноутбук.

– Пока нет, – говорит Пенни, потому что она не может говорить об этом ни с кем. Между этим откровением о Тени и фотографией Джованни на балу Баррионов она перегружена. И действительно, нужно ли Кори и Алонсо знать всё это? Они просто расстроятся, возможно, даже разозлятся, хотя ничего не изменилось. Им нужно сосредоточиться и разрушить Проклятие, а Пенни не может дать им ещё одну причину для ссоры.

Пенни будет продолжать сама распутывать эти нити. Если они приведут её куда-либо, она поделится всем, что знает, с Кори и Алонсо. А пока она меняет тему.

– Я хотела спросить тебя о Кровавой клятве. – Как сказать это, не обидев его? Но это Алонсо, поэтому Пенни выбирает прямой путь. – Это сильно истощило тебя. Ты думаешь, у тебя будет достаточно магии для заклинания разрушения?

Алонсо переплетает пальцы.

– Если бы я был как другие ведьмы и практиковал магию каждый день с детства, у меня было бы много запасов. Но магия – как мышца.

– Значит, тебе нужно больше практиковаться, прежде чем мы разрушим Проклятие?

– Ага. Я немного практиковался один, но для следующего заклинания мне нужна помощь.

Пенни кивает.

– Конечно. Что тебе нужно?

Алонсо ухмыляется.

– Что ты делаешь завтра после работы?

– Еду в больницу. А что, завтра что-то происходит?

– Это сюрприз. – Алонсо игриво поднимает брови.

Пенни не может сдержать смех.

– Я не уверена, что доверяю твоим сюрпризам.

– Этот тебе понравится, обещаю. Возьми час выходного от маминой вахты и приходи в боулинг «Неоновые Дорожки» в пять.

Пенни замирает.

– Боулинг «Неоновые Дорожки»?

– Ага. И не бери Кори. Он в последнее время слишком мрачный, так что дадим ему выходной.

Пенни чувствует себя человеческим фонтаном, кровь бурлит в венах. Это… свидание?

Нет. Не может быть. То, что Алонсо, возможно, пытался поцеловать её один раз, ничего не значит. Но если это было то, что произошло, это значит что-то. Но что?

Алонсо идёт на склад за уборочными принадлежностями. Что касается Пенни, она глубже забивается в кабинку. Это не свидание. Они будут практиковать магию, и всё.

Ты не должна хотеть его, – напоминает она себе.

Если бы только это было так просто.