Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

После двух часов очень неловкого молчания Книжный клуб «Уютный детектив» прибывает в Эмпориум «Второй Мир».

Кори отчаянно хочет выйти из машины, но, вспомнив, где они находятся, сначала вытягивает шею, чтобы осмотреться. Оккультный магазин находится в торговом центре в центре Блумингтона. Над витринами висит вывеска «ВТОРОЙ МИР». Буква «В» в названии кривая, а птицы свили гнёзда на «Т» и одной из букв «О». Окна полностью закрашены чёрным, а дверь не стеклянная, а из тёмного дерева, и она вполне уместно смотрелась бы в темнице или на ярмарке эпохи Возрождения.

Над дверью есть маленькое окно, а в нём неоновая зелёная вывеска: ОТКРЫТО.

– Почему на парковке нет других машин? – спрашивает Кори. Его голос звучит как крик в тишине.

Алонсо указывает на ржавую Toyota Corolla на другом конце.

– Вон одна.

Почему-то это не успокаивает Кори.

Он выходит из машины, но Алонсо остаётся на заднем сиденье. Кори стучит по окну, но раздаётся жужжание – двери машины блокируются.

«Я не иду», – беззвучно говорит Алонсо.

– Мы подумали, что будет лучше, если сначала внутрь зайдём я и ты, – говорит Пенни. – Раз у семьи Алонсо не самая лучшая репутация.

– Верно, – бормочет Кори. – Надо было ожидать, что Алонсо предоставит нас самим себе перед незнакомым ковеном.

Пенни бросает взгляд на Алонсо.

– Они могут отнять у него магию, Кори. Если этот разговор пойдёт не так, нам нужно убираться как можно быстрее. Если они узнают об Алонсо, мы не сможем провести заклинание разрушения.

– Оу. – Кори следовало бы подумать об этом.

Они идут вместе, держась близко. Пенни тянется открыть дверь, но Кори заступает перед ней.

– Оставайся за мной, – говорит он, оглядываясь на неё через плечо.

Пенни улыбается.

– Я в порядке, знаешь.

– Тогда сделай это для меня. Мне так будет спокойнее. – Он толкает дверь.

Первое, что замечает Кори, – это благовония. Они настолько сильные, что почти сбивают его с ног. Но как только он видит интерьер магазина, он забывает о запахе. Кори представлял себе что-то прямо из фэнтезийного фильма, с банками частей тел, черепами животных и растениями, которые могут съесть тебя, если подойти слишком близко. Но внутри Эмпориума «Второй Мир» нет ничего. Кроме стойки с кассовым аппаратом, он пуст.

С их приходом по магазину проходит ветерок, колыхая тёмно-фиолетовый бархат, свисающий со всех стен. Он заглушает все звуки снаружи, и кажется, что они шагнули в портал в другое измерение.

Пенни подходит к кассе, её шаги бесшумны на толстом ковре. Кори следует за ней, его глаза мечутся, будто кто-то может появиться из ниоткуда. На стойке стоит колокольчик для вызова, а рядом с ним записка: «Позвони», небрежно написанная от руки. Пенни колеблется, прежде чем нажать на колокольчик. Звук сначала пронзительный, но быстро теряется в бархатных драпировках.

Шорох доносится из задней части магазина. Между двух штор появляется бесплотная рука, а затем бархат раздвигается, открывая высокого худого парня лет двадцати. Его дреды свисают на глаза, а на бейджике с магнитом на баскетбольной майке IU написано МИЛТОН П.

– Эй, ребята, – говорит Милтон, садясь на стул. – Чем могу помочь?

Пенни берёт инициативу на себя.

– Привет. Эм, простите, вы переезжаете?

– Нет, а что?

– Потому что… – Она жестом указывает на пустой магазин.

– Мы держим товары сзади. Слишком много ценностей, которые могут натворить дел в чужих руках, понимаете?

Кори становится дурно.

– Да, – говорит Пенни, едва скрывая ужас на лице. – Эм, мы ищем ковен Пьеров.

– Вы нашли нас. Или одного из нас.

Значит, этот парень – ведьмак. Кори требуется вся его выдержка, чтобы оставаться на месте, когда каждый инстинкт велит ему бежать из магазина. Он всю жизнь избегал магии и ведьм, потому что один ковен разрушил его жизнь ещё до его рождения. Но в отличие от Алонсо, этот парень кажется нормальным. Никогда бы не подумал, что он ведьма, если бы он сам не признался.

Кори проглатывает страх.

– Я Кори, а это Пенни.

– Как дела?

– Хорошо! – говорит Пенни слишком воодушевлённо.

Милтон криво улыбается.

– Смертные не приходят сюда, когда всё хорошо.

Кори смотрит на Пенни, которая выглядит такой же нервной, как и он.

– Вы можете сказать, что мы смертные?

– Конечно. Это вопрос энергии.

Кори кивает, хотя понятия не имеет, что это значит.

– И вас не волнует, что мы здесь?

Милтон пожимает плечами.

– Люди не так быстро верят в магию, как вы думаете. Но если вы будете болтать слишком многим, у нас есть способы контролировать ущерб.

Теперь он угрожает им. Кори смотрит на Пенни, надеясь, что это вписывается в её определение разговора, который «идёт не так». Но Пенни не отводит взгляда от Милтона, и её челюсть сжата с решимостью.

– Мы никому не скажем, – говорит она немного дрожащим голосом. – Мы пришли, чтобы показать вам кое-что. – Она протягивает телефон через стойку. На нём фото ожога на руке Алонсо.

Милтон берёт телефон, поднося его на несколько дюймов к лицу. Он переводит взгляд с фото на Пенни, его взгляд настороженный.

– Как вы сказали, вас зовут?

Кори вздыхает, потому что знает, что Милтон на самом деле спрашивает.

– Моя фамилия Баррион.

Прежде чем Милтон успевает сказать слово, пол вибрирует. Буквально вибрирует. Всё внимание Милтона внезапно устремляется к входной двери. Кори инстинктивно снова заступает перед Пенни на случай, если кто-то – или что-то – ворвётся внутрь.

– Что это было? – говорит Пенни.

– Кто-то задел сигнализацию, – говорит Милтон.

Кори не нужно трёх попыток, чтобы догадаться, кто это.

Милтон уже идёт к двери, и Пенни пытается остановить его.

– Подождите!

Но Милтон не ждёт. Он распахивает дверь и останавливается.

– Какого чёрта?

Алонсо лежит лицом вниз на асфальте. Его руки раскинуты так, будто он упал с нескольких этажей, а не из открытой двери машины – и он не двигается.

Кори морщится.

– Алонсо? Ты в порядке?

Ведьма не двигается.

– Что случилось? – спрашивает Пенни у Милтона.

– С ним всё в порядке, – говорит Милтон. – Пока я не решу иначе.

Алонсо не встаёт. Медленно, с заметным усилием, он поворачивает голову ровно настолько, чтобы они могли видеть его лицо.

– Ну надо же, – говорит Милтон. – Я не ожидал, что Де Лука сегодня появится на моём пороге.

– С днём рождения, – бормочет Алонсо.

– Мой день рождения в апреле. – Милтон приседает на корточки, чтобы заглянуть Алонсо в глаза. – Давненько никто не задевал сигнальное заклинание. Я думал, может, его нужно обновить, но, видимо, оно работает отлично.

– Это охранное заклинание? – спрашивает Пенни.

– Ага. Работает против целого списка личностей: от фанатов до мелких преступников и всех изгнанных ведьм. Удерживает их на месте, чтобы мы могли задать им вопросы.

Кори прищуривается на Милтона.

– Вы знакомы?

– Каждый ковен знает Де Лука, – говорит Милтон. – То Проклятие, что они создали, было большим событием в нашем мире.

– Пусти меня, – говорит Алонсо сквозь зубы.

– Нет. Здесь твоё место.

Пенни встаёт между Алонсо и Милтоном.

– Пожалуйста, выслушайте нас, прежде чем предположить, что Алонсо пришёл сюда с какими-то злыми намерениями. – Она снова поднимает телефон. – Ваша семья сделала оберег для Баррионов, верно?

Милтон сверлит её взглядом.

– Мы не связывались с этим Проклятием. Мы сделали стандартный оберег от тёмной магии, а Баррионы используют его как хотят.

Что-то в беззаботном тоне Милтона заставляет Кори ощетиниться, и он говорит:

– Если он такой стандартный, почему вы сделали только один? И почему вообще согласились его делать?

Милтон игнорирует его и смотрит на Пенни.

– Какое отношение ты имеешь ко всему этому?

– Моя мама встречалась с тётей Кори, – говорит Пенни.

– А. Она мертва?

Кори качает головой.

– Пока нет.

Милтон вздыхает и протягивает руку.

– Тяжесть, как воздух, лёгкость, как земля.

Алонсо вскакивает на ноги. Его волосы растрёпаны, а в щеке застряли крошечные кусочки гравия.

– Я даю вам десять секунд, чтобы сказать мне, зачем вы на территории Пьеров, – говорит Милтон. – Раз…

Кори открывает рот, но Пенни опережает его, говоря быстро:

– Мы хотим узнать, почему ваша семья помогла Баррионам, когда другие ведьмы отказались, потому что мы хотим разрушить Проклятие и подумали, что вы могли бы рассказать нам о других ковенах в Айдлвуде, а также, возможно, согласиться помочь нам с заклинанием разрушения, потому что Алонсо сказал, что нет ковена сильнее вашего, и…

– Ладно, ладно, стоп. Не падай в обморок. – Милтон смотрит на Кори и Алонсо. – Вы правда пришли сюда вместе?

Кори вздыхает.

– Мы пытаемся… не знаю, что мы пытаемся. Всё, что можем.

– Интересно. – Челюсть Милтона дёргается в сторону, когда он разглядывает их. Он, кажется, принимает решение, потому что его лицо смягчается, и он говорит: – Моя прабабушка сделала тот Оберег. Он должен был помогать жертвам Проклятия Баррионов.

– Я думал, ваша семья не связывалась с Проклятием, – говорит Кори.

– Хотите узнать историю или нет?

Кори скрещивает руки и ждёт.

– Де Лука и моя семья когда-то тесно сотрудничали, так как мы оба оказались в Индиане в одно время, – говорит Милтон. – У Де Лука была долгая история в Италии; много силы в крови. Вы шли к тому, чтобы получить место в Совете. А потом появился Джованни. – Он качает головой. – У всех было плохое предчувствие насчёт него, но моя прабабушка спускала его поведение с рук.

– Почему? – говорит Кори.

– Думаю, она была слишком оптимистична. Она была близка с матерью Джованни. Она не хотела верить, что он может кому-то навредить.

– Но она ошиблась, – говорит Кори.

Милтон прищуривается.

– Проклятие не было её виной. Но да, она могла бы обуздать его, наказать, что-то сделать. – Он кивает на Кори. – И когда твой отец пришёл за Оберегом, она почувствовала, что это меньшее, что она может сделать.

Почти невозможно представить, как его отец приходит сюда, настолько отчаянный, что умоляет ковен о помощи. Джеймс Баррион не проявляет привязанности. Он едва проявляет внимание. Кори ненавидит думать, что у него есть что-то общее с отцом, но он стоит здесь, на том же месте, где Джеймс стоял много лет назад.

– Если Оберег работает, я больше ничем не могу вам помочь, – говорит Милтон. – Моя прабабушка потратила год на создание этого Оберега, и она была величайшей ведьмой своего поколения. Любые дополнительные защитные заклинания будут слишком долго «вариться».

– Подождите! – говорит Алонсо, когда Милтон поворачивается, чтобы уйти. – Если этот Оберег должен защищать людей от Проклятия, почему он обжёг меня?

Милтон моргает.

– Как я и сказал, он отражает зло. По нашему определению, это касается всех Де Лука.

Алонсо делает шаг ближе к Милтону, но не слишком близко. Кори почти улыбается. Алонсо, возможно, действительно боится этого парня.

– Меня впечатляет, что ваши семьи смогли пережить старую вражду, но ведьма, проклявший вас, мертв, и вы ничего не можете сделать. – Милтон намеренно не смотрит на Кори или Пенни, пока говорит. – Хотел бы я помочь вам. Но мы должны защищать своих.

Все замолкают. Кори смотрит на Пенни в поисках какого-то сигнала, но она смотрит на асфальт, покусывая губу.

Через мгновение Алонсо выступает вперёд.

– Вы слышали историю о Пак Хэджон?

Лоб Милтона хмурится.

– Таких историй много.

– Ту, где она разрушила Проклятие, наложенное её предком на семью.

– Это легенда, чувак. Никто не знает, правда ли это.

– Насколько я знаю, люди смогли воспроизвести десятки её заклинаний. Раньше ведьмы говорили, что это тоже легенды.

Милтон издаёт резкий смех.

– Если кто-то и докажет, что потомок может разрушить Проклятие, это будешь не ты. У тебя нет магии, забыл?

Алонсо рассматривает его, и Кори знает это выражение лица. Он решает, отступить или драться – и Алонсо никогда не отступает. Пока они все смотрят, он поднимает руку к небу, и его голос приобретает странную монотонность.

– Соберитесь здесь, не забывайте о земле. Стройте круг, выпускайте облака.

Сверху раздаётся раскат грома. Облака начинают кружиться над головой, и сердце Кори выскакивает из груди. Он хватает Пенни за руку.

– Нам нужно зайти внутрь.

Но когда Пенни смотрит на небо, в её глазах нет страха. Они сияют чем-то другим.

Изумлением.

Кори готов затащить Пенни внутрь, когда гром гремит снова, и шум дождя становится всё ближе и ближе, пока…

Ничего. Дождь так и не пошёл.

По крайней мере, не на Кори, Пенни или Милтона. Дождь идёт идеальным кругом вокруг Алонсо.

Милтон смотрит широко раскрытыми глазами, его рот открыт. Наконец он поднимает руку и шепчет несколько слов, которые Кори не может разобрать. Дождь немедленно прекращается.

Опасная тишина опускается на них. Выражение лица Милтона мрачное.

– Назови мне одну причину, почему я не должен звонить в Совет, – говорит Милтон.

Алонсо моргает, сгоняя воду с глаз.

– Потому что мы можем избавиться от этого Проклятия. Нет, мы можем открыть новый способ избавляться от Проклятий. Как тебе такое для твоего наследия? И ты даже ещё не член Совета.

– Мне плевать на моё наследие, – говорит Милтон. – Я забочусь о безопасности ведьм и смертных.

– Ты и будешь это делать, – говорит Алонсо, кивая в сторону Пенни и Кори. – Его мать умерла много лет назад. Её – следующая. Поэтому я здесь.

Милтон игнорирует его.

– Кто снял печать с твоей магии? Потому что они нарушили большое правило, и их ждёт изгнание, как и всю твою семью.

– Никто, – говорит Алонсо.

Милтон бормочет что-то себе под нос.

– Да ладно тебе, чувак…

– Я сделал это сам, – говорит Алонсо. – Я не знаю как. Я увидел что-то плохое, и я захотел это исправить, а потом я начал использовать магию.

Милтон разглядывает Алонсо.

– Тогда кто научил тебя этому заклинанию?

– Одна из книг в моём подвале.

– У тебя даже нет учителя? Ты знаешь, что это звучит невероятно, да?

– Конечно. Это не меняет фактов.

Милтон смотрит на Пенни и Кори, и выглядит так, будто хочет что-то им сказать. Вместо этого Милтон поворачивается обратно к Алонсо.

– Единственная причина, по которой я склонен тебе верить, – потому что мы знаем, где ты живёшь.

– Вот именно.

– Но я не совершу ту же ошибку, что и моя прабабушка, – говорит Милтон. – Если хочешь моей помощи, ты должен доказать, что твои намерения чисты. Мне нужно, чтобы ты создал Кровавую клятву. И ты позволишь мне диктовать условия.

Рядом с ним Пенни ахает.

– Что случилось? – спрашивает Кори.

– Кровавая клятва может убить его, – говорит Пенни.

– Только если он лжёт, – говорит Милтон.

Кори смотрит на Алонсо, чьё лицо потеряло все краски. Он хочет что-то сказать, но что? Что это безумие? Им стоит сдаться и поехать домой? Кори не может подобрать слов.

– Ладно, – говорит Алонсо. – Я сделаю это.

– Ты не должен, – говорит Кори.

– Правда? – рычит Алонсо, и Кори замолкает. Потому что он прав. Они пришли сюда за помощью от Пьеров, и если это единственный способ, тогда ладно.

Милтон заходит внутрь, и Алонсо следует за ним, опустив глаза в пол. Пенни бросает на Кори один долгий взгляд, который говорит о миллионе вещей, которые он не может понять, и об одной, которую может: она думает, что это плохая идея.

– По крайней мере, мы узнаем, говорит ли он правду, – говорит Кори.

– Честно? Это звучит как заклинание, которое причинит ему боль, даже если он не лжёт. – Пенни следует за Алонсо и Милтоном внутрь, оставляя Кори одного на парковке.

Кори не хочет смотреть на то, что сейчас произойдёт с Алонсо. Близость к магии всегда кажется плохой идеей, но это особенно верно для заклинаний с названиями вроде «Кровавая клятва». Но Пенни уже в магазине, и её отсутствие заставляет Кори чувствовать беспокойство. Если что-то случится с ней, а Кори не будет рядом, чтобы помочь…

– Чёрт, – бормочет Кори и неохотно входит в Эмпориум «Второй Мир».

Благовония в Эмпориуме «Второй Мир» необычные.

Алонсо живёт в доме ведьм, так что должен был привыкнуть к ним. Но запахи внутри магазина многослойные, они танцуют вокруг них, создавая замешательство. Или, возможно, это часть охранного заклинания, потому что Алонсо уже не помнит, зачем он вошёл внутрь или почему Милтон позволил ему войти.

Милтон шепчет несколько слов, и голова Алонсо проясняется. Он закрывает глаза, когда начинает пульсировать головная боль.

– Я сейчас вернусь, – говорит Милтон, запирая входную дверь и исчезая за шторами.

Когда Книжный клуб «Уютный детектив» остаётся один, Алонсо чувствует на себе их взгляды. Но он не может смотреть на них. Он не хочет знать, что они думают о его личном дождевом облаке. Он привык, что люди его боятся, но если он увидит это на лице Пенни, сейчас это будет слишком.

– Тебе не стоит этого делать, – говорит Пенни.

Алонсо пожимает плечами.

– Если я не дам Кровавую клятву, он доложит обо мне.

– Думаю, он прав, Пенни, – говорит Кори, проводя рукой по волосам.

В горле Алонсо зарождается смех.

– Ага, Золотой Мальчик хочет, чтобы я подписал Кровавую клятву даже больше, чем Милтон.

Пенни начинает говорить, но Милтон снова появляется из-за штор, и все аргументы, которые она хотела привести, остаются невысказанными.

Милтон плюхается на низковорсный ковёр и жестом приглашает остальных сделать то же самое. Он держит свиток из плотной бумаги, которая вовсе не бумага. Это шкура животного, потому что каждая часть Кровавой клятвы должна быть связана с тем, что когда-то было живым.

Пот выступает на затылке Алонсо. Знать, как работает Кровавая клятва, – одно дело. Быть вынужденным дать Кровавую клятву…

– Ты будешь писать то, что я скажу, – говорит Милтон, передавая Алонсо свиток и ставя перед ним чернильницу и красочное перо.

Алонсо разворачивает шкуру, и свет в комнате тускнеет. Словно магия вокруг них жива и знает, что сейчас произойдёт. Словно она готовится. Если бы семья Алонсо знала, что он собирается сделать, они бы, наверное, заперли его в клетке и никогда не выпустили. Потому что это заклинание забирает у ведьмы нечто, даже если она не лжёт. Вероятно, несколько лет его жизни.

Алонсо мог бы остановить это. Он мог бы отказаться и позволить Пьерам запечатать его магию. Но когда он поднимает взгляд на Пенни, все эти мысли покидают его голову.

Её голубые глаза широко раскрыты. Не моргают. Она не боится его; она боится за него. Она едва заметно качает головой. «Не делай этого», – пытается сказать она ему. «Это не стоит того». Но если бы она была на месте Алонсо, она бы не колебалась, давая Кровавую клятву, несмотря ни на какую цену.

Алонсо макает перо в чернильницу, которая светится тёмно-синим оттенком. Кровь паука.

Милтон смотрит на Пенни и Кори, которые сидят напряжённо, как кошки, в стороне.

– Держитесь на расстоянии и молчите. Весь процесс требует большой концентрации.

– Постарайтесь не смотреть, – говорит Алонсо.

Затем Милтон начинает.

– Силой моей крови я пролью свет на правду. Я не намерен причинять вред семье Баррионов или тем, кого коснулось это Проклятие. – Он кивает на свиток, и Алонсо начинает писать.

Первые буквы высасывают из него силы, как вода из крана. Ему сразу не хватает воздуха, и к концу предложения он начинает валиться на бумагу.

Движение на краю глаза. Пенни встала на колени, её руки сжаты в кулаки на коленях.

Милтон продолжает:

– Я хочу разрушить Проклятие Баррионов, чтобы оно больше никому не причинило вреда.

Перед глазами Алонсо вспыхивают огни. Он держится на локте, пока пишет, и его ноги немеют от неудобного положения, но двигаться было бы слишком тяжело.

Это было глупо. Худшая идея в его жизни. Алонсо даже не знает Милтона, а теперь Милтон имеет власть диктовать всё, что хочет, чтобы он написал. Что, если это план убить его? Что, если Милтон заставит его написать то, что он знает, что это ложь, и тогда Алонсо превратится в огненного демона Кальцифера?

– Я не считаю, что то, что сделал Джованни Де Лука, было оправдано, – продолжает Милтон. – Я ничего не знаю о Проклятии, чем не поделился бы со своими спутниками.

Алонсо хватает ртом воздух, когда его перо выводит последние буквы. Его сердце колотится о рёбра, как молот – блям, блям, блям. Оно не должно так болеть. Что-то не так.

Затем Милтон говорит ещё кое-что. То, чего Алонсо не ожидал.

– Если мне предоставят выбор, я отдам свою жизнь, чтобы спасти других от этого Проклятия.

– Подожди, что? – говорит Кори, но его голос звучит так далеко. Рука Алонсо едва принадлежит ему; он не мог бы сопротивляться, даже если бы хотел. Он пишет слова, и когда он это делает, его кожа сморщивается, пока его рука не начинает выглядеть как у старика. Медленно Алонсо поднимает глаза.

Милтон сидит напротив него, его лицо мрачно, сила поколений ковена Пьеров окутывает его, как лесной пожар. Позади него края магазина размываются во что-то другое – во что-то, что Алонсо видел давным-давно, когда нашёл Нимбл мёртвой в лесу. Похоже на мир, который знает Алонсо, но цвета искажены, и воздух, исходящий оттуда, холодный, как ветер глубокой зимой.

Это Второй мир. Алонсо может видеть его по ту сторону Завесы. И в нём, мерцая своей формой, стоит тень.

Она бесформенна, тьма, сформированная в подобие конечностей, туловища и головы. И хотя у неё нет глаз – вообще нет лица – Алонсо чувствует, что она смотрит на него.

– Алонсо!

Голос вырывает его из транса. Пенни внезапно оказывается перед ним, заслоняя тень.

– Слишком поздно, – говорит Милтон. – Он должен довести это до конца.

Алонсо отключает их. Всё, что он может, – смотреть на Пенни: голубые глаза, непослушные кудри, несколько веснушек на скулах.

– Буква за буквой, – говорит Пенни.

Алонсо пишет одну букву, затем другую, затем ещё одну. Пенни остаётся с ним, и он измеряет время её дыханием, пока пишет последнее предложение: Если мне предоставят выбор, я отдам свою жизнь, чтобы спасти других от этого Проклятия.

Милтон появляется рядом с Пенни, в его руке искусно украшенный нож.

– Я клянусь в этом луной, своими предками и своей жизнью.

Алонсо почти теряет сознание. Мир перед ним расплывается, его рука – не более чем странная форма животного, движущаяся по свитку. Но когда его зрение проясняется, слова разборчивы, хотя сине-чёрные чернила стекают неровными ручейками по странице.

Алонсо протягивает Милтону левую руку – это всё равно что поднять машину, это требует огромных усилий, но это ничто по сравнению с болью, когда Милтон берёт нож и полосует Алонсо по ладони. Из горла Алонсо вырывается звук, похожий на крик и всхлип одновременно, и Милтон держит его руку над шкурой, позволяя ране капать и капать, капля за каплей, каждая капля крови впитывается в шкуру. Через мгновение в самом низу страницы появляется его имя.

Алонсо Пьетро Де Лука.

Алонсо почти на финише. Затем он смотрит за Милтона.

Завеса всё ещё видна, её шёлковая основа скрывает Второй мир за ней. Тень исчезла, но теперь там кто-то другой. Кто-то, кто смотрит на него с небрежной, знакомой ухмылкой.

Это почти как смотреться в зеркало, хотя мужчина, смотрящий в ответ, на десять лет старше, и на его подбородке шрам.

Но глаза притягивают Алонсо. Глаза, которые чисто-белые.

– Дедушка? – выдыхает Алонсо.

По ту сторону Завесы Джованни Де Лука улыбается.

– Ты даже не представляешь, какой силой обладаешь.

Слова окружают Алонсо, как торнадо. Джованни смотрит на Алонсо с жадностью – жаждой его жизни. Жаждой его магии.

И у Алонсо нет сил бороться с ним.

Чьи-то руки обхватывают Алонсо и оттаскивают его назад, подальше от Кровавой клятвы. Внезапно он лежит лицом вверх на полу Эмпориума, и его тело снова принадлежит ему. Он поднимает руки; левая в крови, но они больше не старые. Его лёгкие дышат легко. Как будто Кровавой клятвы никогда не было, только он чувствует себя опустошённым, как римская свеча, и перед глазами пятна.

Но она была. Он снова видел Завесу.

Он видел своего дедушку.

Есть только одна причина, по которой Джованни Де Лука всё ещё мог бы быть во Втором мире. Почти через пятьдесят лет его дух должен был уже перейти дальше, в следующее царство. Если он там, он больше не дух.

Джованни – полтергейст.