Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

– Да, – говорит Милтон. – Я это обеспечу.

Сердце Пенни взлетает. Алонсо вернёт свою магию, как и остальная его семья.

– Но, Пенни… – Тон Милтона мрачный. – Это означает, что мы не знаем, откуда взялось Проклятие.

Пенни смотрит на письмо Джованни к Элли Баррион.

– Возможно ли, чтобы смертный кого-то проклял?

– Это сложно, – говорит Милтон.

– Сейчас самое время рассказать мне.

Милтон вздыхает.

– Это деликатная информация, так что не распространяйся. Но смертный может убить ведьму и выпить её кровь. Он получит доступ к магии этой ведьмы на несколько минут, но это очень короткое окно. Даже тогда этот смертный должен иметь доступ к книгам заклинаний, и если он хочет кого-то проклясть, ему придётся написать своё собственное заклинание. Это сложный процесс, как ты теперь знаешь.

Пенни закусывает губу.

– Что, если это было не Проклятие?

– Что же ещё это могло быть?

– Я не знаю. – Она теребит нитку на потёртом подоле джинсовых шорт. Как только она её отрывает, она замирает, глядя на неё.

У неё есть идея.

– Алонсо сказал, что заклинание разрушения должно было перерезать «нити» Проклятия, – говорит Пенни. – Есть ли что-то, что мешает нам перерезать одну нить?

Милтон замолкает.

– Объясни.

– Что, если мы сможем спасти мою маму, не разрушая всё Проклятие?

– Нет, невозможно. Кто-то должен был бы пересечь Завесу, перерезать связь между Проклятием и твоей мамой, и вернуться в Первичный мир. А у Проклятия есть Тень, которая его защищает. Эта штука будет намного сильнее по ту сторону Завесы и придёт за тем, кто вмешивается в её источник силы.

Пенни представляет лицо Элли.

– Что, если Тень на нашей стороне?

– Подожди, что? Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, я спрашивала о Тени? О том, почему она может появляться во снах? Это потому, что я видела Тень в своих снах. Это случалось несколько раз, и в последние два раза она показывала мне кое-что.

– Кое-что? Тень общалась с тобой?

– Я думаю, она показала мне воспоминания о бабушке и дедушке Кори и Алонсо.

Милтон выдыхает.

– Чёрт. Ты должна была сказать мне раньше.

– Что это значит?

– Похоже, у тебя уже есть идея.

Пенни смотрит на письмо Джованни. Это подтверждает, что дедушка Кори шантажировал Де Лука, а значит, всё, что видела Пенни, вероятно, было реальным.

– Было похоже, что бабушка Кори пыталась сказать мне что-то важное.

– Если это правда, это будет означать, что бабушка Кори нашла способ восстать против оков Проклятия. Её дух контролируется им, но она пытается преодолеть ограничения. Это ненормально, но, думаю, это возможно, если за этим стоит достаточно сильная эмоция. Она, должно быть, сильный дух.

– Выслушай меня, – говорит Пенни. – Что, если я пересеку Завесу и попытаюсь… не знаю, поговорить с Элли Баррион? Если я заставлю Тень отступить, сможем ли мы перерезать нить между Проклятием и моей мамой?

– Это отличная идея, если тебя не смущает высокая вероятность смерти.

– Но есть также вероятность, что я выживу?

– Чёрт, – бормочет Милтон. – Да, это возможно. Но пересечение Завесы для смертных – это другое. Тебе легко потерять путь обратно к своему физическому телу. Тебе нужно будет пересечь Завесу в окружении большого количества живых людей. Например, на каком-нибудь мероприятии. Их энергия будет служить маяком, чтобы привести тебя обратно в Первичный мир. Одно это сделает заклинание – или заклинания, во множественном числе – более сложным. Это может сработать, но шансы против тебя.

– Возможно, я смогу использовать защитное заклинание по ту сторону Завесы? Что-то вроде Оберега?

– У меня нет времени делать ещё один. – Милтон прижимает кулак ко рту. – Есть обходной путь. Тебе нужно будет найти чистое серебряное ожерелье. Мне всё равно, если оно стоит сотни долларов, просто купи его и верни потом. Затем замочи Оберег твоей мамы в мёде, чтобы он впитал часть его магии. Положи мёд в пузырёк и повесь на ожерелье. Оно защитит тебя, но недолго.

– И ты поможешь мне пересечь Завесу?

– Если ты решила это сделать, я не могу тебя остановить.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Ладно. – Милтон стонет. – Считай это моей епитимьей за то, что я запечатал магию Алонсо. Эта мелкая сучка никогда не даст мне покоя.

Вдалеке за пределами офиса появляется фигура. Это молодая женщина с короткими тёмными волосами, не совсем похожая на Элли Баррион. Она оглядывается, и когда её взгляд падает на Приус, он сужается от подозрения. Она начинает идти в сторону машины.

– Я перезвоню, – говорит Пенни, вешая трубку, прежде чем Милтон успевает задать вопросы.

Пенни должна остаться. Она должна сказать женщине, где лежит ключ. Но сумка Элли лежит на пассажирском сиденье.

Поэтому Пенни заводит машину и вылетает с парковки. Девушка бежит за ней мгновение, но вскоре скрывается из виду.

Есть такая идея, что лето меняет людей. Несколько месяцев без школы – и ты можешь вернуться новым, сияющим. Люди будут смотреть, как ты идёшь по коридору, гадая, кем ты стал. Потому что они могут сказать, что ты изменился.

Это лето изменило Пенни. Но она не уверена, изменило ли оно её в лучшую сторону, потому что она больше не чувствует себя собой. Вместо этого она состоит из отчаяния.

В ночь перед тем, как Де Лука навсегда покидают Айдлвуд, Алонсо снится странный сон. По правде говоря, его сны всегда были странными. Некоторые о приключениях на чужих планетах. Есть ещё один повторяющийся сон, где он смотрится в зеркало и видит лица, которые не его. Но в последнее время его сны преследует реальность.

В частности, его преследует Пенни.

Сны обычно представляют собой нарезку моментов этого лета, и каким-то образом это хуже любых кошмаров, которые может придумать его мозг. Алонсо всегда просыпается в поту, потому что все они заканчиваются тем, как Пенни смотрела на него в последнюю их встречу. Словно он разбивал её на кусочки.

Но сегодняшний сон намного хуже. В нём Алонсо сидит на трибунах футбольного поля Центральной школы Айдлвуда. Оно совершенно пусто, кроме него. Небо яркое, туманно-фиолетовое.

Алонсо наклоняется вперёд, опираясь на колени, и вздыхает, но звука нет. Он пытается снова, прочищая горло, затем говоря, затем крича. Каждый раз его голос теряется в этом вакууме. Затем его взгляд привлекает что-то наверху, и он поднимает глаза.

Это Анита Эмберли. Она парит вверх ногами, будто идёт по облакам, но она близко и смотрит прямо на него. Её рот быстро двигается в беззвучных словах.

– Алонсо! Алонсо!

Звук обрушивается на него разом, и он слышит собственный крик. Он садится на кровати, горло саднит, по лицу текут слёзы.

Его мама сидит на краю кровати, её лицо испещрено морщинами беспокойства. Она берёт его за подбородок и заставляет смотреть на себя.

– Тебе приснился кошмар.

Тело Алонсо сотрясается от рыданий. Мама обнимает его, и он плачет у неё на плече.

– Я облажался, мам, – повторяет он. – Я всё таки сильно облажался. А теперь Пенни и миссис Эмберли… о боже, всё пошло по пизде.

Она шикает на него.

– Дыши со мной.

Алонсо пытается, закрывая глаза и синхронизируя дыхание с её. Он даже не замечает, что перестал плакать, пока мама не отстраняется и не дарит ему мягкую улыбку. Это первая улыбка, которую она дарит ему за несколько недель, возможно, месяцев, и что-то в его груди разжимается.

– Хочешь чаю? – спрашивает Вера.

Алонсо всё равно не уснёт, поэтому он следует за мамой вниз и садится у кухонного островка, пока она кипятит воду. Дом полон коробок, и большинство шкафов пусты, но Вера оставила самое необходимое для завтрака перед отъездом в Блумингтон.

Алонсо смотрит на часы.

– Половина двенадцатого? Я думал, позже.

– Ты ложился рано. Это на тебя не похоже.

– Я всё время устаю.

– Из-за заклинания разрушения?

Алонсо кивает. Даже без магии его тело с трудом восстанавливается после заклинания. Но это также депрессия. Он едва мог вставать с кровати с тех пор, как несколько дней назад отработал последнюю смену в музыкальном магазине.

Мама заливает кипяток в чайник с чайными листьями.

– Тебе часто снятся кошмары.

– Наверное. – Он поднимает на неё взгляд. – Скажешь мне, каким я был мудаком? Я и сам знаю, так что можешь не напоминать.

– Вообще-то, – говорит она, – я хотела сказать, что восхищаюсь тем, что ты сделал.

Голова Алонсо резко поворачивается в её сторону.

– Прости, что?

– Ты слышал.

– Но… но из-за меня нам приходится уезжать из Айдлвуда.

– Я могу оставить этот город позади, но не тебя. Никогда. – Она взъерошивает его волосы. – Ты хороший человек, Алонсо.

Его мама никогда не говорила этого. Ни разу. Она долгое время ненавидела его, ненавидела разговоры с директорами и школьными психологами, ненавидела то, как он отказывался ходить на терапию, пока не пошёл в старшую школу.

Но она сказала, что Алонсо хороший. То, чем он хотел стать уже давно. И хотя это совершенно нормальная вещь для родителя, глаза Алонсо застилают слёзы.

Он быстро отводит взгляд.

– Приятно знать, – удаётся ему сказать.

– Поспи, хорошо? – Она замолкает. – Я люблю тебя.

– Люблю тебя, – говорит Алонсо тихим голосом.

Когда Алонсо остаётся один, он наливает себе ещё чаю и идёт в солярий. Все их растения теперь исчезли, и это место выглядит неправильно. Но впервые в жизни окна чистые, и Алонсо может видеть задний двор.

Нимбл подходит к окну и начинает орать, как ребёнок.

– Перестань, – шипит он. – Я не выпущу тебя.

Она смотрит прямо на него и снова орёт. Шерсть на её спине встаёт дыбом. Алонсо хмурится и подходит ближе к окну, выглядывая наружу.

– Там ничего нет, – говорит он, а затем его взгляд падает на кое-что. На заднем крыльце лежит конверт из крафт-бумаги.

Алонсо толкает дверь.

– Ау? – кричит он в темноту.

Ответа нет.

Алонсо осторожно поднимает конверт, на случай, если там какашки или бомба. Это похоже на прощальный подарок, который Айдлвуд мог бы сделать своей самой нелюбимой семье. Когда он не взрывается, он открывает его.

Первая страница – письмо витиеватым почерком:

Дорогой Алонсо,

Я нашла это сегодня. Это долгая история, но я хотела убедиться, что твоя семья получит это до вашего отъезда.

Я также хотела, чтобы ты знал: я пытаюсь в последний раз спасти свою маму. Смотри вторую страницу за подробностями! Я знаю, ты, наверное, паникуешь. Я тоже, но я уже приняла решение, и ты не сможешь меня остановить.

Я знаю, что не имею права больше просить тебя о помощи. Но если ты захочешь быть там, приходи на футбольный матч в пятницу.

С любовью,

Пенни

Алонсо читает письмо снова, и снова, и снова. Его взгляд снова и снова находит её подпись.

«С любовью». Пенни написала «с любовью».

Затем он смотрит на вторую страницу, и ему хочется что-то разбить.

Это плохо. Пенни пытается провести какое-то заклинание. Она собирается пересечь Завесу.

– Она не может, – говорит Алонсо. – У неё даже нет ведьмы, чтобы провести это заклинание. Невозможно.

– Мяу, – говорит Нимбл, вставая на задние лапы и пытаясь дотянуться до конверта.

– Это моё, – говорит Алонсо, наклоняя конверт и позволяя последнему листку бумаги упасть в руку.

Но это не бумага. Это мягкий свиток пергамента.

Он разворачивает его и читает. Затем читает снова.

Это реально. Он чувствует это в словах, в подписи, написанной кровью. Это Кровавая клятва Джованни.

И вот так Алонсо оказывается в совершенно новом «после».

Это первый день выпускного класса, и Пенни провела большую его часть, выслеживая свою бывшую лучшую подругу.

Она проходит мимо шкафчика Наоми между уроками. Она сидит за их старым столиком в обед и проводит лишнее время рядом с кабинетом рисования, надеясь, что Наоми записалась на ещё один курс живописи. Но она так и не появляется. Пенни хотела бы написать ей. Может, Наоми заболела? Или её расписание действительно сильно отличается от прошлых лет?

После последнего звонка Пенни наконец сдаётся. Когда люди собирают вещи и направляются к парковке, Пенни заходит в женский туалет, садится в кабинку и наконец позволяет себе поплакать.

Она хочет, чтобы всё вернулось в норму. Но что такое норма? До этого лета «нормой» было то, что Пенни и Алонсо никогда не разговаривали. Это были пикники на кладбище с мамой Пенни. Это была Наоми, которая всегда отвечала на сообщения.

Пенни сделала всё, чтобы сохранить свою жизнь прежней. А теперь она неузнаваема. Она даже не уверена, по чему тоскует.

Она остаётся в кабинке туалета, пока коридоры снаружи не затихают. Но когда Пенни открывает дверь, она замирает – потому что Наоми здесь, поправляет жидкую помаду в зеркале.

– Наконец-то, – говорит она. – Я здесь уже двадцать минут.

– Правда? – шепчет Пенни.

– Ага. – Наоми смотрит на неё в зеркало. – У тебя засохшая козявка на щеке.

Пенни отступает в кабинку и захлопывает дверь. Пока она умывается, Пенни выпаливает:

– Я скучаю.

Наоми вздыхает.

– Я тоже.

Пенни открывает дверь кабинки.

– Но ты заблокировала мой номер.

– Ага.

– И я была такой плохой подругой.

– И возможно, я тоже.

Глаза Пенни снова наполняются слезами.

– Нет, не была.

– Ну, я была не такой плохой. – Наоми раскрывает объятия. – Обнимемся?

Пенни снова начинает рыдать и практически бросается на Наоми, плача у неё на плече и бормоча: «Прости, прости». Наоми крепко обнимает её и тактичным косым взглядом отгоняет всех, кто пытается войти.

В конце концов Пенни отстраняется и хватает Наоми за руки.

– Мне следовало рассказать тебе всё с самого начала.

– Да, но мы обе многое пережили этим летом. Я думала об этом, и – боже, Пенни, я не знаю, что бы я сделала на твоём месте. Но! – Она тычет пальцем в лицо Пенни. – Если будет ещё какая-то магия, ты обязана держать меня в курсе.

– Хорошо.

Наоми рассматривает её.

– У тебя такое лицо, которое говорит, что будет ещё какая-то магия.

На этот раз Пенни рассказывает Наоми правду. После того как она объясняет основы, Наоми выглядит слегка испуганной.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? То, что мы видели в прошлый раз, в лесу… это было страшно, Пенни.

– Я уверена.

Наоми кивает.

– Тогда я помогаю.

– Наоми…

– Помнишь наш спор о том, чтобы позволить мне самой принимать такие решения? – Наоми обнимает Пенни за плечи. – Как раз такой момент.

В тот вечер Пенни пишет Кори длинное сообщение с подробностями своего плана пересечь Завесу. Она рассказывает ему о Кровавой клятве. О плане, который она разработала с Милтоном. О том, что они собираются провести заклинание во время футбольного матча через два дня – и что он им нужен.

Пенни нажимает «отправить» и ждёт ответа. И ждёт.

Но Кори игнорирует её на уроке математики. Он проходит мимо в коридоре, не встречаясь взглядом. В обед он даже не поднимает глаз, когда Пенни проходит мимо его столика.

Присоединится Кори к ним или нет, они будут делать это заклинание, поэтому Пенни отвлекается от его молчания приготовлениями. Она покупает чистое серебряное ожерелье на Etsy с запасной кредитной карты. Она замачивает Оберег мамы в мёде. И она повторяет слова пяти разных заклинаний распутывания, пока не запоминает их, надеясь, что одно из них разорвёт связь между её мамой и Проклятием.

И затем, в день футбольного матча, она идёт на первый урок, когда получает сообщение. Оно от Кори.

Я в деле.

Пенни прижимает телефон к груди, выдыхая с облегчением. Теперь им нужен ещё один человек, чтобы завершить круг.

Пенни знает, кого попросить.

Возможно, это глупо, но заклинание будет легче, если у них будет ещё одна ведьма. И, к сожалению, в Айдлвуде есть только один другой ковен.

В обед Пенни ждёт у шкафчика Дилан Мэйберри.

– Сюрприз.

Дилан в своей бордово-белой форме чирлидера, с блестящими стразами на внешних уголках глаз. Она смотрит на Пенни с восторженным безразличием.

– Так много школьного духа, – говорит Пенни.

Дилан прищуривается.

– Тебе что-то нужно?

– Да, вообще-то. – Пенни вводит Дилан в курс дела. Выражение лица Дилан остаётся мрачным всё время.

– Я могу тебе помешать, – говорит Дилан, когда Пенни заканчивает свою речь.

– Верно.

– Так зачем просить меня? Похоже на плохую идею.

– Потому что, в глубине души, ты…

– Пожалуйста, не говори, что я хороший человек.

– Никогда! Я собиралась сказать, что ты ведьма. – Пенни наклоняется. – Ты хотела получить доступ к заклинаниям, да? В этот раз тебе не придётся отправлять обнажённые фото незнакомцам в интернете.

– Это были фото ног. – Дилан закатывает глаза. – Никогда не думала, что Пенни Эмберли станет хранительницей моих самых тёмных секретов.

– Это точно не самый тёмный твой секрет.

– О-о, у неё есть шутки.

– Ты не обязана помогать, если не хочешь, – говорит Пенни, хотя сердце колотится. – Увидимся на игре.

Пенни начинает уходить. Позади неё Дилан вздыхает.

– Эй.

Её выражение лица не изменилось, что делает следующее слово ещё более удивительным:

– Прости.

Пенни таращится на неё.

– За…?

– Ты знаешь за что.

– Ясно. – Пенни рассматривает её. – Ты выглядишь так, будто тебе больно.

Дилан игнорирует её, открывая шкафчик. Пенни принимает намёк: их разговор окончен.

Но когда она идёт на следующий урок, она чувствует себя немного легче. Потому что у неё есть чувство, что Дилан сегодня будет на их стороне.

Позже в тот же день бас предыгровой музыки сотрясает землю вплоть до парковки Центральной школы Айдлвуда. Люди танцуют и кричат, группами направляясь к футбольному полю, делая селфи и обсуждая команду Манси, которая играет против тигров Центральной школы Айдлвуда.

Пенни и Наоми идут бок о бок, толпа несёт их вперёд. На шее у Пенни чистая серебряная цепочка с крошечным холодным стеклянным пузырьком мёда. Футбольный стадион возвышается, как Мордор.

– Когда приедет Милтон? – спрашивает Наоми, её белые каблуки цокают по асфальту. Её тёмно-красный макияж глаз безупречен, но Пенни видит усталость в её глазах.

– В любую минуту. – Пенни смотрит на лучшую подругу. – Не спала?

– Я рада, что моя бабушка умерла, не зная, что ведьмы существуют. Это будет преследовать меня вечно.

– Прошу прощения, – раздаётся голос, – но это оскорбительно.

Дилан идёт позади них, явно подслушивая.

– Какого бога мы прогневали, чтобы заслужить твоё внимание? – спрашивает Наоми, не оборачиваясь.

– Знаешь, Наоми, я не могу поверить, что мы не друзья. Ты – главная стерва.

Наоми выглядит почти польщённой, а затем до неё доходит. Она смотрит на Пенни широко раскрытыми глазами.

– Пожалуйста, объясни, почему она здесь.

– Потому что я ведьма, – говорит Дилан.

– Ты?

– Да, я. – Дилан протискивается между ними, так что они идут плечом к плечу. – Я слаба как говно, так что можете пока меня не бояться.

Мозг Наоми, возможно, замыкает, но она умудряется спросить:

– Кори знает об этом?

– Я написала ему по дороге, – говорит Пенни.

– Надеюсь, это не собьёт его с игры, – бормочет Наоми.

Рёв двигателя заглушает все разговоры, и Пенни останавливается. Она узнаёт этот звук. Он – часть саундтрека этого лета – вместе с шёпотом заклинаний, скрипом велосипедных колёс и гулом кондиционера в кафе «Горизонт». Пенни нужно за что-то зацепиться, поэтому она хватает Дилан за руку, пока её глаза ищут на парковке.

– Не трогай меня, – говорит Дилан. – Что ты вообще ищешь…

Мелькает синий цвет, и Шелби появляется, объезжая парковку и втискиваясь в несуществующее место прямо рядом с Пенни, Дилан и Наоми. Дверь со стороны пассажира открывается, и Милтон вываливается, выглядя укачанным.

– Нахер всё это, – бормочет он, хлопая дверью.

Затем открывается дверь водителя, и вылезает Алонсо.

На нём крошечные очки, в стиле Джона Леннона. Он снимает их, и у Пенни пересыхает во рту.

– Привет. – Он кивает Наоми. Когда его глаза находят Пенни, Алонсо теряет свою небрежность. Он неловко переминается и пытается положить очки в карман брюк, прежде чем понимает, что брюки слишком узкие. Вместо этого он цепляет их за рубашку.

– Молодец, – говорит Дилан.

– Ты здесь, – выдавливает Пенни.

Алонсо пожимает плечами.

– Ой, вы двое такие милые, – говорит Дилан, переводя взгляд с Алонсо на Пенни. – Вы уже купили места на кладбище? Соберётесь смешивать свой прах, в стиле Хитклиффа и Кэти?

Алонсо хмурится.

– Почему здесь Дилан Мэйберри? И почему она цитирует «Грозовой перевал»?

– Я из ковена Барнхардт, помнишь? Пенни умоляла меня помочь вам. А «Грозовой перевал» – моя любимая книга. Я, по сути, Кэти, только с уходом за кожей.

– Оооокей. В любом случае. – Алонсо лезет в карман куртки и протягивает руку. – Я сделал это для всех.

Там пять ожерелий, каждое с маленьким стеклянным пузырьком голубой жидкости. На них также серебряные амулеты, каждый – круг с переплетённой фигурой, образующей три острия.

– Это защитный амулет, – говорит Алонсо, надевая одно ожерелье на шею. – У Кори уже есть, так что мне нужно, чтобы вы все взяли по одному. Мы выпьем содержимое пузырьков одновременно, когда займём позиции, перед тем как произнести заклинание.

– Подожди, – говорит Пенни. – Ты сделал их? Это значит…

Алонсо кивает на Милтона.

– Вся моя семья вчера посетила Совет.

– У ковена Де Лука официально вернулась магия, – говорит Милтон. – Заставьте меня пожалеть об этом.

Сердце Пенни переполняется. Она хочет задать Алонсо так много вопросов – как его мама и тётки? Они чувствуют себя по-другому? Вернутся ли они в Айдлвуд? – но сейчас не время. Возможно, времени никогда не будет, в зависимости от того, как всё пройдёт. Но знание того, что Де Лука вернули магию, – уже достаточно.

Этого должно быть достаточно.

Наоми поднимает своё ожерелье.

– Мы должны выпить это, не зная, что там?

– Это вода, с лавандой, базиликом и – ладно, и с немного измельчённым птичьим пером. Ни одна птица не пострадала при создании этого зелья.

– Я засовывала в себя вещества и похуже, – говорит Дилан, хватая одно из ожерелий. Наоми тоже берёт своё, хотя выглядит более неуверенно.

– Представьте это зелье как камертон, – говорит Алонсо. – Оно настроит нас на одну волну и укрепит границы заклинания.

– Как мы убедимся, что выпьем это одновременно? – спрашивает Наоми.

– Смотрите в сообщения, – говорит Пенни. – Мы начнём в перерыве.

Дилан рассматривает ожерелье, и впервые она выглядит неуверенной.

– Что, если что-то пойдёт не так?

Медленная улыбка расползается по лицу Наоми.

– Ты боишься.

– Я ничего не боюсь, – резко бросает Дилан, но на её щеках появляется румянец. Что-то привлекает её внимание, и она хмурится. – Они здесь.

Пенни следует за её взглядом и видит почти всю семью Баррионов. Джеймс Баррион возглавляет группу, машет и здоровается с людьми, пока они пробираются в первый ряд домашних трибун. Джулиан следует за ним, руки в карманах чёрных джинсов, глаза опущены. Хелен здесь, выглядит ещё мрачнее, чем Джулиан. Директор Эймс бежит к ним, убирая таблички «ЗАБРОНИРОВАНО» с их мест одно за другим.

– Без дедушки? – говорит Пенни.

– Это хорошо, но нам всё равно нужно держаться от них подальше, – бормочет Алонсо.

После того как Дилан присоединяется к чирлидерам, остальные находят места на верхних рядах трибун. Руки Пенни дрожат. Сейчас только август, так что не холод заставляет её дрожать. Через секунду на её плечи ложится тяжесть. Это кожаная куртка Алонсо, которая совершенно не подходит для сезона, но он никогда не жертвовал эстетикой ради погоды.

– Спасибо, – говорит Пенни, но внутри она думает: «Пожалуйста, пусть это не будет последний раз, когда я с ним. Пожалуйста, пусть это сработает».

Музыка обрывается, и голос ведущего разносится из динамиков.

– Добрый вечер, все! Как у нас дела сегодня вечером? – Толпа ревёт в ответ, и он смеётся. – Похоже, вы готовы к футболу. Я Джефф Райли, и когда я не преподаю историю, я веду вечера для наших родных тигров. Прежде чем мы поприветствуем их, позвольте представить сегодняшнюю команду гостей – грабителей из Манси!

Болельщики Айдлвуда освистывают, когда грабители выстраиваются на поле, их бело-жёлтые майки ярко сияют под прожекторами.

– А теперь момент, которого мы все ждали. Присоединяйтесь ко мне в приветствии наших родных тигров Центральной школы Айдлвуда!

По мере того как каждого члена команды представляют, Пенни пытается успокоить дыхание. Дилан на поле с другими чирлидерами, трясёт помпонами, когда объявляют каждого.

– И последний, но не менее важный, поприветствуем нашего квотербека! Встречайте номер три, Кори Баррион!

В ушах Пенни звенит от шума толпы, когда Кори выбегает на поле, давая «пять» товарищам по команде. Все встают и кричат, и даже Алонсо хлопает, подняв руки высоко над головой.

– И с этим официально начинается новый футбольный сезон!

На поле команды выстраиваются в формацию. Голос Кори эхом разносится, когда он выкрикивает первую комбинацию, и через несколько секунд команды превращаются в размытое пятно, сталкиваясь друг с другом. Кори уворачивается от двух игроков противоположной команды, и внезапно мяч летит к нему. Он подпрыгивает, чтобы поймать его, а затем лавирует между игроками Манси. Он так быстр, что кажется, будто законы времени к нему не применимы. Он добирается до двадцатиметровой линии, прежде чем кто-то врезается в него, сбивая с ног. Толпа затаила дыхание, когда судья свистит. Игроки Манси расходятся, а Кори на земле. Сначала кажется, что он потерял мяч, но затем он переворачивается на спину и…

Мяч прижат к его груди.

Толпа ревёт.

– Вы только посмотрите! – говорит мистер Райли. – Отличное начало игры!

– Чёрт, – говорит Милтон, когда Пенни и Наоми кричат.

– Я бы тоже так смог, – говорит Алонсо, но он ухмыляется.

Первая четверть проходит в размытом потоке, а вторая проходит ещё быстрее. Тигры выигрывают, но энтузиазм Пенни угасает. Почти время. Когда на часах остаётся одна минута, Милтон кивает на противоположные трибуны.

– Тебе, наверное, стоит двигаться, Наоми.

– Молись, чтобы болельщики Манси на меня не напали. – Улыбка Наоми гаснет, когда она обнимает Пенни. – У тебя получится.

– Люблю тебя, Ней, – шепчет Пенни.

– Люблю тебя, Пенз.

Когда они остаются одни, Алонсо говорит:

– Ну, твоя неделя была… хорошей?

Горло Пенни сжимается.

– Не очень.

– Да. Прости, я говорю странные вещи, когда нервничаю.

Пенни старалась не смотреть на него, но теперь ей приходится.

– Это моя фраза.

Алонсо смотрит на неё в ответ. Его челюсть напряжена, но глаза мягкие. Это ощущение заставляет Пенни чувствовать себя жидкостью, а не твёрдым телом, будто она открывает что-то вселенское, но при этом совершенно уникальное для них.

И всё же в животе Пенни есть колебание. Хотя он сейчас здесь, она помнит, как он смотрел на неё на парковке у музыкального магазина. Будто он не хотел иметь с ней ничего общего.

Она не выдержит такого отказа снова. Не сейчас. Но она должна сказать ему одну последнюю вещь.

– Алонсо… если случится что-то плохое…

– Не надо.

– Мы должны поговорить об этом. – Пенни снова смотрит на футбольное поле, впитывая всё. Её школу. Её Айдлвуд. Её дом.

Это может быть последний раз, когда она видит его. Последний поздний летний вечер в её жизни. Вместо страха Пенни наполняет что-то другое. Возможно, это любовь, или благодарность, или что-то из открытки. Что бы это ни было, она готова сделать это.

– Если полтергейст захватит моё тело, что мы будем делать? – спрашивает Пенни.

Алонсо не смотрит на неё. Он кусает ноготь большого пальца и смотрит на футбольное поле.

– Я разберусь.

– Если я буду опасна, тогда… я не знаю. Делай, что должен.

Теперь Алонсо смотрит на Пенни, и его взгляд прожигает её насквозь.

– Нет. Экзорцизм существует не просто так.

С другой стороны раздаётся вздох.

– Простите, но это не какой-то фильм ужасов категории Б, – говорит Милтон. – Если дух Пенни потеряется по ту сторону Завесы, проведение экзорцизма оставит её тело пустой оболочкой. Она умрёт мгновенно. – Он выглядит почти пристыженным. – Прости, Пенни. Не хочу давать ложную надежду.

– Я верну Пенни, даже если это меня убьёт, – рычит Алонсо, и он произносит эти слова с такой силой, что Пенни верит ему. Несмотря ни на что, он найдёт её.

Несколько человек смотрят в их сторону, вероятно, потому что Алонсо почти кричал. Пенни это даже не беспокоит. Теперь она понимает, что тело Алонсо слишком мало для всего, что он чувствует. Он постоянно переполнен, иногда гневом, иногда радостью, иногда…

Любовью. Вот как выглядит любовь на языке Алонсо.

Она берёт его за руку. Он смягчается, и его глаза блуждают по её лицу.

– Ещё не поздно передумать.

– Я не передумаю.

Алонсо отрывает от неё взгляд.

– Я ненавижу тебя за это.

Пенни не может сдержать улыбку.

– Нет, не ненавидишь.

Милтон прочищает горло.

– Мне нужно, чтобы вы оба встали передо мной, внутри круга.

– Оба? – говорит Пенни.

– Алонсо отправит тебя туда, – говорит Милтон. – Будет безопаснее, если он будет в круге с тобой.

Они спускаются на ряд ниже. Каким-то образом Пенни чувствует себя лучше, зная, что он будет рядом с её телом, даже если она будет где-то ещё.

Алонсо всё ещё держит её за руку. Он подносит её к губам и целует костяшки.

– На удачу, – говорит Алонсо.

На мгновение Пенни теряется в этих американских горках. В этом странном, неожиданном приключении, которое случается, когда другой человек навсегда меняет твою жизнь.

Затем наступает перерыв.

Когда футбольная команда покидает поле перед выступлением в перерыве, Кори отделяется, выкрикивая что-то товарищам. Затем он бежит к левой стороне поля, оборачиваясь и глядя на трибуны. Алонсо машет, и Кори вскидывает кулак в воздух, прежде чем занять место у ларька с едой. Дилан на противоположной стороне поля, стоит за воротами, а Наоми – пятно бордового среди синего и серого на трибунах команды гостей.

Север, юг, восток и запад.

– Готовы? – спрашивает Милтон.

Пенни кивает. А затем она отправляет сообщения.

КНИЖНЫЙ КЛУБ «УЮТНЫЙ ДЕТЕКТИВ»

22 АВГУСТА, 18:44

ПЕННИ ЭМБЕРЛИ добавила КОРИ БАРРИОНА, АЛОНСО ДЕ ЛУКА, НАОМИ

САЛАЗАР, ДИЛАН МЭЙБЕРРИ и МИЛТОНА ПЬЕРА в чат.

Пенни Эмберли

В 18:45 поднимаем бокалы.

Дилан Мэйберри

Там есть алкоголь?

Алонсо Де Лука

нет.

Кори Баррион

Готов.

Наоми Салазар

готовы!!!

Кори Баррион

Удачи, Пенни.

Милтон Пьер

После того как выпьете, повторяйте за мной.

Наоми Салазар

мы далеко, не думаю, что услышим тебя.

Алонсо Де Лука

доверьтесь нам.

Дилан Мэйберри

Я правда не доверяю.

Пенни Эмберли

СЕЙЧАС!!!!!