Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"
Автор книги: Алисса Виллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)
Даже кошмары могут стать рутиной. Это Пенни усваивает в следующие несколько дней, когда они с Роном и Наоми составляют график посещений Аниты в больнице. Пенни там каждое утро, пока Рон управляет кафе. Они меняются во второй половине дня. Если Пенни не может прийти вечером, вместо неё в больницу идёт Наоми, иногда с родителями и сёстрами-близнецами.
Но Пенни никогда не привыкает к этому. По-настоящему.
Прошло почти две недели с тех пор, как Анита попала в аварию. В один из спокойных дней в кафе «Горизонт» Пенни стоит за стойкой и смотрит в пустоту. В последнее время это случается часто. Иногда Пенни даже не замечает этого – она сидит на зелёный свет, пока машина сзади не сигналит, или кассир в магазине вежливо напоминает ей, что продукты уже упакованы и пора платить. Мысли Пенни, как лодка на бурном течении; она не может контролировать, куда её несёт.
Колокольчик над дверью звенит, и входит Алонсо, заступая на смену уборщика, вырывая Пенни из очередного раздумья. Он кивает ей вместо приветствия, и в этот раз Пенни благодарна за его отстранённость. Заставлять себя вести себя нормально с клиентами и так достаточно трудно; по крайней мере, Алонсо оставляет её в покое, предпочитая мыть полы в шумоподавляющих наушниках, музыка играет так громко, что Пенни всегда может узнать песню.
Но сегодня, когда Алонсо уже собирается уходить, он говорит:
– Ты выглядишь как дерьмо.
– Спасибо.
– Я говорю, как вижу. – Он неопределённо машет рукой в сторону парковки. – Пошли, я подвезу тебя домой.
– Моя машина здесь.
– Оставь. Тебе не стоит водить, когда у тебя такие опухшие глаза.
Снова это чувство, как в тот момент на вечеринке Кори, когда Алонсо спросил, как проходит её лето.
– Почему ты так на меня смотришь? – спрашивает Алонсо.
– Ничего.
– Да ладно, что?
– Я не знаю! – Пенни вздыхает. – Иногда ты… очень милый.
Он ухмыляется.
– Шокирует, да?
– Вроде того? – Пенни теребит руки. – Это, наверное, прозвучало грубо, да?
Алонсо смеётся, его голос хриплый. На нём свободная майка, у которой, вероятно, когда-то были рукава, и его бицепсы напрягаются, когда он перекидывает сумку через плечо.
– Давай. Дай мне свою сумку.
Пенни прижимает сумочку к груди в знак протеста. Алонсо пожимает плечами и открывает перед ней дверь.
– Такой милый, – дразнит Пенни, а Алонсо бормочет что-то о том, чтобы она не привыкала.
Двигатель машины Алонсо звучит как лёгкие старого курильщика, и это хорошо, потому что даёт Пенни повод молчать во время трёхминутной поездки. Когда он подъезжает к дому Пенни, она не выходит.
Алонсо поднимает бровь.
– Снова будешь обвинять меня в том, что я милый?
– Вообще-то, у меня есть вопрос.
Алонсо изучает её, его взгляд скользит по её лицу так, что Пенни хочется отвести глаза.
– И у меня тоже.
– Ты первый.
– Зачем ты была в лесу в тот день?
Пенни не нужно спрашивать, какой день он имеет в виду. Она теребит свободную нитку на подоле юбки.
– Потому что я нашла кошку.
Челюсть Алонсо отвисает.
– Ты нашла её?
– Она была у нас во дворе. Мы думали, что она подралась с каким-то зверем. Я собиралась похоронить её в лесу. – Пенни до сих пор видит мёртвые глаза котёнка.
Алонсо барабанит пальцами по рулю.
– Её зовут Нимбл. Теперь она мой фамильяр.
– Твой фамильяр? Как хранитель?
– Ага. Она проживёт намного дольше, чем обычная кошка, или обычный человек, что круто. И иногда она просто… появляется. У неё есть маячок Алонсо.
– Это невероятно, – говорит Пенни.
– И бесит.
Пенни сглатывает.
– Значит, ты можешь возвращать мёртвых к жизни.
Улыбка Алонсо гаснет. Он поворачивается к ней всем телом – его боевая стойка, как уже поняла Пенни.
– Я вернул к жизни её. И всё. Это даже не было намеренно.
– Но разве ты не можешь сделать то же самое с людьми?
– Нет, – сразу говорит Алонсо.
Сердце Пенни падает.
– Но почему нет? Мы не знаем, сможем ли разрушить Проклятие. Если не сможем, я подумала, может, ты сможешь… ну, ты знаешь.
Алонсо сжимает переносицу.
– Когда я вернул Нимбл к жизни, мне пришлось пересечь Завесу. Это оставило открытый канал к моему телу. – Он наклоняется ближе. – Ты знала, что полтергейсты существуют? Они все тусуются по ту сторону Завесы, мечтая о том дне, когда смогут снова вселиться в живое тело.
– Это значит… – Пенни вспоминает эпизод «Старшей школы Амитивилля», когда призрак вселился в тело Оливии, и Франсуа пришлось использовать свои силы полтергейста, чтобы изгнать его. – Ты можешь быть одержим?
– Именно. И тогда я бы застрял по ту сторону Завесы, а кто-то другой управлял бы моим трупом.
Пенни ахает.
– Тогда бы ты умер?
– Хуже. Полтергейсты – это призраки с обидами, которые удерживают их во Втором мире навсегда. Они превратились в сгустки могущественной энергии и проводят всё время, думая о том, как вернуться в наш мир и отомстить живым. Слишком много случаев, когда полтергейсты вселялись в ведьм и устраивали масштабные катастрофы. Мама заставила меня прочитать обо всём этом… начало Первой мировой войны, куча резни в разных странах, и даже некоторые из самых эффективных охот на ведьм в истории были спровоцированы полтергейстами, вселявшимися в ведьм и всё портящими. Если бы я не был глупым ребёнком, когда нашёл Нимбл, я бы никогда не вернул её. Кто знает, что могло бы случиться.
Алонсо смотрит в окно, вена пульсирует у него на виске. Пенни пытается представить, что бы произошло, если бы в него вселился дух неправильного типа – и получил доступ к его магии.
– Твоя семья может пострадать? – говорит она.
– Может пострадать весь Айдлвуд. – Он смотрит на неё. – Включая тебя.
Пенни смеётся.
– Ага, трагедия.
– Даже не говори так, – говорит Алонсо, глядя на свои руки. – Я уже доставляю достаточно проблем. Не нужно добавлять в этот список «сосуд для злого духа».
Пенни прочищает горло.
– Прости, что спросила.
– Всё нормально. Но я больше никогда не пересеку Завесу. Никогда.
Они замолкают. Окно Пенни опущено, и ветер колышет подвеску, висящую на зеркале заднего вида. Это маленький серебряный амулет, в центре которого металлическая косичка, заканчивающаяся тремя остриями. Она хочет спросить, для чего он, но она уже достаточно навредила за сегодня.
– Спасибо, что подвёз, – говорит Пенни, открывая дверь.
– Эй, – говорит Алонсо, и Пенни оборачивается к нему. – Я сделаю всё, что смогу. Это всё, что я могу сделать.
Пенни кивает.
– По крайней мере, у нас есть Оберег.
Лоб Алонсо хмурится.
– Какой Оберег?
– Тот, что на моей маме?
Челюсть Алонсо отвисает.
– Твоя мама получила Оберег? Как?
– Он принадлежит Баррионам. Почему? Это плохие новости?
– Садись в машину, – говорит Алонсо, поворачивая ключ в замке зажигания.
Пенни едва успевает сесть и закрыть дверь, как Алонсо выезжает с её подъездной дорожки. Она вжимается в сиденье, хватаясь за приборную панель, чтобы удержаться на месте.
– Куда мы едем? – спрашивает Пенни.
– В больницу.
Двигатель ревёт, когда шины Шелби визжат по дороге.
Алонсо чувствует магию, когда приближается к палате миссис Эмберли. Она ощутима вокруг мамы Пенни, видимая, но невидимая, вроде ауры. Он не замечает, что стоит в дверях, пока Пенни не спрашивает, что случилось.
– Ничего, – говорит Алонсо. – Давай посмотрим.
– Вот, – говорит Пенни, касаясь маленького чёрного амулета на шее мамы. По её телу пробегает дрожь, и она отдёргивает руку. – Он постоянно это делает.
– Что делает? – говорит Алонсо.
– Чувствуется, будто он… живой.
Алонсо берёт Оберег в руку. Сначала холод подвески в виде полумесяца вызывает мурашки на его руках, а затем проявляются чары оберега.
Алонсо чувствует истинную силу магии оберега. Силу его создателя, не похожую ни на что, что Алонсо когда-либо ощущал в своей жизни. Отголосок другого человека, носившего его. Когда Алонсо закрывает глаза, он видит её лицо.
Таню Баррион. Маму Кори.
Аура, которую Алонсо ощутил, войдя в комнату, была не Проклятием; это был защитный барьер Оберега.
Странный запах заполняет комнату – запах палёной плоти.
Пенни ахает.
– Алонсо, твоя рука!
Алонсо вздрагивает и роняет ожерелье, прижимая руку к груди. Его кожа дымится, будто он положил открытую ладонь на электрическую плиту.
– Бля, бля, бля, – говорит Алонсо.
Пенни бежит к раковине и включает холодную воду. Алонсо суёт руку под кран, вздыхая, когда вода касается его кожи.
– Я позову медсестру, – говорит Пенни, но Алонсо хватает её за руку, прежде чем она успевает уйти.
– Они не поймут, что с этим делать. – Он поднимает руку. – Насколько плохо?
Пенни тянется и берёт его за запястье.
Это не романтично, как она касается его. Она просто направляет его руку к больничному окну, чтобы лучше видеть. Но магическая тошнота Алонсо очень быстро сменяется тошнотой другого рода, и теперь горит не его рука. Горит всё его тело.
Когда Пенни поднимает глаза, его взгляд немедленно встречается с её. Это всегда происходит, хочет он того или нет; его глаза находят Пенни, как огонь находит бензин. У Алонсо возникает та же мысль, что и миллион раз до этого: она была бы в ужасе, если бы узнала, что он на самом деле о ней думает.
Голос Пенни возвращает Алонсо к реальности.
– Ожог выглядит странно. На нём есть узор.
Алонсо отдёргивает руку, но делает это слишком резко, и Пенни отступает на шаг, создавая между ними дистанцию. Он игнорирует чувство вины за выражение её лица, когда встряхивает рукой, чтобы снять боль. Почему он не может вести себя нормально рядом с ней? Каждое маленькое действие Пенни запускает цепную реакцию, будто он – человеческая машина Руба Голдберга.
Сосредоточься, напоминает себе Алонсо. Он вдыхает и смотрит на свою ладонь.
Пенни права; этот ожог не имеет формы полумесяца, как амулет на шее Аниты. Он прямоугольный, но то, что внутри прямоугольника, заставляет Алонсо поморщиться.
Прежде чем его семья сдалась в попытках обучить Алонсо миру ведьм, его мать и тётки заставили его выучить гербы всех ковенов мира. Их было 277, когда Алонсо проверял в последний раз, но только 13 имеют постоянные места в Совете Ведьм. Это те ковены, о которых мать Алонсо говорит с благоговением, хотя именно Совет запечатал магию Де Лука.
Алонсо когда-то проводил пальцами по гербам, запоминая их не потому, что его семья говорила, что это важно, а потому что эти люди имели власть отнять у Алонсо его магию. Он мог бы связаться с ними. Он мог бы признаться во всём и попросить сделать его смертным. Тогда ему не пришлось бы бояться самого себя.
Единственное, что остановило его от обращения в Совет, – это большое неизвестное: что бы они сделали, если бы узнали, что к Алонсо вернулась магия? Просто запечатали бы её – или Алонсо получит дополнительное наказание за то, что скрывал это годами?
Так что Алонсо никогда не звонил им. Но он провёл достаточно часов, глядя на гербы этих тринадцати семей, чтобы никогда их не забыть.
Что удобно. Потому что один из этих гербов теперь выжжен на ладони Алонсо.
– Конечно, – говорит он сквозь зубы.
– Ты узнаёшь его? Он похож на какой-то крест.
Алонсо поворачивает руку и указывает.
– Видишь ту букву, под крестом? Это «П». Это герб Пьеров.
– Пьеры – это другой ковен?
– Они не просто другой ковен, они – ковен. Это самая могущественная семья ведьм в мире, и их специализация – магия оберегов.
Пенни замолкает, рассматривая его руку.
– Почему они помогли семье Кори?
Это вопрос, на который Алонсо не может ответить. Как, чёрт возьми, Баррионам удалось найти Пьеров? И почему Пьеры стали вмешиваться в это Проклятие? Ведьмы держатся подальше от тёмной магии других ковенов. Это не просто суеверие; поскольку проклятия может разрушить только ведьма, создавшая их, любая ведьма, пытающаяся разрушить проклятие или даже смягчить его последствия, рискует быть затронутой этой тёмной магией. Что, в свою очередь, может проявиться в ослаблении магии для целого ковена.
Что могло убедить Пьеров пойти на такой риск?
– Может быть, семья Кори заплатила им много денег? – говорит Пенни.
Алонсо сжимает руку в кулак, позволяя жару от ожога проникнуть в кости.
– Кроме того, Пьерам не нужны деньги.
– Тогда зачем это делать? Они хотели помочь Баррионам?
– Похоже на то. Пьеры, возможно, мягкосердечные. Это может сыграть нам на руку. – В голове Алонсо быстро формируется план. – Если мы сможем заполучить Пьера в помощь для разрушения этого Проклятия, это может иметь огромное значение. Они тренируются в магии каждый день с того момента, как учатся ходить и говорить. Если мы заполучим одного из них в помощь, когда будем проводить заклинание разрушения, это сделает его намного сильнее.
– Но что они скажут, если узнают, что ты можешь… ну, ты знаешь.
– Они могут забрать у меня магию, – говорит Алонсо. – Но дело не только в разрушении Проклятия. Я думал о том, что ты сказала у меня дома, о том, что мы, возможно, не знаем наверняка, что это мой дед проклял Баррионов.
Пенни закусывает губу.
– Ты думаешь, я была права?
– Вероятно, нет. Но я хочу проверить, были ли в Айдлвуде другие ковены, когда началось Проклятие. Моя бабушка Эллисон умерла несколько лет назад, но она всегда была убеждена, что моего деда подставили, что на самом деле Баррионов проклял кто-то другой. Она годами искала доказательства, вроде Кровавой клятвы или чего-то в этом роде.
– Кровавые клятвы звучат зловеще.
– Представь их как юридические показания, подписанные кровью, и если что-то, что ты напишешь, окажется ложью, ты вспыхнешь пламенем.
Челюсть Пенни отвисает.
– Настоящим пламенем?
Алонсо кивает.
– Моя бабушка всегда говорила, что Джо был мудаком, но он бы никогда никого не проклял.
– И ты веришь в это?
– Я хочу убедиться, что у нас есть вся необходимая информация, прежде чем мы попытаемся применить это заклинание. Если оно не сработает, я не думаю, что у нас будет ещё один шанс попробовать.
– Почему? – говорит Пенни. – Мы можем использовать другие предметы, написать другие заклинания…
– Помнишь, я говорил, что у магии всегда есть цена? Если бы это была видеоигра, заклинание разрушения было бы доступно только ведьмам сотого уровня. Это истощит меня, и я не знаю, когда я буду достаточно силён, чтобы попробовать снова. Это может занять год. И кто знает, будет ли твоя мама… – Он замолкает, намеренно не глядя на миссис Эмберли через комнату.
Лицо Пенни вытягивается.
– Ладно. Тогда как нам связаться с Пьерами?
Алонсо хрустит шеей.
– Нам придётся пойти в их магазин. Эмпориум «Второй Мир». Там они торгуют своими товарами.
– Он вообще в США?
Алонсо фыркает.
– Они в Блумингтоне. Похоже, нас ждёт поездка.
17 июля, 7:12
ПЕННИ ЭМБЕРЛИ добавила АЛОНСО ДЕ ЛУКА и КОРИ БАРРИОНА в группу.
ПЕННИ ЭМБЕРЛИ назвала группу КНИЖНЫЙ КЛУБ «УЮТНЫЙ ДЕТЕКТИВ».
Пенни Эмберли
Привет, ребята!
Алонсо Де Лука
нет.
почему ты встала так рано? ты вообще человек?
Пенни Эмберли
Я на работе. Я тебя разбудила?
Алонсо Де Лука
летние каникулы.
я ещё даже не ложился.
Кори Баррион
Ты молодец, Пенни, я тоже на работу еду.
Алонсо Де Лука
стой, чей это номер?
Кори Баррион
Угадай.
Алонсо Де Лука
не сохраняй мой номер в телефоне
и не пиши мне
никогда
Кори Баррион
Ок.
Пенни Эмберли
Кори, ты свободен сегодня вечером?
Кори Баррион
Я должен тусоваться с Дилан.
Алонсо Де Лука
то есть ты свободен.
Пенни Эмберли
Нам нужно, чтобы ты поехал с нами в Блумингтон.
Кори Баррион
Мы едем на экскурсию в колледж или что?
Алонсо Де Лука
не думаю, что это хорошая идея, пенни. он нам не нужен. мы сами справимся.
Кори Баррион
Я напишу Дилан, чтобы перенести.
Алонсо Де Лука
пожалуйста, не отменяй встречу с сатаной. иди с ней. развлекайтесь, грабьте банки или чем она там занимается для удовольствия.
Пенни Эмберли
Это насчёт Оберега. Алонсо думает, что его сделал другой ковен. Ты что-нибудь об этом знаешь?
Кори Баррион
Это был ковен, но я не знаю, кто именно. Мой отец нашёл их после того, как встретил мою маму.
Алонсо Де Лука
ты должен был сказать мне, что тут замешан другой ковен. нам нужно поговорить с ними как можно скорее.
Кори Баррион
Я только что сказал, что не знаю, кто они.
Пенни Эмберли
Алонсо понял. Я могу забрать тебя в половине шестого?
Алонсо Де Лука
я могу отвезти.
Пенни Эмберли
Без обид, но мне некомфортно, чтобы кто-то из вас вёл машину:-)
Алонсо Де Лука
ой.
Кори Баррион
Меня устраивает.
Алонсо Де Лука
кстати, что за название у группы?
Пенни Эмберли
Это наша легенда.
Алонсо Де Лука
я даже не знаю, что такое уютный детектив.
Пенни Эмберли
Это как противоположность тру-крайм. Представь себе старушек и их кошек, раскрывающих убийства в английской глубинке.
Кори Баррион
Ооо, двоюродная сестра моего отца такое читает.
Алонсо Де Лука
мы трое в КНИЖНОМ КЛУБЕ? прости, пенни, но это хреновая легенда. никто не поверит.
Пенни Эмберли
Я бы с удовольствием вступила в книжный клуб «Уютный детектив».
Алонсо Де Лука
а я бы нет, и кори бы нет.
Кори Баррион
Я бы подумал.
Алонсо Де Лука
заткнись.
я придумаю что-то получше.
АЛОНСО ДЕ ЛУКА изменил название группы на ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПО ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ.
Кори Баррион
Сейчас летние каникулы.
КОРИ БАРРИОН изменил название группы на КНИЖНЫЙ КЛУБ «УЮТНЫЙ ДЕТЕКТИВ».
Алонсо Де Лука
ты кусок дерьма.
Пенни Эмберли
Я ставлю чат на беззвучный. До вечера!
Кори Баррион
Я тоже.
Алонсо Де Лука
какой смысл в экстренном чате, если вы не видите мои сообщения о всяких экстренных ситуациях
алло
АЛЛО
АЛОНСО ДЕ ЛУКА изменил название группы на МУДАКИ.
Когда Пенни увидела Алонсо и Нимбл в лесу много лет назад, тревога не помешала ей принять существование магии. Мысль о магии даже не казалась такой страшной – особенно если она могла возвращать детёнышей животных к жизни. Она никогда никому не рассказывала о том, что видела в тот день, потому что перспектива быть осмеянной пугала её больше, чем тот факт, что магия существует.
Но теперь, когда её мама в больнице, Пенни снятся кошмары о теневых фигурах. О невидимых руках, перебирающих нити её реальности. Теперь мир страшнее, и пути назад нет.
За несколько часов до того, как она должна была ехать в Блумингтон, Пенни сидит в больнице, борясь со сном. Она быстро встаёт, хлопает себя по щекам. Но как только садится, веки снова становятся тяжёлыми.
Она поспит час. Всего час. Она закрывает глаза…
И начинается сон.
Жаркий летний день на озере Элки. Растительность дикая, и тёплый ветер имеет резкий оттенок, будто осень уже на пороге. Пенни сидит на берегу, болтая ногами в тёплой воде. Над головой ветви деревьев тяжелы от зелёных листьев.
В деревьях слышен шорох, и через мгновение на поляну выбегает женщина с короткими тёмными волосами. Она бежала, и теперь наклоняется, уперев руки в колени и зажмурившись, чтобы отдышаться.
– Вы в порядке? – говорит Пенни, но женщина не слышит её. Взгляд Пенни притягивает её одежда: платье в пейсли под замшевой курткой. Она поправляет сумочку – коричневую кожаную сумку через плечо, расписанную голубыми цветами. Это отличный винтажный образ, возможно, из семидесятых. Пенни собирается сделать ей комплимент, когда из леса выбегает кто-то ещё.
Пенни ахает. Это Алонсо.
Только нет, это не совсем он. Он выглядит старше, и его волосы полностью светлые, без единой синей пряди. И когда он выходит из тени леса, солнечный свет падает на незнакомый шрам вдоль линии его челюсти.
– Раньше ты никогда не убегала от меня, – говорит мужчина. Это не голос Алонсо. Этот голос более жёсткий, более злой.
Женщина выпрямляется, страх мелькает на её лбу.
– Раньше ты никогда не гонялся за мной.
– Что мы здесь делаем, Элли?
Элли поворачивается.
– Слушай, Джо, я не знаю, что он тебе рассказал, но лучше тебе услышать это от меня.
Джо. То есть Джованни? Пенни была права; это не Алонсо. Это его дедушка.
Значит, женщина – Элли Баррион. Бабушка Кори.
– Мне нужно знать, правда ли это, – говорит Джованни. – Если ты уходишь к нему.
Элли молчит, и этого, должно быть, достаточно для ответа, потому что лицо Джованни становится напряжённым. Пустым.
– Сколько раз, по-твоему, я могу тебя прощать? – говорит Элли. – Ты хороший, Джо. Человек, которого я люблю, всё ещё там, глубоко внутри. Но эти драки, ночи в тюрьме и пьянство… я не могу больше так жить. Я не хочу растить детей с мужчиной, который умеет решать проблемы только насилием.
Джованни, кажется, не слышит её. Его глаза расфокусированы, и когда он возвращается в реальность, его лицо искажено болью.
– Чарльз Баррион не сможет дать тебе хорошую жизнь. Он не ангел, он жулик, а ты ведёшь себя так, будто он решит все твои проблемы. Он даже не любит тебя, он просто хочет доказать мне и всему этому городу, что получает то, что хочет, когда хочет…
– Мы помолвлены, Джо.
Джованни отшатывается. Элли выглядит разрывающейся между желанием подбежать к нему и остаться как можно дальше.
– Это худшее решение, которое ты когда-либо принимала, – говорит Джо. – И я не дам тебе его забыть.
Они оба замолкают, выражения их лиц застывают. Затем медленно они поворачиваются и смотрят на Пенни.
– Что? – говорит она, но они не отвечают. Потому что они смотрят не на неё; они смотрят за её спину. Она оборачивается.
В нескольких футах стоит Тень.
Пенни мгновенно вскакивает на ноги, выставив одну руку для защиты, как будто это могло бы помочь. Фигура ближе, чем когда-либо, и выглядит менее материальной, чем когда-либо.
– Пенни?
Голос доносится с причала, и звук его заставляет слёзы выступить на глазах Пенни. Её мама там, босая, на ненадёжных деревянных досках.
– Я так потеряна, зайчик, – говорит Анита. – Я не знаю, сколько я здесь.
– Мама, осторожнее! – говорит Пенни, но причал уже ломается, и Анита падает.
Пенни кричит и бросается в воду, чтобы плыть за мамой. Но она никогда не достигает поверхности; она продолжает падать, падать…
Пенни просыпается в поту. Шея болит от того, как она свернулась в кресле. Рядом с ней кардиомонитор Аниты быстро пищит.
– Мама, – говорит Пенни, и она собирается нажать кнопку вызова медсестёр. Но пики и впадины выравниваются. Сердцебиение Аниты снова стабильно.
Это не было похоже на сон. Это было слишком ярко. Это было похоже на…
На воспоминание.
Пенни хватает телефон. Она проспала; она должна была уже уехать в Блумингтон, но она отбрасывает эту мысль в сторону и гуглит Джованни Де Лука. Есть сканированная фотография из газетной статьи о пожаре в старом поместье Мередит. Пенни увеличивает изображение, и даже сквозь зернистость фото она видит это: шрам на его подбородке.
– Откуда я это знала? – бормочет она.
Когда Пенни ищет имя Элли Баррион, она уже знает, что найдёт. На неё смотрит женщина с таким же тёмным каре, такими же добрыми глазами.
Пенни никогда раньше не видела их лиц. Так как же они оказались в её сне?
