Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"
Автор книги: Алисса Виллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
Белая нить расцвела из его собственной груди, соединяя его с его телом по ту сторону. Девушка увидела это, и её выражение стало голодным. Она потянулась к ней.
Эта девушка использовала Алонсо как проводник. Она хотела захватить его тело в мире живых.
– Прекрати, – с трудом произнёс Алонсо. Но девушка не остановилась. Сознание Алонсо начало расплываться по краям.
Затем, у него на руках, котёнок изменился.
Её тело вытянулось, став длинным и безволосым. Её пасть превратилась в оскал, а лапы выросли до размера головы Алонсо. Она выпустила когти и полоснула девушку по торсу. Девушка закричала, когда котёнок разорвал её, как бумагу, куски её разлетались, а крик эхом разносился вокруг.
Алонсо закричал от облегчения и обхватил руками ставшее теперь большим существо, которое спасло ему жизнь. Но земля содрогнулась, и начали появляться другие призраки – и у всех были белые глаза.
Существо зарычало на них, и страх на долю секунды сдержал призраков. Алонсо воспользовался моментом. Прижимая существо крепко к груди, он побежал на «максимальной скорости», следуя за нитью, которая соединяла существо с его крошечным безжизненным телом.
Снова гром прогремел внутри него, а затем он почувствовал дождь. Когда он открыл глаза, он снова был у озера Элки. У его озера Элки.
А перед ним котёнок мурлыкал.
Он ахнул и подхватил её на руки.
– Привет, – сказал он, уткнувшись лицом в её шерсть. Она вонзила когти в его кожу с нежностью.
Магия гудела в венах Алонсо. Его семья хотела вернуть свою магию больше всего на свете. Если бы Алонсо мог использовать свою, они были бы счастливы. Полны надежд. Алонсо уже видел лицо матери; она бы так гордилась им. Алонсо знал, что с ним нелегко. Он чувствовал это по тому, как люди относились к нему, будто он хрупкий. Но если бы у него была магия, его мама захотела бы проводить с ним время. Она бы научила его пользоваться своими силами.
Затем Алонсо вспомнил истории о своём дедушке Джованни. Человеке, который использовал свою силу, чтобы убивать людей, включая мать Кори Барриона несколько месяцев назад. Его мать и тётки всегда понижали голос, когда говорили о дедушке Джо, будто им не следовало произносить его имя, любить его или даже помнить о нём.
Им было стыдно.
Алонсо прижал котёнка крепче к груди. Он не хотел никому причинять вреда. Если у него есть эта сила, сможет ли он контролировать её? Или он станет таким же, как его дедушка – наживёт врагов и будет причинять боль людям, пока не сможет больше жить с собой?
В будущем Алонсо будет задавать стратегически расплывчатые вопросы, чтобы вытянуть из матери и тёток истории о некромантии – одном из самых опасных классов запретной магии. Он узнает, что нет известных случаев успеха. Вместо этого любые ведьмы, пытавшиеся воскресить мёртвых, оказывались одержимы полтергейстами – белоглазыми духами, вроде той юной девушки, с которой столкнулся Алонсо, призраками, которые не могли перейти дальше и набирались силы от своей обиды на живых. Полтергейсты сохраняют воспоминания, но теряют всякое сочувствие, и при любой возможности пересечь Завесу они сеют хаос среди смертных и ведьм, пока их носителей не убивают. Алонсо спасся только благодаря котёнку, и он поклялся себе, что никогда больше не пересечёт Завесу.
Но в тот день в лесу Алонсо не осознавал, как близок был к смерти. Он просто прижал котёнка к груди и решил, что не хочет иметь ничего общего со своей новообретённой магией.
– Я назову тебя Нимбл, – сказал Алонсо котёнку. Он выучил это слово от своей одноклассницы Пенни Эмберли. Они делали проект по языкознанию, где нужно было исследовать происхождение слов, и Пенни выбрала nimble. Когда она использовала его в примере, она сказала: «Кошка очень ловкая (nimble), потому что она всегда приземляется на лапы».
Котёнок довольно замурлыкал. Затем её уши дрогнули, и Алонсо тоже услышал это: хруст ветки, шорох листьев.
Алонсо резко обернулся, прижимая котёнка к груди.
– Кто здесь? – крикнул он, боясь, что это его мать или тётки. Если они узнают о его магии, они захотят, чтобы он использовал её. А что, если он потеряет контроль?
Но в лесу никого не было. Была только тишина. Никто не видел, как он вернул котёнка к жизни. Это будет их секрет.
Или так думал Алонсо.
После того как Кори возвращается домой с межсезонных тренировок по футболу, он не удосуживается зайти внутрь. Вместо этого он оказывается на заднем дворе, глядя в ярко-синий бассейн. Он снимает футболку и ныряет, проплывает несколько кругов, затем перебирается в шезлонг и ложится загорать на солнце.
Кори стал проводить меньше времени дома после своего разговора с Пенни. И так трудно существовать в поместье Мередит, когда Проклятие дышит в спину; теперь добавился ещё и слой вины за то, что Кори рассказал Пенни правду. Он поставил под угрозу всю свою семью, и стоило ли это того?
Кори набрасывает руку на глаза. Усталость прошедшей недели проникает глубоко, оседая в костях.
Тёмный силуэт движется вдалеке. Это Джулиан, идущий от дома их дедушки. Чарльз Баррион предпочитает собственное пространство, поэтому он занимает гостевую пристройку в дальнем конце участка. Кори поднимает руку, и Джулиан направляется к нему.
– Как дела? – спрашивает Кори, когда кузен садится.
Джулиан пожимает плечами. Его лохматые чёрные волосы скрывают глаза, и хотя сейчас лето, он носит свой обычный чёрный водолазку. Микробы – одна из его фобий, и он предпочитает одежду, закрывающую как можно больше кожи.
– Дедушка всё ещё злится на тебя? – предполагает Кори.
– Он имеет на это право, – говорит Джулиан. – Я потерял контроль.
– Бывает. Он переживёт это.
Джулиан горько смеётся.
– Я не должен терять контроль. Я однажды возглавлю компанию.
Кори садится. Медленно, чтобы Джулиан мог видеть, он кладёт руку на плечо кузена. Джулиан вздрагивает, но не отстраняется.
– Это будет не скоро, – говорит Кори. – Мой папа не собирается уходить на пенсию в ближайшее время.
Джулиан сбрасывает руку Кори.
– Дело не только в этом, Кори, и ты знаешь.
Кори вздыхает. Невозможно не заметить, насколько серьёзной стала агорафобия Джулиана. Он ходит на терапию, но его стажировка в семейной компании полностью виртуальная. Но разве их дедушка был не против этого? Судя по выражению лица Джулиана, возможно, нет.
– Станет лучше, – говорит Кори.
– Дедушка, наверное, жалеет, что ты не был первенцем среди внуков. У тебя бы отлично получилось.
– Ага, я. Спортсмен наполовину камерунец.
– Мой отец был индийцем, помнишь? Дело не в этом.
Гнев вытесняет всякое желание утешать Джулиана.
– Правда? Ты не думаешь, что с нами было бы легче, если бы оба наших родителя были белыми?
Джулиан смотрит на бассейн, хрустя каждым суставом на обеих руках. Звук смешивается с щебетанием птиц, шелестом деревьев и гулом фильтра для бассейна.
– Я знаю, что ты прав, но я не могу позволить себе думать об этом. Каждый день и так тяжёл.
Гнев Кори становится менее острым по краям. Их кузина Камила слишком мала, чтобы полностью понимать трудности мультирасового происхождения в преимущественно белой семье. Но Джулиан и Кори росли ближе по возрасту, и это их связало. Когда у Джулиана диагностировали депрессию, семилетний Кори пошёл в библиотеку и взял дюжину книг об этом расстройстве, чтобы они могли читать их вместе. Когда умерла мама Кори, он спал в кровати Джулиана целый год. Они были опорой друг для друга.
Теперь Кори хотел бы снова помочь Джулиану. Чтобы Кори мог убедить его, что он достаточно силён, чтобы возглавить семейную компанию, что их дедушка не всегда будет так суров с ним. Но Кори не знает, как это сделать, поэтому он прибегает к мантре, которую всегда повторяет себе:
– Когда становится трудно, вспомни, ради чего ты это делаешь.
Джулиан смотрит на него.
– Ради чего я это делаю?
– Если компания процветает, наша семья в безопасности. Мы можем быть прокляты, но по крайней мере мы можем отгородиться от всего остального дерьма в мире.
Взгляд Джулиана смягчается.
– Верно. Мы защитим всех.
Они замолкают. Кори хочет спросить, как дела у тёти Хелен, но он уже знает ответ. Единственный признак того, что она жива, – это почти нетронутые тарелки с едой за её дверью. Отец Кори всегда проводит много времени в офисе, но в последнее время он даже не ночует дома. Каждый раз, когда случается трагедия, Джеймс проводит больше времени на работе, расширяя бизнес и состояние семьи, словно это может компенсировать то, что они потеряли.
Чтобы отвлечься от мыслей об отсутствующем отце, Кори рефлекторно берёт телефон. Прежде чем он успевает осознать, он открывает ленту и ищет имя Пенни.
Её профиль активен, но у неё всего несколько подписчиков. Большинство фотографий выцветшие, залитые солнцем; есть фото её мамы за стойкой кафе «Горизонт», случайный снимок Наоми Салазар, наносящей тушь, фото сверху комнатного растения с пустым глиняным горшком и кучей земли рядом. Самое последнее фото показывает сияющую Пенни, указывающую на свою футболку огромного размера. QUICKLIME, написано на футболке неровными буквами, и тут Кори вспоминает: папа Пенни уже мёртв.
Кори бросает телефон в траву.
Он не настолько наивен, чтобы верить, что жизнь должна быть справедливой. Но несправедливость всей этой ситуации давит на него, заставляя хотеть кричать. Что, если Пенни права? Неужели Кори действительно сдался?
– Мы раньше говорили о том, как разрушить Проклятие, – говорит Кори. – Помнишь, когда мы были детьми? Мы говорили, что найдём способ.
– Мы больше не дети. Я не люблю фантазии.
Кори садится.
– Послушай. Что, если мы свяжемся с ковеном ведьм, который сделал Оберег?
– Твой отец сказал, что они отказались помогать нам.
– Но они помогли нам однажды. Мы можем попробовать снова.
Джулиан прижимает свои длинные, тонкие пальцы к коленям.
– Слушай. Я знаю, что ты полон решимости не позволить этому Проклятию причинить вред кому-либо, но, возможно, тебе стоит пересмотреть это. Когда-нибудь ты сможешь жениться, даже завести детей, и они будут в безопасности.
Кори смотрит на кузена, ожидая, что он скажет, что шутит. Но Джулиан не встречается с ним взглядом.
– О чём ты говоришь?
Джулиан вздыхает.
– Я говорю, что ты молод. Ещё можно наслаждаться жизнью…
– Мы обещали, что никогда этого не сделаем. Я не позволю этому Проклятию убить кого-то из-за меня.
Джулиан смотрит на него, на его губах играет печальная улыбка.
– Все умирают, Кори. Но если ты попытаешься отгородиться от мира, я думаю, в долгосрочной перспективе это будет больнее.
– Кто из нас отгородился от мира? Это ты никогда не покидаешь поместье Мередит.
Улыбка Джулиана становится горькой.
– Ага, спасибо. Я забыл.
Гнев Кори исчезает, сразу же сменяясь тем же желанием всё исправить.
– Прости. Мне не следовало этого говорить.
– Я знаю, что ты не хотел. – Джулиан переводит взгляд за бассейн, на дом их дедушки. – Это Проклятие никуда не денется. В жизни всегда есть хорошее и плохое. Даже если бы мы избавились от Проклятия, возможно, мы все заболели бы неизлечимыми болезнями. Или потеряли бы компанию. Что мы можем сделать с этим Проклятием? Ведьмы не помогут нам, у нас нет магии, а Джованни Де Лука – прах. Так скажи мне, как бы ты это исправил?
Стыд поднимается в животе Кори, и он внезапно чувствует себя злым ребёнком. Но он молчит.
Джулиан вздыхает, а затем лёгкое прикосновение касается плеча Кори. Это рука Джулиана, влажная, несмотря на жару. Она под странным углом, будто он никогда этого не делал раньше. И это может быть правдой, потому что заслужить прикосновение Джулиана – редкость.
Кори на мгновение накрывает руку Джулиана своей. Затем всё заканчивается, и Джулиан встаёт, доставая из кармана солнечные очки.
– Я пойду изучать доходы за прошлый квартал, – говорит Джулиан. – Наслаждайся мрачными мыслями.
– Да. Увидимся.
После ухода Джулиана Кори опускает голову в руки. Ему нужно взять себя в руки. Джулиан прав – ничего не изменилось.
Кроме всей жизни Пенни. Она превратилась из девушки, улыбавшейся в футболке группы своего отца, в девушку, стоящую на тёмной парковке, обхватившую себя руками и умоляющую Кори о помощи.
Кори было семь лет, когда Проклятие в последний раз убило члена его семьи. Он думал, что на этот раз сможет принять это как факт жизни. Двинуться дальше. Но Кори хочет кричать. Он хочет разорвать землю обеими руками. Он хочет бороться с этим Проклятием из последних сил.
Даже если это безнадёжно.
Телефон Кори вибрирует. Он поднимает его из травы и открывает групповой чат футбольной команды. Все собираются на дрэг-шоу в кафе «Горизонт» сегодня вечером, и они договариваются о поездке.
Кори собирается отключить чат, когда вспоминает кое-что: кафе «Горизонт» принадлежит маме Пенни, а это значит, что Пенни может быть там.
Пока пальцы Кори печатают ответ, в его голове уже формируется план. Это глупо. Но не так глупо, как сидеть сложа руки и ждать, пока миссис Эмберли умрёт.
Он нажимает «отправить»:
Я буду.
Пока исполнители суетятся, готовясь к дрэг-шоу, Пенни заперта в заднем офисе кафе и смотрит покрасневшими глазами на ноутбук. Она проводит каждую свободную минуту, гугля проклятия и ведьм. К сожалению для неё, в интернете нет базы данных ковенов в её районе. Всё, что она нашла, – это форумы, полные людей, пытающихся наложить приворотные заклинания на «козлов», и исследовательские работы о салемских процессах над ведьмами.
Может быть, это не имеет значения, потому что Пенни не из тех людей, кто разрушает проклятия. Она даже голосовать не умеет.
Рон врывается в дверь офиса, и Пенни быстро закрывает ноутбук.
– Там сумасшествие, – говорит Рон. Он выглядит очень официально со своим планшетом и костюмом из джинсов, ковбойских сапог и замшевой рубашки на пуговицах. Он всегда ведёт дрэг-шоу вместе с мамой Пенни, и после долгих уговоров Пенни наконец согласилась заменить маму на сцене, в основном потому, что так они могут получить больше пожертвований на покрытие медицинских счетов Аниты. В животе уже бурлит тревога, но мама Пенни всегда говорила, что умение быть на виду – это навык. Требуется практика, как игра на пианино или приготовление идеального латте.
– Наоми уже здесь? – спрашивает Рон.
Пенни морщится.
– Я забыла тебе сказать, что у Наоми пищевое отравление?
– Пищевое отравление? – Рон вскидывает руки. – Всё. Я сдаюсь. Это катастрофа, и я никогда этого не переживу.
– Ты не можешь попросить кого-нибудь из разнорабочих управлять звуком?
– Оба отменились в последнюю минуту.
Пенни вздыхает.
– Я сделаю это.
– Прошу прощения, мисс, как ты собираешься делать три работы? – Из холла доносится громкий грохот, и Рон ахает. – Мисс Баха Кали, я говорил вам двадцать раз не пытаться делать фуэте за кулисами. Мы не можем позволить себе ещё одну дыру в штукатурке…
Рон исчезает в облаке суеты и духов. Пенни растирает шею, готовясь к долгой ночи. Обычно она любит работать на дрэг-шоу, но это её первый раз в кафе после аварии с мамой. Она ожидает увидеть маму за каждым углом, и каждый раз, когда Аниты там нет, боль становится сильнее.
Она неохотно убирает ноутбук и входит в хаос «закулисья», также известного как задний коридор, который сейчас переполнен исполнителями, делающими последние проверки костюмов. В передней части кафе становится многолюдно. Столы заменили рядами стульев с проходом посередине. У широкого переднего окна стоит миниатюрная сцена с фоном из серебряных пайеток и табличкой «ШОУ ИДОЛОВ ВУД». Табличка поменьше под ней гласит: В ПОЛЬЗУ АНИТЫ ЭМБЕРЛИ, НАСТОЯЩЕЙ КОРОЛЕВЫ!
Время покорять звуковую систему.
Через десять минут Пенни согнулась над пультом с открытым ртом. Возможно, у неё даже слюна течёт, но неважно. Там слишком много регуляторов, поэтому в конце концов она включает видео на YouTube для помощи. Как раз когда она думает, что поняла, она нажимает кнопку, и раздаётся пронзительный гудок. Люди вздрагивают и закрывают уши, бросая на неё недовольные взгляды.
– Простите! – слабо говорит Пенни, съёживаясь за стойкой. Когда гул голосов возобновляется, Пенни выпрямляется. – Давай, Эмберли. Ты даже не старая. Ты сможешь это понять.
– Или я могу помочь тебе, – говорит знакомый голос.
Пенни вздрагивает. Она незаметно вытирает слюну, прежде чем поднять глаза.
Алонсо Де Лука стоит по ту сторону стойки, разодетый в пайетки и подводку для глаз.
Ну конечно. Его друг Эйдан Лостис – один из их исполнителей, поэтому Алонсо всегда приходит на дрэг-шоу. Пенни следовало бы морально подготовиться к этому, но он застал её в незащищённый, измученный момент.
Она отводит взгляд, продолжая возиться с микшером. Но Алонсо не уходит.
– Тебе нужны закуски или что-то в этом роде? – спрашивает Пенни.
– Вот, – говорит Алонсо, наклоняясь через стойку. – Не поворачивай эти два регулятора одновременно. Это создаст помехи.
– Я разберусь, – говорит она, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт. Пенни обычно приятный человек, но сейчас ничего не нормально, и она не может заставить себя вести себя так, будто это не так.
– Значит, теперь ты меня ненавидишь, – говорит Алонсо.
Слово «ненависть» звучит так сильно, что Пенни отшатывается от него – и от него. Он замечает это, и его губы сжимаются в тонкую линию.
– Слушай, я… я сейчас много чего чувствую, – говорит Пенни. – И я не хочу перерабатывать эти чувства при тебе.
– Это расплывчато.
– Я имею право быть расплывчатой.
– Ты имеешь право быть кем угодно.
Пенни вскидывает руки.
– Что это значит? Чего ты от меня хочешь, Алонсо? Ты хочешь, чтобы я тебя оправдала, потому что тебе стыдно? Я не буду этого делать.
– Я здесь не за прощением, – говорит Алонсо. – Я здесь, потому что хочу помочь.
– Я сказала, что разберусь с микшером. Я уже нашла это видео…
– Я говорю не о микшере, Пенни.
Она замирает, пытаясь понять, не ослышалась ли она.
– Но ты сказал…
– Я знаю, что я сказал.
Хотя надеяться неумно, Пенни не может с собой ничего поделать. Она кладёт обе руки на стойку и шепчет:
– Тогда твоя магия…
Алонсо хмурится.
– Да. Она у меня есть.
У него есть магия. У Алонсо есть магия. Пенни не привиделось в лесу много лет назад – одну минуту котёнок был мёртв у него на руках, а в следующую она уже знала, что он жив. В тот момент было ясно, на что она смотрит – на что-то сверхчеловеческое, что-то прекрасное. Но их разговор в «Деревенском блюзе» заставил её усомниться во всём.
– Ты мне солгал, – говорит Пенни.
Алонсо ухмыляется, и в этом почти что игривость. Он наклоняется ближе, и на этот раз Пенни не отстраняется рефлекторно.
– Да, солгал, – говорит Алонсо, и она чувствует его дыхание на своём лице. На удивление мятное. – Но ты не выглядишь злой.
Пенни собирается сказать, что она очень зла, но у неё нет возможности. Потому что чья-то рука хватает Алонсо за плечо, и он вскрикивает, когда его оттаскивают назад. Возбуждённый гул в комнате мгновенно затихает.
Перед Алонсо стоит Кори, сжав кулаки.
– О нет, – бормочет Пенни, и сердце падает в пятки.
– Смело приходить сюда, пока мама Пенни в больнице из-за тебя, – рычит Кори, его голос слишком тих для толпы.
– Технически это не из-за меня, – говорит Алонсо. – Это был дедушка Де Лука. Я просто унаследовал его внешность…
– Ты сейчас пытаешься шутить? – Кори не ждёт ответа; вместо этого он поворачивается к Пенни. – Тебе стоит держаться от него подальше. Я думал, ты знаешь лучше.
Лицо Пенни становится ярко-красным.
– Прости? Я могу о себе позаботиться.
Алонсо ухмыляется.
– Да, какого чёрта, Кори?
Кори выглядит как давно дремлющий вулкан на грани извержения. Он не утруждает себя ответом; он идёт прямо к цели.
Пока вся комната смотрит, Кори толкает Алонсо.
Алонсо ахает, когда пошатывается назад. Его руки машут в воздухе, он пытается за что-то ухватиться, за что угодно, когда падает. Одна рука почти достигает стойки, но он промахивается и хватает ноутбук, который Пенни использовала для управления звуком.
Время замедляется, когда ноутбук падает. Пенни бросается к нему, но она слишком поздно. Он падает на пол, экран трескается, становится размытым, а затем гаснет.
Пенни подносит руки ко рту. Она слышит звук тяжёлых шагов, а затем Рон гремит:
– Какого сладкого хрена здесь происходит?
Никто не отвечает. Рон переводит взгляд с Алонсо на Пенни, затем на Кори и на компьютер. Понимание озаряет его.
– Вы двое, – говорит он, указывая на Кори и Алонсо. – За мной. Живо.
– Оооо, – произносит толпа, когда они следуют за Роном в заднюю часть. Пенни бежит за ними, временно забыв о ноутбуке на полу.
– Закрой дверь за собой, Пенни Энн, – говорит Рон, когда они попадают в офис. На нём ковбойская шляпа и губная помада, и его трудно воспринимать серьёзно, когда он скрещивает руки и широко расставляет ноги. Он сверлит парней взглядом, и Кори с Алонсо неловко переминаются.
– Простите, сэр, – говорит Кори ровным голосом. – Это была случайность.
Рон поднимает бровь.
– Не нужно быть гением, чтобы понять, что здесь произошло. Я учился в одной школе с твоими родителями. Из-за них в Центральной школе Айдлвуда больше не занимаются стрельбой из лука.
Челюсть Алонсо отвисает.
– У нас раньше была стрельба из лука?
– Что я действительно хочу знать, – говорит Рон, – так это почему вы двое пристаёте к моей Пенни.
– Они не приставали ко мне, – говорит Пенни. – Это было недоразумение.
– В это я верю, – говорит Рон. – Вся драма с вашими семьями похожа на одно большое недоразумение. Предлагаю вам двоим уйти, пока вы не натворили ещё больше бед.
Пенни впадает в панику. Она не может позволить Алонсо уйти. Он собирался рассказать ей о своём гениальном плане по разрушению Проклятия. А Кори… подождите. Почему Кори здесь?
В этот момент Кори бросает на неё взгляд, в его глазах беспокойство. Пенни это ценит, конечно. Но её разум занят миллионом вычислений, и, возможно, она ошибается, но что-то подсказывает ей, что Кори пришёл сюда не на дрэг-шоу.
Пенни нужно поговорить с Кори и Алонсо. Наедине.
Она делает шаг вперёд, поворачиваясь спиной к парням и сосредотачиваясь на Роне.
– Что, если они могли бы как-то нам заплатить?
Рон выглядит так, будто собирается её осадить, но останавливается.
– Заплатить нам?
Пенни бросает на него многозначительный взгляд.
Рон наконец понимает, и злая ухмылка расползается по его лицу.
– Какая интересная идея.
Кори и Алонсо заметно съёживаются.
Рон загибает пальцы.
– Этот ноутбук был б/у, так что он стоил около пятисот баксов. Мы платим пятнадцать в час, и если разделить это на пятьсот, в среднем получается около тридцати часов работы, или по пятнадцать часов каждому. Нам не помешали бы уборщики, чтобы помочь нам прибираться после закрытия. Но! Я сокращу эти часы вдвое, если вы сделаете одну очень важную работу для нас сегодня вечером.
Кори прочищает горло.
– Хорошо. Что нужно?
Это похоже на то, как лев подкрадывается к двум газелям. К двум очень глупым газелям.
– Наши разнорабочие отменили участие сегодня вечером, – говорит Рон.
Душа, кажется, покидает тело Алонсо, но Кори выглядит просто растерянным. Ухмылка Рона становится только шире.
– Это будет отличная реклама.
