Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"
Автор книги: Алисса Виллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)
10 АВГУСТА, 11:10
Пенни Эмберли
Все в порядке?
11 АВГУСТА, 15:00
Алло?
12 АВГУСТА, 4:41
Алло???
Пожалуйста, скажите, что с вами всё в порядке.
Пожалуйста.
12 АВГУСТА, 9:48
Кори Баррион
Я в порядке. Много сплю, и у меня несколько дней температура.
Пенни Эмберли
Прости, что написала так рано. Я плохо спала.
Кори Баррион
Не за что извиняться.
Пенни Эмберли
Алонсо, есть что-то ещё, что мы можем сделать?
Алонсо?
Кори Баррион
Пенни, нет другого заклинания разрушения. Мы всё сделали.
Пенни Эмберли
Ты серьёзно?
Алло?
Пенни Эмберли
Он был прав. Ты сдаёшься.
Кори Баррион
Не вини меня в этом.
КОРИ БАРРИОН покинул чат.
Алонсо Де Лука
трус
Пенни Эмберли
АЛОНСО
Алонсо Де Лука
больше не пиши мне.
я покончил с магией навсегда.
Пенни Эмберли
О чём ты говоришь?
Разве ты не назвал Кори трусом за то, что он сдался?
Алонсо Де Лука
я не это имел в виду.
Алонсо Де Лука
я много чего не имею в виду.
Пенни Эмберли
О. Ладно.
Алонсо Де Лука
прости пенни. мы пытались.
АЛОНСО ДЕ ЛУКА покинул чат.
Алонсо бросает телефон на стол.
– Вот, я сказал ей, что всё. Довольны?
Пожилая женщина напротив сверлит Алонсо взглядом, которому он хотел бы научиться. Её седые кудри собраны в пучок на макушке, и хотя ей, должно быть, не меньше восьмидесяти, на её коже почти нет морщин. Милтон Пьер стоит позади неё, скрестив руки на груди.
– Бабушка, нам пора, – говорит Милтон. – У нас встреча в магазине.
Миссис Кэтрин Пьер обрушивает всю силу своего взгляда на Милтона.
– Мы уйдём, когда я скажу.
Милтон вздыхает.
– Да, мэм.
Миссис Пьер смотрит на маму Алонсо и его тёток, которые сидят на другом конце стола.
– Вы правда хотите, чтобы мы поверили, что вы никогда не знали о магии вашего мальчика? Ни у кого из вас не было никаких догадок?
– Если бы мы знали, мы бы никогда не позволили ему влезть в эту ситуацию, – говорит Вера тихим голосом.
– Вы не знаете, какой он упрямый, – бормочет Донна. – Если он решит хранить секрет, его и дикими лошадьми не вытащить.
– Он никому не причинил вреда, – тихо говорит Эмилия.
– Не в этом дело, – говорит миссис Пьер. – Я здесь, чтобы убедиться, что целостность Совета не пострадает от какого-то переросшего ребёнка без уважения.
– Спасибо, – бормочет Алонсо, пытаясь игнорировать пульсирующую головную боль. Он провёл одну ночь в больнице для наблюдения, но ему стало только хуже. Он совсем не спал. Как он мог, когда миссис Эмберли была на два этажа выше? Думая о миссис Эмберли, он думает о Пенни, от чего пульсация становится сильнее. Что-то в груди сжимается, и Алонсо сгибается пополам, хватаясь за перед рубашки.
Он был так близок к тому, чтобы заполучить Пенни. Теперь всё кончено, даже не начавшись.
Эта мысль слишком велика. Она заполняет каждую вену в его теле и заставляет чувствовать себя слабым, будто он больше не контролирует свои конечности. Алонсо закрывает глаза, пытаясь отогнать её. Раньше он говорил себе, что Пенни лучше без него, но к чёрту всё. Он любил бы её лучше, чем кто-либо. Он защищал бы её.
Но это ложь, потому что Алонсо не смог разрушить Проклятие. Он всё-таки бесполезен.
Миссис Пьер встаёт, и хотя она на фут ниже Алонсо, она возвышается над ним во всём остальном.
– Мы не знаем, как его магия избежала печати Совета, – говорит миссис Пьер, – но чтобы это никогда не повторилось, мы потребуем, чтобы ваш ковен покинул место силы. Магия в почве слишком сильна. Возможно, именно поэтому он смог получить доступ к своим способностям.
Алонсо опускает руки на колени.
– Вы несерьёзно.
У миссис Пьер дёргается глаз, что, вероятно, означает, что она действительно серьёзна, а также что Алонсо её раздражает.
– Мам, – говорит Алонсо, надеясь, что она придумает какой-нибудь аргумент, чтобы спасти их. Но его мама просто сидит, закрыв глаза. Она как призрак самой себя.
– Мы всё равно собирались уехать, – говорит тётя Донна. – Сегодня утром Баррионы прислали нам щедрый чек. Они покупают наш дом.
– Они что?
– Алонсо! – резко обрывает Вера. – Хватит!
Алонсо таращится на неё. Это не имеет смысла. Даже если они живут через дорогу, мир дома Де Лука никогда не принадлежал Баррионам. Они могли бы обитать в другом измерении.
– Ты сказала им нет, да? – говорит Алонсо. – Ты не позволишь им это сделать.
Никто из его семьи не отвечает.
– Вау. Хорошо. – Алонсо вскакивает на ноги. – Я скажу им, куда можно засунуть свой чек…
Голос Милтона обрывает Алонсо:
– Ноги на земле, душа на льду.
Ледяная тяжесть сковывает Алонсо, и он застывает на полшаге. Логично, что кто-то использовал то же заклинание, которое Алонсо использовал на Кори. Это должно быть кармическое возмездие.
Милтон появляется перед Алонсо, выглядя разочарованным.
– Нужно сдерживаться, чувак. Всё кончено.
Алонсо не хочет, чтобы Милтон смотрел на него так. Как на клубок несбывшегося потенциала. На секунду, когда Алонсо был убеждён, что они разрушат Проклятие, он мечтал о тренировках с Милтоном. Очевидно, этому никогда не суждено случиться.
– Он не будет расстроен долго, – говорит мама Алонсо. – Он годами умолял нас уехать из Айдлвуда. Он получает именно то, что хотел.
Алонсо внезапно рад, что не может смотреть на маму. У них никогда не было особой надежды вернуть магию, но его действия сделали невозможным даже надеяться. И хуже всего то, что Алонсо хочет свою магию. Он хочет продолжать учиться, становиться сильнее, сделать свою семью гордой – сделать Пенни гордой.
Теперь это никогда не случится.
Миссис Пьер продолжает:
– Мы организуем вам временное жильё в Блумингтоне. Затем вы сможете решить, куда переехать.
Милтон шепчет несколько слов, и Алонсо снова может двигаться. Он не теряет времени, поворачиваясь к миссис Пьер и падая на колени. Она вздрагивает, когда он складывает руки в молитвенном жесте.
– Пожалуйста, – говорит Алонсо, – не заставляйте нас уезжать из Айдлвуда. Это последняя часть нашей идентичности, которая у нас осталась.
Миссис Пьер смотрит на маму Алонсо.
– Хочешь вернуть своего мальчика в реальность, или мне?
Мама Алонсо встаёт.
– Ты был прав, Алонсо. Мы смертные. И ты скоро присоединишься к нам. – Она замолкает, кончики пальцев касаются старого стола, как члена их семьи. – Нам пора начать всё заново.
– Ты не этого хочешь, – говорит Алонсо.
– Я хочу, чтобы ты был в безопасности. А это значит, что нам нужно уехать от этой семьи. – Она поднимает Алонсо на ноги, впиваясь ногтями в его руку. Затем указывает на солярий. – А теперь иди.
Милтон и его бабушка торжественной процессией следуют за Алонсо в солярий. Его мама и тётки уединяются в другой части дома, потому что смотреть, как их семья снова теряет магию, слишком тяжело для любой из них.
Алонсо один.
Он стоит посередине комнаты. Миссис Пьер стоит на севере, Милтон – на юге. Алонсо потеет, и когда они поднимают руки, слова сами срываются с его губ.
– Если я такой впечатляющий, вам не стоит запечатывать мою магию. Обучите меня, и я буду работать на Совет. Я сделаю что угодно. – При очередном остром взгляде Милтона Алонсо добавляет: – Мэм.
Миссис Пьер выглядит так, будто хочет дать ему пощёчину.
– Может быть, в другой вселенной, мальчик. Но это будет не твоя история.
Алонсо смотрит на телефон. Экран загорается от очередного сообщения от Пенни, но он не может открыть его. Он не хочет говорить ей, что теряет магию, потому что это единственная причина, по которой она в нём нуждалась. Что он может предложить ей теперь, кроме плохого характера и худшей репутации?
– Ты готов? – говорит Милтон.
– Кончай с этим, – бормочет Алонсо.
Они поднимают руки. Они говорят тихо, возможно, потому что не хотят, чтобы Алонсо слышал.
Он закрывает глаза.
Его мама была права. Алонсо никогда не хотел магии, и он наконец получает желаемое. Но когда вены Алонсо начинают пульсировать, его тело мгновенно покрывается потом. Слова становятся громче. Он затыкает уши, выкрикивает что-то, чего даже сам не понимает, но слова запечатывающего заклинания невозможно не слышать:
«В каждой щели, забери каждую каплю.
Забудь себя, что движется сквозь Завесу.
Забудь слова, забудь чувство
сверкающей в крови.
Похорони силу, запечатай эту ведьму
в узы нерушимые,
пока в прах не обратится».
Когда они говорят, они движутся с севера и юга на восток и запад. Словно поворачивают гигантский ключ в замке.
Никто не сказал Алонсо, что будет больно. Боль похожа на то, как если бы его внутренности спрессовали в один из тех крошечных кубиков мусора. Алонсо чувствует, что кричит, но больше ничего не слышит.
Пока заклинание не заканчивается, и его магия не запечатана.
Алонсо лежит на полу, задыхаясь. Часть его стала непознаваемой даже для него самого. С этого момента будет «до» и «после». Алонсо проживёт остаток жизни в «после». Он уже скучает по гудению магической энергии под кожей.
Он не осознавал, что она была там, пока не стало слишком поздно.
Каждый день тянется как год.
Телефон в руке Пенни становится тяжестью. Она пытается дозвониться до Алонсо. Без ответа. Затем до Кори. Без ответа. Наконец, она пытается позвонить Наоми, но звонок сразу уходит на голосовую почту. Пенни требуется ещё две попытки, чтобы понять – Наоми заблокировала её номер, и Пенни проводит час в рыданиях. Когда она получает уведомление, что новый урок Наоми появился на YouTube, Пенни смотрит его и плачет ещё немного, но слышать голос лучшей подруги – или бывшей подруги – её единственное утешение сейчас, кроме медвежьих объятий Рона. Когда он спрашивает, что случилось на балу, Пенни говорит ему, что они с Наоми отдалились друг от друга.
– Ты правда хочешь, чтобы я в это поверил? – спрашивает Рон, но не слишком давит на неё. Они озабочены другим, потому что реальность состояния Аниты становится всё труднее игнорировать. Рон не знает о Проклятии, но он всё больше боится уклончивых ответов врачей. Одна медсестра даже упоминает хоспис, и Рона чуть не выгоняют из больницы за то, что он на неё накричал. Пенни умоляет охрану дать им время, обещая, что Рон успокоится, что кажется нелепым. С чего бы кому-то из них успокаиваться? Чему тут радоваться?
Но это не единственная причина, по которой панические атаки Пенни возвращаются с такой силой, какой не было с тех пор, как она начала принимать лекарства.
«Прости», – сказал Алонсо. – «Мы пытались».
С тех пор он не выходил с ней на связь.
На четвёртый день после бала Баррионов тишина громче толпы в кафе. Когда Рон говорит ей, что наступил перерыв, Пенни выбегает из кафе на заднюю парковку, пытаясь не плакать. Тревога поднимается, когда она проверяет телефон – новых сообщений нет.
Рыдание вырывается из горла Пенни. Жара обрушивается на парковку, и Пенни приходится попеременно вытирать слёзы со щёк и пот со лба. Она уверена, что никогда не была такой отвратительной. Она также уверена, что если не увидит Алонсо лично, то взорвётся.
Поэтому она садится в машину и едет в «Деревенский блюз».
По какому-то чуду Шелби Алонсо стоит на парковке, и он выходит из магазина, когда она паркуется. Сначала он не замечает её машину; его голова опущена, будто он измотан, и ключи от машины слабо болтаются в руке.
Пенни открывает дверь машины.
– Привет.
Алонсо резко оборачивается. Его лицо осунувшееся. Синий цвет вернулся на концы его волос, но он менее яркий. Он выглядит выцветшим на солнце.
– Что ты здесь делаешь? – резко бросает он.
Пенни внезапно жалеет, что не переоделась с рабочей формы. Она знает, как выглядит: растрёпанные волосы, синяки под глазами, пятна от кофе на белой юбке (зачем вообще существуют белые юбки?). Но теперь уже поздно.
– Я звонила тебе.
Алонсо смотрит на телефон в руке.
– Я знаю.
– Я хотела узнать, в порядке ли ты.
– Это серьёзный вопрос?
– Да. Нет. Я не знаю. Мне нужно было тебя увидеть.
– Ну, теперь ты увидела. – Он возится с ключом, пытаясь открыть дверь машины.
– Почему ты не хочешь со мной говорить? – шепчет Пенни. – Ты собирался игнорировать меня, пока…
– Пока я не уеду из Айдлвуда? – говорит Алонсо, не оборачиваясь. – В общем-то, да.
У Пенни падает сердце.
– Ты уезжаешь?
– Ага. Переезжаю в Блумингтон.
– Почему?
– Потому что так будет легче, чем оставаться здесь.
Пенни закрывает глаза. Его слова заставляют её чувствовать себя так, будто она падает с небоскрёба: она в ужасе, она одна, и никто не может остановить её падение.
– Пожалуйста, скажи мне, что Совет не запечатал твою магию, – шепчет Пенни.
Лицо Алонсо красное. Он перестал пытаться открыть машину; он просто стоит, руки безвольно висят по бокам.
Это её ответ.
Это вина Пенни. У Алонсо больше никогда не будет магии, и всё потому, что она пришла в музыкальный магазин месяц назад и попросила о помощи. Она хочет извиниться, но это кажется бессмысленным. Что она может сделать, чтобы компенсировать то, что он потерял?
Наконец она говорит:
– Когда ты уезжаешь?
– Через неделю. В первый день занятий.
– Но… – Пенни пытается проглотить тревогу обратно. Каждый нерв выходит из строя, но она не может убежать, не сказав того, зачем пришла, если это её последний шанс?
Возможно, это того не стоит. Он мог лгать на балу. Или всё, что случилось после бала, разрушило те чувства, которые Алонсо к ней испытывал.
И всё же. Она должна знать.
– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – говорит Пенни, вглядываясь в его лицо в поисках любого признака эмоций. Любви.
Но он не смотрит на неё. И когда говорит, это так тихо, что она едва слышит.
– Ты переживёшь.
И это срабатывает. Пенни скрежещет зубами и решительно подходит к нему, хватая за руку и заставляя повернуться.
– По крайней мере, посмотри на меня, когда отвергаешь, – говорит Пенни.
Алонсо вырывает руку из её хватки.
– Я не могу смотреть на тебя, понятно? Не могу.
Но затем он смотрит на неё, и на мгновение Пенни не может дышать. Она хочет видеть его лицо каждый день. Рядом с Алонсо она чувствует себя собой больше, чем когда-либо ожидала, а теперь он уходит, и сердце Пенни не выдерживает. Она уже теряет маму.
Теперь она теряет парня, которого любит.
Алонсо прижимает основания ладоней к глазам.
– Я всё лето пытался разрушить это Проклятие, а теперь моя семья уезжает из города, в котором мы жили сто лет. Никто из них сейчас со мной даже не разговаривает. А без магии я не… я не знаю, кто я больше. Как будто они стёрли меня или часть меня. – Он смеётся. – Я никому не могу помочь. Даже себе.
Алонсо садится в машину, и двигатель ревёт. Пенни хочет последовать за ним, но её так сильно трясёт. Она понимает, что не ела с утра, и мир начинает расплываться, но она не возвращается в свою машину. Она стоит там, глядя, как он уезжает.
Он не оборачивается.
Кори стоит на втором этаже поместья Мередит, глядя в панорамное окно. Через дорогу у дома Де Лука уже второй день подряд припаркованы грузовики для переезда. Газон заставлен антиквариатом, картинами и семейными реликвиями, накопленными за целое столетие. Каждый раз, когда Кори думает, что их дом наконец опустел, грузчики выносят ещё больше барахла. Донна Де Лука руководит грузчиками, пока они загружают потрёпанные диваны, заляпанные деревянные столы, ящики с растениями, подсвечниками и пыльными книгами.
Как бы Кори ни пытался игнорировать это, он всегда возвращается к этому окну.
Кори не видел Пенни и Алонсо со дня бала. Лично. Вместо этого он каждую ночь видит во сне заклинание разрушения.
Когда они произносили заклинание, была кульминация. Она нарастала и нарастала, но когда Кори должен был что-то почувствовать – разрыв, начало, какой-то знак того, что Проклятие исчезло, – ничего не было. Только зияющая дыра там, где должно было быть его будущее.
Была ли это его вина, что заклинание не сработало? Возможно, он недостаточно сильно этого хотел. Возможно, он никогда по-настоящему не верил, что разрушить Проклятие возможно.
– Снова хандришь? – раздаётся голос позади него.
– Мы не разговариваем, – бормочет Кори.
– Это моя фраза, – говорит Джулиан, подходя к нему. Они стоят по разные стороны окна. Джулиан смотрит на него, пока Кори смотрит наружу, пытаясь разглядеть что-то сквозь туман своего гнева.
– Слушай, – говорит Джулиан тихим голосом, – я не согласен с этим домашним арестом, который они тебе устроили.
Мышцы Кори напрягаются от слов Джулиана. Его кузен продолжает вести себя так, будто Алонсо обманом втянул Кори во всё это. Будто он жертва, хотя ничего не может быть дальше от истины.
– Значит, дедушка восстановил тебя в качестве будущего генерального директора? – спрашивает Кори.
Джулиан замолкает.
– Этого не случится.
Кори уже знал это. Он просто хотел, чтобы Джулиан сказал это вслух. Он слышал, как его отец и дедушка Чарльз ссорятся в библиотеке, и отец Кори утверждал, что компания провалится в руках Джулиана. Дедушка согласился, но добавил: «Проследи, чтобы твой сын знал своё место».
Кори закрывает глаза, словно это может заставить воспоминание исчезнуть.
– К твоему сведению, я никогда этого не хотел.
– Да.
– Я серьёзно, Джулиан. Не то чтобы я хотел, чтобы это досталось тебе после того, что ты сделал.
Джулиан смеётся.
– По крайней мере, ты честен.
– Когда я тебе лгал?
– Кроме того случая, когда ты вступил в сговор с ведьмой? – Джулиан отводит взгляд. – Раньше ты так много в себе держал, Кори. А теперь ты весь гнев. Ты почти звучишь как он.
Джулиан жестом указывает в окно, где подъезжает Шелби Алонсо. Алонсо выходит из машины, и Донна Де Лука кричит ему что-то о помощи грузчикам. Вместо того чтобы помогать, Алонсо показывает им средний палец. Затем он идёт внутрь, оставляя Донну, которая кричит ему вслед, её голос приглушён оконным стеклом.
Кори фыркает.
– Видишь, что я имею в виду? – говорит Джулиан.
Но неважно, повлиял ли Алонсо на Кори. Злиться сейчас приятно. Он кивает на почти заживший фингал Джулиана.
– Она тебя хорошо приложила.
– И ты думаешь, я заслужил это?
Кори не отвечает.
– Ясно. – Джулиан начинает уходить, но останавливается. – Я слышал, первая футбольная игра в пятницу.
Кори хотел бы забыть об игре. Завтра первый день учёбы – начало его выпускного года. Он думал, что будет чувствовать себя иначе. Лучше. Но он чувствует только потерянность.
– Не утруждай себя.
В голосе Джулиана слышится улыбка, когда он говорит:
– Я буду в первом ряду.
Часы тикают, кардиомонитор пищит. Иногда их ритмы синхронизируются, прежде чем снова разойтись, наполняя уши Пенни тревожным хором. Её рюкзак лежит на раскладушке, где она спит большую часть ночей после бала. Пенни обычно читает вслух маме, но сегодня она не может заставить себя открыть «Практическую магию». Это одна из любимых книг мамы, но меньше всего Пенни хочет думать о магии.
Вместо этого она может предаваться мыслям о том, что завтра первый день выпускного класса.
Пройдёт ли Наоми мимо неё в коридоре? Заметит ли её Кори? И хуже того – перестанет ли Пенни когда-нибудь искать Алонсо за каждым углом? Завтра день, когда он должен переехать. Или, возможно, его уже нет.
Пенни вздыхает, закрывая лицо руками. Она не может больше сидеть без дела; она делает это уже несколько дней и просто гниёт заживо. Она заставляет себя сесть в лифт, сесть в Приус и завести двигатель. Она пытается придумать место, где воспоминания не будут её преследовать.
Она достаёт телефон, открывая фотографии. Там есть скриншоты статей из SkyCat. Фото Пенни, играющей в велополо, присланное ей Алонсо. Одно незаметное фото Алонсо и Кори в кафе, на случай, если Пенни когда-нибудь понадобится доказательство того, что они могут быть цивилизованными друг с другом.
И есть то фото. На котором Джованни Де Лука стоит на балу Баррионов за улыбающимися Чарльзом и Элли Баррион.
Пенни замирает, глядя на лицо Элли. Потому что есть одна вещь, которую она не пробовала.
Она гуглит семью Томпсонов, и, конечно же, они всё ещё здесь. У них есть куча складских помещений на окраине города, и они будут открыты ещё час.
Пенни вводит маршрут в Google Maps, а затем едет на окраину Айдлвуда.
Есть причина, по которой заклинание разрушения не сработало. Алонсо сам сказал это после того, как заклинание закончилось – им чего-то не хватало. Это почти безнадёжная попытка – спросить семью Элли, что они помнят, и надеяться, что это даст Пенни ключи к разгадке. Но что ещё осталось попробовать?
Солнце низко висит за складскими помещениями, которые пусты, когда Пенни подъезжает. Единственный звук, когда она открывает дверь машины, – это стрекот цикад, и она плотнее закутывается в куртку, оглядываясь в поисках чего-то, напоминающего офис.
Где-то хлопает дверь, но никто не появляется. Рядом с ближайшим боксом есть офис, и сквозь жалюзи пробивается свет люминесцентных ламп. Пенни подходит, стучит, прежде чем открыть дверь.
Из динамика тихо играет кантри-музыка, на мониторе компьютера ярко светятся электронные таблицы. Стул за стойкой пуст.
– Ау? – говорит Пенни, но никто не отвечает.
Там два офисных стула, поэтому Пенни садится на один из них, вдавливая пальцы в колени и стараясь выглядеть честно. Но какие вопросы она собирается задавать? Как она объяснит своё любопытство о давно умершей женщине?
Проходят минуты, никто не появляется. Пенни смотрит сквозь жалюзи, но вечер снаружи тих и пуст. Она встаёт и подходит к стойке, ища колокольчик для вызова. Но его нет.
Пенни опирается на стойку и трёт виски. Голова начинает пульсировать – сколько времени прошло с тех пор, как она пила воду? Она почти смеётся. Если она не может даже пить воду, как она собиралась разрушать Проклятие?
– Что за шутка, – говорит она. Её здесь вообще не должно быть. Она поворачивается и идёт к двери.
Затем слышен звон ключей и звук падающего предмета.
Пенни резко оборачивается, надеясь, что тот, кто появился, не слышал, как она разговаривала сама с собой. Но за стойкой никого нет.
Её сердцебиение внезапно отдаётся в ушах. Неужели она всю жизнь будет гадать, не связано ли каждое необъяснимое событие с магией? Ей нужно успокоиться.
Медленно Пенни наклоняется над стойкой. На полу, рядом с офисным креслом, лежит связка ключей с одним ключом и бейджиком. Пенни обходит стол и поднимает его. Она уже собирается положить его обратно, когда читает имя на бейджике: ЭННИ ТОМПСОН. Родственница Элли?
Пенни поворачивает связку, рассматривая ключ. Он выглядит слишком гладким, будто сделан только наполовину.
Но он не сделан наполовину. Это скелетный ключ, а значит, он должен открывать каждое складское помещение.
Пенни прижимает ключ к груди.
– Элли? – говорит она. – Ты здесь?
Она поворачивается, ожидая увидеть Тень в углу. Но единственные тени отбрасывает резкий верхний свет и дешёвая мебель из IKEA.
Возможно, Тень не пытается ничего сказать Пенни. Но она здесь, у неё есть ключ, и она может заглянуть в компьютер и посмотреть, есть ли у Томпсонов складское помещение. Что, если они сохранили какие-то вещи Элли? Взлом и проникновение не входят в её список желаний, но она достаточно обезвожена и отчаянна, чтобы это казалось разумным. Она ведь не собирается ничего красть. Она только посмотрит.
Пенни берёт мышку и начинает кликать по электронным таблицам, ища список арендаторов. Но везде только бюджеты и бухгалтерские отчёты.
– Давай, – шепчет Пенни, сворачивая все окна, чтобы просмотреть документы на рабочем столе.
Вот он. Журнал клиентов, обновлённый вчера.
Пенни прокручивает список, проходя мимо многих знакомых имён и нескольких незнакомых. Ни одно из них не Томпсон. Она прокручивает второй раз, чтобы убедиться, и одна строка привлекает её внимание.
«Не сдаётся в аренду», – написано там.
Затем Пенни выбегает за дверь. Гравий хрустит под ногами, когда здания возвышаются по обе стороны, серебряные гаражные ворота тускло поблёскивают в вечернем свете. Бокс находится в конце самого дальнего ряда, у леса. Пенни возится с ключом, но он легко входит в замок. Звук поднимающейся двери похож на крик, поэтому она открывает её ровно настолько, чтобы заползти внутрь.
Внутри складского помещения Пенни включает фонарик на телефоне, который освещает комнату размером с гардеробную. Там старый комод, вешалка для одежды с сумками и пыльным зимним пальто, а также много разваливающихся коробок. Она направляет свет на этикетки каждой коробки.
ДЕННИС/СТАРЫЕ РЫБОЛОВНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ.
АЛЬБОМЫ ДЛЯ ВЫРЕЗОК – БЕТАНИ.
ШКОЛЬНАЯ ОДЕЖДА ДЛЯ ЭЙМОСА ТОМПСОНА.
Томпсон! Сердце Пенни подпрыгивает. Значит, это всё-таки их семейный бокс.
Она более внимательно просматривает этикетки в поисках «Элли» или «Элены». Но здесь удача заканчивается, потому что ни на одной нет имени Элли.
Затем Пенни видит знакомую сумку на вешалке.
Она в тени, поэтому она почти пропускает её. Но свет от телефона падает на нарисованный голубой цветок, и Пенни вспоминает.
В своих видениях Элли всегда носила сумку через плечо с голубыми цветами.
Снаружи цикады стрекочут громче. Пенни снимает сумку с крючка и направляет на неё свет. Она сделана из кожи винтажного вида. Нарисованные цветы облупились, но не ошибиться: это сумка, принадлежавшая женщине, которая преследовала Пенни всё лето.
Пенни открывает её, и вылетает облако пыли. Внутри лежит старая пудреница с рассыпающейся пудрой. Кошелёк, полный пожелтевших фотографий. Пенни просматривает их. На большинстве двое маленьких детей, оба светловолосые. Пенни узнаёт улыбку мальчика, потому что она точно такая же, как у Кори. Это фотографии Джеймса и Хелен Баррион. Нет фотографий Чарльза Баррион.
Интересно. Но бесполезно.
Пенни уже собирается положить кошелёк обратно, когда её палец нащупывает молнию. На задней стороне сумки есть маленький карман. Она пытается расстегнуть молнию, но она заржавела. Она прижимает пальцы к карману, и он топорщится от чего-то. Возможно, бумаги.
Пенни вдыхает и тянет молнию изо всех сил. Она поддаётся на дюйм. На два. Почти на три – и затем язычок молнии отрывается.
Но этого достаточно. Пенни залезает в карман и осторожно достаёт конверт.
Он пожелтел и помялся. Пенни сглатывает, открывая клапан, который грозит рассыпаться в руках. Там сложенный втрое лист бумаги и маленький свиток, который кажется мягким на ощупь.
Это шкура животного.
Пенни в спешке открывает письмо. Оно написано небрежным курсивом, и на нём написано:
Дорогая Элли,
Ты никогда не прочитаешь это письмо. Возможно, ты давно не читала ни одной моей записки, но я должен был попытаться.
Теперь ты знаешь, что моя магия помогала компании твоего мужа последние три года. Ты также знаешь, что этого было недостаточно. Я делал всё, что мог, чтобы обуздать его жадность, но потерпел неудачу. Я сдержал обещание, данное тебе, и никогда не использовал магию на нём, но теперь я жалею об этом. Зачем хранить обещание, если оно причиняет тебе боль?
Что бы ни случилось дальше, он будет винить меня в этом. Твоя семья должна знать правду. Теперь, когда они знают, кто я, они поймут, что я могу доказать свою невиновность.
Надеюсь, ты обретёшь покой. Я буду искать того же.
Джо
Пенни перечитывает письмо, пытаясь осмыслить его. Затем она берёт в руки свиток и медленно разворачивает его.
Эти слова написаны другими чернилами. Они более небрежные и светлее по цвету, чем остальная часть письма. Они почти тёмно-красные.
Это кровь?
В нём написано:
Силой моей крови я пролью свет на правду. В пятнадцать лет я наложил приворотное заклинание на Элену Томпсон. Я подпитывал заклинание до двадцати двух лет. Я больше никогда не накладывал на неё заклинаний.
Я не использовал и не буду использовать магию, чтобы причинить вред Баррионам.
Я клянусь в этом луной, своими предками и своей жизнью.
Джованни Де Лука
17 августа 1979 года
Пенни читает это ещё раз. Затем она открывает некролог Элли, ища дату её смерти.
18 августа.
Элли умерла на следующий день после того, как Джованни написал эту Кровавую клятву. И Джованни умер не от магических средств – он застрелился. Это значит, что он говорил правду в этой Кровавой клятве.
Она прижимает скелетный ключ к груди. Она должна была это найти. Потому что это означает, что Джованни не проклинал Баррионов – и это меняет всё.
Пенни засовывает сумку Элли Баррион под мышку и выползает из складского помещения. Она запирает дверь и бросает ключ в гравий, беззвучно извиняясь перед Энни Томпсон и надеясь, что та найдёт ключ скорее раньше, чем позже.
Когда она идёт обратно к машине, к ней возвращаются слова Алонсо с ночи бала. «Он сказал мне… это не было Проклятием…»
В её сознании появляется лицо Чарльза Барриона. То, как он угрожал Джованни Де Лука. Его снисходительность к Пенни. Его самодовольство в ту ночь на озере Элки.
Пенни не знает деталей, но дедушка Кори должен быть причастен к этому. Пенни разберётся позже. Сейчас ей нужно поговорить с Милтоном Пьером.
Как только она садится в машину, Пенни набирает номер. Телефон звонит и звонит, а затем переключается на голосовую почту.
– Здравствуйте, вы позвонили в Эмпориум «Второй Мир», ваш главный источник травяных сокровищ и антикварной религиозной атрибутики. Пожалуйста, оставьте сообщение…
Пенни вешает трубку и звонит снова. И снова. И снова. Она серьёзно думает о поездке в Блумингтон, когда на том конце линии раздаётся голос.
– Эмпориум «Второй Мир», это Милтон.
– Милтон! Это Пенни Эмберли. Вы меня помните?
– Пенни? – говорит Милтон, а затем понижает голос. – Эй, подожди, подожди. – Слышны какие-то шаги, а затем он говорит Пенни с театральной громкостью: – Да, мисс, у нас есть гамамелис, смешанный с бараньей кровью. Какая концентрация вас интересует?
Пенни не отвечает, пока он не прочищает горло.
– Я хочу… сильную. Всю баранью кровь.
– Круто, да, круто. Дай мне проверить на складе.
Внезапно Пенни слушает джазовую музыку. Через несколько секунд она обрывается, и Милтон говорит своим обычным голосом.
– Всё в порядке, бабушка ушла. Пришлось проверить склад, чтобы убедиться. Иногда она использует телефон там, чтобы подслушивать наши разговоры и давать нам «оценку работы». – Он вздыхает. – Я так понимаю, ты слышала о Де Лука. Мне жаль из-за магии Алонсо. Я действительно уважаю то, что вы сделали, и хотел бы…
– Милтон, я должна кое-что тебе показать.
– О. Хорошо.
– Могу я позвонить по FaceTime?
– Секунду.
Через несколько секунд телефон Пенни звонит от неизвестного номера с запросом на FaceTime.
– Ты использовал магию, чтобы узнать мой номер? – спрашивает она, как только лицо Милтона появляется на экране.
– Определитель номера. Магия прямиком из 1990-х.
– Ясно. – Пенни переворачивает камеру. – Я только что нашла это.
После того как Милтон успевает прочитать Кровавую клятву, наступает долгая, болезненная тишина.
– Это плохо, – бормочет Милтон.
– Нет, это здорово! Это… – Затем она понимает, что он имеет в виду.
– Весь Совет… – Милтон вздыхает. – Мы наказали не тех людей.
– Но никто не знал о существовании этой Кровавой клятвы. Теперь, когда мы знаем, вы что-то сделаете, да?
