Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"
Автор книги: Алисса Виллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
Пока Милтон бормочет заклинание, кожа Алонсо срастается, как ткань, краснота бледнеет до фиолетового. Пенни заворожена этим. Когда всё заканчивается, порез заживает наполовину, но в глазах Алонсо отрешённый взгляд.
Во время Кровавой клятвы воздух будто выкачали из комнаты. Был момент, когда Алонсо посмотрел сквозь Милтона, и то, что он увидел, заставило его побледнеть, как призрак. Его кожа стала серой, и он выглядел почти полупрозрачным. Словно он был в комнате с ними, но и не был. Всё, что знала Пенни, – ей нужно заставить его увидеть её вместо этого, удержать его в настоящем. Это был странный инстинкт, и кто знает, сработал ли он вообще.
Зачем ты согласился на это? – хочет спросить Пенни. Почему не отказался?
До этого лета, если бы спросили Пенни, стал бы Алонсо Де Лука добровольно рисковать жизнью, чтобы помочь случайной девушке и главному врагу своей семьи, Пенни бы рассмеялась. Теперь она не может заставить себя сказать ни слова.
Она не знает настоящего Алонсо. Никто не знает.
Пенни подходит к Алонсо и кладёт руку ему на плечо. Это немного жалко, но лучше, чем ничего. Алонсо поднимает на неё взгляд, его лоб блестит от пота.
Затем он стряхивает её руку.
Пенни отворачивается, пытаясь скрыть, как сильно покраснела. Не надо было его касаться; она перешла черту. Они же не друзья. У них общая цель, и всё.
Если бы только Милтон мог щёлкнуть пальцами и заставить Пенни исчезнуть.
Кори стоит в стороне, прижавшись к шторам, скрестив руки.
– Это значит, что ты поможешь нам?
– Я помогу, – говорит Милтон, – но буду держаться на расстоянии.
– Значит, ты не будешь делать с нами заклинание разрушения? – говорит Пенни. – Даже после того, как Алонсо подписал Кровавую клятву?
– Я сохраню секрет Алонсо, – говорит Милтон, сворачивая свиток. – Но я не хочу навлекать беду на свою семью, марая руки заклинанием разрушения. Я могу дать вам ресурсы, и всё.
Пенни скрежещет зубами. Алонсо чуть не умер, а Милтон даст им «ресурсы». Он звучит как плохой школьный консультант.
– Нам нужно больше.
– Я пришлю вам ссылку на SkyCat. Это онлайн-база данных магических текстов. Вы сможете просматривать примеры предыдущих проклятий, читать их заклинания, видеть, какие предметы использовались для закрепления заклинания. Этого должно быть достаточно.
Но это не так. Прежде чем она успевает остановиться, Пенни говорит:
– Вы никогда не думали, что неправильно наказывать целый ковен за ошибки одной ведьмы?
Теперь все смотрят на неё. Глаза Милтона были добрыми, но теперь они настороженные.
– Это не твой мир, – говорит он, – так что оставь свои комментарии при себе.
Алонсо поднимается на ноги. Он шатается, но Пенни не пытается помочь ему. Её рука горит после того, как он стряхнул её.
– Есть ещё кое-что, что ты можешь сделать, – говорит Алонсо.
Милтон выглядит неубеждённым, но ждёт, пока Алонсо продолжит.
– Ты можешь сказать, были ли в Айдлвуде другие активные ковены в то время, когда Баррионов прокляли, – говорит Алонсо.
Кори напрягается, но не спорит. Милтон поднимает бровь.
– Почему это важно?
Пенни вмешивается.
– Нам нужно проверить всё. Если есть хоть малейший шанс, что это Проклятие могло исходить от другого ковена, мы должны знать.
Кори качает головой.
– Да ладно, Пенни. Серьёзно?
Пенни сглатывает, вспоминая лицо Джованни Де Лука. Был ли её сон реальностью или нет, он точно выглядел как человек, способный проклясть поколения людей из-за уязвлённого самолюбия. Но она заставляет себя сказать:
– Узнать наверняка не помешает.
Милтон разглядывает Алонсо.
– У тебя есть причина думать, что Джованни невиновен?
Алонсо откидывает волосы с глаз.
– Я знаю, что мой дед был вероятным кандидатом. Но моя семья всегда была убеждена, что в этой истории есть что-то ещё.
– Конечно, они были, – бормочет Кори.
– Алонсо сказал, что заклинание разрушения может истощить нас, – говорит Пенни. – У нас может не быть возможности попробовать снова. Это может быть наш единственный шанс.
Милтон кивает.
– Не уверен, что это стоит нашего времени, но я поищу. – Он поднимает Кровавую клятву. – Думаю, я должен тебе хотя бы это.
– Думаю, должен, – говорит Алонсо.
Кори отталкивается от стены. Он подходит к Алонсо, который сверлит его взглядом.
– Давай, – говорит Кори. – Я помогу тебе выйти.
Алонсо выглядит так, будто собирается спорить, но усталость, должно быть, берёт верх, потому что он кивает. Это было бы почти мило, если бы Пенни могла забыть, что Алонсо только что прошёл через смертельную опасность. Пока Кори и Алонсо выходят к Приусу, Пенни задерживается у двери.
– У тебя есть ещё вопрос? – говорит Милтон.
Пенни кивает.
– Насчёт теневой фигуры.
– Чего?
– Это… существо. Оно выглядит как тень и появляется перед семьёй Кори, когда кто-то должен умереть.
– Оу. – Лоб Милтона хмурится. – Я слышал о таком. Иногда долгосрочные заклинания, вроде проклятий, сделок, магии, влияющей на отношения, – они могут иметь физические проявления.
– Значит, оно не разумно?
– Я этого не говорил.
Страх сжимает горло Пенни.
– Значит, оно живое.
– Лучше поищи это на SkyCat. И я знаю, что ты не спрашивала моего мнения, но я бы не рассказывал Кори о том, что найдёшь. Ему лучше не знать.
На другой стороне парковки Кори усадил Алонсо на переднее сиденье и теперь прислонился к машине, глядя в небо. Он выглядит отстранённым. Скорбящим.
– Могут ли эти… проявления появляться во снах? – спрашивает Пенни.
Милтон трёт щетину на подбородке.
– Сны могут быть связью со Вторым миром. Астральная проекция – самый очевидный пример этого. Думаю, эта тень могла бы использовать сны как проводник, если бы действительно хотела что-то сказать.
– Значит, она может общаться? Это значит, что она…
Человеческая. Пенни не произносит это слово, но оно повисает в воздухе между ними.
Милтон отводит взгляд.
– Увидишь.
Тревога оседает в конечностях Пенни. Взгляд Милтона снова находит Алонсо, и он кивает в его сторону.
– Будь осторожна с ним.
Пенни внезапно начинает защищаться.
– Почему?
– Этот парень родился с запечатанной магией. Если он говорит правду и никто не помог ему получить к ней доступ, есть только одно объяснение.
– Какое?
– Он могущественный, Пенни. Настолько могущественный, что его магия вырвалась сама собой. И если её использовать во зло… – Он качает головой. – Тебе понадобится чудо, чтобы выбраться из этого живой.
– Надеюсь, ты довольна, – говорит Алонсо.
Гнев в голосе Алонсо заставляет руки Пенни сильнее сжать руль. Кори молчит на заднем сиденье. Они уже на полпути домой, но молчание Алонсо казалось хуже его ярости. Теперь, когда он открыл рот, Пенни желает, чтобы они могли вернуться к тихому кипению.
– Тебе нужно в больницу или что-то в этом роде? – спрашивает Кори.
Алонсо измотан, но напряжён, как резинка, готовая лопнуть от малейшего натяжения. Слова Кори, кажется, выбивают из него дух, и он обмякает на сиденье.
– Нет.
Они снова замолкают. В тридцати милях от Айдлвуда Пенни съезжает на заправку Mobil. Вокруг только кукурузные поля, далёкие леса и едва видимые в ночи линии электропередач. Четверть луны висит над ними, как тикающие часы – осталось всего несколько недель. Тогда они смогут провести заклинание разрушения, и мама Пенни вернётся. Она должна в это верить.
– Я возьму еды, – говорит Кори и выходит из машины быстро, как летняя молния.
– Я залью бензин, – говорит Алонсо и не даёт Пенни шанса возразить.
Гул, когда бак наполняется. Пенни как можно дольше избегает смотреть в боковое зеркало, но любопытство побеждает. Странно по-домашнему видеть Алонсо Де Лука у бензоколонки. Его лоб нахмурен, пока он смотрит, как растёт цена на крошечном экране. В тусклом верхнем свете линии его профиля резкие, и Пенни прослеживает их взглядом: от диких волос до чуть кривого носа, до губ, до подбородка.
Когда Алонсо возвращается в машину, Кори всё ещё в магазине. Ночь тёплая, и Пенни оставляет окно опущенным. Воздух пахнет смесью бензина, зелёных листьев и земли.
Алонсо ёрзает на сиденье.
– Я знаю, что это был Джованни. Я не обманываю себя.
Пенни чувствует, что он хочет сказать больше, поэтому не спорит с ним. Она просто слушает.
– То, что Совет запечатал нашу магию, изгнание… это меньшее, чего мы заслуживали. У меня не должно быть магии сейчас. Ни у кого не должно быть силы делать то, что сделал он.
– Я не думаю, что всё так просто.
– Должно быть. Это то, что удерживает ведьм от опасной магии. – Алонсо издаёт усталый смешок. – Иногда моя мама и тётки кажутся совершенно потерянными. Мы можем говорить, что мы ведьмы, но мы застряли в мире смертных, которые умеют только бояться нас. – Он откидывается на подголовник, глядя в потолок машины. – Я чувствую себя беспомощным.
Пенни боится дышать. В этом моменте есть что-то чудесное. Алонсо открыт, как складной нож – она видит его ясно, и если она не будет осторожна, он может поранить её. Но, возможно, она была не так уж далека от истины, когда думала, что они могли бы стать друзьями. Хотя этот момент кажется более интимным, чем дружба.
Нет. Что это вообще значит? Пенни отгоняет эту мысль далеко-далеко.
– Ты не беспомощен, – говорит она. – Ты только что написал Кровавую клятву. Ты вызвал дождь. Я убеждена, что ты сможешь всё.
Губы Алонсо дёргаются, как будто он пытается не улыбнуться.
– Осторожно. Ты раздуваешь моё эго.
– У тебя и так есть эго.
– Туше. – Алонсо усмехается, его глаза на её лице, пряди светлых и синих волос касаются скул. Затем его улыбка гаснет, но его глаза всё ещё на ней. Его губы приоткрываются, будто он произносит слова-призраки вместо самих слов.
– Что? – шепчет Пенни.
– Я хотел, чтобы ты знала, – говорит Алонсо, – что это не я сломал руку Эрику Лиму.
Все в Центральной школе Айдлвуда знают эту историю. Эрик Лим играл в бейсбол на физкультуре, они с Алонсо были в разных командах. Когда Эрик поймал мяч прямо перед тем, как Алонсо добежал до домашней базы, Алонсо толкнул его, и он упал так сильно, что сломал руку.
Алонсо опасен. Тот, кого стоит держать подальше. Вот во что Пенни всегда верила.
А теперь они сидят вместе в её машине посреди пустоты, слушая цикад и тихую кантри-музыку из динамиков на заправке. И Алонсо говорит ей, что это неправда.
«Я хотел, чтобы ты знала». Вот что он сказал.
– Что случилось? – спрашивает Пенни.
– Мы столкнулись. Клянусь, это была случайность, но внезапно все заговорили так, будто я сделал это нарочно. Даже Эрик знал, что я не специально.
– Почему Эрик не сказал людям правду?
– Он говорил, раз или два. Но это не его вина. Люди решили, что я это сделал, прежде чем задавать вопросы. Ты слышала все остальные истории. Если я избил Золотого Мальчика Айдлвуда и выпустил всех этих лягушек…
– Что ты действительно сделал?
– Да, но только потому, что они выглядели очень грустными. Я пытался посадить их в коробку, чтобы вынести на улицу, но коробка упала, и начался лягушачий город. Я не хотел, чтобы это превратилось в худший день в жизни того учителя биологии.
Пенни представляет, как Алонсо возится с коробкой лягушек.
– Это умилительно, – говорит она, прежде чем успевает остановиться.
Алонсо вздрагивает, и Пенни отворачивается, её лицо снова красное. Умилительно? Почему она продолжает унижаться перед ним? Это становится привычкой.
– В любом случае, – говорит Алонсо, – ты понимаешь, почему люди могут поверить, что я сломал кому-то руку.
– Тогда почему ты не скажешь что-нибудь? Не скажешь людям, что они ошибаются?
– Это изменило бы жизнь твоей мамы? – спрашивает Алонсо. – Если бы она ходила и опровергала все слухи?
Пенни сжимает губы. У Аниты Эмберли есть репутация не просто так, но не каждый слух основан на фактах. Да, она действительно появилась в общественном бассейне в бикини-стрингах и была арестована за непристойное поведение. Нет, она никогда не спала с владельцем кафе. Да, она бисексуальна. Нет, она не пережила смерть мужа в мгновение ока и не забыла, что он существовал. Но репутация Аниты строится не только на историях о ней. Это чувство, которое испытывают люди. Это то, что они проецируют на неё, и когда люди уже решили, кто ты есть, трудно изменить их восприятие.
И когда дело доходит до Алонсо, Пенни тоже была в этом виновата.
Снова эта мысль. Алонсо не должен был подписывать Кровавую клятву, но он всё равно это сделал. Он не тот, кем Пенни считала его.
Алонсо проводит рукой по волосам.
– Это случилось с твоей мамой из-за меня. Я ненавижу это.
– Нет, – говорит Пенни, внезапно раздражённо. – Это не твоя вина. Мы не наши семьи. Ты не твой дедушка.
Глаза Алонсо смягчаются, и свет с заправки падает на его губы. Внезапно Пенни смотрит на них, и ей приходится приложить усилие, чтобы снова поднять глаза на его лицо.
– Никто никогда не говорил мне этого раньше, – шепчет Алонсо.
В горле Пенни слишком сухо, чтобы говорить. Это чувство, к которому она привыкла рядом с Алонсо, – желание отвести взгляд, убежать, исчезнуть, пока он не заметит её. Но теперь всё по-другому. Она не боится, что он скажет ужасные вещи или попытается напугать её.
Она боится, что он перестанет обращать на неё внимание. Что он исчезнет из её жизни, как воспоминание.
Словно он читает её мысли, Алонсо наклоняется.
Мгновение тянется, и Пенни слышит биение своего сердца в ушах. Это правда происходит? Или у Пенни лихорадочный сон от паров бензина, в котором Алонсо Де Лука тянется, кладёт руку на спинку сиденья Пенни и подходит так близко, что она чувствует его дыхание на своих губах?
Это не имеет смысла, но, возможно, имеет. Она думала, что Алонсо ненавидит её, что его внимание было только доказательством этого. Но теперь Пенни стоит на новой точке, смотрит на него под другим углом, и что, если…
Что, если она тоже закроет глаза и наклонится?
Открывается дверь на заднее сиденье, и момент разбивается вдребезги.
К тому времени, как Кори садится в машину, Пенни и Алонсо находятся в своих собственных сферах личного пространства.
– Всё в порядке? – говорит она, мысленно давая себе пощёчину, когда её голос срывается.
– Да, – говорит Кори. Пенни почти чувствует, как он смотрит на них. – Всё нормально?
– Нормально, – говорит Пенни, но Алонсо ничего не говорит. Он смотрит в окно, скрестив руки на груди.
Сзади слышен шорох обёртки от конфеты.
– Пенни, хочешь Reese's?
– Конечно.
– Я очень надеюсь, что ты и мне предложишь, – говорит Алонсо.
Кори не отвечает, но через мгновение миниатюрный Reese's прилетает на колени Пенни, а другой приземляется на колени Алонсо.
– Отлично, – говорит Алонсо. – Всё равно ты мне задолжал.
– Ты никогда не дашь мне забыть о Кровавой клятве, да?
Алонсо не отвечает. Он просто отправляет Reese's в рот и начинает листать телефон.
Рон ждёт Пенни, когда она возвращается домой в полночь.
– Ты бунтуешь? – говорит он. Он сидит на диване в халате, и маска для лица едва скрывает его неодобрение.
Пенни трёт виски. Она никогда не умела хорошо врать, а теперь у неё сухие глаза и уставшее тело.
– Мы с Наоми зашли в IHOP и потеряли счёт времени. Надо было написать тебе.
Рон вздыхает.
– Я не злюсь. Но, дорогая, ты выглядишь измученной, и я думаю, тебе нужно немного отдохнуть.
Тревога Пенни поднимает голову – мысль об отдыхе намного хуже мысли о работе. Ей не нужно больше времени для размышлений.
– Я в порядке, Рон! Правда.
– Нет! Как твой крестный-папа, я официально объявляю, что завтра у тебя выходной. Тебе запрещено приближаться к кафе на расстояние десяти футов.
Каким-то образом Пенни удаётся сдержать крик, пока она не добирается до своей комнаты и не выпускает его в подушку.
Она засыпает часами позже. Когда она просыпается в полдень следующего дня, она понимает, что Рон, возможно, был прав. Её голова яснее, и она не такая нервная. К тому же это даёт ей повод поработать над своим стихом в заклинании разрушения.
Пенни сидит за старым диванчиком-стойкой на кухне, глядя на черновик в приложении для заметок. Выбрать символ для своей части заклинания было легко: она возьмёт прядь волос своей мамы. Алонсо говорил, что части тела всегда делают заклинание более сильным. Мысль вызывает у неё тошноту, но по крайней мере это подтверждает, что один из светлых локонов её мамы подойдёт. Самая большая проблема – написать заклинание. Ей достался стих, представляющий настоящее, так как её мама сейчас в коме. Но Пенни не ведьма; она даже не поэт. Каждый раз, когда она отправляет новый черновик Алонсо, он отклоняет его почти без комментариев. Оно не «звучит правильно». Единственное руководство, которое он дал, – включить образы воды, потому что это связано с исцелением и обновлением.
Пенни перечитывает свой последний отклонённый стих про себя:
Сорок шесть лет вода стояла неподвижно.
Теперь душа моей матери поймана под поверхностью.
Проклятие должно встретить нас в этом земном круге…
А дальше что? Пенни глубже погружается в кресло, телефон близко к лицу. Возможно, это неправильно, потому что Проклятие не встречает их. Они не хотят, чтобы Тень внезапно появилась. Они хотят, чтобы Алонсо нашёл Проклятие по ту сторону Завесы, и хотят, чтобы он разрушил его. Перережьте нити, говорится в гримуаре запретной магии. Там много метафор, связанных с шитьём. Настоящее название заклинания разрушения даже звучит как «Распутывание».
– Давай, – говорит Пенни себе, но всё, что она видит, – это её мама, открывающая глаза, когда всё закончится.
Она останавливается, размышляя над этим мгновение. Должно быть личным, да? Не обязательно звучать как Райнер Мария Рильке. Она снова начинает печатать:
После сорока шести лет неподвижной воды
моя мать в тисках Проклятия.
Открой Завесу, открой её глаза,
покажи нам запутанную паутину Проклятия.
Дай нам силу разорвать её
и изменить мир, который мы знаем.
Пенни шепчет это себе, и по телу пробегает дрожь. Может, это хорошо? Она отправляет это в чат Книжного клуба «Уютный детектив».
Через тридцать секунд Алонсо отвечает одним словом: Победитель.
Пенни вздыхает, позволяя голове откинуться на спинку кресла в триумфе.
– Я сделала это.
Что теперь?
Пенни барабанит пальцами по столу. Настенные часы тикают. Они должны расследовать. Милтон делает свою часть, исследуя другие ковены, но что может сделать Пенни? Она не может сидеть дома весь день.
Вместо этого Пенни решает пойти в библиотеку.
В Центральной библиотеке Айдлвуда есть одно отделение, расположенное в здании, которое выглядит как типовое учреждение, построенное в девяностых. У двери висит табличка с благодарностью семье Баррионов за пожертвования на строительство.
Библиотекарь устраивает Пенни в комнате с периодикой и газетами и приносит ей несколько микрофильмов за 1979 год – год, когда умерли Элли Баррион и Джованни Де Лука. Пенни готова сказать, что это для исследовательского проекта, но библиотекарь не задаёт вопросов. Она желает маме Пенни скорейшего выздоровления и оставляет её одну.
Пенни включает проектор и начинает прокручивать плёнку.
Ярмарки округа. Открытие новых предприятий, закрытие старых. Продажа сельскохозяйственных земель новым фермерам или компаниям, вроде «Баррион Отопление и Охлаждение». Местные выборы. Смерти.
Столько прожитых жизней. Пенни пытается представить будущее; была ли она когда-нибудь в местной газете? Если нет, узнает ли кто-нибудь, что она существовала?
Она отгоняет эту мысль, пока ищет новости о компании Баррионов или даже о семье Элли. Когда она доходит до статьи о смерти Джованни, она останавливается.
Вот лицо из её сна. Острые скулы, глаза, которые постоянно подозрительны. Заголовок: Мужчина покончил с собой после предполагаемого убийства бывшей возлюбленной.
Пенни не замечает, что подошла к экрану проектора, пока не оказывается прямо перед ним. Правда, что Джованни и Алонсо похожи. Но в Джованни есть что-то зловещее. Пенни, безусловно, назвала бы Алонсо зловещим несколько недель назад, но теперь всё… сложно.
Из-за того, как Алонсо смотрел на неё в машине прошлой ночью. Из-за того, как он говорил о лягушках, будто злился за них. Из-за того, как он схватился за подголовник Пенни. Из-за того, как он наклонился…
Алонсо не собирался её целовать. Это было бы невозможно. Но если бы он попытался – чего он никогда бы не сделал, – как бы Пенни отреагировала? Позволила бы она ему?
Пенни не может ответить на этот вопрос. Вместо этого она зарывается в микрофильмы. Она возвращается к году до начала Проклятия, затем на два года раньше, на три года раньше. Она даже не уверена, что ожидает найти.
Именно поэтому она чуть не пропускает фото.
Это репортаж с ежегодного бала Баррионов, за три года до смерти Элли и Джованни. Элли и Чарльз Баррион улыбаются в камеру, пока гости вечеринки толпятся вокруг них. Фото чёрно-белое, что скрывает лица вокруг.
Кроме одного.
На заднем плане фото, смешиваясь с гостями, стоит Джованни Де Лука. Он смотрит на Чарльза и Элли Баррион, выражение его лица мрачное.
У Пенни перехватывает дыхание. Она читает подпись:
Чарльз Баррион и его жена Элли обнимаются, совместно проводя ежегодный семейный бал в поместье Мередит.
Взгляд Пенни снова находит лицо Джованни. Неправильно, шепчет подсознание. В этой фотографии что-то очень неправильно.
Потому что если это действительно фото бала Баррионов и оно было сделано спустя годы после того, как Элли вышла замуж за Чарльза Барриона, то какого чёрта Джованни там делал?
