Текст книги "Сияющая грань (ЛП)"

Автор книги: Алисса Виллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Боулинг «Неоновые Дорожки» находится на северной стороне города, окружённый сетевыми магазинами и ресторанами быстрого питания. Здания расположены далеко друг от друга, обнажая мусорные контейнеры и пустые прицепы между ними. Несмотря на широкое небо и далёкий горизонт, эта часть Айдлвуда вызывает чувство удушья – супермаркеты и склады закрывают близлежащие леса и поля. Если прищуриться, можно разглядеть «Баррион Отопление и Охлаждение», возвышающееся вдалеке, большое и белое здание, словно гигантская дождевая туча, приближающаяся всё ближе.

Боулинг – чёрное здание между бакалеей Николлса и Макдональдсом. Когда Пенни подъезжает на Приусе, её руки дрожат. Она потратила слишком много времени на выбор наряда, прежде чем упрямо решила, что вообще не должна наряжаться, поэтому на ней любимые джинсовые шорты и голубая майка. Но она не может перестать проверять подводку в зеркале заднего вида. Пришлось посмотреть одно из видео Наоми, чтобы сделать её правильно.

Алонсо сказал ей припарковаться за зданием, поэтому она едет туда. Но когда она поворачивает за угол, она останавливается.

Это не свидание. Если только идея Алонсо о свидании не включает приглашение ещё тридцати человек.

Посередине парковки – большая площадка, по периметру которой разбросаны люди. В центре как минимум дюжина человек на велосипедах, они кружат, болтают и смеются. Большинство из них держат то, что похоже на метлы или длинные палки с молотками, прикреплёнными к концам с помощью «Горилла Тейп».

– Пенни! – зовёт Алонсо, когда она выходит из машины. Он стоит с Эйданом и Кики, и они оба бросают на Пенни взгляд, который говорит: «Понятия не имеем, зачем ты здесь».

Алонсо бежит к ней навстречу.

– Идеальный тайминг. Мы собираемся играть. – На нём рваные джинсы и серая футболка с длинным рукавом. Он стоит близко, и Пенни приходится поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом, что вызывает в ней странный трепет. Даже если это не свидание, она здесь из-за него. С ним.

Ей нравится, как это звучит.

Пенни смотрит на велосипедистов, пытаясь скрыть улыбку.

– Это… велосипедный клуб?

– Велополо. – Он поднимает свою клюшку, которая является настоящей клюшкой для поло, а не просто склеенными бытовыми предметами.

– Велополо?

– Ага, ты никогда не играла?

– Я даже не слышала о нём.

Алонсо усмехается.

– Я так и думал.

Прежде чем Пенни успевает спросить, было ли это оскорблением, Санго Рао кричит:

– Погнали, все! У нас только час, пока нас не выгнали.

– Можешь быть в моей группе поддержки, – говорит Алонсо.

Пенни бежит, чтобы поспеть за его длинными шагами.

– Что мы здесь делаем? Я думала, мы будем практиковать магию.

Алонсо оборачивается и подмигивает.

– Мы будем.

Лицо Пенни вытягивается.

– Ты собираешься колдовать при таком количестве людей?

Алонсо пожимает плечами, а затем идёт к своему велосипеду.

Это заслуга самообладания Пенни, что она не уходит сразу. Поговорить с Кики и Эйданом кажется невозможным, но Пенни заставляет себя проглотить страх. Очень медленно она обходит оранжевые конусы, очерчивающие поле, и останавливается в нескольких футах от друзей Алонсо. Она прочищает горло, но они не замечают её.

– Привет, – говорит Пенни.

Кики поворачивается, её брови сведены в раздражении. Пенни бы обиделась, но Кики всегда так выглядит.

– Привет, – говорит Эйдан, по крайней мере улыбаясь.

– Алонсо пригласил меня, – говорит Пенни.

Эйдан и Кики обмениваются многозначительными взглядами.

– Мы слышали, – говорит Кики, а затем кивает на площадку. – Начинается.

Две команды по шесть человек. Некоторые из товарищей Алонсо по команде смотрят на него немного настороженно. Пенни никогда не видела, чтобы он общался с таким количеством людей, но то, как Алонсо размахивает клюшкой, выглядит отработанным, так что это не его первый раз здесь. Одна девушка даже здоровается с ним. Её взгляд задерживается на Алонсо так, что у Пенни ёкает сердце.

Конечно, Алонсо не принадлежит ей. Но время, проведённое с ним в последние недели, заставило Пенни чувствовать себя почти… особенной. Будто она знает настоящего его, в то время как так много других не знают. И да, возможно, Алонсо изменил мнение Пенни о том, что делает человека красивым, благодаря его пронзительным глазам, хрипловатому смеху и чуть кривому носу. Издалека Алонсо всегда казался злым. Но вблизи он электрический. Живой. И вроде бы… забавный?

Пенни должна радоваться, что другие люди тоже видят в нём эти качества. Алонсо заслуживает этого. Но пока он болтает с девушкой из велополо, Пенни не может отвести от него взгляд. В ней поднимается странная горечь, как жар.

Ревность. Боже, она действительно ревнует.

Прежде чем Пенни успевает слишком долго размышлять о том, что это значит, Алонсо смотрит на неё. Когда он видит, что она смотрит, по его лицу медленно расползается улыбка.

Тревога Пенни затихает. Нет лихорадочных мыслей или неуверенности; есть только Алонсо, яркий и живой.

– Играть! – кричит Санго, и велосипедисты срываются с места.

Команды не носят одинаковых футболок или жилетов, поэтому Пенни пытается запомнить лица товарищей Алонсо. Но они двигаются так быстро, что уследить невозможно.

– Тебе понравится, – говорит Эйдан Пенни. – Алонсо – лучший игрок из наших.

В течение нескольких секунд Алонсо достигает мяча. Но вместо того, чтобы взять его, он промахивается, и что-то происходит с передним колесом его велосипеда. Он пытается восстановить равновесие, но врезается в другого игрока, и Алонсо летит в воздух.

Его падение почти в замедленной съёмке. Всё, что может Пенни, – беспомощно смотреть, пока он не падает в кучу в нескольких футах.

Эйдан хмурится.

– Хм. Плохое начало.

Алонсо отмахивается от Санго, когда тот пытается помочь ему встать. У него кровоточат обе ладони, а дыры на джинсах стали больше, но ему, кажется, всё равно; он просто снова садится на велосипед. Когда они снова начинают играть, Алонсо всё ещё не уверен. Он едва может держать равновесие, если не использует обе руки, да и даже тогда он двигается медленнее всех остальных игроков.

Пенни борется с желанием закрыть глаза.

– Давай, Алонсо! – кричит Эйдан.

Алонсо пригибается к велосипеду, ускоряясь.

– Вот оно, – говорит Эйдан. – Его коронный приём!

– Это не так уж и захватывающе, – бормочет Кики.

Алонсо направляется прямо к игроку, у которого мяч. Он протягивает свою клюшку, чтобы перехватить его, но снова теряет равновесие, и его рука поднимается вверх, запутывая его клюшку в колесе противника. Инерция выбрасывает девушку из седла прямо в Алонсо, и они оба падают на землю. Несколько других игроков пытаются остановить свои велосипеды, чтобы не врезаться в них, но один спотыкается и падает с криком, приземляясь на них сверху.

Эйдан, Кики и Пенни смотрят, разинув рты. Руки Алонсо появляются из груды тел и велосипедов, и он показывает жест тайм-аута. Выбравшись, он бежит к Пенни и своим друзьям, слегка прихрамывая.

– Что с тобой? – говорит Эйдан.

– У меня плохой день, наверное, – говорит Алонсо. Несмотря на хаос игры, он ухмыляется. – Нужно, чтобы кто-то меня заменил.

– Я могу сыграть за тебя, – говорит Эйдан.

Но Алонсо игнорирует его и хватает Пенни за руку.

– Пенни! Ты выходишь.

– Что? – говорит Пенни, но он уже тащит её. – Алонсо, я понятия не имею, как играть!

Когда они достаточно далеко от других людей, он поворачивается и хватает её за плечи.

– Ты видела, как я плох?

Он всё ещё улыбается. Как сильно он ударился головой?

– Ты был не… совсем ужасен, – говорит Пенни.

– Я был худшим игроком. И знаешь почему? – Он достаёт маленький пузырёк из кармана. – Это.

Жидкость внутри пузырька переливается зелёным.

– Что это?

– Это заклинание. Я разлил по пузырькам свои навыки велополо.

Пенни смотрит на пузырёк с новым чувством изумления.

– Это действительно возможно?

– Ага. И теперь, – он открывает его с хлопком, – ты будешь использовать это, чтобы выиграть игру.

– Прости?

– Не волнуйся, это было простое заклинание. Действует только один день, а потом зелье перестаёт работать.

Дыхание Пенни учащается. Тревога вернулась и кричит в ушах. Она не может играть в спорт, о котором даже не слышала до сегодняшнего дня. Ей нужно время, чтобы обдумать каждую деталь, прежде чем пробовать что-то новое. Она сознательно избегает подобных ситуаций – и теперь Алонсо бросает её в неизвестность без парашюта.

Алонсо наносит зелёную сыворотку на большой палец.

– Дай руку.

Как только Алонсо берёт Пенни за запястье и прижимает большой палец к пульсу, по её коже проходит странное ощущение. Оно острее, чем озноб, но мягче, чем разряд статического электричества. Зрение немного зеленеет по краям.

– Ты в порядке? – спрашивает Алонсо.

Пенни кивает, но он всё ещё держит её за запястье. Он замечает, что она смотрит на его руку, и быстро отступает, будто она обожгла его.

– Прости. Давай, садись на мой велосипед.

Пенни энергично качает головой.

– Эй, – говорит Алонсо, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что самое худшее может случиться?

– Трудно выбрать что-то одно.

– Самое худшее – заклинание не сработает, и у тебя не получится. Ты останешься на обочине. Не забьёшь. Никогда больше не сыграешь. Но знаешь что? – Алонсо усмехается. – Я всё равно буду считать, что ты офигенная.

Пенни не может не улыбнуться.

– Ты считаешь меня офигенной?

Алонсо внезапно становится серьёзным, и он тянется к ней. Его палец касается её подбородка, приподнимая его, чтобы она стояла прямо. С гордостью.

– Всегда, – говорит он.

Дыхание Пенни теперь сбивается по совершенно другой причине.

– Эй, Алонсо, пошли! – кричит Санго.

Алонсо опускает руку.

– Ну?

До того, как Пенни узнала о Проклятии, она ушла бы от этого. Она чёрный пояс по зацикливанию на унизительных моментах, которых никто не помнит, а эта ситуация – рассадник унижения. Но Алонсо верит в неё. И умно это или нет, Пенни верит в Алонсо.

Она хватается за руль.

– В следующий раз предупреждай заранее.

Алонсо сияет и протягивает ей клюшку для поло.

Когда она садится на велосипед, Пенни глубоко вдыхает. Затем она подъезжает к товарищам Алонсо.

– Ты замена? – спрашивает девушка с дружелюбной улыбкой. – Я Бет Пилар. Учусь на втором курсе в Центральной.

Пенни старается не выглядеть испуганной.

– Привет, я Пенни. На выпускном, наверное.

– Всегда приятно встретить ещё одного фаната велополо. – Бет протягивает свою клюшку.

Пенни касается клюшки Бет своей.

– Приятно познакомиться…

– Готовы! – кричит Санго. – Внимание! Играй!

Пенни ахает, когда её ноги нажимают на педали, хотя она не была готова. Она хватается за руль, пытаясь удержать неудобную клюшку.

– Расслабься! – кричит Алонсо, но как она может? Он только что посадил её на велосипед и велел играть, а она даже не знает правил.

Мимолётная уверенность Пенни покинула её. Это ужасная идея, магия или нет.

Игроки уже борются за мяч. Клэр Полтон из противоположной команды завладевает им и мчится прямо к Пенни. Нет, к воротам прямо за ней.

– Блокируй её! – кричит Бет. Пенни собирается сдаться, сказать, что не умеет, но её ноги снова нажимают на педали, и внезапно она летит к Клэр. Она вскрикивает, когда её руки сами дёргают велосипед в сторону. Затем она поднимает клюшку, и как раз когда Клэр проезжает мимо, она протягивает руку и…

Она получает мяч. Она ведёт!

Её товарищи по команде кричат. У Пенни нет времени праздновать, потому что теперь она направляется к воротам противника. Кто-то из другой команды маневрирует перед ней, но Пенни уворачивается. Парень из её команды открыт, поэтому она размахивает клюшкой, передавая мяч ему. Он ловит его и забивает между двумя конусами.

Гол.

Толпа кричит, и Пенни опускает ноги на землю.

Они сделали это. Она сделала это.

Когда Пенни смотрит на Алонсо, он хлопает и улюлюкает. И впервые после аварии с мамой Пенни чувствует лёгкость. Будто всё возможно.

После этого они легко выигрывают игру. Пенни отпускает себя, следуя за телом и велосипедом. Она один раз падает, но ей даже не стыдно. Играть в велополо приятно. Делать что-то другое приятно.

Когда игра заканчивается, команды пожимают руки и дают «пять». Пенни ведёт велосипед Алонсо к его машине, где он ждёт с огромной улыбкой на лице.

– Это действительно сработало, – говорит Пенни.

– Я заметил.

– Это было так легко. – Она смотрит на клюшку в своих руках. – Честно говоря, я не знала, что магия может быть такой весёлой.

– Я хотел показать тебе это сам.

Пенни долго смотрит на него.

– Что? – говорит Алонсо, и его тон внезапно становится защитным.

– Ничего! Просто… спасибо за это.

– Я умею быть милым, помнишь?

– Таким милым.

Улыбка Алонсо смягчается. Они оба держатся за велосипед – Пенни за руль, Алонсо за сиденье. Они смотрят друг на друга, и Пенни не хочет, чтобы это прекращалось.

Попытается ли он снова поцеловать её?

Пенни хочет этого. Возможно, она хочет этого больше всего, кроме разрушения Проклятия…

Проклятие. Её мама. Дедушка Алонсо.

Пенни отрывает взгляд от Алонсо. Сейчас не время целоваться. Поцелуи, как она знает, всё усложняют. На вечеринке на втором курсе Пенни совершила ошибку, поцеловав своего напарника по лабораторным, Генри Ли. Это был её первый поцелуй, и он был далёк от романтики. Пенни даже не нравился Генри в том смысле, но она не могла смотреть на него несколько дней. Они получили четвёрку с минусом за презентацию, потому что Пенни постоянно теряла место на карточках. Генри до сих пор с ней не разговаривает.

В отличие от биологического проекта, Проклятие – вопрос жизни и смерти. Пенни не может позволить себе усложнять отношения с Алонсо. Если он перестанет с ней разговаривать, это будет не просто неловко. Это будет больно.

– Мне пора, наверное, – говорит Пенни.

– Подожди, – говорит Алонсо. – У меня кое-что есть для тебя.

По телу Пенни пробегает дрожь, когда Алонсо берёт её за руку. Она чувствует прохладу стекла на своей ладони, и когда смотрит вниз, там ещё один пузырёк, точно такой же, как тот, что Алонсо использовал для зелёной сыворотки. Но жидкость прозрачная, и когда она поднимает его, он ловит свет, делая его почти невидимым для Пенни.

Каким-то образом Пенни знает, что это, даже не спрашивая. Как будто зелье само сказало ей ответ, хотя в этом нет никакого смысла.

– Сыворотка правды? – спрашивает она, надеясь, что он скажет, что она ошибается.

– Я всю ночь её размешивал, – говорит Алонсо. – Самая долгая тренировка для рук в моей жизни…

Пенни сжимает пузырёк в руке.

– Алонсо, мы не можем.

– Ты даже не знаешь, для чего это.

– Знаю. Мы сказали, что не будем использовать магию на Дилан… – Пенни хмурится. – Подожди, зачем ты даёшь это мне?

Алонсо поднимает бровь, и до Пенни доходит. Дилан регулярно заходит в кафе «Горизонт» за кофе. Пенни может подлить сыворотку правды в её напиток.

– Эй. – Алонсо наклоняется, чтобы заглянуть Пенни в глаза. – Всё, что тебе нужно сделать, – задать ей несколько прямых вопросов о её семье, их магии, знает ли она что-нибудь о Проклятии. Она будет отвечать тебе пять минут, а потом эффект пройдёт. Она ничего не вспомнит. Никакого вреда.

– Ты правда в это веришь?

– Это заклинание не сложное, Пенни. Оно не запрещено Советом, и на это есть причина. – Он скрещивает руки. – Ты и я знаем, что Кори не поможет нам с этим. Мы по сути оказываем ему услугу.

Пенни чувствует, как сдаётся. Алонсо прав, что-то такое простое, как сыворотка правды, может сказать им, прокляли ли Мэйберри Баррионов. Возможно, Дилан не знает ответов, но это способ выяснить, что ей известно. У мамы Пенни заканчивается время, и это почти не кажется выбором.

Пенни вздыхает, убирая сыворотку в карман.

– Я ничего не обещаю.

– Ладно. Но у нас только две с половиной недели до полнолуния.

Пенни больше не смотрит на него, когда забирается в Приус и уезжает.

Одно дело – пытаться разрушить Проклятие и спасти жизнь мамы. Но это чувствуется по-другому – потому что когда магия заходит слишком далеко?

– Кори?

Кори ставит на паузу шоу, которое смотрел, и поднимает взгляд от телефона мутными глазами. Он не уверен, сколько уже сидит в кресле рядом с кроватью миссис Эмберли. Он не мог находиться дома; сегодня один из тех дней, когда даже разговор с семьёй вызывает гнев. Все знают, что дедушка Чарльз изменил иерархию, и теперь Кори станет генеральным директором после ухода отца, но никто не говорит об этом. Все притворяются, что так было всегда. Тем временем Джулиан избегает его, а отец и дедушка продолжают присылать ему отчёты и финансовые документы.

Сегодня это было слишком, поэтому Кори включил на телефоне режим «не беспокоить» и пришёл в больницу. Если дома тоскливо, он хотя бы может навестить миссис Эмберли. Это лучше, чем упиваться жалостью к себе.

Кори только забыл написать Пенни, что он здесь. Он думал, что будет недолго, но, посмотрев на часы, понимает, что уже два часа здесь.

– Прости, – говорит Кори. – Мне надо было сказать, что я приду.

Пенни хмурится.

– Ты в порядке?

– Нормально. – Он встаёт. – Садись.

Пенни качает головой и подходит к окну. На ней голубая майка, и выглядит она измученной.

– Как ты? – говорит Кори. – Глупый вопрос, знаю.

– Я в порядке. Велополо меня вымотало.

Кори хмурится.

– Что?

Пенни тихо смеётся.

– Забудь.

Кори не хочет снова садиться, поэтому встаёт рядом с ней. Он прочищает горло, чувствуя неловкость. Возможно, он не всегда общительный, но он никогда не бывает неловким. Он умеет говорить с людьми, выяснять, что они хотят услышать, и с радостью даёт им именно то, что они хотят. Но с Пенни он не уверен, что сказать, и это его тревожит. Она добрая, с ней легко общаться и, возможно, она самый непредвзятый человек, которого он встречал. Так почему он не может быть собой? Возможно, дело во лжи, которую он сказал Дилан. Труднее смотреть в глаза человеку, которого ты только что подставил. Или, возможно, дело в чём-то другом.

«В моём вкусе». Это эхо скрыто в памяти Кори и проявляется в самые неподходящие моменты.

– У тебя что-то случилось дома? – спрашивает Пенни.

– Там всё странно. Вот и всё. – Кори закусывает губу. – Вообще-то, не всё. Ещё и день рождения моей мамы.

Пенни сначала ничего не говорит. Затем она шевелится рядом, и когда он смотрит на неё, она плачет.

– Прости, – говорит она, всхлипывая. – Боже, прости. Сейчас меня доводят до слёз самые мелкие вещи.

– Я понимаю, – говорит Кори. Когда Пенни продолжает плакать, Кори протягивает руку, чтобы обнять её за плечи. Но его рука просто зависает в воздухе. Кажется, это слишком – касаться её так. Вместо этого он скрещивает руки, отводит взгляд и чувствует себя глупо.

– Как думаешь, наши мамы поладили бы? – спрашивает Пенни.

– Да, наверное. Моя мама часто ходила в кафе, так что они, вероятно, разговаривали. Возможно, они могли бы найти общий язык. Они обе были чужаками, но по разным причинам.

Пенни замолкает, и Кори чувствует желание всё объяснить, чтобы ей не было неловко. Затем она говорит:

– Возможно, это правда, но моей маме не приходилось быть единственной африканской женщиной в маленьком городе.

– Знаешь, – говорит Кори, – никто в моей семье этого не понимает.

Пенни терпеливо смотрит на него. Мгновение назад Кори не мог придумать, что ей сказать. Теперь, когда он открывает рот, слова вырываются потоком.

– Моя мама пошла на огромные жертвы, чтобы переехать сюда с отцом. Она была партнёром в хедж-фонде и хотела открыть свою инвестиционную фирму. Затем, по воле судьбы, она оказывается в Айдлвуде. Даже другие чернокожие в Айдлвуде не знали, как к ней относиться. А моя семья… – Когда Кори закрывает глаза, он видит лицо дедушки, как он раньше смотрел сквозь маму Кори. Он сажал её подальше от Джеймса и Кори за семейными ужинами, будто она была гостьей, а не невесткой. И мама Кори никогда ничего не говорила.

– Никто в моей семье никогда не признавал, насколько одинокой была моя мама, – говорит Кори. – Возможно, потому что все они были слишком погружены в своё горе, но я не думаю, что это достаточное оправдание.

Пенни издаёт задумчивый звук.

– Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Но ты думаешь об этом, потому что твоя семья обращается с тобой так же?

Кори вздыхает.

– Не совсем.

– Оу. Ну, это… хорошо? Прогресс, возможно?

– Возможно. – Кори пытается подбирать слова осторожно, но нет деликатного способа сказать это. – Мой дедушка хочет, чтобы я стал следующим генеральным директором.

– Генеральным директором? «Баррион Отопление и Охлаждение»?

– Ага.

Пенни замолкает. Когда он смотрит на неё, она смотрит на него.

– Что? – говорит он.

– Кори… это много.

– Я знаю.

– Но ты счастлив? Ты этого хочешь?

Кори проводит рукой по кудрям.

– Мой отец любит говорить, что мы не выбираем, какие жертвы приносим.

Это лучше, чем сказать правду: что он не хочет этого. Что иногда, когда он не может уснуть, он мечтает уехать и никогда не возвращаться.

Снова пауза, и Кори боится, что сказал слишком много. Пенни не просила быть слушателем его семейных драм. Но затем Пенни говорит:

– Мой отец тоже должен был унаследовать бизнес.

– Правда?

– Это было не такое дело, как у вашей семьи. Просто автомастерская. – Пенни убирает прядь кудрей за ухо, и половина из них тут же выбивается обратно. – Он хотел заниматься музыкой. Ну, гранж-рок, много рычания. Но его родители были очень религиозными и не разрешали ему даже брать уроки игры на гитаре. Думали, что это что-то дьявольское, наверное.

– Но он всё равно научился играть?

Пенни кивает.

– Когда бабушка и дедушка узнали, у них была большая ссора, и они отреклись от отца. Они сейчас живут во Флориде. Я даже никогда не встречала их.

– Они знали, что он заболел раком?

– Знали, но не приезжали. И на похороны не пришли.

Кори внезапно становится холодно. У него не очень хорошие отношения с отцом, но что бы сделал его отец, если бы Кори умер? Он бы горевал. Он бы организовал огромные похороны. Он бы, наверное, ещё глубже ушёл в работу.

По крайней мере, Кори хочет в это верить.

– Я всегда слышу о группе твоего отца, – говорит Кори, меняя тему. – Quicklime, да?

Пенни улыбается.

– У мамы есть фотографии, где я на их концертах, когда я была младенцем. В тех больших наушниках.

Кори представляет это: крошечная Пенни с кудрявыми волосами и концертными наушниками.

– Мило. – Улыбка Пенни исчезает, и он понимает, как это прозвучало. – Я имел в виду тебя в детстве. Но ты и сейчас милая, я имею в виду.

Пенни выглядит поражённой на полсекунды. Затем она смеётся.

– Это подняло мне настроение, – говорит она.

– Что?

– Знать, что великий Кори Баррион иногда говорит не то.

– Заткнись, – говорит Кори, но тоже смеётся. – Никому не рассказывай.

– Обещаю. – Она делает паузу. – Итак. Чем бы ты занимался? Если бы не должен был возглавить компанию.

Кори открывает рот, чтобы ответить, но его разум совершенно пуст.

– Не знаю. – Правда отдаётся эхом внутри него. Он чувствует себя пустым. Кто он вне рамок Барриона? Кем бы он хотел быть? Он, должно быть, когда-то думал об этом, но не помнит.

Возможно, Пенни чувствует смену настроения Кори, потому что она пожимает плечами.

– Я тоже не знаю, чем хочу заниматься.

Разница в том, что у Пенни будет пространство, чтобы это выяснить. Всё будущее Кори теперь разложено перед ним – и ведёт в позолоченную клетку.

Кори не хочет продолжать разговор, поэтому открывает экран блокировки на телефоне. Но шоу, которое он смотрел, сразу начинает играть.

– О чёрт, – говорит он, когда полтергейст кричит на полу-демона в школьном коридоре. – Прости, это было громко.

Но Пенни смотрит на его телефон с отвисшей челюстью.

– Это новая серия «Старшей школы Амитивилля»? С прошлой недели?

– Ага. Ты смотришь это шоу? – Пенни всё ещё смотрит на телефон Кори, поэтому он смеётся. – Похоже на «да».

– Я пытаюсь понять, что происходит в этой сцене. Боже мой, это школьный танец?

– Ты не видела эту серию? Франсуа сейчас покажет класс. – Кори проводит пальцем по экрану, перематывая эпизод в начало. – Хочешь посмотреть?

Пенни смотрит на него в шоке, будто это последнее, что она ожидала услышать.

– Ты уверен, что у тебя есть время?

Кори понимает, что улыбается. Он наполнен мозаикой хорошего и плохого, надежды и страха. Несколько дней назад он был в IHOP с Дилан и думал о том, что Пенни не совсем его друг. Она была просто красивой девушкой, которая напоминала Кори о том, чего он не мог иметь. Но, возможно, Пенни может стать его другом. Разве она уже не знает о нём больше, чем кто-либо за пределами его семьи? Кроме Алонсо, вспоминает он, и это заставляет его снова засмеяться.

– Что? – спрашивает его Пенни.

– Ничего, – говорит он. – И да, у меня есть время.