Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 39 страниц)

– Ты лжёшь, человек с медвежьей шкур-рой, – прошипел волколак. – Катись к тёмным богам, ничтожество, – в глазах его промелькнула немая ярость. Тварь хотела бы впиться Сатарну в шею, но не могла даже пошевелиться от боли. Да и кинжал Тэйхир не позволял зверю шелохнуться.

Тяжело вздохнув, Кован покачал головой:

– Тэйхир, врежь ему ещё разок.

Угроза подействовала лучше. Взвыв, тварь замахала своими мохнатыми лапами в попытке защититься. Сатарн кивнул, и Корнибус опустила сжатую в кулак руку.

– Я всего лишь исполнял пр-риказы! Это Кар-раг! Это он нас послал! Он встр-речался с Ночным Певцом с Востока! Женщина с жёлтыми глазами пр-риказала Кар-рагу захватить Ледолесье и отпр-равляться дальше на Север-р.

Слова волколака удивили Кована. Карраг, наследник последнего хозяина Ледолесья. Когда западные князья изгнали волколаков из своих лесов, этот Ночной Певец был ещё мальчишкой. Сейчас он, должно быть, превратился в дряхлого старика, но ещё не утратил своей власти над менее разумными собратьями. Его возвращение на Запад настораживало. Добраться до Ледолесья из Сат-шибале можно было только через Великие Горы, пройдя по Хребту Ночи и Заласу. Но едва ли Латаэн стал бы позволять кровожадным тварям спокойно разгуливать на своей территории.

Нахмурившись, Кован наскоро пересказал услышанное Тэйхир. Девушка лишь устремила на зверя пристальный взгляд и оскалилась, ясно давая понять, что лучше бы ему говорить только правду.

– Ты знаешь, зачем ваш вожак встречался с женщиной с Востока? – спокойно спросил Кован, демонстративно положив булаву себе на колени. Волколак покосился на усеянный шипами шар и забормотал:

– Женщина с Востока встр-речалась с лисом. Лис хотел, чтобы волколаки напали на Запад. Лис обещал волколакам их Стар-ролесье.

Кован удивлённо вытянулся в лице. Лис? Эта тварь говорила о Ковергах? Пусть будут прокляты Псы с их заговорами и вечными предательствами! Но молодой Медведь просто не мог представить, зачем лисьему княжеству нужно было натравлять на Фабар волколаков. Даже Тэйхир не смогла ответить на этот вопрос и только напряжённо посмотрела на Сатарна.

– Скор-ро вы все умр-рёте! – прошипел волколак, неожиданно оскалившись. – Волчье племя сотр-рёт вас в пор-рошок! Псы уже готовы. Псы уже нападают. Псы уже р-рядом с вами!

Волколак принялся громко кричать и вырываться. Когда он едва не задел когтями Тэйхир, девушка снова ударила его кулаком в челюсть, но тварь даже не заметила этого. Тогда Кован вытащил короткий меч из ножен, висевших на поясе, и сделал шаг к волколаку. Не хватало ещё, чтобы кто-то пострадал от этого безумного зверя.

– П… постой! – заорала тварь, пытаясь освободиться. – Ты обещал! Ты же говор-рил…

– Что рогатая женщина не убьёт тебя, – кивнул Кован. – Правильно. Тебя убью я.

Губы молодого Медведя шевельнулись, произнося молитву Чёрному Леопарду, и острый клинок со свистом пронзил грудь серой твари. Волколак дёрнулся ещё раз и истошно завыл. Клич его оборвался и потонул в криках ворон, взмывших в небо от страха.

Кован брезгливо вытер окровавленное лезвие меча о плащ и тяжело вздохнул. Ему не нравились слова, произнесённые волколаком. Если он говорил правду, то…

– Что он сказал? – Тэйхир поднялась на ноги и отправилась освобождать свою секиру из ствола старого дуба. Кован вытащил из кармана трубку и мрачно пробормотал:

– Война началась.

Октябрь

Холодный ветер с рёвом набросился на ветви деревьев, почти сбросивших всю свою листву. Сад под окнами Академии опустел и стал каким-то мрачным, холодным. Певчие птицы, которые раньше радостно галдели в густых зелёных кронах, улетели на Юг, в земли Вэлна. Остались лишь серые воробьи: они скакали по голым ветвям и жалобно пищали, словно жаловались на приближение зимы.

Алак сидел под старым дубом, тем самым, где прятал реликвию своего отца. Кто бы мог подумать, что камень, который юноша закопал под землю, окажется настоящим яйцом врана? С того момента прошло не больше двух недель, но Таодан всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что всё это было реальностью, а не сном. Князю казалось, что сейчас он откроет глаза – и ничего этого не будет. Но каждое утро, просыпаясь, юноша осознавал, что жизнь его действительно перевернулась. И от этого на душе становилось тревожно. Грозохвост, уже заметно подросший с момента вылупления, сидел на плече Алака и забавно хохлился. Из-за того, что враны росли очень быстро, его детский пушок местами уже начал сменяться плотными перьями цвета грозовой тучи. Таодан в который раз задумался о том, что очень удачно подобрал своему приятелю имя.

Грозохвост довольно ощутимо куснул Алака за ухо, и парень, вскрикнув, едва не уронил птенца с плеча.

– Да сколько можно есть, Хвостик! – молодой князь недовольно забормотал, вытаскивая из кармана небольшие кусочки хлеба. Вран ещё не мог есть твёрдую пищу, и Алаку приходилось размачивать мякиш в слюне, и только после этого давать птенцу. И при всём при этом Грозохвост был чудовищно прожорливым.

В Академии было пустынно. Большинство учеников вернулись домой, как только стало известно о готовящемся вторжении Латаэна. Не прошло и нескольких дней, как Корсаки атаковали западные княжества на самой границе. Хинары из рода Рысей сдались практически сразу, другие князья героически держали оборону, но Алак знал: Фабар не был готов к войне. Падение пограничных княжеств было лишь вопросом времени. Псов невозможно было остановить теми силами, какими располагали сейчас западные князья. К тому же, Фабар был раздроблен, каждый стремился заявить свои права на трон. Аэгон Ворон умер молодым и не успел оставить после себя наследников, а его младшая сестра, бабушка Алака, отказалась занимать императорский престол. И вот уже на протяжении пятидесяти лет западные князья спорили, кто действительно имеет право называть себя правителем Фабара. А действующего Великого князя Запада Грама Ловарса поддерживали далеко не все.

С началом войны Академия закрылась. Многие ученики отправились в свои родные земли, к семьям. Но Алак и его товарищи решили остаться. Они все были уже достаточно взрослыми, чтобы поступить на службу в Гарнизон. Никто из ребят не собирался скрываться от войны. Кто знает, может, исход какой-нибудь битвы будет решаться от их участия? Конечно, это была всего лишь наивная детская фантазия. Но страха не было. Если не они, то кто?

Услышав шорох листьев, молодой Ворон поднял взгляд и заметил мелькнувший силуэт Ньёра. Ребята готовились к походу. Яван вызвался сопровождать их на передовую, где молодых князей и княжон должны были разделить на группы и отправить в места, где требовалось их присутствие. К Алаку же, как к старшему князю Воронов, отношение было совсем другим. Ему необходимо было вернуться на Вороний утёс, собрать людей и вести их на войну самостоятельно. Юноша больше не мог прятаться за чьей-либо спиной. Он был достаточно взрослым, чтобы принимать самостоятельные решения. Теперь забота о княжестве лежала на его плечах. Наступила пора становиться мужчиной.

Алак поднялся на ноги и, придержав Грозохвоста, чтобы тот не свалился, уверенным шагом направился к конюшням. Ребята уже были почти готовы, только Марсель ещё помогала Хазру перенести склянки и бутыли из алхимической комнаты в повозку. Алхимик отправлялся в Диар, столицу совиного княжества, в то время как остальным предстояло ехать к самым границам, в Вастель, львиные земли.

Едва Алак показался из рощи, Хазр остановился и недовольно посмотрел на него.

– Ну и где вас носит, светлейший князь? Мы не собираемся из-за вас задерживаться, – он стёр со лба пот и, бросив в сторону Алака мрачный взгляд, пробормотал: – Дилетант…

Таодан только улыбнулся и, поправив сидевшего на плече Грозохвоста, поспешил к своим товарищам. Эйд уже вывел из стойла Дьявола и закреплял на нём седло. Ньёр в последний раз проверял сумки со съестными припасами, которых им всем должно было хватить до Вастеля. Селека сидела верхом на большом белом боевом жеребце. Мастер над лошадьми Логрен обещал ей подарить жеребёнка – молодая княжна умудрилась удивить его своим желанием стать паладином. Но из-за начала войны девушке был выдан не менее прекрасный и хорошо обученный конь.

– Он сбережёт тебя в битве, как берёг когда-то меня, – усмехнулся Логрен, похлопав белого жеребца по плечу. – Его зовут Светоносный. По-моему, прекрасное имя для верного коня паладина.

– Спасибо вам, Логрен! – Селека слегка поклонилась и взялась за поводья белого жеребца, который нетерпеливо рыл землю мощным обросшим шерстью копытом.

У каждого из ребят была своя собственная лошадь. Ньёр прибыл в Академию верхом на чёрном Демоне, на нём же он и покидал эти земли. Джакал получил обратно своего Строптивого, а Алак – Победоносного. Этот тёмно-игреневый жеребец был выше всех остальных, и больше всего молодому Ворону в нём нравились пепельные грива и хвост, струившиеся волнами.

– Мы доберёмся до Вастеля дня за три-четыре, – Андрас вскочил на лёгкую гнедую кобылу с белым пятном на морде, Звезду. Марсель выбрала среди лошадей Логрена быструю и лёгкую Сетелию.

– Главное, держаться дальше от рысьих земель, – заметил Яван. – Хинары и большинство их уездных князей сдались Псам, и мы можем угодить в лапы предателей.

Хазр вытащил из своей набитой доверху сумки свёрнутую карту и разложил её на земле перед мечником. Придерживая загибающиеся углы ногой, алхимик наклонился и стал водить пальцами по старой потёртой бумаге.

– Если не хотите угодить в ловушку рысьих предателей, вам придётся ехать напрямую через Ледолесье.

– А если столкнёмся с волколаками? – вскинул бровь Яван, наклоняясь над картой рядом с Хазром. Седой алхимик стукнул мечника деревянной указкой по голове и воскликнул:

– У вас нет выхода, дилетант! Либо вы едете через Ледолесье, кишащее волколаками, либо отправляетесь в Елес и благополучно попадаете в плен. Выбор невелик, да.

Яван тяжело вздохнул и, столкнув Хазра с карты, наскоро свернул её в трубку. Бросив свёрток Ньёру, мечник вскочил на своего серого жеребца и натянул поводья.

– Тогда будьте внимательны, детишки, если не хотите стать ужином волчьих тварей. Если до передовой доедут не все, я ничего верховному главнокомандующему объяснять не буду.

Ребята вразнобой кивнули головами, Джакал недовольно забормотал. Он рассчитывал, что их сопроводит отряд хорошо обученных воинов из Гарнизона – они же были княжескими детьми, а не деревенскими детишками, впервые взявшими в руки меч! Но все способные сражаться мужчины уже отправились на передовую, и провожать учеников вызвался только Яван. Алак и Ньёр доверяли мечнику, другие просто понимали, что у них нет выбора. Либо этот старый воин, либо никто.

Не дожидаясь, пока Хазр пожелает им удачной дороги, Яван пришпорил своего коня и погнал его галопом по пыльной дороге. Алак едва успел пересадить Грозохвоста в капюшон своей накидки и бросился следом за учителем. За ними последовали и остальные. Копыта мощных лошадей оставили позади себя только густой столп пыли. Хазр долго смотрел в эту непроглядную серую пелену, пока она не осела, но всадников тогда уже не было видно. Сплюнув на землю, алхимик продолжил собирать свою телегу, запряжённую старым худым ишаком. Опустевшая Академия – что может быть хуже? Птенцы вылетели из гнезда, оставив каменные башни уныло ждать возвращения шумных ребятишек и весёлых волшебников, играющихся с магией. Война всё превращала в руины. Теперь это место было пустынно и безжизненно.

Победоносный пронёсся через маленький ручей, разбив тяжёлыми копытами тонкую корочку льда. Ночью температура уже опускалась достаточно низко, чтобы лужи и ручейки начинали подмерзать. Алак чувствовал странную тревогу от этого приближавшегося мороза. Псы, казалось, просто жаждали крови – ни они, ни фабарцы не были привыкшими к холодам. Война зимой сулила им обоим огромные потери. Но Латаэн невозможно было остановить, он неумолимой волной набрасывался на границы Фабара и сметал всё на своём пути. Зимы на Западе не были суровыми, и бывало даже, что в январе снег вообще не выпадал. Но сейчас всё менялось, Таодан чувствовал это. Как будто сама природа собиралась перестроить Сангенум заново. История давно минувших лет повторялась.

«Жизнь совершает круг», – вдруг пронеслось в голове Алака, и юноша нахмурился. Сначала волколаки, потом враны, а теперь и ранние заморозки. Что ждать дальше? Драконов и Безликих, слуг чудовищных тёмных богов?

– Ньёр, Джакал, смотрите по сторонам, – приказал Яван. – Если заметите волколаков, не смейте разбегаться в разные стороны. Чем ближе друг к другу мы будем ехать, тем больше шансов, что эти твари испугаются нашего числа и не станут нападать.

Ньёр и Джакал вяло отозвались и пустили своих лошадей по бокам группы, чтобы было удобнее следить за происходящим в лесу. Алак пригнулся к шее Победоносного и осторожно опустил руку в капюшон накидки, чтобы убедиться, что с Грозохвостом всё в порядке. Птенец испуганно попискивал, но в складках ткани ему, кажется, было удобно.

– Ворон, что на счёт людей твоей матери? – крикнул ему Яван, даже не обернувшись. Мечник должен был следить за дорогой, так что о вежливости можно было забыть. Алак словно очнулся ото сна и, подняв голову, закричал в ответ:

– Я получил птицу от неё вчера вечером! Матушка выслала две сотни всадников по Западному тракту. Если войскам удастся удержать Вастель, они прибудут туда через две недели.

– Слишком долго, – покачал головой Яван. – Когда доберёмся до львиных земель, вышлешь ответное письмо. Пусть воронья княгиня отправляет всадников в Беланору.

– Беланору?!

– Псы непременно попробуют захватить столицу. Мы должны удержать её любой ценой.

Алак отрывисто кивнул головой, и Яван пришпорил коня, пуская его бешеным галопом по широкой дороге и поднимая за собой столп песка и пыли. Лес уже виднелся впереди, и ребята чувствовали странное напряжение, витавшее в воздухе. Оставалось только надеяться, что волколаки не станут их преследовать. Больше всех нервничал Эйд – после смерти Анитры мальчик побаивался Ледолесья. Ему постоянно казалось, что за деревьями скрываются волчьи твари, а по сухим стволам стекает тёмная кровь. Нервно сглотнув, Траин прикрыл глаза и погнал Дьявола ближе к Явану. Так ему было намного спокойнее, чем в хвосте группы.

На четвёртые сутки всадники достигли львиных земель. Местность здесь сильно отличалась от западных лесов и лесостепей, в которых выросли ребята: вокруг была только бесконечная равнина, погруженная в утренний туман, а по небу лениво бежали пушистые белые облака, теряясь где-то за горизонтом. Не было ни единого деревца, не считая редких облезлых кустов рядом с крохотными озерцами. Лошади устало плелись по широкой дороге, с трудом передвигая копытами. Заморозки ещё не пришли сюда, на юго-восток Фабара, и здесь сохранялась по-настоящему летняя погода. От жаркой температуры и сухого воздуха ребятам постоянно хотелось пить, а бурдюки с водой почти закончились. К счастью, уже в полдень на горизонте показался огромный лагерь Западной армии, и всадники, приободрившись, пустили лошадей лёгкой рысью.

На подъезде к стану их встретили несколько воинов верхом на низеньких гнедых лошадях.

– Кто прибыл? – хрипло произнёс один из них, опуская длинное копьё. Алак нервно сглотнул, когда острый наконечник едва не уткнулся ему в грудь.

– Яван Тхэйк. А это мои ученики.

– Оружие убери, – приглушённо фыркнул Джакал, натягивая поводья Строптивого. Жеребец нервно храпел и рыхлил копытом сухую землю. – К твоему сведению, ты тычешь копьём в старшего князя Апрака!

Стражник тут же вытянулся в струнку и что-то прокричал, пытаясь извиниться перед Алаком. Со стороны послышался приглушённый шёпот. Почувствовав на себе удивлённые взгляды людей, Таодан вжал голову в плечи и пробормотал:

– Ну спасибо, братец.

Вежливо поприветствовав молодых князей и княжон кивком головы, старший из наездников предложил им проследовать прямиком к главнокомандующему. Другие вызвались перенести вещи ребят в подготовленные им палатки. Как только основной груз с лошадей был снят, ехать стало намного легче.

Лагерь, возведённый на возвышенности, был по-настоящему огромным. Его со всех сторон окружал низкий частокол, у восточных границ стояли несколько лёгких катапульт и огромных боевых арбалетов, которые защищали стан от атак противника. До вражеских земель здесь было рукой подать. Две армии разделяла только река – Чёрная грань. И так уж распорядилась судьба, что передовая находилась на самом небезопасном участке течения, прозванном Перешейком Смерти. Высота воды была небольшая, и через реку можно было перебраться верхом на лошади, но дно было усеяно глубокими дырами и острыми камнями. Всего одно неосторожное движение могло стоить всаднику жизни. Единственной возможностью перейти на другой берег была постройка моста. Но все попытки Псов сделать это не увенчались успехом – лёгкие катапульты начинали стрелять сразу, стоило рабочим появиться у берега.

Людей в лагере было много. Здесь, на передовой, они позабыли о былых распрях на некоторое время, и Алак был сильно удивлён, увидев всадников из Прилесья, княжества барсов, весело болтавших с копьеносцами из Западного порта, принадлежавшего Гвайрам. Те, к слову, едва заметив Селеку, тут же вскочили на ноги и громко приветствовали её, приложив плотно сжатый кулак к сердцу. Молодая княжна неуверенно повторила этот жест и прошептала:

– Да благословит вас Свет.

Гораздо чаще здесь встречались воины из близлежащих земель. Самые западные княжества, такие как Орлы, Вороны, Сельвиги, Леопарды и Соколы попросту не успели выслать своих воинов на передовую, а те, кто уже находился здесь, просто ранее служили в Гарнизоне. Тем не менее, Алак смог найти среди воинов своего старого знакомого – Югена Роялда, одного из уедных князей его покойного отца. Заметив молодого Таодана, воин выкрикнул его имя и махнул рукой, подзывая к себе.

– Светлейший князь! – воскликнул он, когда Алак подошёл к Югену. – Рад видеть вас здесь. Не ожидал, что увижу вас здесь!

– Я тоже был бы счастлив быть где-нибудь подальше от этого места, – приглушённо пробормотал Алак. Он до сих пор не мог поверить в то, что Латаэн вновь развязал войну, закончившуюся почти полвека назад.

– Соболезную вам, пускай и с таким опозданием. Я слышал, ваш отец умер утром, встречая рассвет?

– Да, как он и мечтал, – коротко кивнул головой Алак, поправляя тяжёлый капюшон. – Матушка сказала, что отец улыбался, когда смерть пришла за ним.

Юген тяжело вздохнул. Ему всегда нравился этот весёлый старик Таодан, всю свою молодость проведший в чужих землях. Он установил дипломатические отношения с Сельвигами, Совами, Орлами и даже Тиграми, когда пала Империя Ворона. Но когда старость одолела его, Таодан больше не покидал Вороний Утёс. Хорошо, что старик умер на любимых серых скалах, слушая шум прибоя и крик чаек за окном. Он очень любил встречать восход, сидя в своём кресле-качалке и гладя ручного ворона. И Четверо позволили ему встретить солнце в последний раз, прежде чем забрали его в свою Обитель.

Пообещав Югену обязательно поговорить с ним вечером, Алак заспешил за остальными ребятами к шатру Верховного Главнокомандующего. Его пёструю палатку было видно издалека – она была украшена знаменем с яркой жёлтой рыбой, символом Стефари Бетраяла, Золотого Карпа Запада. Алак познакомился с ним ещё в детстве, когда ездил с отцом в Бухту Огней. Стефари тогда был всего лишь командиром Гарсанов. Но судьба распорядилась так, что спустя несколько лет он оказался в Беланоре, в личной гвардии Грама Ловарса. И вот теперь этот человек был не кем-то там, а самим верховным главнокомандующим. Алаку было интересно, каким стал Бетраял теперь, спустя почти десять лет с их последней встречи.

И Стефари не изменился с тех пор. Правда, всё равно казался очень высоким – даже выше Явана. У него были платиновые волосы, сзади коротко стриженые, а спереди достаточно длинные, чтобы убирать их в два небольших низких хвостика по бокам. Всё осталось тем же, как и много лет назад – родинка слева под карими глазами, шрам на правой щеке и густые светлые брови. Но теперь Стефари не одевался в богатые камзолы, украшенные блестящими камнями, как другие уездные князья или командиры на службе у Гарсанов. На нём была лёгкая льняная рубашка, куртка из кожи и яркий красный шарф, сразу бросавшийся в глаза.

Когда ребята вошли в шатёр, Бетраял примерял новый золотистый плащ. Заметив появление молодых князей и княжон, главнокомандующий резко обернулся и коротко кивнул Явану, приветствуя его.

– Добро пожаловать на передовую, – сухо произнёс Стефари, обходя стол с разложенными на них картами. – Вы приехали вовремя, благодарю. Не слишком-то хотелось отвлекаться на вас в самый разгар битвы, – он обернулся и выглянул из небольшой дырки в палатке, служившей окном. – Ах, нет, вы посмотрите! Эти глупцы снова высылают работников строить мост!

Стефари моментально позабыл о гостях и, высунувшись из палатки, громко закричал на весь лагерь:

– Торан! Торан, чтоб тебя тёмные побрали!!! Заряжай катапульту! Эти опять пошли строить!

В ответ ему послышались нечленораздельные крики, но Стефари не обратил на них внимания и, обернувшись к своим гостям, снова кивнул им.

– Чтож, времени у нас немного. Давайте распределим вас в отряды и разойдёмся на этом. У меня ещё много дел, я не могу отвлекаться на пустяки.

И снова принялся рассматривать золотистый плащ в своих руках. Алак едва сдержал разочарованный стон – он помнил Золотого Карпа совершенно иным. Неужели служба у Тигров превратила его в… это? Грозохвост недовольно пискнул в капюшоне Таодана, и юноша пересадил его на плечо, надеясь, что Стефари не испугает птенца изумлённым криком. Но главнокомандующий даже не заметил живого врана и продолжил любоваться отражением в зеркале.

– Так, кто у нас там? – он оторвал взгляд и пристально посмотрел на Ньёра. – А, маленький князь из Гадюшника…

– Я старший князь Ньёр Пеплохват из Ширта, прошу заметить, – прошипел Змей. – Не стоит говорить со мной, как с маленьким мальчиком.

Стефари поджал нижнюю губу и прищурился. Алак знал, каким злопамятным был Золотой Карп и совершенно не удивился, когда Бетраял, пересмотрев списки, присланные им командующими с других земель, надменно фыркнул:

– Отправитесь в Биарг, «старший князь» Гадюшника. В землях Ягуара сейчас требуются хорошо подготовленные воины, да и ваше княжество недалеко. Выделите своих воинов на помощь командующему Таладу. Искренне желаю вам не угодить в плен после первой же стычки.

Последние слова прозвучали с нескрываемым сарказмом, и Пеплохват оскалился. Но Джакал положил ему руку на плечо и покачал головой. Не стоило ещё больше портить отношения с этим человеком. Смерив Ньёра пристальным взглядом, Стефари сделал шаг к Селеке и мгновенно переменился в лице. Поклонившись ей, он поцеловал девушке руку и прошептал:

– Для меня честь познакомиться с вами, княжна. Я слышал, что вы…

– Просто скажите мне, куда меня отправляют, и довольно слов, – резко ответила Селека, тряхнув короткими волосами. Алак до сих пор не мог привыкнуть к тому, что девушка срезала по плечи свои вьющиеся локоны, которым так завидовали её подруги с магического курса.

Стефари тяжело вздохнул. Вероятно, он рассчитывал на более тёплый приём. Снова став серьёзным, главнокомандующий протянул Селеке листок с приказом:

– Чтож, паладины нужным нам в тылу. Здесь будет много раненых и тех, кому потребуется помощь Света. Больше нам надеяться не на кого, светлейшая княжна.

Селека только коротко кивнула головой и выдернула листок с приказом из рук Стефари. Главнокомандующий сделал шаг в сторону и кивком поприветствовал Джакала и молодых Соколов.

– Вы трое отправитесь в причал Саварга.

– Что?! – неожиданно воскликнул Альвиш, бесцеремонно хватая Стефари за его красный шарф. – Вы отправляете меня домой?!

Алак мог представить ярость своего кузена. Джакал так мечтал оказаться на передовой, броситься в бой с врагом, а его отправляли обратно к отцу и матери. Золотой Карп выдернул шарф из хватки юноши и, грозно посмотрев на него, прошипел:

– Я отправляю вас в причал Саварга, молодой князь, а не домой. Ваша семья обладает мощными кораблями, способными на равных сражаться с флотилией Вэлна. Вместе с Соколами посетите Западный Порт в землях Леопардов, потом заберёте остальные корабли из Карлы. Я ясно выразился?

Джакал недовольно насупился, но, согласившись с тем, что Стефари прав, отрывисто кивнул головой. Только после этого главнокомандующий наконец-то подошёл к Алаку и Эйду. Заметив Грозохвоста на плече Таодана, мужчина удивлённо вытянулся в лице и наклонился поближе, словно не веря собственным глазам. Птенец громко пискнул и попытался укусить Стефари за нос, но воин вовремя отпрянул назад, благодаря чему остался цел.

– Это… действительно то, о чём я думаю? – удивлённо спросил Бетраял, и Алак кивнул головой.

– Ручной вран. Он вылупился две недели назад из камня, что передал мне перед смертью отец.

Стефари только с сомнением посмотрел на Грозохвоста и, нахмурившись, опустил взгляд в листы с приказами. Перерыв несколько из них, Бетраял внезапно замотал головой и швырнул бумаги на стол, отчего те взлетели в воздух и ещё долго кружили, прежде чем опустились. Положив руку на свободное плечо Алака, Золотой Карп со странным фанатизмом в глазах посмотрел на молодого Ворона и произнёс:

– Вы останетесь здесь, на передовой, светлейший князь. Вы и присутствие вашего… юного приятеля будут вдохновлять воинов. А вы знаете, что порой от одного только настроя зависит исход сражения. Я буду безгранично рад, если светлейший князь Ворон останется на передовой и поможет нам здесь.

– Это опасно! – воскликнул Андрас. – Вы хотите оставить его в такой близи от Корсаков?! Вы сумасшедший!

– Я собираюсь оставить его на передовой, в окружении хорошо подготовленных людей, – Бетраял заметно понизил голос. – И это будет куда безопаснее, чем отправлять его в другие княжества, где могут скрываться соглядатаи и убийцы Псов.

Алак с недоверием посмотрел на Стефари. Не нравилось ему всё это, ой как не нравилось. Но разве мог юноша спорить с главнокомандующим? Ведь Золотой Карп был отчасти прав – здесь, на передовой, молодому Ворону действительно было безопаснее. Тяжело вздохнув, Таодан кивнул головой, но поспешил добавить:

– Только я прошу вас оставить Эйда Траина здесь. Он мой хороший друг и товарищ. Мне не хотелось бы, чтобы его отправляли куда-то совершенно одного.

Золотой Карп пристально посмотрел на темноволосого мальчишку и нахмурился. Княжество Камышового Кота раньше входило в состав тигриных земель, пока Грен Траин не получил от Великого Князя собственную наследную территорию. По размерам Хакелия была не больше самого Ширта, змеиного княжества. Людей там было немного, так что особой помощи от Камышовых Котов главнокомандующий и не ждал.

– Чтож, если светлейший князь просит, я не смею отказать, – улыбнулся Золотой Карп. – Остальные завтра утром отправятся с сопровождающими в назначенные мною земли. А пока отдыхайте, я позволяю.

Молодые князья и княжны вежливо поклонились главнокомандующему и покинули его яркий шатёр. Селека недовольно бормотала, осуждая решение Стефари отправить Ньёра совершенно одного в Биарг, находившийся почти у самых границ с Тирисом, довольно опасным южным городом. Джакал возмущался из-за того, что его отсылали обратно в земли Сельвигов, пускай и для того, чтобы собрать военный флот. Не всем встреча с главнокомандующим пришлась по душе.

– Честно, для полного счастья не хватает завтра проспать отправление и ехать домой собственным путём, – пробормотал Джакал. – Вы как хотите, а я иду спать.

Селека и Талмэи последовали его примеру. У большого костра, разведённого в самом центре лагеря, остались только Эйд, Алак и Ньёр.

– Уверен, что хочешь отправиться в Биарг? – молодой Ворон осторожно коснулся плеча товарища. – Я могу поговорить со Стефари, и он оставит тебя здесь, на передовой.

Змей приглушённо усмехнулся и, запрокинув голову, посмотрел на ночное небо, искрившееся мириадами звёзд.

– Нет уж, спасибо. Если этот напыщенный петух хочет испытать меня… пожалуйста! Думал, испугал меня? Назло ему отправлюсь в Биарг и заставлю Псов убраться за Чёрную грань.

Алак улыбнулся, поражаясь решимости своего товарища. Ему часто не хватало храбрости, чтобы принять важное решение. Но что-то всё равно тревожило молодого Таодана. Тяжело вздохнув, он пожелал друзьям спокойной ночи и ушёл в свою палатку, даже не разобрав оставленные у входа вещи. Но юноша так и не уснул, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.

* * *

– Это безумие! Отправлять воинов прямиком на передовую, оставляя другие земли практически беззащитными! О чём только думает этот дурак Стефари?! – воскликнул Юген, откидываясь на спинку стула. – Ты хоть понимаешь, что может произойти из-за его желания поскорее разделаться с Псами?

– И что же? – совершенно без интереса спросил Алак, протягивая Грозохвосту кусочек вяленого мяса. Подумать только, что прошла всего неделя, а этот ненасытный птенец перешёл с хлебных крошек на твёрдую пищу. Внешне он уже всё больше напоминал взрослую птицу – детский пушок стремительно сменялся перьями и оставался теперь только по бокам и в неокрепших ещё крыльях. Хвост с каждым днём становился всё длиннее. Размером вран был уже со взрослую кошку, и постоянно носить его на плече теперь было несколько затруднительно.

– Этот дурак позабыл о волколаках, – фыркнул Юген. – Как будто с началом войны они снова убрались в свои леса! Нет, эти твари спят и видят, как бы захватить Старолесье. Да и вообще всё, где есть хоть несколько стоящих рядом деревьев.

Алак нахмурился и вскрикнул, когда Грозохвост чуть не оттяпал вместе с куском мяса его пальцы. Малыш уже сейчас был опасен. Что же станет, когда он подрастёт и превратится в огромную птицу? Осторожно погладив птенца по клюву, молодой князь обернулся к Югену. Нет, Роялд был прав, как всегда. Он умел видеть то, что скрывалось от остальных. Волколаки действительно продолжали представлять серьёзную угрозу для Западных земель.

– И что же ты предлагаешь? – Алак тяжело вздохнул, опускаясь на стул рядом с Югеном. Мужчина, сделав глоток вина из пыльной бутылки, закинул ноги на стол и принялся перемешивать колоду карт.

– Я ничего не предлагаю. Я просто возмущаюсь действиями Стефари. Он же у нас главнокомандующий, а не я.

Его последние слова прозвучали как-то странно, лукаво. Алак расплылся в улыбке: нет, этот мужчина его когда-нибудь доведёт. Он постоянно говорил загадками и никогда не выдавал своих планов, однако в речи его иногда проскальзывали скрытые намёки.