Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 39 страниц)

– Мы зимой говорили с Аррагой, – тяжело вздохнул Беральд, опускаясь за деревянный стол. – Она предсказала мне, что вы с Хильдой приедете, и что мы вместе теперь будем хранить Медвежье плато… Но было ещё кое-что, о чём она мне сказала.

– Это о чём же? – удивился Кован. Он не знал, что волчьи ведьмы умеют предсказывать, потому подумал, что Аррага наверняка просто что-то наболтала Беральду, а он по глупости своей поверил.

– Она сказала, что на Медвежье плато приедет девушка, которая будет искать Аурхуут, «Светлейшего», – Беральд поднял глаза на Кована и увидел, как вытянулся в лице его брат. – И вот посмотри – у нас в гостиной сидит княжна Леопардов и просит меня отвести её на священную для паладинов гору.

– Ну и попросила, и что с того? – пробормотал Кован, поёжившись. Ему было теперь не по себе, и мужчина почувствовал, что снова начинает побаиваться Аррагу. На что ещё была свободна эта волчья ведьма? Быть может, она и смерть предсказать может? Кован неожиданно понял, что безумно рад тому, что Аррага на стороне его брата. Пока она помогает Беральду, им всем нечего бояться. Но если вдруг женщина их предаст? Опаснее врага не найти на всём белом свете. Она смогла в одиночку убить двух старших медвежьих князей, и Тхан не успел даже ранить её, прежде чем вывалился из окна своей башни.

Беральд крутил в руках перо. В какой-то момент пальцы его резко сжались и сломали хрупкий материал пополам. От треска Кован вздрогнул и удивлённо посмотрел на брата.

– Аррага сказала, что девушка, ищущая «Светлейшего» – та, кто предназначена мне судьбой, – произнёс Берд. – Моя невеста.

Кован почувствовал, как в горле его встал комок, и приглушённо прокашлялся. Неужели Беральд действительно верит в эти сказки ведьмы? Всему есть предел. Можно верить в легенды о драконах, могучих вранах и сарках, огромных волках с оленьими рогами. Но чтобы кто-то вот так предсказал человеку, где и как он встретит свою любовь…

– Подожди, Берд! – пробормотал он. – Хочешь сказать, что Аррага просто вот так взяла и сказала, что эта девушка станет твоей невестой? И ты женишься на ней? Я не понимаю смысла.

– А чего его понимать! – воскликнул Беральд. – Нам необходимо наладить дружеские отношения с Западом. Брак с одной из западных княжон – прекрасная возможность добиться хотя бы переговоров.

– А её ты спросил? – фыркнул Кован. – Она тоже имеет право выбрать, хочет этого или нет. Да и с чего ты вообще решил, что должен жениться?!

– Не хочешь, чтобы женился я? Хорошо, женим тебя. Но что-то подсказывает мне, что у тебя уже есть спутница.

Кован мгновенно покраснел и, насупившись, отвёл взгляд в сторону.

– Мы напарники, не более, – пробормотал он, но Беральд лишь приглушённо хмыкнул в ответ.

– Оно и видно, – мужчина тяжело вздохнул. – Пойми, брат: я верю Арраге. Если бы она хотела мне зла, она бы уже давно меня убила. Но я всё ещё жив, как видишь. Так что, Кован? Ты на моей стороне?

Младший Сатарн неуверенно посмотрел на Беральда и недовольно забормотал. Он не любил, когда ему не оставляли выбора. «Есть только один путь» – этот девиз явно не подходил Ковану. Он вообще мало чем напоминал своего отца, брата или дядьёв. Словно был сам по себе, Медведь-одиночка, не подчиняющийся общим правилам. Но сейчас спорить с Беральдом не имело смысла. Устало вздохнув, Кован кивнул головой и пробормотал:

– Хорошо, брат. Я полностью доверяю тебе. Если это твой выбор, то так тому и быть. Мне послать письмо в Западный порт?

Берд расплылся в широкой улыбке и по-братски обнял младшего Сатарна.

– Это было бы очень мило с твоей стороны.

Кован приглушённо усмехнулся и, вывернувшись из объятий брата, вышел из кабинета. «Мило» – какое жуткое слово выбрал его брат! Словно младший Сатарн был не Медведем, а маленьким напудренным придворным мальчишкой. Недовольно забормотав, Кован поспешил выбросить эти мысли из своей головы. Нет, мужчина ничего не имел против Гвайр. Он знал, что Селека милая и хорошая девушка. Она станет прекрасной невестой, если, конечно, её отец даст добро на этот брак. Просто Ковану казалось, что княжне будет слишком опасно здесь, на Севере, вдалеке от родного дома. Что будет делать Беральд, когда Селека заскучает по родине? Но такова была судьба каждой женщины благородного происхождения в Фабаре – жениться на тех, кого выберет ей отец, ехать туда, куда прикажет муж, забыть родной дом, прошлую семью, посвятить всю себя человеку, которого совсем не знаешь, родить ему детей. Но у Селеки был железный характер. Она не станет скучать и мужественно примет все испытания, что свалятся на её голову. Такой она родилась. Но её отцу будет тяжело расстаться с единственным ребёнком в семье.

Выбросив из головы мрачные мысли, Кован отправился к птичьей башне. Как повезло, что из Гарнизона он привёл с собой несколько почтовых сельвигов прямиком из Саварга и Западного порта! Оставалось только надеяться, что птицы долетят до дома целыми и невредимыми. Но в воздухе мало кто мог сравниться в мощи и силе с этими хищниками. Даже соколы и орлы облетали их стороной, чтобы не ощутить на собственной шкуре всю прелесть острых когтей и загнутого крючком клюва.

* * *

Шла уже вторая неделя марта, а таны всё ещё не добрались до Шекрата. Кольгрим начинал беспокоиться. Небольшие стычки то там то тут заставляли войско варваров постоянно останавливаться, сворачивать в совершенно другую сторону, а то и вовсе отступать назад. Молодой Волк просил Хильду дожидаться Делаварфов на Северном тракте к концу марта, но сейчас князь понимал, что к этому времени таны доберутся только до Шекрата, а дорога назад потребует не меньше трёх недель. К тому же, Кольгрим до сих пор ни разу не получал писем от Хильды. Даже если девушка посылала их в Латир, ещё ни один гонец не добрался до войска варваров. Земли здесь были очень опасные, и таны сами говорили: «Уходя на войну, обрывай связи со всем остальным миром». Ни Эдзард, ни Свидживальд, ни Гертруда – никто из Трёх голов не писал письма в деревни своих кланов, своим семьям и знакомым. Для всего Латира они считались умершими до того самого момента, пока варвары не вернутся домой. Таков был суровый закон этих земель, и Кольгрим должен был следовать ему, если хотел стать здесь своим.

Были и радостные новости – число Серых волков стремительно увеличивалось. Одна из деревень, через которую проходили таны, встретила их радостными криками и предоставила головы предателей, насаженные на колья. Эдзард лично поблагодарил храбрых воинов, после чего предложил им присоединиться к одному из кланов. Молодой Улвир пришёлся местным жителям по душе. Они увидели в нём какой-то символ свободы и дикой силы – именно так сказал Кольгриму старейшина деревни. С тех самых пор у князя появился собственный военный отряд, который беспрекословно подчинялся ему и хорошо помогал в битвах остальной армии Делаварфов. После этого даже вечно недовольный Свидживальд стал относиться к Кольгриму более спокойно и терпимо. Он впервые назвал его просто «Серым», а не «Щенком», как раньше. Гертруда, услышав это как-то раз во время похода, широко улыбнулась и дружески толкнула Кольгрима в плечо.

– Ты больше не собака, – радостно воскликнула варварша и посмеялась над тем, как Улвир потирал ушибленную таким выражением дружеских чувств руку. – Кажется, Свидж наконец признал тебя волком.

– Я так понимаю, для тебя я всё ещё Волчонок? – пробормотал Кольгрим, и Гертруда усмехнулась:

– А как же? Маленький и неопытный Серый Волчонок. Расти и набирайся сил, и может быть, я тоже признаю тебя Волком.

После этого воительница пришпорила своего тяжеловоза и скрылась где-то впереди. Кольгрим проводил её пристальным взглядом и недовольно забормотал. Рыжеволосой варварше нравилось обращаться с ним, как с маленьким ребёнком. Словно Улвир был не волчьим князем и чужаком, а её младшим братом, за которым нужен был глаз да глаз. Но Кольгрим хотел, чтобы к нему относились, как к равному. И получалась такая глупая ситуация – Свидживальд его призирал, а Гертруда считала слабым и неопытным. Из всех троих танов Кольгрим чувствовал себя уверенно лишь рядом с Эдзардом. Этот старый мудрый варвар никогда не пытался унизить Улвира и помогал ему советами. Иногда князь даже чувствовал себя так, будто общался с родным отцом – настолько Эдзард был терпеливым, отзывчивым, но в то же время строгим и властным. Кольгрима даже не волновало, кем считал его старый воин: щенком, волчонком или волком. Варвар относился к нему, как к настоящему мужчине, и этого было вполне достаточно.

Когда войско вновь выехало на главную дорогу от Латира до Шекрата, солнце уже клонилось к горизонту. Кольгрим сильно устал, глаза его слипались. Сколько времени он уже провёл в седле? С самого утра. Была лишь небольшая заминка возле одной из рощ, когда дикие волколаки попытались атаковать отставших. Но и тогда Улвир не спешился. Всё это время молодой князь оставался на коне. Но несмотря на это он сейчас уверенно держался в седле и отдавал приказания ехавшим позади него воинам. Ракш снова скрывался где-то среди деревьев, появляясь время от времени только для того, чтобы перекинуться с Улвиром взглядами и исчезнуть. Странное поведение волколака стало для Кольгрима уже привычным, и он попросту не обращал на это никакого внимания.

Молодой князь уже клевал носом, когда впереди послышались крики, заставившие Улвира вскинуть голову. Он почти уснул в седле и сильно удивился, заметив суматоху среди воинов. Кто-то схватился за оружие и закричал на варварском языке непонятные молодому князю слова. Натянув поводья жеребца, Кольгрим оглянулся. Его люди шли позади и тоже нервничали.

– С дороги! – рявкнул кто-то.

Женщины, сбившись в кучу, испуганно проводили взглядом пронёсшийся мимо конный отряд.

– Присмотри за ними, – приказал Кольгрим Хролфу, а сам погнал своего чёрного коня следом за всадниками. Воин удивлённо посмотрел на своего князя и, отрывисто кивнув головой, обернулся к шедшим позади Серым волкам. Краем глаза Улвир заметил, как мелькнула мимо чья-то ярко-рыжая шкура, и через считанные секунды впереди показался Ракш. Волколак, в своём зверином облике, дожидался князя и нетерпеливо переступал с лапы на лапу. Когда Кольгрим догнал его, он склонил голову в коротком приветствии и оскалился.

– Понял, – Улвир кивнул ему в ответ и пришпорил своего коня. Молодой Волк уже не помнил, когда начал вдруг понимать Ракша без слов. В какой-то момент Кольгрим просто вдруг догадался, что значат все эти ухмылки, оскалы, рыки и поскуливания. Будто всю жизнь провёл среди волколаков и знал их язык. Быть может, так просто сказывалось на нём общество Делаварфов?

Оскал Ракша означал, что впереди что-то произошло, и это действительно оказалось так. Когда Кольгрим добрался до самого начала войска, он увидел, как несколько варваров, включая самих танов, столпились вокруг чего-то. Вытянувшись в седле, молодой Волк с трудом рассмотрел раскинувшееся на земле тело человека. Только этого не хватало, подумал Кольгрим и пустил жеребца ближе к толпе. Эдзард сидел на корточках рядом с трупом, Гертруда и Свидживальд громко спорили о чём-то. Пепельный Волк уверял своих товарищей, что это происки псов, и что им следует немедленно поворачивать на запад – к Новой Карле, в земли Койотов. Но другие таны не спешили соглашаться с ним и внимательно осматривали местность вокруг.

– Что произошло? – спросил Кольгрим, спрыгивая с коня на землю. Эдзард, не отрывая взгляда от истерзанного словно диким зверем тела, приветственно кивнул молодому князю головой и пробормотал:

– Как видишь, нашли труп. Один из местных жителей, но при нём не было оружия. Это явно не один из воинов Кервосов.

– Этот старик был друидом, – Свидживальд подцепил мечом висевшую на горле мертвеца цепочку с кулоном в виде белого медведя. Стоявшая рядом Гертруда сплюнула на землю и раздражённо заворчала. Кто мог убить мирного жителя, к тому же друида? Нет, варвары на такое не были способны. А Кервосам не было смысла убивать своих же людей.

Тяжело вздохнув, Кольгрим присел на землю рядом с Эдзардом и осмотрел труп. Судя по следам, что остались на теле убитого, это сделали звери. С чего вдруг Свидживальд решил, что здесь намешаны Койоты?

– Думаешь, что это были Койоты со своими собаками? – спросил Улвир, невольно морщась. Запах стоял такой, что нетрудно было догадаться, что труп уже начал разлагаться. Прошло не меньше трёх дней с тех пор, как он был убит.

– У Койотов нет таких огромных собак, чтобы оставлять подобные следы, – заметила Гертруда, прикрывая нос и рот ладонью. От запаха разложения женщину не мутило, как Кольгрима, но всё равно было неприятно. – Койотам больше нравится разводить мелких собачек, загоняющих кроликов и хорьков. На больших животных они не охотятся. У этого несчастного, как видишь, нет правой руки. Мелкая собачонка размером с мой сапог не сможет оторвать целую конечность за один укус.

Кольгрим внимательно осмотрел тело. Дикие звери не стали бы оставлять добычу, а волки никогда не убивали, если не были голодны. На рысей или ледобарсов это тоже не было похоже – они уносили в логово любую добычу, которую им удавалось поймать, и на людей почти не нападали, только если еды в лесах становилось совсем мало. Эдзард, впрочем, в собаках разбирался намного лучше своих товарищей и, внимательно осмотрев места укусов, пробормотал:

– Это был мастифф. Крупный взрослый кобель, – тан провёл пальцем по краям раны, указывая на ширину челюсти. – Таких выводят только в двух местах во всём Латаэне – в Матуле, землях самих Мастиффов, и на Береге костей.

После его слов ближайшие варвары тут же зашептались и невольно схватились за оружие. Берег костей – княжество Дельфинов, располагалось как раз под землями Кервосов. Если мастиффы оказались здесь, значит псари, которые их вели, тоже были в Шекрате. Что могло понадобиться Бакхартам, Дельфинам, на территории Оленей? Это княжество упорно звало себя Независимым восточным государством и никогда не подчинялось Псам.

– Я всегда знал, что эти чёртовы Олени когда-нибудь нападут на нас, – прошипел Свидживальд, пихая труп мыском ботинка. – Но не думал, что они выступят на стороне Псов так скоро.

– Кервосы всегда питали к нам неприязнь. А Корсаки, скорее всего, просто припугнули их полным уничтожением, – заметил Эдзард и поднялся на ноги. Кольгрим отступил назад, пропуская тана к его могучему коню, который даже рядом с чёрным жеребцом Улвира казался великаном. – Сейчас куда более важно не то, кто на чьей стороне выступает, а то, что наш враг намного сильнее, чем мы думали. Если Бакхарты помогают Кервосам, у нас серьёзные неприятности.

– Уберите уже этот труп! – рыкнул Свидживальд и вскочил на спину своему пепельному жеребцу. Тан всегда ездил без седла, и лошади слушались его беспрекословно. Кольгриму оставалось только удивляться его мастерству.

Несколько варваров оттащили труп в сторону, и таны вместе с Улвиром отправились вперёд. Ракш проскользнул мимо них и на мгновение задержал взгляд на Кольгриме, словно желая убедиться, что с князем всё в порядке. Мужчина лишь коротко кивнул ему в ответ и пустил своего жеребца лёгкой рысью. Рыжий волколак тут же скрылся где-то среди варваров, оставив молодого Волка наедине со своими мыслями. Улвиру вдруг стало не по себе, когда над их головами пронёсся чёрный ворон. Птица преследовала их с самых границ с Шекратом, и Кольгрим не раз замечал её на соседней ветке, когда останавливался подождать своих спутников. Ворона следила за ним и, громко каркнув, исчезала, стоило мужчине перевести на неё взгляд. И от этого становилось жутко.

Кольгрим выкинул из головы тревожные мысли и пустил жеребца галопом, чтобы догнать уехавших вперёд танов. Эдзард и Свидживальд сидели молча, и лишь Гертруда что-то громко обсуждала с одной из девушек-лекарей, ехавших рядом с ней. Молоденькая светловолосая варварша уверяла воительницу, что видела ещё несколько трупов с похожими ранами. Бакхарты могли уже пробраться глубоко в земли Шекрата.

– Не думаю, что они рискнут это сделать, – покачала головой Гертруда. Краем глаза Кольгрим заметил, как Свидживальд вдруг потянулся за висевшим за спиной мечом. Пепельный волк внимательно осмотрелся по сторонам и бросил короткий взгляд на Улвира. На мгновение молодому князю показалось, что тан будто спрашивает его: «Ты тоже это заметил?»

Нахмурившись, Кольгрим осмотрелся по сторонам и тут же услышал треск за деревьями. Густые лапы зелёных елей скрывали тонкую тропинку, по которой вполне могло пробраться несколько вражеских воинов. Вытащив из ножен свой меч, Улвир развернул своего жеребца к лесу и осторожно отодвинул лезвием еловую ветку. Мужчина был готов к внезапной атаке и ожидал увидеть людей Бакхартов, готовящихся к засаде, однако…

– О, князь! – удивлённо произнёс темноволосый Астор, один из Серых волков. Воин держал в руках ворох хвороста и сильно удивился, увидев острое лезвие меча в считанных сантиметрах от своего лица. Кольгрим громко выругался и, соскочив с жеребца, пробормотал:

– Нашёл, когда ветки собирать, Астор. Где твой напарник?

– А, Гевар чтоль? – вскинул брови воин и тут же расплылся в добродушной улыбке. – Так он где-то позади меня бродил, обдирал сухую кору с берёз, чтобы лучше горело. А что-то случилось чтоль?

Кольгрим махнул на него рукой и внимательно осмотрелся по сторонам. За спиной молодого князя послышался приглушённый стук копыт, и Свидживальд, остановив своего жеребца возле елей, крикнул Улвиру:

– Что там случилось, Серый?

– Нормально, свои это, – хрипло бросил в ответ Кольгрим и вздрогнул, услышав ещё один подозрительный хруст. Нет, это, должно быть, был Гевар. Нахмурившись, князь уверенно шагнул дальше ко второму ряду стройных пышных елей и с лёгкой опаской отодвинул зелёную лапу, ожидая увидеть там своего воина.

Но это был не один из Серых волков. Мужчина столкнулся взглядом с невысоким пареньком с волосами, чёрными как смоль. На нём была одежда, по крою своему совершенно непривычная для варваров и северных княжеств. Увидев перед собой настоящего дикаря (а ведь именно таким теперь казался Кольгрим), юноша испуганно закричал и дёрнулся назад. Большая серая собака, до того стоявшая за его спиной, вдруг с громким рёвом бросилась на Улвира, и мужчина едва успел ударить по её морде обратной стороной меча. Мастифф отпрянул, затряс головой и тут же оскалился, но острое копьё, метко брошенное кем-то из-за спины Кольгрима, пробило ему бок, и пёс повалился на землю. Его хозяин, громко что-то крича на неизвестном молодому князю языке, скрылся среди деревьев.

– Какого чёрта, Серый! – воскликнул Свидживальд, выскакивая из-за большой ели. – Ты его упустил!

Подойдя к дёргавшейся в агонии собаке, тан без сожаления вогнал ей меч прямо в горло и вытащил из бока своё копьё. Убрав оба оружия за спину, варвар обернулся к Кольгриму и, сплюнув на землю, пробормотал:

– Молодец, Серый. Теперь этот мальчишка доберётся до своих и разболтает, что видел варваров.

– Ты серьёзно уверен, что огромное войско из нескольких тысяч людей такое незаметное? – раздражённо бросил Кольгрим и убрал меч в ножны. – Идём, нужно предупредить других, пока этот щенок не добрался до своих.

Он даже не успел подозвать своего коня. Совершенно неожиданно из-за деревьев послышался громкий лай, к которому присоединился второй, третий, четвёртый. Уже через несколько секунд целая свора собак неслась навстречу варварам, и Кольгрим, испуганно попятившись, понял, что дела их плохи. Бакхарты оказались намного ближе, чем предполагал Свидживальд, и молодой псарь уже добрался до своих товарищей. Почти синхронно переглянувшись, Улвир и Делаварф бросились обратно к дороге и оставленным лошадям. Собачий лай становился всё ближе и ближе, и Кольгрим уже слышал лязг острых зубов. Один из мастиффов прыгнул на мужчину, когда тот уже вскочил в седло своего жеребца. Клыки чудом не задели коня, и князь вогнал острие меча прямо в голову собаке. Поверженный зверь рухнул на землю, а Кольгрим раздражённо стряхнул с лезвия собачьи кровь и мозги. Свидживальд на своём тяжеловозе отбивался от псов длинным копьём, позволявшим ему сохранять дистанцию. Но собаки с каждой минутой становились храбрее, и тан, развернув жеребца, погнал его к дороге. Кольгрим последовал примеру варвара, и они вдвоём вылетели к войску.

– Всем приготовиться! – рявкнул Эдзард, резко натягивая поводья коня. Таны уже были готовы к нападению псов, и как только первые мастиффы показались из-за леса, на них обрушился настоящий град ударов тяжёлых мечей. Кольгрима поразила ярость, с которой собаки бились несмотря ни на что. Они должны были понимать, что бой слишком неравен, но всё равно не трусили и бесстрашно встречали смерть. Либо это были очень храбрые псы, либо просто бешеные. Но почему-то во второе верилось гораздо больше.

Когда последняя собака испустила дух, пронзённая острым мечом, Кольгрим облегчённо выдохнул и осмотрелся в поисках танов. Те собрались в нескольких десятках метров в стороне. Свидживальд был слегка ранен в ногу – один из мастиффов успел достать его. Клыки лишь немного задели кожу, но кровь всё равно уже пропитала штанину, и Пепельный волк недовольно хмурился. Гертруда послала за одной из девушек-лекарей, а сама осталась с танами.

– Они остановились за теми холмами, – пробормотал Свидживальд, указывая куда-то за деревья. – Судя по числу собак, там не меньше трёх десятков псарей. Обычно такой отряд сопровождает сотня-две пеших воинов. Да будет проклят каждый Олень в этой отвратительной земле! Они знали, что мы не оставим всё это безнаказанным. И решили устроить ловушку. Перебежали на сторону Псов! Чёртовы ублюдки… Раскроил бы череп каждому из них. И мужчинам, и женщинам, чтобы не рожали таких же предателей.

Эдзард тяжело вздохнул в ответ на слова Свидживальда и только потом заметил Кольгрима. Кивнув ему головой, мужчина подозвал князя ближе и приглушённо произнёс:

– Боюсь, у нас серьёзные проблемы, молодой Волк. Если Бакхарты и Кервосы объединились, но наш противник стал ещё сильнее. Здесь на каждом шагу может быть засада.

Кольгрим понимающе кивнул головой. Если в одном только лесу скрывался целый отряд псарей с мастиффами, то что могло быть там, дальше по дороге? Улвир совершенно не удивился бы, узнав, что в Шекрате помимо гарнизона Кервосов было целое войско Дельфинов. Бакхарты оказались намного хитрее Делаварфов. Впрочем, хитрость варварам была не так уж и нужна. На их стороне была грубая сила и выносливость. Там, где воины Псов не выдерживали и быстро уставали, Керберы продолжали идти и храбро напевали песни, как ни в чём ни бывало.

– Я понимаю, – вздохнул Кольгрим, – и не смею просить вас бросить родные земли ради какого-то Медвежьего плато. Это ваши воины, и не мне решать, куда они отправятся и что будут делать.

Пока Свидживальда осматривала одна из девушек-лекарей, Гертруда подошла ближе к Эдзарду и Кольгриму. Услышав обрывок их разговора, женщина удивлённо посмотрела на молодого князя.

– Если нужно, я могу выделить тебе немного моих воинов, чтобы ты мог отправиться обратно в Волчьи угодья, – предложила Гертруда, и Кольгрим вдруг почувствовал странную энергию, исходившую от варварши. Она сейчас… испытывала его? Да, конечно, с её стороны было очень любезно предложить Улвиру своих людей, чтобы они сопроводили его домой. Но не в момент, когда вражеские войска атакуют их земли. Со стороны возвращение Кольгрима выглядело бы, как бегство с поля боя, не иначе.

Поняв по глазам молодого князя, что он догадался, Эдзард едва заметно улыбнулся и кивнул головой. Улвир тут же почувствовал себя увереннее и, выпрямившись, усмехнулся:

– Благодарю, Гертруда, но я бы предпочёл остаться здесь, с вами. Мои люди пошли за мной не для того, чтобы я сейчас возвращался в свои земли, когда против вас сражаются сразу два дома. Ты же помнишь, что я хочу быть одним из вас. Ваш дом – мой дом. И я готов защищать его собственной кровью. Так почему я должен бросать вас в трудную минуту?

Гертруда широко улыбнулась и склонила перед Кольгримом голову, выражая ему свою благодарность. Эдзард вскочил на спину своего коня и натянул поводья, отчего жеребец попятился назад и приглушённо захрапел.

– Чтож, тогда решено, – кивнул старый варвар. – Сначала выгоним Бакхартов из этих земель, захватим Шекрат, а потом отправимся к Медвежьему плато.

– Искренне надеюсь, что к тому времени Корсаки и Койоты не нападут на Латир, воспользовавшись нашим отсутствием, – Свидживальд злобно усмехнулся. Он слегка прихрамывал, но помощь лекарей ему была больше не нужна. Целительница наложила на рану плотные бинты и удалилась, чтобы не навлекать на себя гнев Пепельного волка. Он не привык, когда кто-то видел его раненым.

– Сможешь ехать на лошади? – учтиво спросил Эдзард и поморщился, услышав в свою сторону приглушённые ругательства.

– Мне не оттяпали половину ноги, Эд! – фыркнул Свидживальд и осторожно вскочил на своего пепельного жеребца. – Не стоит обращаться со мной, как с мальчишкой. Для этого у тебя есть Серый.

Кольгрим даже расплылся в улыбке. А он уж начал думать, что со Свиджем что-то случилось. Целый день – и ни одной злой ухмылки или насмешки в его сторону. И вот, наконец, случилось.

– И я тоже очень рад твоему обществу, – усмехнулся Кольгрим и пришпорил своего жеребца. Вместе таны вернулись на дорогу.

Убитые были захоронены с краю от дороги, а ранение осмотрены лекарями. Войско снова двинулось в путь, но на этот раз каждый воин был осторожен, как никогда. Эдзард выставил часовых и отправил нескольких варваров вперёд, чтобы они просматривали путь и докладывали о вражеских отрядах. Пёсьи засады могли быть где угодно. Кольгрим впервые узнал, что такое бешеные собаки Латаэна. Это была настоящая лавина неконтролируемых кровожадных тварей, готовых разорвать глотку любому, кто встанет у них на пути. Но варвары не боялись их клыков. Они снова и снова отбивались от нападавших псов, рубили им головы мечами и топорами до самого вечера, пока вражеские отряды не отступили под натиском северян. Тогда, стащив тела мёртвых мастиффов в кучу, варвары обложили их сухими ветвями и подожгли. Это пляшущее пламя, служившее устрашением для скрывавшихся за деревьями воинов, Кольгрим запомнил надолго. И снова чёрная ворона, сорвавшись с ветки дерева, расправила крылья и скрылась где-то за облаками. Но на этот раз молодой князь отчётливо услышал одно-единственное слово, сорвавшееся с языка птицы:

– Светлана!

И имя это потонуло в радостных криках варваров, словно его и не было. Поморщившись, Кольгрим натянул на голову капюшон и устремил пристальный взгляд на пляшущее пламя костра.

* * *

Земли Скопарта, обычно шумные и многолюдные, сегодня казались пустынными. Раньше это княжество было центром торговли между странами, и Средиземный порт, находившийся на пересечении трёх великих трактов, всегда был популярным местом для сотен торговцев. Но как только война охватила Сангенум, в городе стало тихо и как-то пугающе одиноко. Улица, по которой проходила Марьям, ещё прошлым летом была заставлена до отказа ларьками с различными сладостями, безделушками, многочисленными товарами из чужих земель, и торговцы пытались перекричать друг друга, чтобы заманить прохожих именно к себе. Но сейчас кроме Суруссу и двух её сопровождающих не было почти никого. Те немногие жители, что ещё оставались на улицах, тут же скрывались в своих домах, заметив рядом с женщиной облачённых в чёрно-красные одеяния воинов. Крыс здесь не любили так же, как и во всём Вэлне, но Марьям больше никому не могла доверить свою жизнь. Суруссу всегда славились осторожностью, и это не раз спасало их от врагов и предателей. Гезары, дом, из которого происходила Марьям, всегда славились осторожностью, и это не раз спасало им жизнь.

Даже несмотря на то, что эти земли принадлежали её старшему брату, Гаэлу, Марьям не могла расслабиться. Ей казалось, что враги были на каждом шагу, следили за ней, куда бы она ни направлялась, что бы она ни делала. Едва услышав лёгкий шорох, княгиня испуганно жалась к своим телохранителям и думала о том, что она отдала бы всё что угодно, лишь бы оказаться рядом с Ньёром. Или даже Морротом. Подле Анаконды Марьям всегда чувствовала себя, как за каменной стеной. Да, он был холоден к ней, но никогда никому не позволял обращаться с ней грубо и невежественно. Он оберегал её и всё-таки любил. Пускай по-своему, не так, как ей хотелось бы.

Путники остановились в конце одной из улиц, такой же пустынной, как и все остальные. Местных жителей здесь было ещё меньше, чем во всём остальном городе. Не каждый отваживался заходить в эти трущобы, где, по слухам, жила самая настоящая ведьма.

– Всё спокойно, моя госпожа, – произнёс один из Крыс, закутанный в красный шарф почти до самых глаз. – За вами не было хвоста. Никто даже не заметил вашего появления.

Марьям благодарно кивнула головой и скинула капюшон, до этого скрывавший её лицо. Это была банальная осторожность – женщине не хотелось, чтобы кто-то узнал в ней княгиню Суруссу. Её визит в Средиземный порт должен был остаться незамеченным. Если Моррот узнает о том, что жена его отправилась не в Бухту Келестии за новыми дорогими тканями, а в земли Скопарта, чтобы искать союзников своему любовнику, гнев его будет страшен.

– Оставайтесь здесь и ждите меня, – приказала Марьям своим спутникам, а сама осторожно шагнула в невысокий маленький каменный домик с округлой крышей. Вместо двери висело полотно из сшитых вместе кусочков тканей, защищавшее жилище от песка и пыли, но пропускавшее воздух в жаркие душные дни, которых даже весной в Вэлне было предостаточно. Внутри дом был крайне прост – в центре комнаты большая жаровня с зелёным пламенем, с краю был свёрнут тонкий матрас и лёгкое одеяло. Рядом же стояла корзина с фруктами, бережно прикрытая тонкой шёлковой тряпочкой от мух. Больше не было ничего. Запах благовоний и старых книг, разложенных рядом с жаровней, дурманил голову, и Марьям на мгновение забыла, зачем вообще пришла сюда.

Возле плясавшего в каменной чаше изумрудного огня сидела высокая худая женщина. Кожа её была настолько бледной, что нетрудно было догадаться, что солнечные лучи редко попадали на неё. Эта черноволосая ведьма с белыми от слепоты глазами никогда не покидала своего маленького уютного домика и всех гостей принимала здесь же. Марьям, взглянув на лицо женщины, невольно прикоснулась пальцами к своему правому веку. Один её глаз тоже был таким же – белым и слепым, с самого рождения. И в этом не было ничего удивительного, ведь…

– Здравствуй, сестра, – улыбнулась бледнокожая женщина и склонила голову в знак приветствия. Марьям ответила ей тем же, потому что верила, что ведьма видит её своим внутренним магическим зрением.