Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 39 страниц)

– Беральд! – крикнул Кован, отступая назад на шаг. – Беральд, ты только посмотри на это!

Не дожидаясь, пока брат подойдёт ближе, младший Медведь запустил пальцы в углубление в стене. Сердце резко сжалось, когда мужчина понял – это была дверь. Боги, всё это время Сатарны считали, что это самая обыкновенная стена! Кован даже не мог себе представить, что могло скрываться там, на другой стороне. Он навалился всем весом на дверь и дёрнул в сторону.

Из горла молодого Медведя вырвался изумлённый вздох, когда перед ним раскинулся широкий круглый зал. Посередине был огромный стол, на котором красками была нарисована карта Сангенума. Стеллажи с книгами возвышались до самого потолка, и где-то в стороне стояла стремянка, уже покосившаяся от времени. Девять вырубленных из камня кресел окружали стол, и на спинке каждого из них виднелась гравировка с изображением оружия. Кован неуверенно шагнул к одному и коснулся загрубевшими пальцами выбоин. Кресло с изображением молота – когда-то давно здесь сидели великие предки Севера. Это был могучий и непобедимый Совет Девяти, в число которых входили и храбрейшие из Сатарнов, и могучие Улвиры, и непобедимые Делаварфы. В кресле с молотом сидел Верховный Тан, правитель всего Севера, и окружали его верные советники. Рядом, на каменном троне с изображением топора, восседал вожак Снежных волков, великий предок Эдзарда Делаварфа. А здесь, в кресле с двуручным мечом, украшенным гардой с волчьей мордой, сидел великий Вейлин Улвир, прозванный Одноглазым Волком. В этих стенах, за этим столом, над этой прекрасной картой вершилась история на только Севера, но и всего Сангенума. И творили её сильнейшие воины и величайшие таны. Кован чувствовал, как бешено стучит сердце у него в груди. Осторожно обогнув кресла стороной, он нашёл каменный трон с изображением булавы и мягко коснулся пальцами его спинки. Вот оно, его место, что ждало своего князя столько времени.

– Беральд, зажги жаровни! – воскликнул Кован, опускаясь в кресло. Стоило ему положить руки на холодные каменные подлокотники, как по телу пронеслась невероятная сила, и молодому князю показалось, будто он только что прикоснулся к самой истории. Сколько лет этот зал был закрыт! Тхан никогда не прислушивался к своему отцу. А Гараддар Сатарн знал, что дети его – не те, кто сможет возродить былое могущество Севера. Ещё когда младшие Медведи были совсем мальчишками, старик видел в них могучих воинов, которые вернут Медвежьему плато свободу и силу. И вот теперь настал момент, когда они все оказались здесь, в древней святыне предков.

Когда огромные жаровни по краям зала были зажжены, Кован раскрыл глаза и осмотрел каждое кресло возле себя. Сердце в груди едва не выскочило, и мужчина, резко вскочив на ноги, бросился к одному из каменных тронов. Тэйхир крайне скептически наблюдала за действиями молодого Медведя и улыбнулась, когда он вдруг замер рядом с креслом. Кован не мог поверить собственным глазам. Всё сохранилось именно в том виде, в каком было десятки, сотни лет назад.

– Вот он, двуручный меч с волком! Место, достойное волчьего князя! – Кован восторженно коснулся вырезанного на спинке трона меча с гардой в виде волчьей морды. Обернувшись к Хильде, молодой князь улыбнулся ей и, схватив за руки, потянул к столу. – Это место твоего мужа, Хильда! Мы… мы должны вернуть свободу и величие этим землям! Мы должны возродить Совет!

Не обращая внимания на то, что бормотала Хильда, Кован усадил её на большой каменный трон и, отступив, улыбнулся. Да, теперь было правильно. Волчья княгиня сидела на месте своего мужа, пока тот находился в далёких землях и добывал славу своему великому роду.

– Надо послать письмо Кольгриму! – пробормотал Кован и, резко обернувшись к Беральду, снова воскликнул: – Брат! Смотри же, вот! Этот трон, с молотом! Он твой. Ты же теперь великий князь Медвежьего плато!

– Именно, что Медвежьего плато, – пробормотал Беральд. – Это место Верховного тана. Мне до него ещё далеко.

Но Кован в чём-то был прав. Это место издавна принадлежало Сатарнам. И именно они много веков возглавляли Совет. Так что Берд мог звать себя Верховным таном. И если кто-то будет против – чтож, законы Севера позволяли бросить ему вызов и оспорить его власть. Нахмурившись, Беральд посмотрел на каменное кресло, где было выгравировано изображение молота. Да, старая семейная реликвия – она и сейчас хранилась в кабинете Йорана, куда молодой князь не решался заглядывать. Беральд невольно почувствовал, как потянуло его обратно в Тирг – взять молот в руки, поднять его высоко над головой и поклясться перед богами в верности Северу и всему Медвежьему плато. О, сколько ошибок допустили его предки! Предали собственный дом, своих союзников. Позволили Фаларнам убить императора. Нет, больше такого никогда не произойдёт, или ему, Беральду, не жить. Он искупит грехи своих предков и заставит Корсаков поплатиться за все тёмные дела, что они совершили.

Осторожно обойдя каменный трон стороной, Берд опустился в него и почувствовал холод белого мрамора. Кресло словно давало молодому князю понять, что не стоит расслабляться. Это место было создано не для душевных бесед у огня, а для Великого Совета, решения серьёзных политических дел всего Севера. Закрыв глаза, Беральд попытался свыкнуться с холодом камня и улыбнулся. Да, это было его место. Отец, наверное, был бы рад увидеть своего сына таким – крепким, мужественным и решительным, восседающем на огромном белокаменном троне своих предков.

– Это место не создавалось, чтобы быть запертым на ключ… – пробормотал Беральд, стряхивая со стола слой десятилетней пыли. – Здесь должен проходить Великий Совет. Здесь должна решаться судьба Севера.

Кован, сидя на своём троне, расплылся в улыбке и склонил голову, соглашаясь с братом. Беральд почувствовал невероятное воодушевление. Ни один Пёс не посмеет больше угрожать Медведям. Ни один латаэнец не явится в Медвежье плато с плохими намерениями. Это место вновь станет таким же великим, как когда-то давным-давно, во времена Империи Ворона. Во времена, когда Сатарны были хозяевами Севера, настоящими воинами и танами. Истинными варварами.

– Значит, мы должны его возродить, – кивнул младший Сатарн. – Посмотри, брат. Мы снова здесь, в этом зале. И помнишь, кто занимал место волчьего князя на последнем совете? Его жена, причём тоже из рода Сатарнов. Ты понимаешь, что это значит?

– Судьба совершает круг, – пробормотал Беральд, внимательно осматривая карту на столе. – Ночные Певцы, враны, император… что дальше? Драконы и грифоны?

В зале повисла тишина. Никто не знал, что будет дальше. Но одно было понятно всем: судьба действительно делала круг, и всё повторялось снова. Чем это обернётся, счастьем или горем, жизнью или смертью? Понять можно было лишь одним способом: выбрать путь, и никогда с него больше не сворачивать. «Есть лишь один путь». И молодые Медведи его выбрали: Север снова станет таким же могучим, как и раньше. И в стенах Дарма, как и десятки, сотни лет назад будет собираться Великий Совет.

Двери в зал резко распахнулись, и Беральд вздрогнул, увидев Аррагу. Женщина молнией метнулась к круглому столу и, ударив по нему сжатыми в кулаки руками, закричала:

– Волколаки в Медвежьей роще! Они напали на двух путников!

Кован и Тэйхир изумлённо переглянулись – когда они ехали через Медвежью рощу, волколаки там и не думали нападать на них. Все волчьи твари, что скрывались там среди деревьев, подчинялись Арраге, потому путникам нечего было волноваться. Но на двух незваных гостей, кажется, напали совершенно чужие, незнакомые ей существа.

– Это подвластные Эвару волколаки? – нахмурился Беральд, припоминая, что недавно прилетала птица с вестями, что Коверг был убит собственной служанкой. Судя по тому, что нападения на Северную рощу не прекратились, кто-то другой заключил контракт с волчьими тварями, что раньше служили Лису.

– Это дикие, – покачала головой Аррага, пытаясь восстановить дыхание. Волчья ведьма была облачена в лёгкую шёлковую тунику – единственное, что заставил её надеть Беральд. В этом «куске ткани», как выражался сам медвежий князь, она могла ходить по поместью, сколько ей влезет. Медведю не слишком нравилось слышать от своих слуг, что вид обнажённой девицы их ужасно смущает.

– Дикие? Как будто есть домашние волколаки, – усмехнулся Кован, и Аррага устремила на него испепеляющий взгляд.

– Дикие – значит неподвластные никому, – прошипела волчья ведьма. – Они не подчиняются ни мне, ни другим Ночным Певцам. И сейчас эта стая решила немного побезобразничать на границе Медвежьей рощи.

Беральд пристально посмотрел на Аррагу, решая, что теперь делать. Он не мог вот так просто позволять волчьим тварям хозяйничать в его землях. Видимо, с гостеприимством и экскурсией по замку для брата придётся повременить. Поднявшись с каменного кресла, молодой князь махнул рукой и приказал слугам принести его меч и подготовить коня.

– Хильда, останешься здесь, – приказал мужчина, и волчья княгиня кивнула головой. Кован поднялся следом за братом и поспешил к оставленным на улице лошадям. Тэйхир тенью проскользнула за ними, и Беральд даже удивился, как такая могучая и крепкая женщина могла двигаться столь бесшумно и незаметно.

– До Медвежьей рощи здесь минут десять галопом! – крикнул Кован, когда они оказались на улице. Мужчина уже вскочил в седло своего вороного жеребца, а Беральду пришлось дожидаться, пока выведут его серую кобылу. Когда лошадь была наконец готова, молодой князь сел на неё верхом и натянул поводья.

– Думаешь, успеем, прежде чем они разберутся с гостями?

– Там девчонка и взрослый мужчина, – Аррага была уже рядом, готовая бежать сквозь снега. Ей не нужна была лошадь – волчья ведьма умела бегать столь же быстро, как дикий зверь. – На счёт второго я не уверена, но девочка очень крепкая. Когда я убегала, она уже уложила троих. Осталось пятнадцать.

Беральд коротко кивнул головой и пришпорил свою кобылу. Она сорвалась с места и резвым галопом помчалась по занесённой снегом дороге, змеёй вившейся мимо высоких голых деревьев. Воздух уже был не такой холодный – близился март. И хоть снега на Медвежьем плато никогда не таяли, весной здесь всё равно становилось так волшебно, так легко! Молодые Сатарны всегда с нетерпением ждали этого времени года, когда выносливые северные деревья начинали медленно просыпаться от спячки. Впрочем, могучие ели и сосны в любую погоду поражали своими изумрудными нарядами. Беральда в детстве очаровывало, когда ветер бросался на их пушистые лапы, и дрожала каждая иголочка. Даже теперь, проносясь мимо елей на своей крепкой кобыле, мужчина невольно чувствовал, как сердце его начинает восторженно биться в груди.

Лошади пронеслись по дороге, оставив после себя столп маленьких лёгких снежинок. Воздушный снег хлопьями лежал на полях и лугах и искрился при свете солнца. Если бы сейчас была ночь, Аррага без особых проблем заставила бы диких волколаков отступить от Медвежьей рощи. Но при солнечном свете волчья ведьма теряла свою силу и ничем не отличалась от своих обычных собратьев.

– Вон они! – закричала Тэйхир, заметив впереди оживление. Беральд резко натянул поводья своей лошади и соскочил на землю. Звуки битвы донеслись до него, и мужчина ощутил пробежавший по спине холодок. Невероятно! И как эти двое путников до сих пор ещё были живы?

Когда медвежий князь подошёл ближе, он увидел то, чего совсем не ожидал. Взмахнув достаточно тяжёлым молотом, высокая светловолосая девушка, облачённая в сверкающие кольчужные доспехи, обрушила на голову ближайшего волколака сокрушительный удар. Череп твари треснул, и монстр, отшатнувшись назад, рухнул на спину. Воительница тут же обернулась и с трудом отбилась от острых когтей следующего противника. Волколаков было слишком много, чтобы это прекрасное создание, словно сотканное из самого света, могло спастись от них. Её спутник, седовласый тощий мужчина, едва держал в руках меч и был до сих пор жив только из-за того, что незнакомка отчаянно защищала его от нападения волчьих тварей.

– Кован, давай быстрее! – крикнул Беральд, вытаскивая из ножен свой меч. Один из волколаков обернулся к медвежьему князю и тут же лишился своей головы – она покатилась по земле, и соскочившая с лошади Тэйхир презрительно откинула её мыском сапога.

Когда на помощь светловолосой воительнице подоспели князья, волколаки заметно занервничали. Кто-то из них сразу же обратился в бегство, кто-то напротив, оскалился и бросился в бой с ещё большим остервенением. Кован встретил одного из них мощным ударом палицы и раскроил ему череп. Беральд тем временем уже пробрался к незнакомке и успел ударить мечом прежде, чем волколак подобрался к ней сзади. Краем глаза мужчина заметил, что юная воительница была ранена, и голубоватая ткань на её боку пропиталась кровью. Но девушка даже не обращала на это внимания. Когда очередная волчья тварь бросилась ей навстречу, княжна вскинула руку и что-то громко прокричала – с пальцев её сорвалось ослепительное свечение, и волколак, пошатнувшись, громко заскулил. Он почувствовал невероятную боль и тут же предпочёл скрыться подальше от своей жертвы. Беральд не сразу понял, что только что произошло. Быть может, он видел… Свет?

– Куда же вы! – кричала Тэйхир вслед убегавшим от неё волчьим тварям. Те, едва вступив в бой с женщиной, тут же обратились в бегство, словно она была самым настоящим монстром. – Чёртовы твари, кто вас отпускал?!

Волколаков на поляне становилось всё меньше и меньше, и вот наконец тяжёлый молот в руках светловолосой воительницы обрушился на голову последнего из них. Когда волчья тварь рухнула к её ногам, девушка устало выпрямилась и с благодарностью посмотрела на своих спасителей. Её спутник выглядел испуганным, но, судя по всему, был цел и невредим. Если бы медвежьи князья добрались до рощи чуть позже, на этом месте они могли бы найти только два трупа.

– Благодарю вас… за спасение… – с трудом выдавила девушка, и Беральд вздрогнул, услышав общий фабарский язык. Откуда могло вообще появиться это хрупкое создание здесь, на Медвежьем плато, в такой дали от Запада?

– Моя госпожа, вы ра… – пробормотал седовласый мужчина и охнул, когда девушка вдруг пошатнулась. – Госпожа Селека!

Беральд вовремя успел подхватить обессилевшую воительницу и изумлённо посмотрел на её лицо. Она была прекрасна, словно хрупкий нетронутый цветок, роза из теплицы. Её лучистые голубые глаза скрылись под густыми ресницами, покрытыми слоем инея. Больше всего молодого Сатарна испугали посиневшие губы девушки – мало того, что она была ранена, так ещё и промёрзла до самых костей.

– Аррага! – крикнул Беральд, оборачиваясь. Волчья ведьма тут же незримой тенью выросла рядом с ними и окинула юную воительницу пристальным взглядом. Пальцы Арраги скользнули к шее девушки и вытащили из-под складок одежды небольшое круглое ожерелье с крестом внутри. Символ Света, знак всех паладинов.

– Так вот какая ты, ищущая «Светлейшего», – улыбнулась Аррага и подняла на Беральда лукавый взгляд. Накрыв голову девушки капюшоном, волчья ведьма расплылась в широкой улыбке и ехидно подмигнула молодому князю. – Не стоит волноваться, мой дорогой. Рана не слишком серьёзная. Но если ты не хочешь, чтобы это милое дитя превратилось в ледышку на твоих руках, лучше быстрее доставить её в замок.

Беральд, изумлённо посмотрев на Аррагу, отрывисто кивнул головой и осторожно отцепил тяжёлые доспехи с тела девушки, мешавшие ему поднять её на руки. Как только латный нагрудник и наплечники были сняты, Берд подхватил юную воительницу и понёс её к своей лошади, спокойно ожидавшей возле дороги. Сердце едва не вырывалось из груди молодого Медведя. Это хрупкое создание и было той самой девушкой, про которую говорила ему Аррага? Лишь паладины пытались пройти к «Светлейшему», в надежде услышать голос Света и найти свой истинный путь. Сомнений быть не могло.

Кован и Тэйхир наскоро осмотрели мёртвых волколаков и, убедившись, что они больше не оживут, вернулись к своим лошадям. Спутник юной воительницы уже отыскал белого боевого коня своей княжны – его собственную кобылу задрали волколаки, потому мужчине пришлось сесть верхом на этого жеребца.

– Она проделала долгий путь! – проезжая мимо, заметил Кован и кивнул на вышитого на плаще девушки леопарда. – Она из рода Гвайров, что на самом западе Фабара.

– Я помню эту девчонку, – усмехнулась Тэйхир, пришпоривая своего коня, Вспыльчивого. – Она обучалась в Академии вместе с Алаком Таоданом, который теперь император. Ох, помню, Яван часто жаловался, что у них постоянно были какие-то разборки, драки, ссоры, крики!

Кован рассмеялся в ответ и, пришпорив своего Буйного, погнался следом за Тэйхир, что уже ускакала на Вспыльчивом далеко вперёд. У этих двоих даже кони были с похожими именами, и оба неуравновешенные. Тяжело вздохнув, Беральд пустил свою серую кобылку с совершенно неприметной кличкой Дымка лёгким галопом до самого Дарма. Поместье едва виднелось вдали, но дорога показалась медвежьему князю невероятно короткой. Он всё смотрел на молодую западную княжну, которая без своих доспехов выглядела совсем хрупкой. Здесь, на Медвежьем плато, она была в серьёзной опасности. Её могли захватить в плен люди Корсаков – их соглядатаи скрывались в поместьях Сатарнов. Появление княжны Гвайр не останется незамеченным, Беральд это прекрасно понимал. Тяжело вздохнув, он лишь сильнее сжал в руках поводья и выбросил из головы все тревожные мысли. Всё было под контролем, и нечего было беспокоиться из-за пустяков.

Март

Аньен ловко подцепил пальцами белого слона и переставил его на следующую клетку, внимательно следя за действиями своего противника. Чёрные шахматы Алака постепенно подбирались к Песчаному Принцу, но паниковать ещё было слишком рано. Аньен не сильно беспокоился – он учился играть у лучшего мастера во всём Ширте. Впрочем, Таодан довольно часто устраивал поединки с Югеном, а тот тоже был весьма хорошим игроком. Так что молодой Змей мог сказать, что их с Алаком шансы были примерно равны. Но на стороне Ана была хитрость и смекалка всего его рода. Было глупо сомневаться в победе Питона.

– Как обстоят дела в Вастеле? – поинтересовался Аньен настолько деловито, что Алак не сдержал улыбки. Перед ним сидел девятилетний мальчик, который вёл себя совсем как взрослый. Он даже интересовался политическими делами! Впрочем, молодой Ворон помнил, что в Ширте дети считались взрослыми уже с семи лет. Их сажали на коня, чаще всего на небольшого пони, и они начинали путешествовать по княжеству вместе со своими родителями. Традиции Змеев никогда не были понятны Алаку. Когда ему было семь, за ним всё ещё носилась старая нянька, которую Ворон просто терпеть не мог, а первый раз за пределы замка он выехал с отцом только в десять.

– Псы начинают поджимать нас в землях львов, – вздохнул Таодан, передвигая своего чёрного коня. – Зато нам удалось закрепиться в Биарге и выгнать латаэнцев за Чёрную грань. Если так продолжится, мы скоро вернём контроль и над Вастелем.

– Но не стоит забывать про Вэлн, – заметил Аньен, пытаясь продумать свой следующий ход. Алак поставил мальчика в тупик, и молодой Змей теперь не мог решить, как лучше будет поступить в сложившейся ситуации. – В Калаке и Тирисе достаточно сильные армии, чтобы вернуть под контроль Псов Биарг и захватить Болотистый край.

Алак мрачно кивнул головой. Эта ситуация не давала ему покоя. Да и восточные границы Фабара до сих пор принадлежали врагу. Псы могли нанести удар в любой момент. Но что-то мешало им это сделать. В чём была причина? У Корсаков было столько удачных моментов для контратаки! Когда западные князья отказались подчиняться Граму, когда Юген устроил переворот. Даже сейчас Псы могли нанести удар, и атака их, скорее всего, обернётся победой – после смерти Ловарса некоторые князья стали сомневаться в том, что они сделали правильный выбор, передав командование и власть шестнадцатилетнему мальчишке. Алаку приходилось разбираться со всеми проблемами самостоятельно, в то время как армия его таяла прямо на глазах. Первыми от него отвернулись Гарсаны. Но молодой Ворон не удивился этому – Бухта Огней всегда жила своей жизнью и старалась контактировать с остальным Фабаром как можно меньше. Да и старший орлиный князь был излишне уверен в том, что его княжеству, одному из самых западных, ничего не угрожает.

«Он просто не представляет, что если Псы перейдут через Чёрную грань и вторгнутся в наши земли, они превратят в пепелище весь Фабар, от Вастеля до Апрака»…

Единственными, кому молодой Ворон мог безоговорочно доверять, оставались Эйд, Юген и Змеи.

Приглушённо усмехнувшись, Аньен ловко подцепил пальцами свою пешку и поставил её на место чёрного коня. Алак только изумлённо выдохнул: он не заметил столь очевидного хода и теперь мог в любой момент проиграть молодому Змею. Король Таодана оставался без защиты, и юноша поспешил подвинуть его за одну из пешек.

– А что ты будешь решать с Елесом? – Аньена ничуть не беспокоило, что разговоры в подобный напряжённый момент могут отвлекать. – Рысьи земли находятся в очень важном для Фабаре месте.

– Это в каком же? – не понял Алак и оторвал взгляд от шахматной доски.

– В настоящий момент Медвежье плато не выступает на чьей-либо стороне, однако Сатарны больше настроены сотрудничать с нами, чем с Псами. Пока рысье княжество находится под контролем Латаэна, дорога к Медвежьему плато для нас закрыта.

– Можно пробраться через Нагорье Рока, – предложил Алак, мысленно вспоминая карту Сангенума.

– Можно, – кивнул Аньен. – Но не нужно. Там живут весьма неприятные горные налётчики. Ты потеряешь больше половины своей армии, пытаясь пройти через их территорию.

Рядом с Нагорьем находилось ещё одно место, через которое можно было попасть в земли Сатарнов. Отец рассказывал Алаку когда-то о Хребте Ночи – огромному горному пику, откуда берёт начало Чёрная грань. Медвежье плато было совсем рядом, но добраться до него было практически невозможно.

– А Хребет Ночи?

– Елес захвачен Псами. А по-другому к Хребту не пробраться. Вот почему мы должны как можно скорее вернуть контроль над рысьим княжеством.

Алак понимающе кивнул головой. Он и сам не раз задумывался о том, что рысье княжество необходимо вернуть. Но сколько бы раз Таодан не предлагал Югену отправить туда отряды, уездный князь Воронов заверял юношу, что это слишком опасно. Алак рисковал потерять и Вастель, и Беланору, возвращённые такой огромной ценой.

– Мне не хватает людей, чтобы захватить Елес, – вздохнул Таодан, откидываясь на спинку стула. – Если я возьму какой-нибудь из отрядов, я ослаблю войска, что защищают Вастель и Беланору. Ты понимаешь, чем это может обернуться.

Аньен кивнул головой и напряжённо уставился на шахматную доску. Теперь, когда Алак спрятал своего короля за пешкой, мальчику нужно было найти новый способ раз и навсегда разобраться со своим противником и положить конец затянувшейся игре. Песчаный Принц сейчас чувствовал себя, как на поле боя – он был главнокомандующим, а перед ним были его войска, готовые выполнять любой приказ.

– Есть один способ, как захватить Елес, и при этом не использовать отряды львиного и тигриного княжеств, – лукаво протянул Аньен и улыбнулся, заметив удивление Алака.

– Что же за способ? – спросил с недоверием юноша, и Песчаный Принц усмехнулся. Вот и всё, вороний князь попался на удочку – потерял бдительность, и чёрная ладья пала жертвой неравной схватки двух могущественных армий. Алак приглушённо забормотал. Он мог проиграть в любой момент. Если уже не проиграл.

– С нами из Ширта прибыла лишь часть воинов, – пробормотал Аньен. – В основном это были верные моему брату воины. Ещё пять кочевых племён постоянно перемещаются по Ширту и соседним княжествам. Я бы сказал, что там не меньше трёх тысяч всадников, способных в открытом поле победить даже самых умелых воинов Латаэна.

Алак изумлённо уставился на Аньена, не веря собственным ушам. Три тысячи всадников? Таодан не раз слышал из донесений княжеств Сов, Леопардов и Соколов о таинственных конных отрядах, которых замечали у самых границ. Эти всадники звали себя шиттарийцами – с их языка это переводилось как «драконья кровь». Когда-то давно они были элитным отрядом самого короля Вэлна, и с изгнанием Питонов последовали за своими господами. С тех пор шиттарийское войско постоянно кочевало по землям Фабара, не задерживаясь на одном и том же месте надолго. Таодан слышал рассказы об этих могучих воинов и превосходных всадников. С ними не могла сравниться ни одна конница. Алак невольно подумал о том, что обретя поддержку шиттарийского ханства, он смог бы выгнать Псов за Чёрную грань раз и навсегда. Ему необходимы были эти воины.

– Но почему они не отправились с вами? – удивился Алак и не глядя переставил одну из пешек. Аньен победно усмехнулся и в одно мгновение выставил напротив чёрного короля своего ферзя.

– Шах и мат, мой господин! – воскликнул мальчик и, сцапав с доски шахматы, принялся ловко подкидывать их в воздухе из руки в руку. Когда Алак недовольно забормотал, Аньен вспомнил про его вопрос и тут же перестал ребячиться. – Если бы братец Ньёр сейчас был в Фабаре, эти кочевые племена отправились бы на войну вместе с ним. Но вожди не пойдут за девушкой или ребёнком.

Алак понимающе кивнул головой. Да, даже учитывая, что Аньен по меркам Змеев был уже взрослым человеком, воины не пойдут воевать за ним. А Аньюн была девушкой. Она по законам кочевых племён не имела никакого права управлять войском.

– А есть другие варианты? – вскинул бровь Таодан, внимательно смотря на своего юного приятеля. Тот неожиданно расплылся в широкой улыбке и, убрав со стола шахматы, сложил руки на груди.

– Конечно есть, мой господин! Правда, он всего один, и может вам не понравиться.

– Плевать, выкладывай, как есть, – пробормотал Алак.

Недосказанность заставляла юношу заметно нервничать. Казалось, все Питоны любили говорить загадками. И эта их семейная черта сильно раздражала молодого Ворона. Ньёр обычно просто молчал. А Аньен говорил всё что угодно, но только не то, что нужно.

Мальчик поднялся из-за стола и, слегка подпрыгивая, отправился в другой конец палатки. Он нарочно тянул время и изводил Таодана? Молодой Ворон начинал нервничать, и Грозохвост, мирно спавший на своей подстилке, украшенной драгоценностями и пёстрыми перьями, заворчал во сне.

– Хорошо, хорошо, – улыбнулся Аньен, оборачиваясь. – Не буду тянуть.

Вы можете получить в распоряжение всех этих воинов. Вы станете для них Верховным Вождём, и они будут слушаться вас, как своего собственного князя. До тех пор, пока не вернётся Ньёр, – мальчик всё ещё надеялся, что его брат был жив и просто где-то скрывался. Но Алак так и не получал вестей о его местонахождении, потому глупо было тешить себя пустыми надеждами. На войне не бывает без жертв.

– Говори быстрее, Ан. У меня нет времени, – не выдержал Таодан. Аньен приглушённо фыркнул в ответ и, обернувшись, неожиданно резко сказал:

– Женитесь на моей сестре.

Эти слова ввергли Алака в глубокий шок, и юноша сначала подумал, что ослышался – не мог же маленький девятилетний мальчик сказать ему такое! Но храбрость и уверенность в глазах Песчаного Принца говорили об обратном. Он прекрасно понимал, что предлагал Алаку взять в жёны змеиную княжну. Осознавал, что отдаёт родную сестру во власть ему, Таодану. И… это была не очередная детская глупость или шутка. Аньен действительно предлагал Алаку совершить сделку, как настоящий взрослый мужчина, князь, правитель собственных земель. Ведь разве от этого Таодан не получал власть над тремя тысячами искусных воинов? У Змеев были свои выгоды, у молодого Ворона свои. И Аньен всё это просчитал. Алаку стало не по себе, когда он понял, что этот мальчик перед ним – самый настоящий гений. Ни Юген, ни Эйд, никто другой не смог додуматься до этого. А Ан без колебаний предложил ему заключить союз между родами взамен предоставления военной силы.

– Чёрт возьми, Ан, ты серьёзно? – воскликнул Алак, всё ещё не веря собственным ушам. – Ты предлагаешь мне жениться на твоей сестре? Это безумие!

– Это весьма обдуманный и хитрый политический ход, – пожал плечами Аньен. Откуда он вообще набрался этих слов? Ему нужно было меньше общаться с Югеном, пока мальчик не научился устраивать государственные перевороты, иначе у Алака появится повод действительно бояться молодого Змея. – Вы получаете три тысячи всадников. Взамен этого Аньюн становится императрицей. К тому же, из всех княжон только она приближённо равна вам по статусу – наши предки были королями Юга. Конечно, вы можете десять лет подождать, пока дочь великой княгини Давэль вступит в совершеннолетие, но я не обещаю, что к тому времени Новая Империя ещё будет существовать.

Алак с недоверием посмотрел на Аньена. Нет, мальчик говорил самую настоящую правду. Таодану уже давно было шестнадцать, и он должен был выбрать себе невесту. Конечно, следовало бы посоветоваться с матерью – она лучше знала, с кем у Воронов были хрупкие отношения, которые мог спасти удачно заключённый брак, а с кем юноше вообще не следовало связываться. Но что могли предложить сейчас Алаку другие княжества? Елес пал, наследницы Вастеля и Биарга были слишком молоды, а Орлы, сидевшие в своей Бухте Огней, могли предоставить лишь хорошие корабли и храбрых матросов. И что Таодан будет делать с этим добром на границах с Латаэном? Вот уж кому и надо было заключать браки с Орлами, так это Сельвигам или Соколам. К слову, нужно было предложить Джакалу и Андрасу подумать над этим, когда они вернутся – оба князя были уже достаточно взрослыми, чтобы жениться на наследницах какого-нибудь знатного рода. И всё же, для самого Алака лучше выбора, чем Аньюн, не было. Девушка была хорошо воспитана, умна, красива. Конечно, не все западные князья хорошо относились ко Змеям, но стоит Небесокрылой стать императрицей, и мнение о ней сразу изменится. По крайней мере, Алак не раз замечал, как люди вокруг нагло врут ему в лицо, лишь бы задобрить своего повелителя.

Нахмурившись, Алак едва слышно пробормотал Аньену, что должен с кем-нибудь обсудить это предложение и направился прочь из палатки. Грозохвост в своём гнезде приоткрыл глаза и удивлённо посмотрел на юношу. Лениво потянувшись, вран поднялся на лапы и поспешил следом за Алаком. Когда широкий птичий клюв ткнулся ему в руку, Таодан расплылся в улыбке и потрепал приятеля по голове.

Грозохвост становился всё больше и больше, и теперь мало кто отваживался шутливо называть его Хвостиком – только не сменившиеся ещё на спине подростковые перья напоминали Алаку о том, что совсем недавно этот птенец был настолько крошечным, что помещался у него в ладони. А теперь он был ему по пояс, как хорошая крупная собака.