Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 39 страниц)

– Боюсь, уже заметил, – Ньёр выглянул в коридор, но волколака там не было. Лишь дверь в баню тихо скрипнула и тут же затихла. Андрас приглушённо выругался и сжал в руках меч. Марсель продолжала широко улыбаться, предвкушая встречу с настоящим волколаком. Её сложившаяся ситуация невероятно радовала. Алак даже задумался – а всё ли с девушкой было в порядке? Её поведение казалось слишком странным.

Из раздумий их всех вырвал внезапный крик, пронёсшийся по коридору. Ньёр стиснул рукоять кинжала и прошипел:

– Селека! – волколак уже явно добрался до девушки. Алак отрывисто кивнул головой и выскочил из-за угла. Андрас и Марсель последовали его примеру, а вот Ньёр предпочёл не бежать сломя голову. Они ведь даже не знали, что их там ждало.

Дверь в баню была буквально выцарапана. Увидев глубокие следы когтей на твёрдом камне, Алак побледнел – какой же силой обладали волколаки, раз кромсали булыжники, как листок бумаги? Юноша нервно сглотнул и осторожно заглянул в баню. Второй крик заставил Таодана подскочить на месте.

Острые когти волколака ударили в стену прямо над головой Селеки. Девушка оказалась зажата в углу банной комнаты без возможности сбежать. Огромная серая тварь, нависшая над княжной, оскалилась. Мерзкая зеленоватая слюна стекла с клыков и с отвратительным звуком упала на деревянный пол. Селеку могли убить в любой момент. Нужно было действовать как можно быстрее. Ребята даже не задумывались о последствиях – ведь тварь могла напасть на них и даже укусить. А укус волколака означал верную смерть. Алак и не заметил, как оказался за спиной животного и с яростью ударил того рукоятью меча по голове. Тварь едва не прикусила длинный язык и взвыла.

– Беги, чего расселась?! – крикнул Алак испуганной Селеке. Девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами и, кажется, не понимала, что он говорил. Приглушённо зарычав, мальчик снова атаковал волколака, но зверь остановил удар его меча острыми когтями.

– Андрас, убери отсюда Селеку! – Таодан попытался вытащить свой меч из хватки волколака, но тварь крепко держала его. Молодой Сокол не заставил себя долго ждать и, проскользнув под мохнатой лапой, схватил Гвайр за руку. Только когда девушку оттащили в сторону, Алак крепко ухватился за меч и прокрутил его в пальцах волколака. Острое лезвие вспороло кожу на незащищённых ладонях, и тварь взвыла, отступая назад. Таодан победно усмехнулся. Но ликовать он начал слишком рано. Разъярённый видом собственной крови, волколак зарычал и вцепился когтями в накидку молодого князя. Алака отшвырнули прочь, и он, врезавшись спиной в одну из бочек с водой, на мгновение потерял сознание.

Марсель вскинула руку, громко произнося заклинание на древнем языке. С ладони её сорвалось яркое пламя, которое, достигнув цели, опалило волколаку плечо. Зверь снова взвыл и отшатнулся назад.

– Всего-то! – усмехнулась Марсель и опустила. Но Ньёр знал, что волколаки были слишком живучими, чтобы обращать внимание на какой-то пустяковый ожог. Тварь обнажила клыки и устремила на соколиную княжну налитые кровью глаза.

Змей вовремя схватил Марсель за шкирку и отдёрнул назад, иначе бы кривые когти достигли своей цели. Девушка изумлённо выдохнула, но Пеплохват уже скользнул вперёд, перехватывая на ходу кинжал в правую руку. Один короткий взмах – и лезвие вспороло шкуру на поясе волколака. Зверь разъярённо зарычал и попытался достать Ньёра когтями, но юноша вовремя увернулся. Он единственный из ребят был достаточно ловок, чтобы один на один сражаться с волколаком в замкнутом пространстве. Но этого было недостаточно для победы. Вся надежда была на Джакала и Эйда – если им удастся вовремя привести подмогу, ничего плохого не произойдёт. В противном случае Ньёр долго не продержится.

Огненный шар, возникший откуда-то из-за спины, едва не опалил Питону лицо и врезался в грудь зверя. Испуганно отпрянув назад, Змей обернулся и зарычал:

– Ты меня убить хочешь?!

Марсель только охнула, поняв, что чуть не подпалила товарища.

– Даже не думай в этой комнате использовать свою магию, ненормальная! – прошипел Ньёр и едва не пропустил удар от волколака. Острые когти полоснули по воздуху в считанных сантиметрах от груди юноши и лишь слегка задели плечо, оставив тонкую кровавую полоску.

Пеплохват резко пригнулся, и противник оказался открыт. Дальше Змею не составило труда вогнать кинжал в живот волколаку по самую рукоять. Тварь громко взвыла, отшатнулась назад и налетела на деревянную бочку с водой. Только когда зверь распластался на полу и больше не шевелился, Ньёр облегчённо выдохнул и выпрямился. Обыкновенная царапина на плече не представляла никакой угрозы. Но эта была нанесена волколаком, и юноша прекрасно понимал, что даже малейший порез от волчьих когтей крайне опасен. Прошло всего пара мгновений, а рука уже неприятно почёсывалась.

– Все в порядке? – Ньёр обернулся к товарищам и перешагнул через раскинувшуюся мохнатую лапу. Алак сидел в углу, потирая ушибленную спину, Марсель же помогала Андрасу привести Селеку в чувство. Девушка была сильно напугана и до сих пор не понимала, что происходит. Ньёр только раздражённо сплюнул на пол и поднял голову, когда у дверей показались Джакал и Эйд. Вместе с ними в баню заскочил Яван, сжимая в руке длинный серый клинок.

Увидев волколака на полу, мечник пристально осмотрел ребят и остановил взгляд на Ньёре. Юноша махнул рукой:

– Он полностью ваш. Мне нужно к Хазру, – Змей чувствовал, что царапина всё же была серьёзней, чем он думал. Когда князь скользнул мимо наставника, тот схватил его за плечо и внимательно посмотрел прямо в глаза.

– Он тебя укусил? – Яван сжал рукоять меча, но успокоился, когда Ньёр покачал головой. Обойдя юношу стороной, мечник пристально всмотрелся в морду волколака. Тварь не шевелилась и не подавала признаков жизни, но даже после удара в живот могла просто притворяться. Волки были слишком живучими существами. Яван выпрямился и занёс меч. Острое лезвие пробил зверю грудь, и чудовище дёрнулось, истошно завыв. Только когда волчьи лапы безжизненно замерли, мечник вытащил свой клинок и вытер его о край плаща.

– Живучие твари, – выругался Яван. – Никогда не знаешь наверняка, сдохли они окончательно, или нет.

Марсель осторожно присела возле мёртвого волколака и приподняла его безвольную лапу. Жаль, такой экземпляр для экспериментов был! Девушка была бы не против поставить парочку опытов на ещё живом звере.

– Можно я хоть коготь его отпилю? – пробормотала княжна, поднимая на Явана взгляд. Мечник только махнул рукой и устало побрёл в коридор. Волколаки всё же добрались до Академии. Но это было ещё полбеды. Волчьи твари храбростью не отличались и никогда не нападали на двух, и даже на трёх человек. Этот зверь не сбежал даже тогда, когда в бой вступила Марсель со своей огненной магией. Яван всё больше и больше убеждался, что волколаки, нападавшие в этот и в прошлый раз, были другими, совершенно не такими, как прежде. Объяснить это можно было одним-единственным образом.

«Значит, Ночные Певцы снова объявились», – вздохнул Яван. Теперь он не удивлялся ничему. Этот чёртов мир катился в саму преисподнюю.

* * *

Снег хрустел под копытами могучих крепких жеребцов, уверенно поднимавшихся по дороге, что тянулась до самого Медвежьего плато. Холодный ветер завывал у гор и набрасывался на верхушки деревьев, трещавших под его натиском. Два молодых волчьих князя ехали молча, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Мартин Улвир, старший из братьев, старался хоть как-то приободрить младшего Кольгрима, что ехал на вороном жеребце чуть позади. Молодой Волк выглядел угрюмым, весь ссутулился и мрачно смотрел на дорогу.

Идея со свадьбой ему категорически не нравилась. Это было больше похоже на добровольное рабство. Кольгрим привык к свободе и часто пропадал из поместья, отправляясь в ближайшие леса на целые недели. Он не был рождён для семейной жизни. Дети, семья, собственное поместье, наследники – всё это не подходило вольному Волку. И уж тем более он не собирался заключать никаких политических браков. Но его старший брат решил иначе, и теперь Кольгрим ехал на Медвежье плато, чтобы встретиться с девушкой, что уже этим вечером должна была стать его женой.

Женить Кольгрима, по словам Мартина, собрались на медвежьей княжне. Так уж получилось, что женщины у Сатарнов рождались крайне редко, и у старого Йорана была только одна дочурка. Зато хорошо известная на весь Север – Медвежья башка. Славилась она тем, что в четырнадцать лет на охоте со старшим братом убила медведя. В его-то шкуре Хильда с тех пор и щеголяла. Кольгрим был наслышан о ней, но вживую никогда не встречался и предположить не мог, что когда-нибудь именно эта девушка должна будет стать его женой.

– И только попробуй выкинуть что-то, как в прошлый раз, – пробормотал Мартин, бросив в сторону брата недовольный взгляд. Кольгрим лишь усмехнулся. О, «прошлый раз» он помнил очень хорошо. Младшего Волка уже пытались женить на княжне Койотов несколько лет назад. Улвир сбежал сразу после свадьбы, а потом узнал, что его невеста умерла, сорвавшись на своей лошади с обрыва. С тех самых пор Кольгрим был свободен. Он думал, что так будет и дальше, но Мартин снова всё испортил.

У небольшой узкой дороги, что змеёй тянулась до самого Медвежьего плато, их ждали трое провожатых – двое взрослых светловолосых мужчин в шкурах и лёгких кольчужных доспехах, и один молодой паренёк, укутавшийся в плащ так, что лица его вообще не было видно. Он прятался от снега, который слепил глаза и чудовищно раздражал. Пожалуй, это был весомый минус в жизни на Севере, где царила вечная зима. Но Волкам, как и Медведям, морозы были нипочём. Только Мартин кутался в длинный белый шарф, с которым он не расставался даже в помещении. Странная привычка.

– Добро пожаловать, светлейший князь, – пробормотал один из мужчин. Его голос был низкий и бархатистый, как, впрочем, у многих жителей Медвежьего плато. Речь их обычно была похожа на утробный рык или ворчание медведя. Второй мужчина только бросил в сторону Кольгрима пристальный взгляд серо-голубых глаз и усмехнулся, покосившись на сопровождавшего их мальчишку.

– Давайте поспешим, – сказал второй. – Ветер усиливается, скоро может начаться метель.

– Давайте, – весело заулыбался Мартин, пришпоривая лошадь. Он, в отличие от своего брата, едва ли не постоянно улыбался и производил впечатление такого приятного человека – весёлого, умного и общительного. Кольгрим же был пугающе мрачным, не любящим веселье и шумные компании. Братья даже внешне отличались. Младший Волк был на голову выше Мартина, смуглый, с тёмными волосами и ярко-голубыми глазами.

Воины пустили своих лошадей лёгким галопом, стараясь не нестись во весь опор. Копыта коней легко могли попасть на ледяную корку, и тогда путники поднялись бы на плато не совсем целыми. Первый мужчина вёл остальных по уже проверенной тропинке, остальные следовали за ним.

Мальчишка, кутавшийся в куртку, бросил изучающий взгляд на Кольгрима, держась от него на порядочном расстоянии. Заметив, что Волк обратил на него внимание, юноша поспешно отвёл взгляд, пришпорил свою кобылку и резвым галопом помчался вперёд воинов. Те недовольно заворчали, но возражать не стали – парень вёл лошадь по проверенной тропинке, не выезжая на главную дорогу, так что беспокоиться было не о чем. К слову, под тяжёлым плащом и шарфом, скрывавшим нижнюю половину лица, довольно тяжело было определить, какого пола вообще был это существо, едва вышедшее из возраста, когда это уже не ребёнок, но ещё и не взрослый человек.

Волки, не слишком-то привыкшие к таким крутым дорогам, несколько отстали. Всё же они жили на равнине и не привыкли к ежедневным подъёмам на плато. У Улвиров и кони были совсем не приспособлены к такой местности – воины, сопровождавшие их, сидели на невысоких мохнатых лошадках, ловко пробиравшихся по камням и узким тропинкам. Кольгрим пожалел, что взял с собой своего любимого боевого вороного жеребца. Должно быть, выглядел сейчас волчий князь очень смешно.

Когда путники добрались до вершины подъёма, мальчишка (по крайней мере, так думал Кольгрим) уже ждал их. Вокруг копошились собаки, радостно заливаясь лаем и виляя пушистыми хвостами. Парень протянул к ним руки, засмеялся и громко свистнул. Псы тут же залаяли и стремглав бросились по тропинке, по которой они прибежали.

На дороге показались другие всадники – они нагнали двоих провожатых и стали что-то быстро друг другу говорить на медвежьем языке, отчего Улвиры едва ли могли их понять. Из-за близости с Латаэном Волки обычно говорили на восточном наречии. Впрочем, дарамор, северный язык, им тоже был известен. Бросив пристальный взгляд на мальчишку, один из новых всадников пришпорил лошадь и помчался со спутниками дальше. Юноша вздохнул с облегчением и слегка опустил шарф, обращаясь к ближайшему своему спутнику на всё том же медвежьем языке. Когда воины исчезли из виду, парнишка скинул плащ тканевого капюшона и самодовольно рассмеялся, распуская длинные волосы, которые тут же заструились тёмными волнами по спине.

– Ах, как же всё-таки хорошо! – воскликнула девушка, потягиваясь. – Отец бы никогда меня не выпустил одну.

– Вам не стоило заставлять вашего отца волноваться, княжна, – пробормотал один из провожатых. – Он поднял на уши всё поместье.

– Он всего лишь боится сорвать свадьбу! – Хильда показала язык.

Судя по всему, девушку раньше свободно отпускали из замка, но сегодня ситуация была совершенно иной: Йорану не слишком хотелось, чтобы с его дочерью что-нибудь приключилось в день её свадьбы. А Хильда не могла усидеть на месте и хотела увидеть своего будущего мужа хотя бы одним глазком.

В какой-то степени княжна была разочарована: ей куда больше приглянулся жизнерадостный Мартин, чем угрюмый Кольгрим. На разницу в возрасте девушка старалась не обращать внимания, хотя это беспокоило её не меньше. Недовольная тем, что Кольгрим совершенно её не замечает, Хильда пустила свою кобылку лёгкой рысью вперёд, оставляя путников позади. Огромный замок Медведей с высокими зубьями на башнях показался из-за леса, и княжна радостно закричала, размахивая руками – видимо, впереди были ещё одни знакомые воины. Добравшись до сторожевого поста, Хильда помахала дежурным рукой и крикнула:

– Как там дела? Я слышала, братец Беральд отправился утром на охоту?

– Да, ещё на рассвете выехал, – пробормотал ей в ответ седой мужик, кутаясь в тёплую шубу. – Обещал, что вернётся к вечернему пиру.

Хильда коротко кивнула головой и улыбнулась. Ей бы хотелось увидеть и Кована на этом пиру, но младший из её единокровных братьев сейчас находился за тысячи миль от Медвежьего плато в каком-то Гарнизоне. Пришпорив кобылу, княжна погнала её дальше по заснеженной дороге, оставляя своих спутников позади.

Довольно скоро они всё-таки добрались до огромного замка, раскинувшегося почти на самом краю плато – с башен легко можно было бы увидеть обрыв, больше походивший на край земли. Когда путники подъезжали к обители Медведей, Хильда уже не пряталась. Стражники замечали её и тут же вытягивались в струнку, приветствуя. А на лицах у всех было недоумение. Кажется, они не узнали княжну, когда она выезжала из замка, укутавшись в плащ и шарф. Кольгрим, недовольно заворчав, натянул пониже капюшон, сделанный из пасти волчьей шкуры. Теперь он точно был похож на полярного волка, разве что звериной морды не хватало. Хильда заметила преображение младшего Улвира и приглушённо хихикнула – жаль, что он ещё не видел её в медвежьей шкуре. Впрочем, насмотрится ещё. Впереди у них была целая жизнь. Если, конечно, не случится ничего плохого с кем-нибудь из них. Для невесты, впервые выходящей замуж, медвежья княжна держалась очень храбро.

Когда они доехали до конюшен, Хильда ловко соскочила со своей кобылки и передала её молодому конюху. Её спутники последовали примеру девушки. Провожатые предложили поскорее добраться до поместья – на улице уже начинал дуть сильный ветер, и мужчины не хотели попасть в пургу. Хильду ветра ничуть не страшили, и она храбро шла впереди всех, меряя шагами ступени лестницы, что тянулась от самой конюшни к замку.

Хрипловатый громкий бас Йорана, кричавшего на слуг и воинов, можно было услышать ещё с порога. Кажется, старый медвежий князь был не просто зол. Он был в ярости от того, что Хильда исчезла в самый неподходящий момент. Йоран не знал, что девушка отправилась вместе с провожатыми встречать Волков, а потому считал, что княжна просто сбежала. И кого теперь выдавать замуж за младшего Улвира? Беральда? Продолжая яростно кричать, Йоран послал на поиски дочери всех, кто был в замке. И когда они всем скопом натолкнулись на Хильду в обществе провожатых и Волков, лица их вытянулись от изумления. Кто-то даже приглушённо выругался. Другие кинулись к князю – успокаивать его новостью о том, что княжна нашлась. Хильда же совершенно невозмутимо отпустила провожатых и, обернувшись к Улвирам, улыбнулась.

– Прошу, следуйте за мной. Отец будет рад видеть вас.

Княжна распахнула двери, которые вели в главный зал, и тихонько хихикнула – отец бросил в её сторону испепеляющий взгляд, но, заметив князей, тут же выдавил из себя странную кривую улыбку.

– Ах, доченька моя, так ты выезжала встретить наших гостей? – как можно более мягко протянул он сквозь стиснутые зубы. – Что же ты меня не предупредила?

– Отец, вы были заняты, и я не захотела вас беспокоить, – улыбнулась Хильда, проходя вдоль выставленных в зале столов. – Я бы предупредила братца Беральда, но он уехал на охоту, а я не могла ждать.

Девушка скользнула за отцовский трон, слегка щурясь при свете факелов. Кто-то из слуг принёс девушке её медвежью шкуру, но как только княжна попыталась натянуть себе на голову капюшон, Йоран грозно посмотрел на дочь, и она, тяжело вздохнув, убрала руки.

– Добро пожаловать на Медвежье плато, Волки, – хрипло поприветствовал князей Йоран, поднимаясь со своего трона. – Я надеюсь, в пути ничего вам не мешало добраться до нашего замка.

Братья синхронно поклонились князю, выказывая почтение.

– Нет, к счастью, наш путь был спокойным, – отозвался Мартин, чуть улыбаясь. Казалось, он всегда был таким весёлым и дружелюбным в отличие от младшего брата. – Благодарю вас за оказанную честь.

Йорану больше симпатизировал мрачный Кольгрим, чем вечно улыбающийся Мартин. Медведи редко когда проявляли эмоции, поэтому поведение старшего Волка казалось им каким-то… странным. Впрочем, Хильда тоже была слишком активной для своей семьи. Но она умела ловко превращаться из маленькой девочки в настоящую женщину. При первой встречи с Волками княжна предстала, как мальчишка – озорной, игривой, ещё не вышедшей из детства. Но Йоран знал, что наступит вечер, и на пиру оба Улвира не узнают Хильду, когда она в одно мгновение превратится в молодую женщину.

– Чтож, я рад принять вас в своём замке, дорогие друзья, – усмехнулся Йоран, возвращаясь на свой трон. – Волки всегда были нам братьями. Чувствуйте себя как дома, мои слуги – ваши слуги. Вам уже подготовили комнаты в западной башне. Если вам захочется принять горячую ванну – служанки подогреют для вас воду.

Хильда тем временем выскользнула из зала, направившись, вероятно, в свои покои – ей нужно было готовиться к вечернему пиру, так что она не могла остаться в зале подольше, хотя очень хотела ещё немного посмотреть на своего будущего мужа до свадьбы. Один из слуг кивком головы предложил Улвирам проводить их до предоставленных Йораном гостевых комнат. Сам старый князь уже отдавал приказы своим людям, которые усердно готовили главный зал к вечернему празднеству. Кого-то отправили встречать Беральда и братьев Йорана – на дворе началась метель, а они ещё не вернулись с охоты.

Вечером замок наполнился шумом. Слуги носились по коридорам, завершая последние приготовления, с кухни тянулся сладкий запах праздничных блюд и жареного мяса. В одно мгновение серый и холодный замок превратился в оживлённое радостное место. На праздник собрались многие знакомые старшего медвежьего князя – это были и купцы, и ювелиры, и просто влиятельные люди, мужчины, и женщины, приехавшие с ребятишками, что носились теперь по первому этажу замка, звонко смеясь. В главном зале приготовления уже почти заканчивались, и Йоран ждал лишь прибытия музыкантов – какой же праздник без музыки?

В один прекрасный момент старый Медведь хлопнул в ладоши и объявил на весь притихший зал, что праздничный пир начинается. Спустя всего каких-то пару мгновений заиграли музыканты, а слуги поспешили в зал помогать гостям, разносить выпивку и блюда. Йоран сидел в самом центре, его старший сын, Беральд, разместился справа от отца. Кольгриму было предложено место по левую руку, при этом соседний с ним стул пустовал. Не трудно было предположить, что именно туда должна была потом сесть молодая княжна.

Выпивки в зале было много. Северные князья не могли себе представить праздника без пары кружек крепкого пива. Женщины тоже пили, но предпочитали вино. Кто-то из гостей уже успел выпить по меньшей мере три кружки эля, и ни в одном глазу! Беральд терпеливо ждал непонятно чего – то ли когда начнёт пить его отец, то ли появления сестры.

Спустя какое-то время двери в зал приоткрылись, и появилась Хильда. Её действительно было не узнать: на ней было длинное красное платье из сукна, поверх него, на плечах, лежала соболиная накидка, хотя сама княжна предпочла бы медвежью шкуру. На шее висело простое железное украшение – Медведи предпочитали сталь и железо разноцветным драгоценным камням. Взлохмаченные волосы были расчёсаны и теперь тёмным дождём струились по спине. Только на лбу их скреплял тонкий кожаный ободок, не давая непослушным прядям падать на лицо.

Легко поклонившись отцу и улыбнувшись брату, Хильда проскользнула между столов и осторожно опустилась на стул рядом с Кольгримом. Она даже не покраснела, хотя можно было представить её волнение. Сам Улвир оставался предельно спокоен и, приветственно кивнув невесте, вновь отвернулся.

Йоран улыбнулся своей дочери и медленно поднялся. Гости тут же устремили на него пристальные взгляды. Каждый ждал, когда же Медведь начнёт свой рассказ. Старый князь довольно коротко и сухо поведал о том, как он рад связать свой род семейными узами с Волками, что считает их братьями Медведей, что его дом – их дом, и что Кольгрим может обращаться к Сатарнам с любыми просьбами.

– Боги распорядились, что у меня всего одна дочурка. Я искренне надеюсь, что вы сбережёте её, молодой Волк. Она дорога каждому из нас, – завершил наконец Йоран и поднял кубок, наполненный элем. Гости радостно загалдели в ответ и в одно мгновение осушили свои кружки, выпивка в которых едва не переливалась через край.

– Разумеется, светлейший князь, – только кивнул в ответ Кольгрим. Он совершенно не умел говорить в таких ситуациях и надеялся, что слова его не вызовут неодобрения или смеха. – Я буду беречь вашу дочь, теперь уже мою молодую жену.

Сам Кольгрим даже не притронулся к кружке пива, что преподнесли ему слуги. Молодой Волк не привык пить и чувствовал себя неуютно, осознавая, что в подобном месте это существенный минус. За Кольгримом пристально следили, и этот факт не остался незамеченным. Впрочем, Хильда оказалась довольно смышлёной и выкрутилась – подозвав служанку, она отдала ей свой нетронутый бокал вина и сказала, что не хочет сегодня пить. Теперь, когда и она не пила, на Кольгрима не смотрели столь презрительными взглядами. Многие даже посчитали, что Волк просто решил остаться трезвым перед первой брачной ночью.

– Чего ж напиваться-то? – тихо усмехнулся один из сидевших по правую руку от Йорана мужчин. Судя по всему, его младший брат, Тхан. – Наша Хильда и без того красавица, никакое вино её ещё краше не сделает.

Сатарны засмеялись, Хильда только улыбнулась и принялась осматривать гостей. Наклонившись поближе к княжне, Кольгрим тихо поблагодарил её. Было как-то сомнительно, что кто-то, кроме неё, мог это услышать – в таком-то шуме. Хильда только улыбнулась – она в этот момент отрывала от хлеба маленькие кусочки мякиша и скатывала его в шарик. Зачем она это делала – непонятно. Скорее просто нервничала и не знала, чем себя занять под пристальными взглядами собравшихся.

– Жаль, что обе мои жены не дожили до этого дня, – тяжело вздохнул Йоран, откидываясь на спинку стула. – Они не перенесли суровых холодов наших земель. Впрочем, они подарили мне крепких сыновей и прекрасную дочь. Которая подарит крепких сыновей и тебе, молодой Волк.

– Примите мои соболезнования на счёт ваших жён, князь Йоран, – чуть склонил голову Кольгрим, пытаясь вежливо поддерживать разговор. – Верю вам на слово, у вас прекрасная дочь.

Праздник пролетал незаметно. Гости уже успели выпить и теперь громко веселились. Йоран, решив, что момент самый подходящий, прочитал молитву Белому Медведю и благословил будущих молодожёнов своей отцовской рукой. Только после этого Кольгрим вышел из-за стола и помог подняться своей новоявленной жене. Хильда улыбнулась кончиками пухлых губ, взяла Кольгрима за руку и скользнула в коридор, оставляя шум праздника позади. Несколько пролётов, ступени, пара дверей – и они добрались до гостевой башни, где были предоставлены комнаты волчьим князьям.

Едва Улвир переступил порог комнаты, в сердце его вспыхнуло сомнение. Это было неправильно. Женщина, которую он знал всего несколько часов, теперь была его женой. Их ждала первая брачная ночь. Нет, это было настоящим безумием! Хильда наверняка боялась его. Правильней было бы дать ей время всё обдумать, привыкнуть…

Но лёгкое прикосновение руки девушки вырвало молодого князя из раздумий. Юная княгиня, мягко улыбаясь ему, прошептала:

– Вы теперь мой муж. А я… ваша жена. Во веки веков. Пока смерть не разлучит нас, – её пальцы слегка дрожали, но скорей от волнения, чем от страха – в глазах не было ни капли испуга. Кольгрим перехватил её руку и заглянул в эти небесно-голубые очи, похожие на два искрящихся драгоценных камня.

– Если ты боишься, я тебя не трону, – спокойно сказал мужчина. – Ты совершенно не обязана…

– Нет, – улыбнулась Хильда и коснулась пальцами его щетинистого подбородка. – «Есть только один путь». Я сделала свой выбор, когда согласилась на предложение отца выйти за вас замуж. И я буду вам верной женой, пока вы сами не прогоните меня.

Кольгрим тяжело вздохнул. Уверенность, искрившаяся в глазах девушки, удивляла его. Мужчина хотел было возразить, снова предложить Хильде подумать, но княжна неожиданно обхватила его лицо мягкими ладонями и нежно поцеловала. Подарила свой первый поцелуй незнакомцу. Нет, не незнакомцу – своему мужу. Молодой Волк чувствовал её волнение, но девушка не боялась того, что должно было сейчас произойти. Снова тяжело вздохнув, Кольгрим приобнял за талию свою молодую жену, теперь уже волчью княгиню, и вдохнул аромат её волос, пахнувших зимой. Теперь эта женщина принадлежала только ему. Во веки веков, пока смерть не разлучит их.

* * *

Царапина, нанесённая волколаком, оказалась намного серьёзнее, чем предполагал Ньёр. Даже несмотря на то, что Хазр дал мальчику обезболивающее и какой-то отвар, который должен был снизить действие волчьего яда, к вечеру у Пеплохвата поднялась температура. Плечо ныло от надоедливой боли, занимавшей теперь все мысли.

– Я сделал всё возможное, – голос Хазра звучал словно издалека. – Остальное теперь зависит от того, насколько этот паренёк крепкий.

Последующие дни Ньёр провёл в полубреду, чувствуя, что с каждым часом ему становится лишь хуже. Волчий яд всё глубже проникал в тело, и теперь боль, казалось, была повсюду, не давая пошевелиться. На четвёртые сутки Змей провалился в небытие – началась лихорадка.

Тем не менее, жизнь в казарме текла своим чередом. Алак и Джакал, пришедшие с изнурительной тренировки, уже спали в своих постелях, Эйд делал какие-то пометки в исписанном блокноте. Только Селека, с глазами, красными от слёз, сидела рядом со Змеем на полу и сжимала что-то в руках. Губы девушки часто-часто двигались, словно она быстро повторяла какие-то слова. Когда ребята вернулись с тренировки, Гвайр даже не обратила на них внимания. Мальчишки не решились трогать Селеку, посчитав, что так сделают только хуже. Можно было представить, что сейчас творилось на душе у девушки. Она винила себя во всём произошедшем, хотя друзья и наставники уже сотню раз твердили ей, что каждый мог оказаться на её месте. Но Селека упорно считала, что Ньёр пострадал из-за неё.

Андрас, тяжело вздохнув, соскользнул со своей кровати и сел рядом с Селекой. Он не знал, как можно утешить девушку. Какие слова приободрят её, а какие наоборот, испугают лишь сильнее?

– Прекрати нервничать. От того, что ты сейчас что-то бормочешь, Ньёру легче не станет, – заметил он, приглушив голос. Не слишком хотелось, чтобы кто-то проснулся.

Селека вздрогнула, услышав его, и открыла глаза. Она даже не сразу поняла, что рядом с ней Андрас. Только придя в себя, девушка вздохнула и опустила взгляд.

– Я не нервничаю. Леопарды никого и ничего не боятся, – пробормотала она и, чуть помедлив, добавила: – Я читаю молитву, – прозвучало это довольно странно и даже как-то пугающе.

– Не думал, что ты верующая, – откликнулся Андрас. – Ты думаешь, это ему поможет?

В Сангенуме поклонялись Четверым – Белому Медведю, Чёрному Леопарду, Красной Собаке и Синей Змее. Каждый из этих зверей представлял собой определённое время года, какой-либо аспект жизни. У них были даже собственные праздники. Чёрный Леопард был символом войны, охоты, ему приносили богатые дары в день летнего солнцестояния. Красная Собака олицетворяла гармонию, равновесие. Во время праздника Урожая ей жертвовали молодых ягнят, чтобы сохранить урожайность, плодовитость скота и семейное благополучие. Белому Медведю приписывали силу, мощь и власть, и дары ему приносили в день зимнего солнцестояния. Считалось, что именно Белый Медведь чистотой своей охраняет земли от тьмы, когда солнце уходит за горизонт после короткого зимнего дня. Четвёртый бог, Синяя Змея, считалась символом мудрости, спокойствия, покровительницей магии и моряков. В разных частях Сангенума её почитали по-своему: возле моря она звался Морской Змеёй, в деревнях у рек её называли Речным духом. Но везде в один и тот же день – в день весеннего равноденствия – люди устраивали праздник в её честь, спуская на воду тысячи деревянных корабликов с зажжёнными на них свечами.

Но Четверых почитали не везде, и род Гвайров был одним из тех, кто поклонялся единственному богу – Свету. История его была намного древнее, чем у других божеств. Он входил в пантеон Первых богов, давно забытых в Сангенуме. Лишь в немногих местах ещё встречались люди, сохранившие былую веру.