Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 39 страниц)

Довольно скоро послышалось ржание лошадей и глухой стук копыт о землю. Конница приблизилась, и один из всадников, соскочив, внимательно осмотрел боле боя.

– Найдите живых, – приказал, видимо, командир. – Бесполезных убивайте сразу, я не собираюсь с ними возиться.

В ответ ему послышался негромкий крик, и воины поспешили на поле выискивать выживших. Ньёр старательно изображал из себя мёртвого. Ему казалось, что если он останется просто так лежать, смерть действительно скоро придёт за ним. Не умрёт от ран – так от голода или жажды. Но цепные собаки латаэнцев оказались хитрее Змея. Одна из них, проскользнув мимо юноши, вдруг резко обернулась к нему и, подойдя ближе, обнюхала лицо.

«Уйди, пожалуйста», – прошептал про себя Ньёр, но собака залилась громким лаем. Подоспевший псарь наклонился над юношей и, убедившись в том, что он дышит, что-то отрывисто крикнул другому воину. Голоса уже сливались в непонятную кашу, и Змей не мог разобрать, что тот говорил. Только через какое-то время он вдруг различил силуэт высокого мужчины, который, присев на корточки рядом с ним, вдруг схватил мальчишку за волосы и закинул ему голову назад.

– Этот какой-то тёмный для фабарца. Может это южанин со слона? – пробормотал псарь и вскрикнул, когда один из воинов влепил ему звонкую оплеуху.

– Глаза раскрой, дурак. На нём западная форма. О, а это что?

Острое лезвие подцепило висевшую на шее цепочку и дёрнуло вверх. Капитанский медальон скатился на землю, и другой воин поднял его.

– Этого не убивать. Тащи его в повозку, да поживее, – приказал мужчина и, швырнув медальон обратно на землю, быстрым шагом направился прочь. Державший Ньёра мужчина выпустил его волосы, подхватил юношу под руки и куда-то потащил. Питон застонал от боли в плече, но сопротивляться не стал. У него попросту не было сил. Чтож, его не убили. Но ничего хорошего в этом не было. Его могли сделать рабом. Или держать, как пленника. Но Ньёра уже мало беспокоило это.

Воин втащил его на повозку и бросил. Кто-то тут же стащил с рук парня кольца и браслеты. Даже золотую серёжку вытащили из уха. Только после этого к нему пустили лекаря. Когда мягкие женские руки коснулись Ньёра, он уже почти провалился в небытие и не различал ничего, что ему говорили, а перед глазами всё расплывалось. Он лишь вдруг ощутил приятное тепло в плече и услышал шёпот у самого своего уха:

– Не беспокойся.

Новая вспышка боли заставила юношу закричать и дёрнуться, но его удержали. После этого Змей провалился в непроглядную тьму, не ощущая больше ничего – ни страха, ни боли, ни печали. Была только пустота, которой было абсолютно всё равно, кто он такой, проиграл он или выиграл, умер или остался жив. И где-то в глубине этой пустоты Ньёр ощущал бушевавшую ярость, похожую на пламя, сжиравшее его заживо. Словно огромный дракон, свернувшись кольцами, изрыгал огонь, испепелявший всё на своём пути. Когда жар охватил его, юноша лишь широко улыбнулся и закрыл глаза. Пламя поглотило его, забирая всё – боль, тревоги, разочарование; оставляя лишь злость и ненависть.

* * *

По холодным стенам проскользнула странная тень, и Беральд, сидевший в тронном зале, вскинул голову. Глаза слипались от усталости, и молодой князь подумал, что ему просто показалось. Только сердце в груди учащённо забилось, заставляя странно нервничать. В медвежьем поместье уже несколько дней царила гробовая тишина. Большой синий флаг с белым медведем был снят, на его место водрузили какую-то красную тряпку, символизировавшую пролившуюся кровь. Всё вокруг погрузилось в траур, и лишь музыканты, изредка посещавшие замок, пели песни о сыне великого бога, не вернувшемся с войны.

Письмо с передовой, в котором Фаларны выражали свои соболезнования медвежьим князьям, пришло несколько дней назад. Йоран даже не стал смотреть, что там было написано – он прекрасно знал, что если ему прилетела птица от Корсаков, а не от Шаарга, значит брат погиб. Чёртовы Псы отправили его отряд в самое пекло, намереваясь избавиться от одного из медвежьих князей. Даже если Шаарг выжил, они наверняка натравили на него своих цепных собак, чтобы нанести Сатарнам чудовищный удар. Но Йорана нельзя было переубедить так просто. Он поклялся, что род его больше никогда не будет иметь дело с Востоком, и решение это не изменится, даже если умрут все, кто дороги старому князю.

Тень, проскользнув мимо Беральда, направилась дальше по коридорам. Медвежье поместье было огромным, каждый этаж как две капли воды напоминал другой. На стенах висели одни и те же картины, изображавшие Белого Медведя, кости побеждённых на охоте чудовищ и огромные медвежьи черепа. Но запахи! – всё поместье было наполнено захватывающими дух ароматами. Тень чувствовала всё: хлеб, который только вынула из печи старая кухарка, собак, возившихся в псарне, и даже страх, исходивший от тех слуг, что замечали неясный силуэт в темноте. Скользнув мимо одного из стражников, тень пробралась в большой тёмный кабинет, богато украшенный бархатными занавесками, коврами и теми же скучными медвежьими черепами.

Тхан сидел в широком кресле, внимательно вчитываясь в какую-то книгу. Младший из трёх братьев не покидал своей комнаты с тех самых пор, как пришло известие о гибели Шаарга. Тхан слишком любил старшего брата, чтобы перенести его смерть столь же просто, как Йоран. Хотя, старый Медведь только изображал абсолютное спокойствие на своём лице – душу его буквально раздирало на части от скорби.

Оторвав взгляд от книжки, Тхан подозвал стражников.

– Вы можете быть свободны, – сказал он им, откладывая в сторону пыльный томик. – Я не жду сегодня никаких гостей, так что ваша помощь мне не понадобится.

Стражники кивнули и быстро покинули кабинет. Немного подумав, Тхан поднялся со своего кресла и защёлкнул замок на дверях. Мужчина чувствовал странную тревогу и хотел спрятаться от опасностей, которые могли скрываться в коридоре… не подозревая, что они уже были в его комнате.

Окинув кабинет пристальным взглядом, медвежий князь вернулся на своё место и снова потянулся к старой книге. В какой-то момент он краем глаза заметил движение в углу и настороженно осмотрелся, но вокруг было тихо и абсолютно спокойно. За окном громко лаяли собаки, скуля и завывая. Звуки эти действовали Тхану на нервы, и он, резко поднявшись на ноги, распахнул деревянные ставни. Ледяной воздух ворвался в кабинет и подхватил лёгкие листки бумаги, которые лежали на письменном столе, но князь не обратил на это внимания.

– Проклятые собаки, снова им неймётся! – прорычал Сатарн, выглядывая из окна.

Псы заливались громким лаем, и псари безуспешно пытались их успокоить. Во всём поместье было тревожно, кто-то внизу кричал, что в замок пробрались чужие. Но стражники не видели никого, поэтому крикунов быстро приструнили, отправив драить полы в тронном зале. Но собаки лаяли не только в Тирге – в деревне, лежавшей буквально за поворотом, горели огни, надрывались псы, а крестьяне выискивали что-то в соседнем лесу. Странный холод пробежал по спине Тхана, и он слегка перегнулся через подоконник, пытаясь рассмотреть, что же происходит снаружи.

– О боги, да что же там творится?!

За спиной послышался странный шорох, и медвежий князь, вздрогнув, попытался обернуться, когда острые когти впились в его плечо. Тхан громко закричал и потянулся за мечом на поясе, но мощные лапы, покрытые густой светлой шерстью, оторвали его от земли и пихнули в распахнутое окно. Князь отчаянно ухватился за ставни, продолжая кричать. Стража же должна быть в коридоре, она должна услышать! Но… Тхан лично опустил их, посчитав, что в родном кабинете будет безопаснее.

Лишь чудом Тхану удалось обернуться. Когда лунный свет озарил лицо нападавшего, медвежий князь похолодел от ужаса. Перед ним была высокая обнажённая девушка с длинными тёмными волосами, спадавшими почти до самого пола. На шее у неё висело ожерелье с тремя клыками, на носу виднелась россыпь мелких веснушек. Глаза незнакомки были янтарными и сверкали в темноте настоящим пламенем. Тхан похолодел от ужаса, когда вспомнил слова молодого Волка.

«Хильде трижды снился сон, в котором ваше княжество пало, а вы были убиты. И за вашими телами горели два жёлтых глаза».

– Кто… кто ты такая? – прохрипел Тхан, отчаянно цепляясь руками за ставни. Люди внизу совершенно не замечали того, что происходило в княжеской башне. Незнакомка, расплывшись в хищной улыбке, обнажила острые клыки и прошептала медвежьему князю на самое ухо. Мужчина почувствовал на своей шее её жаркое дыхание и то, как девушка прижалась к нему своей грудью, на которой красной краской были выведены причудливые узоры.

– Моё имя не должно тебя волновать. Но у нас заведено, что человек перед смертью имеет право знать, кто пожелал его убить, – незнакомка ощутимо прикусила князя за ухо и звонко рассмеялась. Обхватив лицо Тхана ладонями, девушка посмотрела ему прямо в глаза и прошептала всего два слова: – Эвар Коверг.

Сердце едва не выскочило из груди медвежьего князя. Громко взревев, он попытался выбраться из окна, но темноволосая незнакомка только захихикала и, надавив на его грудь, неожиданно выпустила когти.

– Прощайте, светлейший князь! – улыбнулась она и толкнула. Руки мужчины соскользнули с деревянных ставен, и Тхан почувствовал, что ему больше не за что держаться. Всего несколько секунд. Из горла вырвался громкий крик, пронёсшийся по округе и резко прервавшийся, когда несчастный рухнул на торчавшие из земли камни.

Девушка посмотрела вниз из окна и, брезгливо фыркнув, отвернулась. Её дела здесь ещё не закончились. Снова обратившись серой тенью, она заскользила по коридорам. Стражники, обнаружив тело в саду, бросятся искать посторонних, но убийцы здесь уже не будет. Она ловко скрывалась от их глаз и быстро добралась до светлой комнаты, из которой веяло старостью. Этот отвратительный запах сырости, дряхлости и болезни. Девушка чувствовала его слишком хорошо и даже как-то посочувствовала старику. Но сегодня он наконец отправится к Четверым. Чем не праздник?

Когда незнакомка проскользнула в комнату, Йоран уже ждал её. Он сидел на диване, раскинув руки на спинке и закрыв глаза. Когда девушка ступила на старый пол, тут же противно заскрипевший, мужчина посмотрел на неё из-под полуприкрытых век и хриплым басом произнёс:

– Так ты явилась за мной, Аррага?

Девушка остановилась в нескольких шагах от старого князя и, склонив голову набок, расплылась в широкой улыбке.

– Ты всё ещё помнишь меня, Медвежья Лапа?

Йоран усмехнулся и, сев на диване удобнее, подпёр рукой дряхлый подбородок. В пустых глазах мужчины не было ни страха, ни сожаления. Даже наоборот, какая-то странная радость и облегчение. Медвежий князь кивнул головой на соседнее кресло.

– Садись, старый друг. Негоже девушке стоять, когда мужчина сидит, – прохрипел Йоран. Аррага мягко улыбнулась и опустилась в кресло, откинув длинные шелковистые волосы назад. Её обнажённое тело старого князя ничуть не смущало. Он смотрел лишь в её янтарные глаза, которые обращали в пепел любого, на кого смотрела молодая красавица.

– Ты зовёшь меня старым другом, хотя всего несколько минут назад я убила твоего младшего брата, – заметила Аррага, облизывая губу. Она всё ещё чувствовала на своей коже аромат убитого ею медвежьего князя. Но Йоран даже не дрогнул и, продолжая смотреть на неё пустыми глазами, спросил:

– Шаарга тоже ты?

– Нет. Он действительно умер в битве, как настоящий Медведь.

Медленно кивнув тяжелевшей головой, старый князь закрыл глаза. Как давно он уже жил на этом свете? Сейчас Йоран едва мог вспомнить, как мальчишкой бегал по лесу с луком за спиной. Тогда же он впервые и встретил Аррагу. Она не стала убивать его в тот раз. Но теперь пришла забрать то, что по праву принадлежало Четверым – его жизнь.

– Позволь мне узнать, кто послал тебя сюда, – попросил Йоран, с трудом открывая тяжёлые веки. Аррага ожидала этого вопроса и, поднявшись с кресла, мягко скользнула к старому князю. Укрыв его тёплым одеялом, девушка присела возле дивана и, склонила голову набок. Сейчас она испытывала даже какую-то жалость и любовь к этому старику, когда-то бывшему молодым и прекрасным юношей. Сколько времени прошло…

– Ты стар. Ты устал. А братья твои были глупы и самонадеянны, – прошептала Аррага, наклоняясь над старым князем. – После твоей смерти они заняли бы твой трон и обрекли Медвежье плато на гибель. Корсакам и Лисам не нужны враги на Севере. Им нужны слуги, готовые по одному только требованию пустить в бой всю свою армию. Латаэн пожелал видеть во главе Сатарнов другого князя. Такого, которым можно было бы вертеть, управлять. Который не стал бы перечить и слепо выполнял бы то, что ему говорят…

Йоран тяжело вздохнул, не открывая глаз. Корсаки. Старый князь понимал, что его восстание не закончится ничем, кроме смерти. У Медвежьего плато не было союзников, которые могли бы защитить Сатарнов от Востока. Да, были Волки… но их мало. Йоран слишком рано воспротивился Псам. А надо было заручиться поддержкой других княжеств. Теперь Медвежье плато было обречено снова подчиниться воле Фаларнов.

– Беральд ещё более непокорный, чем мы трое вместе взятые, – усмехнулся старый Медведь. – Им не получится вертеть, управлять.

– Но Руэл и Зинерва не знают этого, разве нет? – волчья ведьма расплылась в широкой улыбке. Её забавляло видеть, как на старческом лице медвежьего князя стремительно меняются эмоции. Он словно снова становился тем молодым юношей, в которого она когда-то была влюблена.

– Значит, ты не пришла за моим сыном? – хрипло спросил Йоран, и Аррага покачала головой.

– Боги потребовали троих. Три брата отправились к богам, – прошептала она, опуская руку на плечо старого князя. Тот облегчённо выдохнул и даже выдавил из себя улыбку. Губы его задрожали, и девушка почувствовала страх.

– Береги Беральда.

Волчья ведьма немного помолчала, а потом отрывисто кивнула головой.

– Не бойся, – Аррага вытащила из ножен лёгкий кинжал из медвежьей кости. Смерть, достойная старого Медведя. Проведя рукой по холодному лбу Йорана, девушка выпрямилась. Здесь и сейчас. Четверо получат жизнь, которую она не отдала им десятки лет назад.

Короткий взмах – и костяной кинжал ударил в грудь старому князю. Из горла того не вырвалось ни звука, лишь пустые ледяные глаза широко распахнулись. Всего мгновение, и жизнь его оборвалась. Вытащив нож, Аррага с жалостью посмотрела на Йорана и прикрыла его веки ладонью.

– Боги потребовали троих. Три брата отправились к богам… – шёпотом повторила она и поднялась на ноги. Собаки за окном заливались громким лаем, но девушка не обратила на это внимания. Оставив кинжал из медвежьей кости на столе, Аррага вновь обратилась в тень и, скользнув в тёмные коридоры медвежьего поместья, исчезла. Смертью пахло в воздухе. Смертью и горем.

«Береги Беральда».

Девушке было жаль молодого Медведя, что остался совсем один. Но он сохранил жизнь. Боги берегли его. И волчья ведьма выполнит последнюю просьбу человека, которого когда-то любила всем своим холодным сердцем дикого зверя.

В последний раз оглянувшись на поместье, Аррага растворилась в темноте леса, оставив после себя только мрак. Она всегда сеяла смерть. Такова была её природа, её предназначение, данное ей Четверыми.

* * *

Здесь, по другую сторону Чёрной грани, мир казался совершенно иным. Вокруг была лишь пустыня, жестокая и беспощадная. Из-за палящего солнца с трудом можно было найти тень и крохотную лужицу воды. Только песок, раскалённый настолько, что пятки покрывались ожогами. Но уже через несколько дней Ньёр не чувствовал ничего. Хоть он никогда и не бывал в Вэлне, его тело было больше приспособлено к местной погоде. Юноша дольше обходился без воды, легче переносил палящее солнце и совсем не чувствовал раскалённого песка под ногами. Наоборот, дышалось намного легче, словно Пеплохват впервые за столько времени оказался в родных местах. В землях, в которых жили его великие предки. Другим пленникам, которых вместе со Змеем гнали в Тирис, приходилось тяжелее. Тех, кто больше не мог идти, скармливали псам. Вид окровавленных клыков заметно придавал другим сил.

Когда же на четвёртые сутки воины достигли Тириса, из сорока пленников дошли только двадцать три. Ньёру повезло, что он оказался в их числе, но в городе его практически сразу отделили от остальных. Сначала юноша подумал, что это из-за того, что он был капитаном. Логично было бы использовать его, как ценного политического пленника. Но довольно скоро Питон догадался, что дело было совсем в другом.

Дряхлых, страшных и изуродованных убили ещё тогда, в землях Ягуаров. Те, кто добрался до Тириса живыми, не отличались выдающейся внешностью, но их всё же легче было продать на рынке, чем уродов и калек. Конечно, женщин покупали с большей охотой, но латаэнцы наталкивались лишь на пустынные деревни, поэтому им оставалось довольствоваться крепкими воинами, которых можно было использовать, как хорошую рабочую силу. Ньёр думал, что его отправят на рынок вместе с остальными – он был довольно неплохого телосложения, к тому же здешний климат переносил намного лучше. Но когда он интуитивно сделал шаг за другими, его надсмотрщица, довольно некрасивая черноволосая женщина со шрамом через всё лицо, оскалилась и схватила его за больное плечо.

– Куда собрался, щенок? – рыкнула она, одёргивая юношу обратно. – Стой и жди. Тебя с другими продавать не будут.

– Почему? – спросил Ньёр и охнул, когда надсмотрщица ощутимо ударила его в бок, где рёбра были сломаны.

– Заткнись и стой. Не раздражай меня.

Змей затих. Он уже давно уяснил, что с надсмотрщиками не стоит ругаться. Чем меньше они были раздражены непосредственно тобой, тем больше было шансов, что объектом их ненависти станет кто-то другой. Поэтому Ньёр послушно стоял рядом с черноволосой женщиной, наблюдая, как остальных уводят на главный рынок. Всё же, его надсмотрщица, Асель, была не такая жестокая, как другие. Она даже руки мальчишке связала спереди, когда заметила, что у него слишком болит плечо, за что Ньёр был ей очень благодарен. Но на большее он и не рассчитывал.

Довольно скоро к Асель присоединился другой надсмотрщик. Мужчина, что-то быстро обсудив с девушкой, кивнул на Змея и указал на большой шатёр, раскинувшийся на другой стороне города. Женщина коротко кивнула головой и, проводив товарища взглядом, обернулась к Ньёру. Ничего не объясняя парню, она толкнула его вперёд и повела по улицам. Змей чувствовал на себе удивлённые взгляды окружающих – на невольничьем рынке редко продавали южан, а именно таким юноша и выглядел в глазах местных жителей.

– Меня собираются продать куда-то ещё? – рискнул спросить Ньёр, делая шаг к Асель. Женщина грозно посмотрела на него, но, тем не менее, не ударила и громко фыркнула.

– Тебя желают купить Суруссу. Суруссу – очень влиятельный род. И только попробуй что-нибудь вякнуть без разрешения! Мигом язык вырежу, понял?

Ньёр удивлённо посмотрел на Асель и кивнул головой. Суруссу… он помнил о них от родителей. Трудно не запомнить род, на гербе которых тоже изображена змея – только не питон, а зелёная анаконда. До чего же забавна была эта жизнь! Семья Ньёра бежала на Запад, а их наследник, в итоге, вернулся к истокам. И не к кому-то там, а к роду, бывшему верными слугами королей Вэлна.

Асель провела Змея по улице и остановилась у самого входа в яркий шатёр. Внимательно осмотрев Ньёра, женщина стёрла с его лица след запёкшейся крови – ещё вечером мальчишка угодил под горячую руку другого надсмотрщика. Только после этого Асель толкнула Пеплохвата в шатёр, что-то приглушённо бормоча себе под нос.

Внутри было достаточно светло – в самом центре горела большая жаровня с зеленоватым пламенем. Огонь отбрасывал причудливые блики на силуэт высокой женщины, облачённой в чёрное шёлковое платье до самого пола с открытыми плечами. На шее у неё висело ожерелье с камушком, вырезанным в форме черепа. Длинные чёрные волосы с лёгкой проседью у самых корней были убраны в высокий пышный хвост, кудрями вившийся по спине. Кожа была смуглая, как и у всех южан, только на носу проступали маленькие пятнышки – россыпь веснушек. Самым странным в этой величественной женщине были, пожалуй, её глаза – в то время как левый имел насыщенный зеленовато-коричневый цвет, правый был почти белым и, кажется, не видел. На первый взгляд незнакомке можно было дать не меньше тридцати, если бы не эта седина в волосах.

Заметив вошедших, она медленно повернулась, и Ньёр заметил, что женщина была примерно одного с ним роста, в отличие от Асель, которая едва доставала мальчишке по плечо. Раньше Питон не встречал столь же высоких людей. Но это была одна из отличительных черт благородных домов Юга.

Вежливо поклонившись незнакомке, надсмотрщица кивнула ей на Змея.

– Как вы и просили, я привела его, княгиня.

Замужняя, подумал Ньёр. Хотя, едва ли такая женщина в тридцать-сорок лет была бы одинока. Осмотрев юношу пристальным взглядом, незнакомка шагнула к нему и приподняла подбородок, всматриваясь в лицо.

– Он выглядит как южанин, – Ньёр вздрогнул, услышав чистый вэлнийский. Как же родной язык ласкал слух! На мгновение юноше показалось, что он действительно оказался у себя дома.

Асель только развела руками – никто из надсмотрщиков не знал, как объяснить столь странную для западных людей внешность Ньёра. Княгиня удовлетворённо хмыкнула и отошла обратно в центр шатра. При свете пламени из жаровни её платье слегка просвечивало, обнажая хорошо сохранившуюся для такого возраста грудь.

Ньёр вдруг почувствовал, как тянет его к этой женщине. Она была взрослой, быть может даже слишком старой для него, но эта странная холодная красота очаровывала и заставляла позабыть обо всём. Княгиня была проста и одновременно невероятно прекрасна, как чёрная роза посреди барханов и бесконечно тянущихся к горизонту песков.

– Это только лучше. Я куплю его. Надеюсь, ваши собаки не оттяпали ничего лишнего, – она лукаво посмотрела на надсмотрщицу.

Асель только смущённо засмеялась и покачала головой:

– Никак нет, госпожа Марьям. Но его здорово потрепали слоны. Мы не осматривали, но у него повреждено плечо и, кажется, рёбра.

Суруссу только мягко улыбнулась и, кивнув, подошла к Ньёру. Юноша вдруг ощутил странную волну страха, охватившую его с головой. Ему не нравилась эта близость, пугало, что княгиня стояла буквально в полушаге от него.

– Ты понимаешь, что за это мне придётся скинуть цену? – Марьям пристально посмотрела на Асель. – Моему мужу придётся тратить деньги на докторов.

Надсмотрщица лишь согласно кивнула головой:

– Да, разумеется. Я так думаю, двухсот золотых валгов за него будет достаточно?

– Что ты, Асель! Триста, и не валга меньше! – возмутилась княгиня. – Иначе я подумаю, что ты пытаешься пихнуть мне бракованный товар.

Надсмотрщица только приглушённо рассмеялась и, получив мешок с золотыми монетами, быстро покинула шатёр. Марьям обернулась к Ньёру, и юноша вновь ощутил приступ необъяснимого страха. Женщина скользнула к нему, и её лицо остановилось в считанных сантиметрах от юноши. Змей даже не успел заметить, как рука княгини метнулась к нему и плотно прижала платок, пропитанный каким-то веществом, к его носу. Всего несколько секунд – и земля резко ушла у него из-под ног. Мысли сплелись в единый комок, и юноша потерял сознание. Суруссу лишь ловко подхватила его и, подозвав слуг, велела отнести Питона в повозку. После этого Марьям молча затушила зелёную жаровню в центре шатра и выскользнула на улицу, позвякивая золотыми браслетами на тонких изящных руках.