Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 39 страниц)

Ньёр над этим никогда раньше не задумывался. Ему казалось, что гладиаторские бои – это самое жестокое, что только мог придумать Моррот. Но теперь юноша подумал и понял, что это действительно спасло ему жизнь. За здоровьем рабов никогда не следили, гладиаторов же осматривали лучшие врачи всего Вэлна. Даже малейшая царапина тут же обрабатывалась должным образом.

– И… что теперь? – осторожно спросил Ньёр, покосившись на Марьям. Женщина уверенно шла рядом со своим мужем, словно Морроту было известно об измене. Неужели она рассказала ему обо всём? Княгиня что, сошла с ума?

Моррот резко остановился и обернулся к Ньёру. Рука мужчины потянулась к мечу, и Змей подумал, что настала его смерть. Марьям предала его? Или это был Лизардис? Но Морроту незачем было убивать Ньёра сейчас, когда это совсем недавно могла сделать Кристофер. Князь Суруссу вытащил свой меч и протянул его Пеплохвату рукоятью вперёд.

– Мой род и Питоны всегда вместе правили Вэлном, – произнёс Моррот, слегка склоняя голову. – Моя драгоценная супруга рассказала мне всё. И, несмотря на то, что у меня есть все причины ненавидеть тебя, Змей, я вынужден признать, что ты действительно законный король этих земель. В случае восстания ты можешь рассчитывать на помощь Анаконд. Мои люди в твоём распоряжении, Пеплохват. Мой дворец – твой дворец.

Ньёр удивлённо посмотрел на Моррота. Он… присягал ему на верность? Нет, это было слишком неожиданно! Змей ожидал чего угодно, но только не этого.

– Я… благодарю вас за это, князь Суруссу. Для меня большая честь, что вы согласились служить мне, как королю… – пробормотал Ньёр и снова посмотрел на Марьям. Одного взгляда было достаточно, чтобы Змей понял всё. Княгиня выбрала мужа. Чтож, это был разумный шаг с её стороны, и юноша ничего не мог ей ответить. Он не имел права запрещать ей кого-то любить. Если Марьям выбрала Моррота, то так тому и быть.

– Не зазнавайся, мальчишка, – пробормотал Анаконда. – Одно неловкое движение – и я отрежу тебе пальцы за то, что прикасался к моей жене.

Суруссу забрал обратно свой меч.

– Лизардис, я хочу, чтобы городская стража внимательно следила за господином Змеем. А ты будешь его личным телохранителем, – Моррот окинул капитана пристальным взглядом и насупился: – Только что-то мне подсказывает, что ты и так занимаешься этим в последнее время. Развели самодеятельность, чёрт возьми!

Моррот ещё что-то пробормотал и, коротко кивнув головой, отправился обратно во дворец. Марьям едва заметно улыбнулась Ньёру, виновато опустила глаза и заспешила за мужем. Взгляда этого было достаточно, чтобы Пеплохват понял – он больше здесь не нужен. По крайней мере, эта женщина теперь могла прекрасно обойтись без его любви. Она предпочла мужа. Быть может, это был разумный выбор – Марьям была взрослой княгиней Суруссу, а он, Ньёр, совсем ещё мальчишкой. Подумать только, ещё несколько дней назад они оба были безумно влюблены друг в друга, собирались убить Моррота и захватить Нормад. И почему вдруг сердце резко охладело? Как получилось так, что Суруссу выступили на стороне Ньёра, что Моррот сам присягнул на верность Питонам?..

– Чёрт возьми, паршиво-то как, – пробормотал Змей, пиная попавшийся под ногу камушек. – У меня только что увели женщину. Её собственный муж.

Лизардис лишь приглушённо усмехнулся и похлопал Ньёра по здоровому плечу:

– Не расстраивайтесь так, мой господин. В мире полно женщин.

– Таких как эта – едва ли, – фыркнул Змей и устало поплёлся за Лизардисом. Его сейчас тешила лишь мысль о том, что спустя столько месяцев он мог наконец лечь спать в тёплую мягкую постель, а не на жёсткую деревянную кровать казармы. И вокруг не будет надоедливых храпящих воинов. Лишь тишина. И покой. И пустота. Почему же на душе было так тоскливо, хотя юноша предполагал, что так всё и обернётся?

Ньёр поёжился, чувствуя, как одиночество наполняет его сердце.

Май

Сильный удар меча заставил Кольгрима отступить назад. Ноги скользнули по мокрому от дождя полу, но мужчина удержался и с рёвом бросился на своего противника. Воин, не ожидавший этого, отступил назад и тут же упёрся спиной в стену. Клинок Улвира отсёк ему голову. Молодой Волк не обратил внимания на хлынувшую к его ногам кровь и обернулся. Судя по звукам, сражение было с самом разгаре, но Делаварфы только начинали стягивать свои основные силы к Шекрату. Люди Гертруды полчаса назад прорвались в город с западной стороны, но Снежных волков до сих пор не было видно.

Эдзард ловко придумал, пустив Пепельных волков с севера. Свидживальд со своими людьми служил своеобразным тараном, смерчем, оставлявшем за собой только горы трупов. Кольгриму даже казалось, что его присутствие здесь необязательно – Делаварф сам прекрасно справляется. Но Эдзард просил приглядывать за Свиджем. Проклятый Клык был слишком увлечён боем и попросту не замечал того, что происходило вокруг. Улвиру приходилось неясной тенью следовать за варваров и убивать тех врагов, что обходили их со спины. И пускай молодому князю не нравилась роль какого-то телохранителя, он прекрасно справлялся со своей задачей.

С появлением Снежных волков перевес сил незаметно перешёл на сторону Делаварфов, и их войска стали оттеснять противника вглубь города. Кервосы и помогавшие им Дельфины были вынуждены отступить и скрыться на первых этажах подземелья. Казалось бы, в воздухе уже запахло победой, но Кольгрим понимал, что это лишь начало настоящего сражения. Никто не знал, сколько врагов скрывалось там, на нижних ярусах Шекрата, уходившего далеко под землю на целые сотни метров.

Мужчины не заметили, как вместе с другими воинами спустились на нижние этажи. Первый ярус Шекрата был захвачен Делаварфами, но ещё как минимум пять оставались под властью Бакхартов и Кервосов. Здесь, под землёй, воздух казался слишком холодным, и Кольгриму приходилось дышать через нос. Но после нескольких часов сражения мужчина сильно устал. Пытаясь восстановить дыхание, он отчаянно хватал воздух ртом и вскоре почувствовал, как защипало в горле. Заболеть в такой сырости и холоде не составляло особого труда. Кольгрим лишь вновь подивился тому, каким крепким здоровьем обладали варвары. Им морозы были ни по чём. Они даже одевались намного легче.

– Улвир! Не спи! – рявкнул Свидживальд, отбивая атаку одного из воинов. Кольгрим, вырвавшись из своих раздумий, едва успел выставить меч. Враг набросился на него с топором и громко зарычал, пытаясь пробиться сквозь защиту молодого Волка. Но Улвир лишь отступал под его ударами, каждый раз выставляя очередной блок. Когда воин отвлёкся на ложный выпад, Кольгрим не раздумывая пронзил его бок мечом и отступил в сторону. Тело врага рухнуло на пол и больше не двигалось.

– Какой это уже по счёту? – крикнул Кольгрим, даже не оборачиваясь к Свидживальду.

– На этом этаже семнадцатый. А у меня уже двадцать третий. Ты отстаёшь, Улвир! – Свидживальд стащил со своего меча тело убитого воина и швырнул его на пол. Кто бы мог подумать, что двое взрослых мужчин устроят состязание прямо посреди серьёзного сражения? Хоть это и была идея Свиджа, Кольгрим почему-то поддержал её и теперь пытался превзойти своего главного противника.

– Но зато на первом этаже лидером был я, – усмехнулся молодой Волк и направился дальше по коридору. Врагов в Шекрате было столько, что можно было ожидать нападения с любой стороны. Ни Улвир, ни Делаварфы не могли понять, как Бакхарты в столь короткий срок смогли перекинуть в земли Оленей такие большие отряды. Все те псы, с которыми Кольгриму и танам приходилось сражаться в лесах, были детским лепетом по сравнению с тем, что ждало их здесь, в Шекрате.

Стоило Улвиру подумать о собаках, как один из мастиффов выскочил из-за угла и попытался напасть на Кольгрима. Мелькнувшая мимо рыжая шкура заставила князя вздрогнуть, но он быстро взял себя в руки и опустил меч. Ровный удар – и тёмный пёс с острыми клыками и пеной у рта лежал на полу, корчась в предсмертной агонии. Ракш оскалился и громко зарычал на своего поверженного противника. Уши волколака были плотно прижаты к голове, а глаза в полумраке светились красноватым оттенком, как у настоящего волка. Увидев, что с когтей зверя капает кровь, Кольгрим удивился: он не успел заметить, как Ракш ударил мастиффа, настолько быстро это всё произошло.

– Спасибо, – кивнул мужчина. Ракш осмотрел его пристальным взглядом; теперь его глаза светились ещё более отчётливо, заставляя Кольгрима нервничать. Он чувствовал себя так, словно находился рядом с диким зверем. Одного неверное движение – и эти острые окровавленные когти вспорют тебе брюхо. Но волколак добродушно фыркнул ему в ответ и тут же скрылся где-то за поворотом. В своей звериной форме он двигался настолько бесшумно, что молодой князь никогда не замечал его появления и порой даже не знал, что Ракш стоит прямо за его спиной. Это делало волколака прекрасным телохранителем.

Перед глазами Кольгрима вдруг резко поплыло, и он испуганно схватился за стену. В ушах зазвенело, и мужчина отчётливо услышал в собственных мыслях голос Светланы – это были те самые слова, что сказала ему девочка тогда, у костра, когда таны обсуждали нападение на Шекрат.

«Ты умрёшь», – холодно и безразлично произнёс голос, заставляя Кольгрима прийти в ужас. Улвир с большим трудом взял себя в руки и неуверенно сделал шаг. Перед глазами ещё плясали пятна, но мужчина уже мог не беспокоиться, что не заметит неожиданно появившегося врага.

– Свидживальд! – крикнул молодой Волк, оборачиваясь. Тан должен был быть где-то поблизости, если, конечно, с ним ничего не произошло. Кольгрим позвал его ещё раз, но ответа не последовало. Приглушённо выругавшись, мужчина крикнул: – Ракш!

Волколак появился практически мгновенно и вопросительно посмотрел на своего хозяина.

– Найди Свидживальда. Его нельзя оставлять здесь одного, – прохрипел Кольгрим, всё ещё пытаясь прийти в себя. Мысли путались и не давали сосредоточиться.

Ракш внимательно выслушал Кольгрима и, отрывисто кивнув головой, стал принюхиваться. Нужно было найти Свидживальда и его людей как можно скорее, потому что сам Улвир ориентировался в замке с большим трудом, а подземные туннели Шекрата были похожи на настоящий лабиринт. К тому же, Кольгрим в пылу сражения отделился от своих воинов. Среди Серых волков были умелые воины, которые могли командовать товарищами в отсутствии князя, но Улвиру всё же следовало вернуться к ним. Один, посреди бесконечного каменного лабиринта, он был лёгкой добычей для врага, что мог скрываться где угодно.

Откуда-то со стороны донёсся чудовищный скрежет и громкий вой. Услышав его, Кольгрим похолодел от ужаса – он почувствовал прокатившуюся по всему подземному ярусу тёмную энергию. Это могло означать лишь одно: кто-то из варваров-волколаков принял свою звериную форму. И Улвир искренне надеялся, что это был не Свидживальд.

– Ты это слышал? – крикнул мужчина, оборачиваясь к Ракшу. Волколак отрывисто кивнул головой.

Прежде чем Кольгрим успел задать ему вопрос, юноша бросился к соседнему коридору. Нос волколака широко раздувался, и зверь принюхивался, пытаясь отыскать правильный путь. Когда Улвир нагнал его, Ракш приглушённо рыкнул и последовал дальше во тьму. Уже через несколько минут Кольгрим вновь услышал громкий вой, на этот раз требовательный, словно неизвестный волколак созывал остальных. Кому-то требовалась помощь, причём срочно.

Ракш бросился по коридору, Кольгрим за ним. Когда они добрались до самого конца, то едва не вылетели с небольшой платформы. Здесь шла лестница на третий уровень, и внизу располагался огромный круглый зал. Едва очутившись в этом месте, Улвир понял, что оно было заполнено воинами Бакхартов. Их здесь было столько, что те отряды, с которыми варвары встречались на более высоких этажах, были лишь жалкими кучками.

Взгляд Кольгрима пал на середину зала, и мужчина увидел в самом центре высокую фигуру пепельно-серого волколака. Он яростно смотрел на окруживших его воинов, скалился и атаковал тех, кто осмеливался подойти ближе. Острый меч сверкал в полумраке, но не мог достигнуть цели – враги словно игрались со зверем, заставляя того тратить силы понапрасну. Когда один из пехотинцев ударил копьём и задел плечо волколака, Ракш, замерший на лестнице, разъярённо взревел.

– Свидживальд! – рявкнул Кольгрим и разом перемахнул несколько ступенек. Не зря Эдзард просил молодого Волка присматривать за этим таном! Ну каким дураком нужно было быть, чтобы в одиночку соваться на следующий этаж, совершенно не зная, что там может быть?

– Я в пор-рядке! – рявкнул Свидживальд и, резко обернувшись, ударил своего противника мечом. Лезвие рассекло его от плеча до груди, и воин рухнул на спину. Остальные продолжали окружать тана, но ближе подходить уже не решались.

Когда Кольгрим и Ракш достигли конца лестницы, воины вдруг пришли в движение. Один из них бросился на Свидживальда, но тут же был пронзён острыми когтями. Второй был убит, когда волколак впился ему в плечо. Так просто сдаваться тан был не намерен. Несмотря на то, что противников было около четырёх десятков, Делаварф продолжал биться. Он пока был ранен только в плечо, и это не слишком сказывалось на его движениях. Но Кольгрим знал, насколько тяжело было Свидживальду сражаться именно сейчас – Эдзард и Гертруда были Зверьми, и силу свою черпали из солнечной энергии, что проходила даже сквозь толщу земли. Но волколаки в это время были бессильны. Нападение на Шекрат началось ранним утром, и сейчас, должно быть, солнце стояло в зените. Свидж смог принять свою звериную форму только благодаря тому, был прирождённым волколаком и большую часть своей жизни потратил на совершенствование собственных навыков превращения. Но даже это не позволяло тану сражаться с врагами с той же ловкостью, с какой он обычно бился ночью. Сейчас Свидживальд был всего чуть-чуть сильнее обычного воина.

– Не суйся сюда, Улвир! – зарычал Делаварф, отступая на шаг назад. Воины Бакхартов продолжали окружать его, но волколак не позволял им приблизиться на расстояние, необходимое для удара. Те, у кого были длинные копья, уже лишились своего оружия – Свидживальд обломал наконечники ударом своих не менее острых когтей.

Кольгрим и не думал слушать Свидживальда. Он не мог бросить тана одного, когда вокруг было столько врагов. Если бы Улвир сейчас бежал, другие варвары посчитали бы это трусостью. Они все были одной стаей, как бы Свидж ни старался принижать молодого князя. И Волки никогда не бросали своих в бою, даже если это могло стоить им собственной жизни.

Один из воинов попытался снова атаковать Свидживальда, но Кольгрим успел раньше, чем острый меч пронзил плечо тана. Молодой князь с рёвом обрушился на противника и ударил его в грудь, пробив лёгкие кольчужные доспехи. Соседний воин был облачён в латы, но это не спасло его от острых когтей Ракша – волколак буквально отодрал нагрудную пластину и вцепился в горло врага. Теперь в круглом зале было трое Волков, но бой всё равно был неравным. Попятившись, Кольгрим упёрся в спину Свидживальда и приглушённо выругался.

– Есть идеи, повелитель третьего этажа? – Улвир приглушённо фыркнул. Он до сих пор не мог поверить, что Свидж настолько увлёкся их глупым соревнованием, что решил в одиночку спуститься на вражескую территорию. Судя по звукам, доносившимся откуда-то сверху, Чёрные волки Гертруды только пробрались на второй ярус и добивали оставшихся противников, которых не успели найти князья.

– Гертруду не дождёмся, нас скорей на куски изр-рубят, – прорычал Свидживальд, осматривая врагов пристальным взглядом. Кольгриму было неудобно видеть его в зверином облике, и мужчина вздрагивал каждый раз, когда тан, произнося слова, удлинял рычащие и шипящие звуки.

– Если очень постараться, то можем протянуть, – Кольгрим не собирался так просто сдаваться. Врагов на втором ярусе осталось немного, и Гертруда могла достаточно быстро спуститься вниз. Ракш, словно читая мысли князя, издал долгий протяжный вой. В ответ ему послышался приободряющий крик, но он был настолько тихим, что князья едва различили его. Гертруда была ещё слишком далеко.

– Ладно, попытаемся пр-рорваться, – пробормотал Свидживальд. – Будем действовать заодно, Улвир?

Кольгрим усмехнулся – работать со Свиджем в одной команде у них никогда особо не получалось. Каждый был сам за себя. Но они обязаны были сделать это сейчас, чтобы остаться в живых. Как бы сильно они друг друга ни ненавидели. Молодой князь сжал в руках меч и обернулся к противникам. Воинов было достаточно много, и это учитывая, что пятеро из них уже лежали на земле мёртвыми. Если бы на улице была ночь, Свидживальд и Ракш разобрались с врагами всего за несколько секунд, не особо заметив сопротивления. Но сейчас вся надежда была лишь на Гертруду и Эдзарда.

Схватка началась совершенно неожиданно. Свидживальд вдруг резко подался вперёд, меч его сверкнул в полумраке зала, освещённого лишь редкими факелами, и острое лезвие отсекло ближайшему противнику руку. Кольгрим почувствовал, словно он движется параллельно тану, повторяя всё то же самое. Взмах мечом, удар, уклонение. Взмах мечом, удар, уклонение. Улвир повторял это несколько раз, атакуя снова и снова. Молодой князь даже не мог понять, сколько времени прошло с начала боя. Быть может, полчаса. Или всего несколько минут. Рука его уже устала рубить, но мужчина продолжал сражаться. В какой-то момент ему показалось, что он такой же зверь, монстр, жаждущий лишь убийства. Кольгрим не жалел своего врага, он хотел лишь одного: выбраться отсюда живым, даже если дорога к спасению будет вымощена чужими трупами. Молодой князь уже не заметил, как его успели ранить, и каждый новый удар болью отдавался в боку, но Улвир продолжал атаковать не смотря ни на что. Пути к отступлению перекрыты. Им не выбраться живыми из этого зала. Чёрные волки Гертруды не успеют прийти на помощь. Кольгрим мог бы бежать, воспользовавшись замешательством своих врагов. Но он не мог бросить Свидживальда одного. Улвир явился сюда на помощь Проклятому клыку, и они вместе выберутся, даже если одного из них убьют.

Кольгрим слишком рано подумал о смерти. Стоило ему отвлечься, чтобы посмотреть, что с товарищами, как один из противников ударил мужчину мечом и рассёк ему спину от левого бока до противоположного плеча. Резкая боль заставила Кольгрима вскрикнуть. Он пошатнулся и едва устоял на ногах. Второго удара не последовала – Ракш впился когтями в шею врага и провернул ему голову до хруста позвоночника. Тело воина рухнуло на землю к ногам Улвира.

– Кольгрим! – рявкнул Ракш, оборачиваясь к князю. Мужчина чувствовал, как по спине его стекает горячая кровь, но продолжал держаться на ногах. Всего несколько мгновений, ещё немного подождать – и помощь придёт. Она уже близко… Кольгрим уже слышал гул от тяжёлых сапог приближавшихся Делаварфов.

Прежде чем оставшиеся воины набросились на уставших и раненых варваров, откуда-то сверху вдруг послышался свист, и стрела с угольно-чёрным оперением пробила лоб одному из врагов. Мужчина рухнул на пол, остальные изумлённо посмотрели вверх. Несколько воинов тут же бросили своё оружие и подняли руки, но с лестницы на них бросился огромный чёрный волк. Ростом он был, пожалуй, с человека, и верхние клыки его, сильно выглядывавшие из-под губы, больше напоминали острые кинжалы. Горящие как угли глаза испепеляли на месте, и ближайший из противников, пошатнувшись, рухнул на землю. Каким же трусом нужно было быть, чтобы упасть в обморок прямо посреди сражения от одного только вида такого чудовища. Но Кольгрим, чьё сознание неумолимо быстро угасало, узнал в чёрном волке северную воительницу. Один из капитанов Гертруды отдал приказ своим Волкам, и лучники застрелили всех, даже тех, кто пытался сдаться. Делаварфам не нужны были предатели и пленники. Те, кто отказывались сражаться, немедленно умирали, навеки заклеймённые своей трусостью.

– Кольгрим! – крикнула Гертруда, вновь обращаясь в человека, и бросилась к молодому князю. Чёрная шерсть сползла с её кожи и обнажила тренированное тело, но воительница даже не обратила на это внимания. Кольгрим уже с трудом стоял на ногах и едва не упал, но рыжеволосая варварша успела его подхватить. Осторожно уложив Волка на пол, женщина прикоснулась к его ране на спине и зашипела – порез был слишком глубоким, и Улвира нужно было срочно бинтовать, иначе тот рисковал потерять очень много крови. Но здесь, на третьем уровне Шекрата, не было ни единого лекаря, и Гертруда ничем не могла помочь Кольгриму.

– Найдите воды, срочно! – варварша решила во что бы то ни стало попытаться сделать хоть что-нибудь. Но осторожно осматривая рану Кольгрима, она лишь сильнее убеждалась, что уже поздно что-то пытаться изменить. Удар был слишком сильный, и с таким повреждением Улвир не протянет и десяти минут. Лекари не успеют добраться до третьего уровня за это время, а при себе Гертруда не имела ни бинтов, ни мазей.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – обеспокоенно спросил Свидживальд, присаживаясь на корточки рядом с женщиной. Она гневно посмотрела на него и, взяв у воинов бурдюк с водой, попыталась напоить Кольгрима. Князь тут же зашёлся кашлем и застонал – рана вновь дала о себе знать, вспыхнув с новой силой.

– Он не протянет до прихода лекарей, – покачала головой Гертруда. – Рана слишком серьёзная. Нет, не так – она смертельная.

В глазах Свидживальда промелькнула боль и злость – он должен был прикрывать спину Улвира, а вместо этого увлёкся боем. Кольгрим был ранен из-за него. Если бы Делаварф вообще не сунулся на третий этаж в одиночку, ничего бы не случилось. Обхватив голову руками, тан громко взвыл, но Гертруда даже не посмотрела на него. Она пыталась хоть как-то помочь молодому Волку.

– Единственное, что я могу сделать для него сейчас – это облегчить ему боль и дать спокойно умереть, – покачала головой варварша. Её рыжие кудри, взмокшие от жары, упали ей на лицо. Ракш тут же ощетинился, недовольный словами воительницы. – Прости, Ракш, но я правда ничего не могу сделать.

Волколак отпрянул назад, смотря на танов широко распахнутыми глазами. Гертруда заметила страх, промелькнувший в его взгляде, и зверь, запрокинув голову, громко завыл. Он не верил, что вот так ничего нельзя сделать.

– Я… я продержусь… – прохрипел Кольгрим, пытаясь держать голову. Спина горела так, словно к ней приложили раскалённое железо, но молодой Волк старался не показывать своей боли. – Я не могу… умереть… Хильда…

Гертруда сочувствующе на него посмотрела.

– Я ничего не могу поделать, серый брат. Даже моя сила Зверя здесь не поможет. Я лишь могу облегчить тебе боль и помолиться, чтобы ты добрался до обители Четверых…

Послышался свист когтей, и на щеке Гертруды появились четыре кровоточащие царапины. Зрачки варварши резко сузились, и она с гневом посмотрела на Свидживальда. Однако, мужчина даже не дал ей ничего сказать и громко зарычал. Тан напоминал сейчас дикого зверя, доказывающего своё превосходство.

– Не смей так говорить, Гертруда! – зарычал Свидж и довольно грубо отпихнул женщину в сторону. – Если твои чёртовы боги не могут ничего сделать, если твой чёртов Зверь не в силах ничего изменить, это не значит, что всё потеряно!

Кольгрим сквозь боль заставил себя открыть глаза и посмотрел на Свидживальда. Пепельный волк был сейчас в ярости и скалился. Шерсть его стояла дыбом, и отблески пламени играли на ней. Светившиеся в полумраке глаза были налиты кровью. Улвир ещё никогда не видел Делаварфа таким злым. Он был похож на ощетинившегося зверя, готового в любой момент броситься на врага и перегрызть ему глотку.

– Я предлагаю ему умереть человеком, Свидж! – повысила голос Гертруда.

– А я предлагаю ему выжить и вернуться к его жене, глупая женщина! – взревел Свидживальд, и рыжеволосой варварше пришлось отступить. Пронзив её взглядом, полным ненависти, Пепельный волк обернулся к Кольгриму. – Я могу помочь тебе, серый брат! Я… я знаю, как вы, люди с запада, не любите волколаков. Вы истребляете их, убиваете тех, кто подвергся проклятию через укусы… Но я могу тебя спасти. Ты… вернёшься к жене.

Кольгрим прикрыл глаза. Он был не удивлён тому, что Свидживальд сейчас был похож на мальчишку, с трудом подбирал слова, переминался с ноги на ногу от неуверенности. Улвир слышал от Эдзарда, что когда-то давным-давно у Свиджа была жена – и она умерла, потому что тану не хватило решимости обратить её в такого же зверя. Она была тяжело ранена, и лишь проклятие могло спасти её. Кольгрим не согласился бы на обращение в волколака даже под чудовищными пытками, но мысль о Хильде не давала мужчине покоя. Он не мог позволить девушке страдать. Улвир обещал ей, что вернётся. Ему нельзя было умирать здесь, вот так.

– Но разве… проклятие не действует лишь через время? – прохрипел Кольгрим, вспоминая слова мужиков из деревни в Риверге.

– Яд Ночных Певцов действует быстрее. Всего несколько мгновений. Ты не почувствуешь.

Свидживальд осторожно взял его за руку, и в глазах варвара проскользнул немой вопрос. Он был готов впиться клыками в его плоть в любой момент, заразить кровь волчьим проклятием, лишь бы спасти его, Серого волка. Но Кольгрим устало отмахнулся. Он не стал принимать предложение Свидживальда, но поступил по-своему: слабо повернув голову к Ракшу, князь едва слышно прошептал:

– Прошу тебя, Ракш… Сделай это.

Волколак удивлённо посмотрел на него и осторожно опустился на пол рядом. Кольгрим видел растерянность на лице юноши, а когда он был в облике зверя, это выглядело забавно. Выдавив улыбку, Улвир кивнул ему головой и осторожно протянул руку.

– Не бойся. Я действительно хочу этого. Мы станем с тобой братьями.

Ракш растерялся ещё больше. Осторожно обхватив запястье Кольгрима, волколак смотрел на него большими от испуга глазами. Гертруда лишь похлопала юношу по плечу и, встав, отошла на достаточное расстояние. Свидживальд последовал её примеру. То, что происходило сейчас в центре зала, было слишком личное. Даже несмотря на то, что Кольгрим стал Делаварфам братом, они не хотели тревожить его своим присутствием.

– Кольгрим, – произнёс Ракш уверенно, и князь улыбнулся ему. Силы стремительно покидали мужчину, и больше медлить было нельзя. Зажмурившись, волколак наклонился и впился клыками в руку Улвира. Кольгрим почувствовал, как острые зубы пробили его плоть, и вспышка боли едва не заставила молодого Волка потерять сознание.

Когда Ракш выпустил его, по всему телу пронёсся невыносимый жар, и спина вспыхнула с новой силой. Чувствуя, как боль захватывает всё тело, Кольгрим закричал и перевернулся на бок. Сердце бешено заколотилось в груди, едва не пробивая рёбра в своём желании вырваться наружу. Дыхание сбилось, и Волк отчаянно хватал воздух ртом, пытаясь прийти в себя. То, что происходило сейчас, Кольгрим не мог описать словами. Это было мучительно больно, невыносимо. Но вместе с тем появлялось какое-то странное ощущение силы, власти. Мысли разом сплелись в тугой клубок, и мужчина уже не мог ни о чём думать. Всё его сознание было наполнено лишь болью. Казалось, мучение это продолжалось целую вечность, и Улвир уже не различал, сколько времени прошло с того момента, как острые клыки Ракша пронзили его плоть. Но вот прошло ещё несколько мгновений – и осталась лишь пустота. Волчий князь подумал, что он мёртв. Не было ничего: ни боли, ни страха. Казалось, даже сердце в груди перестало биться. Но вот мужчина почувствовал едва заметную пульсацию. Онемевшие пальцы дёрнулись, и чувствительность понемногу начала возвращаться. Мысли, спутанные в клубок, вновь вернулись в привычное своё состояние, и Кольгрим ощутил невероятную свободу, словно стенки, ограничивавшие его сознание, разом пропали. Мужчине казалось, будто он мог дотянуться до всего одной лишь мыслью, прикоснуться к чему-нибудь, проникнуть внутрь…

Ощутив спиной холод пола, Кольгрим медленно приоткрыл глаза. Нависшие над ним Гертруда и Свидживальд ещё выглядели бледными, но варварша нашла в себе силы улыбнуться и мягко прошептала ему:

– С возвращением, брат.

– Как ты себя чувствуешь? – тут же поинтересовался Свидж, но Кольгрим ему не ответил. Сердце в груди почти не билось, но, тем не менее, молодой князь был жив. Он чувствовал, что что-то изменилось в нём, ощущал, как по всему телу проносилась неведомая прежде сила. Она звала его, манила, как голодного зверя аромат свежей крови.

В нос резко ударили тысячи запахов, и Кольгрима с головой захлестнули новые ощущения. Где-то далеко послышался громкий волчий вой, звон мечей, голоса людей – всё то, что Улвир раньше не мог слышать из-за слабости своего человеческого тела. Ему хотелось вскочить на ноги, запрокинуть голову и взвыть, как настоящий зверь, огласить эти каменные руины своим пронзительным воем, чтобы каждый варвар, каждый волколак услышал его, узнал, что он жив, что он один из них. Что в нём тоже течёт волчья кровь, отравленная, проклятая.

Устало улыбнувшись, мужчина закрыл глаза и провалился в глубокую тьму. Он остался жив. Кем бы теперь ни был теперь молодой князь, его радовала мысль, что совсем скоро он снова встретится с Хильдой. Его драгоценной, милой женой. Она поймёт, примет его таким, какой он есть. Кольгрим знал это. Медвежья княжна была слишком добра, чтобы возненавидеть его за то, кем он стал, сражаясь за дом, семью. За неё.

* * *

– Я чувствую тревожный ветер, – неожиданно прошептала Аррага, прикрывая один глаз.

Они все вместе, за исключением Кована, собрались в трапезном зале и обедали. Раньше место это было шумным и весёлым, играла музыка и шептались придворные дамы. Но с тех самых пор, как Сатарны заперлись у себя в Медвежьем плато и оборвали все связи с внешним миром, гости здесь были редким явлением. Даже Мартин со своей женой не приезжали сюда, в Дарм. Чтобы добраться до этого города, необходимо было ехать из Риверга по Северному тракту, а он проходил через Тирг и Скавеш. Улвиры не могли позволить себе потратить пару недель на короткое путешествие, бросить все дела в поместье. Тем более что Волчьи угодья находились в опасной близости от Псов. Тем не нужно было долго готовиться, чтобы напасть на оставшееся без присмотра княжество.

– На кухне всего лишь пережарили куропатку, – усмехнулся Беральд, входя в трапезный зал. – Тебе не стоит переживать по этому поводу, Аррага.

Мужчина не обратил внимания на недовольный взгляд, что бросила в его сторону волчья ведьма, и деловито поцеловал руку Селеки. Девушка тут же покраснела и отвела лучистые глаза. Ей всё ещё казалось странным, что медвежий князь оказывает ей такие знаки внимания. В Академии её даже не считали за княжну, называли «изнеженным мальчишкой». А здесь, в Дарме, Гвайр впервые почувствовала себя настоящей дамой. Хильда так до сих пор и не вернула Селеке её штаны и рубашку, заставляя девушку ходить в красивых длинных платьях. Только состриженные по плечи волосы юная воительница отказывалась отращивать и безжалостно срезала ножом, когда они становились слишком длинными. Но всё это внимание, что оказывал Селеке молодой медвежий князь, смущали княжну. Она прекрасно видела, с каким голодом и завистью смотрит на него Аррага. Об отношениях Беральда и волчьей ведьмы в замке предпочитали молчать, но это было заметно невооружённым глазом. Впрочем, Гвайр догадывалась, почему Сатарн старается держать эту опасную, но очень красивую женщину на расстоянии – князьям не положено было жениться на простолюдинках, не говоря уже о волколаках, пускай и столь прекрасных, как Аррага.