Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 39 страниц)

– То, чего она не может получить от богатого, влиятельного, но чудовищно скучного мужа, – хмыкнула княгиня, отстраняясь. – Моррот скоро уезжает в Калак, земли Удавов. А я остаюсь совсем одна на две недели. Так что если маленький Змей выиграет сражение…

Ньёр расплылся в широкой улыбке. Эта женщина была забавная. Юноша никогда бы не подумал, что он красив и привлекателен – на Западе мало кому нравились смуглая кожа и чёрные волосы. Но Марьям считала иначе. Ей нравилось его подтянутое тело, мягкие угольные волосы, убранные в низкий хвост и крепкие руки. Княгиня порой развлекалась, выводя своими тонкими пальцами узоры на его плечах, которые за недели тренировок стали ещё шире. И теперь, без капли смущения или сомнения, она предлагала ему стать её любовником.

– А вы не боитесь, что господин Моррот узнает? – протянул Ньёр, осторожно касаясь угольно-чёрных волос Марьям. Женщина удивлённо вскинула брови, посмотрев на его руку, и улыбнулась.

– Будь уверен, маленький Змей, Моррот никогда не догадается о нашей тайне, – княгиня провела пальцами по щеке Ньёра и остановилась у носа, который пересекал тонкий, но довольно заметный шрам. – Я подкуплю стражу и наставников. Никто из них и рта не поспеет раскрыть, чтобы рассказать что-то моему мужу. Поверь, здесь можно купить за деньги честь любого человека.

Ньёру оставалось только согласиться: Он и сам прекрасно знал о том, что Вэлн представляет собой страну, в которой всё решает золото и связи. Здесь людям было плевать, кто ты и из какой семьи. Но если у тебя были деньги – ты становился желанным гостем и собеседником. Совершенно внезапно Ньёр вспомнил о Троне драконьих костей – он принадлежал ему, Питону, по праву. Как и весь Вэлн. Предки Пеплохвата были королями этих земель и верными вассалами императоров Ворона. Ньёр мог бы потребовать трон обратно, ведь он был прямым потомком последнего вэлнийского короля… но кто последует за ним, нищим змеиным князем, чья семья бежала в Фабар, чтобы спрятаться от преследования Псов? Нет, Ньёру нужен был кто-то, кто поддержит его не только силой, но и деньгами. И, кажется, юноша только что нашёл этого человека.

– Чтож, если госпожа так уверена… – усмехнулся Ньёр. Женщина вдруг схватила его за запястье и, вдавив в стену, поцеловала. Змей ощутил жар её мягких губ и пошатнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Марьям лишь отстранилась и, звонко рассмеявшись, прошептала:

– Беги назад, маленький змей, пока тебя не начали искать. Но знай, что я слежу за тобой. Где бы ты ни находился.

Поправив слегка съехавший янтарный кулон, Марьям ещё раз мягко улыбнулась юноше и скрылась за углом. Ньёр проводил её пристальным взглядом и, запрокинув голову, усмехнулся. Нет, эта женщина была настоящей змеёй – хитрой, осторожной и опасной. Или пауком, искусно раскинувшим свои сети. Ньёру следовало бы остерегаться её пут. Марьям продумала всё наперёд, каждый свой шаг… но явно не могла предположить, что Ньёр захочет взять ситуацию в свои руки. Обзавестись любовницей в Вэлне – что может быть лучше? Да ещё не простую девчонку, а настоящую княгиню. Если ему удастся привязать эту женщину к себе, он сможет манипулировать ею, как вздумается.

«Сегодня просто замечательный день!» – подумал Ньёр и, постаравшись спрятать ликующую улыбку с лица, уверенным шагом направился обратно к казармам.

К концу недели, как и обещал Моррот, тренировочную арену подготовили для игр. Сегодня должен был состояться дебют молодых гладиаторов, и многие нервничали. Ньёр напряжённо смотрел на видневшийся из-за высоких стен амфитеатр Нормада. Но Змей со своими товарищами были ещё слишком неопытны, чтобы сражаться на песке этого величественного театра, вмещавшего до тридцати тысяч человек. Ньёр сильно удивился бы, приди на их первое сражение хотя бы сотня. Никому не было интересно наблюдать за неизвестными воинами, не сразившимися ещё ни в одном бою.

– Не забывай про левый бок, – шепнул ему перед выходом наставник. – Пропустишь удар – и ты проиграл.

Ньёр лишь отрывисто кивнул ему головой в ответ и, натянув шлем, уверенно шагнул на песок арены. Жаркий воздух ударил юноше в лицо, и он, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. Сердце в груди учащённо забилось, как перед настоящим сражением, хотя Змей понимал: даже если его сейчас ранят, Моррот выделит лучших лекарей на его лечение. Если Ньёр, конечно, выиграет. К проигравшим гладиаторам относились не столь тепло и радушно. Особенно если это было их первое сражение. Сейчас для Пеплохвата был прекрасный шанс доказать, что он хороший воин, и что деньги, потраченные на его тренировку и содержание, в конце концов окупят себя.

Как и предполагал юноша, на скамьях вокруг тренировочной арены собралось совсем мало народу. Их было не больше семи десятков, многие пришли просто потому, что им, видимо, нечем было заняться. Их скучающие лица совершенно не вдохновляли, но Ньёр попытался не обращать на них внимание. Он вдруг почувствовал на себе другой пристальный взгляд, от которого по спине пробежали мурашки – Марьям наблюдала за ареной со своего балкона, а две служанки, стоявшие рядом, обмахивали княгиню большим веером из перьев павлина. Заметив Питона, женщина расплылась в широкой улыбке и облокотилась о балюстраду, увитую плющом. Моррот сидел в кресле рядом с ней и гладил лежавшую у него на коленях изящную белую змею.

Против Ньёра выступил мальчишка, едва ли старше самого Змея. На нём были плотные щитки, защищавшие ноги и руки, на груди – лёгкая металлическая пластина. Шлем на голове, казалось, и вовсе болтался, отчего юноша время от времени поправлял съезжавшее слишком низко забрало. В руках у молодого гладиатора был меч и круглый щит. Довольно неплохой выбор против кнута, если подумать. Но Ньёр знал, что таким щитом весьма трудно защитить ноги.

– Приготовиться! – приказал судья, отходя на несколько шагов назад. Змей стиснул в руках кожаную рукоять кнута и устремил пристальный взгляд на своего противника. Мальчишка смотрел на него довольно уверенно. Они вместе сражались пару раз на тренировках, но Ньёр всегда побеждал. Едва ли что-то могло измениться теперь.

Едва прозвучала команда к бою, Ньёр вцепился рукоять кнута и взмахнул им. Бич свистнул в воздухе и щёлкнул у самых ног противника, заставляя того интуитивно отшатнуться назад. Питон помнил, что противника нельзя подпускать слишком близко, иначе придётся хвататься за меч и сражаться в ближнем бою. Но щит позволял мальчишке уходить от ударов кнута, направленных в корпус. Противник уверенно приближался к Ньёру, и отступать пришлось уже Пеплохвату. Бич продолжал щёлкать, пытаясь достать до ног щитоносца, но тот вовремя успевал отступить в сторону. Когда же до мальчишки оставалось не больше пяти метров, Ньёр отбросил кнут в сторону и выхватил из-за пояса меч. Нанеся мощный удар сбоку, юноша угодил в щит и тут же отпрянул назад. Подумать только, сражаться с этим воином на тренировке было намного проще, чем сейчас. С чего бы это? Или противника так воодушевило сражение на настоящей арене, при зрителях, или Пеплохват слишком отвлекался на Марьям. Но сдаваться Ньёр не собирался. Сжав рукоять меча поудобнее, он снова бросился на своего противника. Шаг в сторону, пригнуться, снова атака. Змей извивался рядом с щитоносцем, нанося удар за ударом. Мальчишка в болтающемся шлеме едва успевал отбивать атаки, и в какой-то момент круглый щит вылетел у него из рук. Ньёр заметил испуг, промелькнувший в глаза его противника, но даже не подумал остановиться. Это был гладиаторский бой. Один победитель, один проигравший. И Ньёр намеревался одержать победу в своём первом сражении, чтобы доказать, что он действительно достойный воин.

В какой-то момент мальчишка открылся, и Змей незамедлительно этим воспользовался. Метнувшись вперёд, он нанёс чёткий удар в запястье противника и заставил того выронить меч. Едва враг оказался обезоружен, Ньёр толкнул его плечом в живот. Воин испуганно выдохнул и повалился на раскалённый песок арены. Острие меча тут же было приставлено к его горлу. Мальчишка удивлённо захлопал глазами, а Пеплохват услышал лёгкий шёпот, пронёсшийся по скамьям со зрителями. Чтож, он их заинтересовал, это уже хорошо.

– Бой окончен! – крикнул судья, и Ньёр послушно отступил. Он покинул площадку вместе со своим поверженным противником и ободряюще толкнул того в плечо, но мальчишка лишь насупился и ушёл. Питон проводил его удивлённым взглядом. Его противник так злился из-за поражения? Как будто Ньёр мог позволить ему выиграть. Нет, здесь каждый был сам за себя. И если ты не можешь доказать, что ты хороший воин, достойный продолжать обучение – проваливай.

– Не обращай на него внимания, – усмехнулся другой гладиатор, готовившийся к выходу на арену. – Такие люди как он никогда не могут смириться со своим поражением. Им кажется, что они непременно должны были победить.

– Не слишком-то мне хочется заводить здесь врагов, – пробормотал Ньёр, провожая взглядом своего бывшего противника. Второй гладиатор лишь усмехнулся и, спрятав свои золотистые кудри под шлемом, похлопал Змея по плечу:

– Врагов ты наживёшь в любом случае. Я бы посоветовал тебе найти друзей, которые смогут в случае необходимости прикрыть твою спину.

Ньёр проводил гладиатора пристальным взглядом. Пожалуй, этот парень был прав. Несколько товарищей в подобном месте никогда не бывают лишними.

– Что с плечом? – настороженно спросил наставник, заметив, что юноша морщится и дёргает рукой.

– Да ударил о его доспех слишком сильно, – пробормотал Ньёр, потирая ушибленное плечо. – Ничего серьёзного.

Наставник, впрочем, рисковать не стал и направил к Змею двух врачей, которые внимательно осмотрели его и подтвердили, что ушиб несерьёзный. Только после этого Ньёра отпустили, и он стал терпеливо ожидать завершения остальных боёв. Моррот, теперь уже стоявший рядом с женой у белоснежной балюстрады, был явно доволен происходящим и крутил в руках бокал с вином, блестевшим на палящим солнце подобно россыпи драгоценных камней. Почувствовав на себе взгляд Марьям, Питон лишь насупился и поспешил переключить своё внимание на начавшийся поединок.

Когда следующим утром Ньёр получил выплату за выигранный бой, он сильно удивился. Мальчишка предполагал, что гладиаторам не платят – в его представлении эти воины были рабами, вынужденными сражаться за свою свободу. Но здесь было много тех, кто решил обучаться гладиаторскому искусству добровольно. Жизнь вэлнийского гладиатора была не так уж и плоха, если за один только бой платили жалование, которое простой солдат получал за целый год.

Моррот действительно довольно скоро собрался в путь – ему необходимо было посетить Класт-порт, оттуда он намеревался отправиться в Драмир на Красных берегах, потом в Афш и, наконец, в Калак, где князь должен был встретиться с каким-то влиятельным человеком. Весь путь у него должен был занять не меньше двух недель, но Моррот раздал указания на месяц вперёд и с головой ушёл в сборы. Марьям же продолжала действовать, согласно своему плану – ей удалось подкупить одного из наставников Ньёра – старого седого воина. Он пользовался у Моррота уважением и признанием. Анаконда, кажется, даже не подозревал, что честь этого человека тоже легко можно купить за деньги. Ньёр до сих пор не мог понять, как наставнику удалось убедить князя Суруссу в том, что из Пеплохвата получится отличный телохранитель для княгини. Марьям добилась своего.

– Это совсем не отвлечёт его от тренировок, – заверил князя седой воин. Моррот в этот момент собирал вещи и не слишком вслушивался в то, что ему говорили. – К тому же, я готов лично за него поручиться. Уверяю вас, мой господин, он будет куда надёжнее тех людей, которых вы нанимаете за деньги. Стоит кому-то предложить цену выше – и ваша жена окажется в серьёзной опасности.

Несмотря на то, что доводы наставника были смутными и неясными, ему удалось убедить Моррота, и Ньёр после дневных тренировок обязан был сопровождать княгиню Суруссу в качестве её телохранителя. Князю достаточно было всего лишь припугнуть Змея, что он живьём снимет с него кожу, если с Марьям что-то случиться, чтобы юноша понял – нужно быть предельно осторожным. Едва Моррот покинул Нормад, княгиня Суруссу мгновенно переключила всё своё внимание на молодого Питона и в первый же вечер, дождавшись его после дневных тренировок, увела по длинным коридорам дворца. Надсмотрщики и стражники не обращали на них внимания. Они обязаны были следить за безопасностью княгини, а не за её личной жизнью. Да и едва ли кто-то во дворце мог догадаться об отношениях Марьям и молодого Питона.

– Вы уверены, что господин Моррот ничего не заподозрит? – осторожно спросил Ньёр, когда княгиня втолкнула его в покои. Женщина мягко закрыла за собой двери и заперла их на ключ.

– Мой муж глуп и наивен, как ребёнок, – усмехнулась Марьям, оборачиваясь к Ньёру. Её ловкие пальцы скользнули под рубашку юноши, и он ощутил, как по спине пробежал холодок. Эту женщину невозможно было остановить. Она всегда добивалась того, что хотела, и Ньёр не мог противиться ей. Тем более что одно её слово могло превратить его жизнь в настоящий ад.

Расплывшись в широкой улыбке, Змей коснулся её густых чёрных волос и медленно стянул с хвоста резинку, позволяя угольным кудрям волнами заструиться по изящной спине Суруссу.

– И вы разрешаете мне делать всё, что я захочу? – хищно прошептал Ньёр, касаясь пальцами изогнутых лопаток женщины. Для её возраста она была очень хороша, и не все юные девы могли поспорить с её красотой. Западные девушки никогда не нравились Змею – они казались ему слишком бледными, легкомысленными и воздушными, словно простые полевые цветы. Марьям же походила на гордую, холодную и очаровательную розу, одновременно с тем крайне опасную. И тем приятнее было её покорять.

– В пределах разумного, маленькая змейка! – рассмеялась княгиня, распуская державшую её платье атласную ленту. Ткань скользнула на пол, обнажая гладкую смуглую кожу. Марьям нисколько не смутилась и расплылась в широкой улыбке. Осторожно опустившись на постель, женщина поманила за собой Ньёра.

– Неужели маленький змей не столь неопытен, как кажется на первый взгляд? – тихо усмехнулась Марьям, когда Ньёр, навалившись на неё, впился в её красные губы страстным поцелуем. Самодовольно хмыкнув, юноша провёл рукой по смуглым обнажённым плечам женщины и прошептал:

– Стараниями вашего мужа – да. Та рыженькая девчушка была очень даже милой.

– Дурак! – беззлобно воскликнула Марьям и сомкнула руки за его шеей, отвечая на поцелуй.

Больше их не волновало, что происходит снаружи. Стражники, отправленные на посты в другие части дворца, даже не подозревали, что на самом деле происходит в покоях змеиной княгини. Одурачив всех вокруг, Марьям и Ньёр наслаждались всем свободным временем, появившимся у них с отъездом князя Суруссу. Хотя оба прекрасно знали, что когда Моррот приедет обратно, всё вернётся на круги своя. Но разве мог столь влиятельный человек как Анаконда надолго задерживаться дома? Нужно было всего лишь дождаться следующего отъезда. Весьма скорого, и от того не менее желанного.

* * *

Селека скользнула по холодным коридорам Беланоры, столицы тигриного княжества. Здесь, в этом белоснежном прекрасном замке, мало что напоминало о войне, что шла практически рядом с самыми границами земель Ловарсов. Но достаточно было просто выглянуть в окно, чтобы увидеть угольно-чёрный дым, поднимавшийся над голыми верхушками деревьев у горизонта. Биарг и Вастель пали, и лишь немногочисленные отряды добровольцев продолжали обороняться на границах львиного княжества. Всего за два месяца войны Запад потерял тысячи солдат и три земли. Баркары, князья Ягуаров, были захвачены в плен. А в роду Златогривов из Вастеля остался лишь пятилетний мальчишка, которого Ловарсы взяли воспитанником в столицу.

Но куда более серьёзные проблемы назревали на севере Фабара. Селека чувствовала странную тревогу, охватившую её сердце. И девушка спешила поделиться мыслями своими с товарищами. Она только вернулась из земель Барсов, толком не успела разместиться в выделенной ей комнате в замке, а уже суетливо бежала по коридорам, выискивая Алака и Эйда.

Этих двоих здесь уже хорошо знали. Когда отряды Воронов прибыли с Вороньего Утёса в Беланору, Алак был назначен их командиром. Мальчишка оказался неплохим стратегом, и ему даже удалось освободить несколько занятых противником точек. И хотя это мало изменило ход событий, некоторые военачальники Запада обратили на юношу внимание. Эйд всячески помогал Алаку и, по сути, был его правой рукой – этого воины тоже не могли не заметить. Когда они втроём – Алак, Эйд и Юген – появлялись на улице, некоторые люди начинали перешёптываться, другие одобрительно кивали головами. Всё больше Таодан завоёвывал расположение командиров и менее крупных княжеских родов.

Услышав голоса, доносившиеся со стороны одного из залов, Селека осторожно приоткрыла тяжёлые дубовые двери и улыбнулась. Да, на этот раз она не ошиблась. Мальчишки действительно были внутри. Когда девушка вошла в большой светлый зал, они не обратили на неё никакого внимания и продолжили шутливо сражаться на мечах. Столкнувшись, клинки затрещали и едва не высекли столп искр. Алак сделал шаг в сторону, словно собираясь атаковать сбоку, и Эйд попался в эту ловушку. Таодан мгновенно разоружил товарища и, приставив острие меча к его горлу, рассмеялся. Камышовый Кот лишь поднял руки вверх, сдаваясь, и широко улыбнулся.

– Ну сколько можно попадаться на одну и ту же уловку! – воскликнул Алак, убирая меч в ножны. – Тебе ещё не надоело?

– Ты очень правдоподобно изображаешь выпад, – пошутил Эйд и удивлённо вскинул брови, заметив вошедшую девушку. Он не сразу узнал Селеку – за два месяца она сильно изменилась. Её светлые волосы стали ещё короче, лицо слегка удлинилось. На лбу теперь крепился ободок с тремя чистейшими сапфирами, символом Нового учения. Военную форму девушки прятал длинный белый плащ со стоячим воротником, прикрывавшим шею.

Обернувшись, Алак восторженно вскрикнул и буквально навалился на Селеку, сжимая её в объятиях. За последние месяцы он и не заметил, как стал намного сильнее, и удивился, когда девушка, закашлявшись, попыталась высвободиться.

– Удушишь же! – рассмеялась она и облегчённо выдохнула, когда Алак выпустил её. – Ох, и когда ты успел так вымахать?

Селека с подозрением окинула Таодана пристальным взглядом и недовольно забормотала. Раньше они были одного роста, но теперь юноша был на полголовы выше Гвайр. И молодому паладину это не слишком нравилось. Она не привыкла смотреть на кого-то снизу вверх.

– Когда ты вернулась? – спросил Эйд, присаживаясь на скамейку. – Мы рассчитывали, что ты пришлёшь птицу.

– Не было возможности, – Селека пожала плечами и поправила прилипшие к шее волосы. Девушка успела привыкнуть к прохладе на севере Фабара, и теперь в Беланоре ей казалось невыносимо жарко, хотя на дворе был декабрь. – Да и слишком тёмные вести я несла, чтобы посылать голубя, а вороны под рукой не оказалось.

Оба юноши удивлённо посмотрели на Селеку и практически одновременно нахмурились. Слова девушки заставили их забеспокоиться. Что же за вести могла принести Гвайр с севера?

– Фабар раздроблен, – вздохнула Селека. – Больше нет того единого государства, каким он был раньше. Рыси и Барсы заявили, что не признают власть Ловарсов. Они считают, что после падения Империи Ворона Тигры захватили великий княжеский трон и заставили других князей подчиниться. Война слишком вымотала тогда всех, и никто не стал сопротивляться. Но сейчас, когда Латаэн атакует, а Тигры ничего не делают для того, чтобы защитить страну…

– Они сражаются! – воскликнул Алак. – Да, мы потерпели несколько поражений. Но Грам Ловарс готовит контратаку! Мы обязательно отбросим Псов за Чёрную грань!

Селека мрачно покачала головой – Таодан не понимал всей серьёзности ситуации.

– Орлы тоже недовольны. Я пыталась связаться с ними, но орлиный князь отказался говорить со мной. Он считает, что на великом княжеском троне должен сидеть кто-то другой. Я так и не поняла, о ком он говорит. Мне известно лишь одно: Тарлан Альвиш отправил свой флот на войну с Вэлном, надеясь, что Орлы выделят ему несколько кораблей на защиту от пиратов. Но орлиный князь заперся у себя в Бухте Огней и не собирается разговаривать ни с кем кроме законного наследника великого трона.

Алак едва заметно вздрогнул и помрачнел. В мыслях его проскользнула безумная идея. Настолько безумная, что юноша не поверил, что нечто подобное вообще могло возникнуть в его голове. Нет, нет, нельзя было и думать о Великом вороньем троне! Эпоха Ворона давно прошла. Молодой Таодан был самым обыкновенным мальчишкой, едва вышедшим из возраста, когда оружие в руках не более чем забава. Он не собирался что-либо решать, исправлять ошибки своих предшественников. Ему куда проще было подчиняться чужим приказаниям.

– Все земли на границе с Востоком уничтожены! – продолжала Селека. – Половина рысьего княжества предательски перебежала на сторону Псов. Выжившие Ягуары в плену… Ньёр пропал… Я не знаю, как выигрывать эту войну. Псы не сильны, но им как-то удалось сделать волколаков своими союзниками. Медвежье плато, Вэлн – они все выступили на стороне Корсаков! Это безумие! Их невозможно победить, когда половина Запада грызётся из-за какого-то трона, не в силах решить, кто из них законный наследник!.. Мы все умрём, если это продолжится. Шансов нет. Фабар обречён.

Голос Селеки стал совсем тихим, и Алак положил руку ей на плечо, пытаясь хоть как-то приободрить. Девушка лишь тяжело вздохнула и закрыла лицо руками.

– Даже Братство… Я пыталась найти хоть кого-то из старейшин, но они пропали. Либо попали в плен к Корсакам, либо… бежали.

Последнее слово она сказала с такой ненавистью в голосе, что Алак поёжился и поспешно убрал руку с плеча девушки. Им всем было тяжело. Новость о том, что Ньёр пропал, шокировала Таодана ещё несколько дней назад. Для него Змей был таким же близким другом, как Эйд, и юноша не находил себе места, утешая себя мыслями, что Пеплохват просто попал в плен. Ньёр не мог умереть. Это было слишком глупо для такого человека, как он.

Здесь, в Беланоре, напряжение из-за Великого вороньего трона чувствовалось особенно сильно. Казалось, все стены были пропитаны ненавистью, и за князьями постоянно следили. Несколькими днями ранее таинственно погиб один из наследников Сов, прибывший в столицу со своим отрядом. Все остальные жили в вечном страхе. Даже Алак чувствовал на себе пристальные взгляды. Но его почему-то не трогали.

– Эти дураки грызутся из-за куска мрамора! – взвыл Таодан, запрокинув голову. – А у нас до сих пор не выбран новый Верховный Главнокомандующий. Была бы моя воля – я бы уже послал за Рафааром Вороньим Крылом. Но кто меня послушает…

Селека тяжело вздохнула, уставившись полупустым взглядом в каменный пол. В нависшей тишине всем троим казалось, что они обречены. Ничто не поможет им. Запад падёт, и Корсаки всех их скормят своим цепным псам.

Совершенно неожиданно Эйд вскинул голову и уставился на Алака широко распахнутыми глазами.

– Ворон! – шёпотом позвал он и пихнул товарища в бок, когда тот не ответил. Нахмурившись, Таодан вопросительно посмотрел на него и вскрикнул, когда Эйд затряс его за плечи. – Ворон! Ты понимаешь, что это значит?!

Алак изумлённо на него уставился и отрывисто покачал головой. Что вообще случилось с Камышовым Котом? С чего он вдруг так развеселился? Как будто было чему радоваться в сложившейся ситуации! Но, кажется, Селека тоже догадалась, о чём сейчас думал Траин.

– Ты… ты же не хочешь сказать, что… – шёпотом выдавила девушка, наклоняясь ниже, как будто их кто-то мог услышать.

– Но ты сама сказала, что они пойдут за законным наследником трона! – воскликнул Эйд. Он, напротив, ничего не боялся и говорил достаточно громко. – Кто может быть законней Ворона на вороньем троне?

Алак охнул и отшатнулся в сторону, не веря собственным ушам. О боги, о чём сейчас думали его друзья! Нет, нет, это было безумие! Тем более, молодой князь был непрямой крови Ворона – его отец был потомком младшей сестры Императора, а мать и вовсе происходила из рода Шакалов.

– Но Грозохвост выбрал тебя! – прошептала Селека. – Ты видел ещё кого-нибудь с ручным враном, кроме наследников Императора?

– Враны никогда не давались в руки никому другому, – кивнул головой Эйд. – Только тем, кто должен был наследовать Вороний трон. Теперь, когда прямых наследников Империи не осталось, Грозохвост выбрал тебя.

– Но почему он не мог выбрать моего отца? Отец сплотил бы западных князей ещё до нападения Корсаков, и войны бы не было! – воскликнул Алак и понял, что он не прав. Нет, отец не сплотил бы никого. Потому что тогда никому не нужен был император. Сангенум жил в мире. Не было войны. И Грозохвост, и наездник на вране – они никому не были нужны. Теперь же, когда князья не могли поделить трон, только наследник Империи мог их объединить. Но Алак не знал, что ему делать. Он не готовился садиться на трон. Юноша учился быть князем, а не императором, и совершенно не понимал, как отдавать приказы другим людям. Другим князьям. Они же были такими же, как он.

– Ну если Алак не хочет… – протянула Селека, – мы можем и дальше ждать, пока Фабар не развалится на части. И тогда Псы придут по наши души.

– Надеюсь, что меня сожрёт хотя бы породистая цепная псина, – хмыкнул Эйд, сложив руки на груди. – Не хочу оказаться в животе у какой-нибудь дворовой шавки.

Алак громко взвыл, слушая их слова. Ну как, как можно было давить на него! Зачем? Что он такого сделал?! Не в силах больше сопротивляться, юноша схватился руками за голову и согнулся пополам. В висках запульсировало, и на мгновение Таодану показалось, будто кто-то мягко его успокаивает. Грозохвост. Он всегда был рядом, даже когда Алак не мог его видеть. Чтобы уберечь врана и скрыть его существование, молодой вороний князь и Юген решили, что стоит спрятать его в лесу, пока малыш не станет достаточно крепким, чтобы защищаться от самого злейшего врага – человека. И Алак сильно скучал по своему пернатому приятелю.

– Что? – тяжело спросил юноша, устало открывая глаза. В его взгляде был лишь холод и невозмутимое спокойствие. – Что я должен делать?

Селека мягко коснулась плечей Алака и, наклонившись к нему, провела ладонью по светлым волосам. Ей не хотелось давить на друга, и нынешнее состояние Таодана заставляло её чувствовать себя виноватой.

– Ты должен попытаться объединить их, Алак. Покажи им Грозохвоста. Докажи им, что ты единственный и истинно законный наследник вороньего трона.

– И что ты предлагаешь? – приглушённо прошипел Алак. – Пойти к Граму Ловарсу и сказать, что я забираю у него трон? Ты понимаешь, что меня убьют?!

Селека и Эйд практически одновременно ухмыльнулись, и девушка, покачав головой, указала на стражу, что дежурила на другой стороне коридора. Воины не видели их и не могли слышать, так что беспокоиться было нечего.

– Эти люди верят в сказки про ручных вранов, на которых Императоры врывались в самую гущу битв и сеяли хаос в рядах противника, – прошептала Гвайр. – Если показать им живого врана, они испугаются и не тронут тебя, даже если Грам будет орать и божиться, что спустит с них шкуру. Здесь, в Беланоре, есть отряд воинов моего отца. Я могу уговорить их выступить на твоей стороне.

– Юген знаком с несколькими князьями, которые обещали выступить на твоей стороне, – признался Эйд. – Прости, Алак, но Роялд уже давно затеял всё это. Я просто не мог понять, зачем он встречается с князьями и говорит с ними о тебе и Вороньем Утёсе. Я даже думал, что он готовит восстание против тебя и твоей матери…

Алак коротко кивнул головой. Он и сам давно заметил, что Юген слишком много проводил время с незнакомыми юноше князьями, и несколько раз слышал, как в разговорах упоминалось его имя. О Грозохвосте Юген никому не говорил, но ребята прекрасно понимали сейчас, что живой вран лишь сильнее убедит этих князей, что они сделали правильный выбор, заняв сторону Таоданов.

– У меня есть план, – прошептал Эйд. – Нужно лишь кое-что сделать. Ты согласен, Алак?

Парень тяжело вздохнул и посмотрел на друзей. О боги, защитите этих дураков! Молодому князю оставалось лишь надеяться, что всё пройдёт гладко. Если ничего не получится, их убьют. И если ничего не делать, их тоже всё равно убьют, только уже не свои князья, а восточные. Выбор у ребят был невелик. Как получилось так, что они оказались между молотом и наковальней? Мысленно помолившись Четверым, юноша кивнул головой. Каков бы ни был план Эйда, это была последняя надежда на сплочение Запада.

Кто бы мог подумать, что этим вечером союзником молодых князей станут вино, женщины и хорошая музыка. Едва солнце начало клониться к горизонту, и тьма опустилась на улицы столицы, воины собрались на восточной площади. Юген (казалось, он просчитывал всё на несколько сотен шагов вперёд) созвал их всех и объявил пир в честь захваченной Алаком деревушки. Никакой ценности для Запада она не представляла, но язык у Роялда был подвешен так, что ему удалось убедить воинов, будто эта маленькая победа станет первым шагом на пути к полному уничтожению Псов и их влияния на Севере и Юге.

– Теперь я уверенно могу сказать, что наступит тот день, когда Запад отбросит жалких Псов обратно в их конуру и посадит на цепь! – воскликнул Юген, немного захмелевший, но всё ещё контролирующий каждый вдох собравшихся на площади воинов. – Так выпьем же за здоровье молодого вороньего князя!

Уже порядком выпившие воины вскинули кубки с вином и, громко закричав, осушили их до дна. Алак, прятавшийся позади одной из колонн, нервно переступил с ноги на ногу и попытался выглянуть. Эйд тут же дёрнул его обратно и покачал головой, давая понять, что ещё не время. Юноша только взвыл и, опустившись на каменный пол, стал раскачиваться из стороны в сторону. Он уже не мог сидеть на одном месте. Ему хотелось действовать. Сейчас или никогда. Но Юген ещё не закончил. Всё только начиналось.

Мужчина ещё долго подогревал толпу, рассказывая о подвигах Алака. Совершенно незаметно Юген перевёл тему на то, что нынешние Таоданы – наследники императоров, и в них течёт императорская кровь. Кто-то из воинов поддержал Роялда, другие подхватили, и Алак не успел заметить, как толпа вовсю кричала о том, что Вороны, как наследники, куда законнее всех западных князей вместе взятых. Даже городская стража, просто следившая за порядком на восточной площади, довольно скоро включилась в происходящее и внимательно слушала Югена и весь тот бред, что он нёс.