Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 39 страниц)

– Да Джакал опять закатил скандал по поводу «Границы смерти». Ему вдруг стало мало одного шкафа, и он позарился на те, что стоял на половине Селеки.

– Ну, Селека тоже хороша, – усмехнулся Ньёр, выглядывая из-под кровати. Джакал развалился на верхней полке и усердно делал вид, что не слышал их разговор.

Змей всерьёз задумался о том, что услышал от Хазра и Явана. Рассказать ли ребятам о том, что воины Гарнизона столкнулись с волколаками? Может быть, новость о том, что в округе рыщут голодные звери, испугала бы Селеку и девушка вернулась бы домой, оставив наконец в покое мальчишек? Хотя, характер у неё был железный, и Гвайр не сбежала бы из Академии даже в том случае, если бы Восток снова пошёл войной на Запад.

Мучаясь в сомнениях, Ньёр неотрывно смотрел в одну точку. Наверное, выглядел он в этот момент как-то странно, потому что Алак обеспокоенно коснулся его руки и позвал по имени, вырвав из раздумий.

– Ньёр, с тобой всё хорошо? – Ворон никогда раньше не видел Змея таким. Тот лишь отрывисто покачал головой и выдавил улыбку:

– Не обращайте внимания, я просто задумался.

– Я всегда говорил, что думать вредно! – крикнул Джакал со второй полки, и Алак пихнул ногой его матрас снизу.

Ньёр сдавленно рассмеялся и прикрыл глаза. Нет, не стоило пугать ребят сказками о волколаках. В конце концов, дикие звери могли и не напасть на Академию. Зачем же тогда тревожить остальных своими детскими страхами?

– Я спать, – коротко бросил Ньёр, переходя на свою кровать. Тело всё ещё ныло после долгой тренировки и Змею казалось, что у него отваливаются руки и ноги. Растянувшись на постели, юноша прикрыл глаза и почувствовал, что у него нет больше сил сопротивляться сну. Больше не отвлекала ни боль в конечностях, ни крики споривших из-за чего-то Алака и Джакала. Укрывшись одеялом с головой, Ньёр провалился в сладостный сон.

* * *

Невысокая мохнатая лошадка тихо захрапела и ударила копытом о покрытую толстым слоем утоптанного снега землю. Молодой темноволосый князь, облачённый в лёгкие кольчужные доспехи, пристально всматривался вдаль, надеясь увидеть там знакомые силуэты всадников. Глаза слепило снегом, и Беральд пожалел, что не прихватил с собой другой плащ. К тому же, медвежья шкура защитила бы его от холода лучше этого жалкого куска бархата.

Мороз был сильным даже для лета, и Берд чувствовал, что пальцы его начинают неметь. Благо, ждать молодому князю Сатарну пришлось недолго, и на дороге наконец появились трое всадников. Одного из них Беральд узнал почти сразу – облачённый в серую медвежью шкуру, ехал его дядя. Это был Тхан, младший из двух братьев старого князя Йорана Сатарна, правившего Медвежьим княжеством на самом севере Сангенума. Узнать его было нетрудно – как и все мужчины в его роду, он был слишком высоким, выше двух метров, и сильно выделялся рядом с обычными людьми. Сопровождавшие дядю двое облачённых в тяжёлые звериные шкуры воинов с длинными копьями в руках казались рядом с медвежьим князем карликами.

Беральд пустил свою кобылу лёгкой рысью навстречу Тхану и приветственно кивнул дяде, когда они съехались у огромной старой ели, свесившей свои колючие лапы прямо на дорогу.

– Есть вести с Востока? – молодой князь слышал, что дядя его зачем-то спускался с Медвежьего плато вниз, в Латаэн. Северные князья редко покидали своё княжество, предпочитая затворническую жизнь. Единственные, с кем они хоть как-то поддерживали связь, были Улвиры и Делаварфы. Когда-то давно эти три дома вместе правили Севером. Но союз танов развалился, а Сатарны теперь были вассалами Корсаков, правителей Латаэна.

Тхан только покачал головой и накинул на голову капюшон, сделанный из медвежьей пасти. Сейчас мужчина больше напоминал какого-то зверя, чем человека.

– Я пытался встретиться с Арбаном Ковергом, но меня развернули у самых границ, сказав, что старший князь не желает никого видеть. Когда я попытался проехать к королю Руэлу Фаларну, меня и вовсе не узнали и попытались убить, – пробормотал Тхан. – На Востоке творятся странные вещи. Я должен немедленно увидеться с твоим отцом.

– Он остался в поместье, – кивнул Беральд и развернул свою кобылу. Обратно они с дядей ехали вместе.

Тхан был самым младшим братом старого Йорана Медвежьей лапы. Когда Беральд появился на свет, ему было не больше семи, поэтому Берд всегда воспринимал этого угрюмого молчаливого мужчину, как старшего брата. А вот дядю Шаарга молодой Медведь побаивался. Тот хоть и был жизнерадостным и весёлым, но в гневе мог убить. Беральд собственными глазами видел, как Шаарг снёс голову одному из воинов, что посмел перечить ему.

– Очень не вовремя Кован решил отправиться на Запад, – пробормотал Тхан, слегка натягивая поводья и пуская лошадь шагом, когда поместье показалось впереди. – И чего ему дома не сиделось?

Беральд удивлённо посмотрел на дядю и нахмурился. В их семье уже давно не говорили о младшем сыне Йорана, Коване. Его всегда привлекал Запад, даже несмотря на то, что Медведи несколько раз выступали в войне на стороне Востока. Кован и сейчас служил в Гарнизоне где-то на северо-западе.

Беральд подумал, что было бы неплохо отправить брату птицу с письмом. От него давно не было вестей, и молодой Медведь начинал беспокоиться, как бы с Кованом ничего не случилось. В Ледолесье в последнее время стали встречаться волколаки. Берд поймал себя на мысли, что его воротит от одной только мысли об этих кровожадных тварях. Их возле Медвежьего плато было немного, но в Северной роще водилось предостаточно.

До поместья Сатарны доехали в абсолютной тишине. Оставив своих лошадей конюхам, оба заспешили в главный зал. Йоран должен был ждать их. Беральд нервничал каждый раз перед встречей с отцом – ему становилось не по себе под пристальным взглядом этих безразличных ледяных глаз. Вот и сейчас, проходя по пустынному залу, юноша старался убедить себя, что ничего плохого не случится. Серые стены поместья, больше походившего на огромную тёмную пещеру, давили со всех сторон, и стук каблуков эхом разносился по всему чертогу. Слуги только-только начинали разжигать огни в огромных железных чашах, что обычно стояли в каждом углу тёмного холодного зала. С кухни доносился приятный запах предстоящего ужина, и Беральд почувствовал, что успел проголодаться.

Йоран сидел на большом троне, обитом шкурами медведей – здесь были и белые, и бурые, и даже один угольно-чёрный. Две большие медвежьи головы украшали подлокотники, и пальцы старого князя теребили мех, будто звери были живыми. Шаарга нигде не было видно, и Беральд вздохнул с облегчением. Гризли – так прозвали этого Медведя его собственные подчинённые. И сталкиваться с убийцей у Берда не было никакого желания.

– Что случилось, брат мой? – старый седой князь пристально посмотрел на Тхана. В этом человеке, казалось, была собрана вся мощь северного народа: для своего возраста Йоран был крепок и силён, только лицо заплыло морщинами, а волосы будто покрылись серебристым инеем. Поверх кольчуги на Медведе была толстая соболиная шкура, а голову украшал простой железный венец. Сатарны не любили драгоценности, и даже женщины носили украшения из обычного металла. Во всём этом простом великолепии Йоран ещё больше напоминал старого медведя, мудрого, и в то же время опасного. Руки его были большими, словно медвежьи лапы. Просто созданы для того, чтобы давить черепа врагов. Но война давно закончилась, и вся сила Сатарнов теперь таяла прямо на глазах. Беральд, Кован и Тхан были последней надеждой Медвежьего плато на возрождение былого величия.

Тхан поклонился своему старшему брату и нахмурился.

– Я отправился на Восток, как вы и просили, светлейший князь. Я вернулся с пустыми руками.

Глаза Йорана потемнели. Откинувшись на мягкую спинку трона, он спросил:

– Отчего же, брат мой?

– Фаларны из рода Корсаков и Коверги из Лисов просто не пожелали со мной говорить, – пробормотал Тхан. – Восток начинает действовать, светлейший князь, и не желает с нами считаться. Они не доверяют нам. После того, как ваш младший сын перешёл на сторону Запада, все эти чёртовы Псы считают, что мы можем предать их в любой момент.

Йорана насмешили эти слова. От смеха старого Медведя Беральд поёжился и отступил на шаг, будто отец мог на него напасть. Впившись пальцами в медвежьи головы на подлокотниках, седой князь громко воскликнул:

– Мы? Пять раз выступавшие на стороне Псов? Да скорее Вэлн перебежит на сторону Запада, чем Медведи станут предавать старых союзников! Но почему-то южан эти чёртовы Псы слушают, не так ли?

Тхан коротко кивнул головой. Отношения Востока и Юга с каждым днём крепли, в то время как Медвежье плато оказывалось всё более изолированным от остального Сангенума. Сатарнам это не нравилось. Йоран прекрасно понимал, что если Псы решат выступить против них войной, Медведям некуда будет деться. У них не было союзников, к которым можно было бы обратиться за помощью. Почти.

– Улвиры в последнее время ведь тоже не могут наладить отношения с Востоком? – Йоран вскинул бровь, вопросительно посмотрев на Тхана. Беральд вздрогнул и тоже бросил мимолётный взгляд в сторону дяди. Они говорили о Волках? О, конечно, молодой Сатарн знал, что некогда этот род тоже был частью Севера. Они даже почитали одного и того же бога из Четверых – Белого Медведя, хоть на гербе Улвиров и был изображён волк.

– Да, они тоже беспокоятся по этому поводу, – кивнул Тхан. – Их старший князь, Мартин Улвир, укрепляет границы и нанимает воинов на случай, если Псы решат идти войной на Север. Земли Волков лежат как раз перед нашими. В случае нападения Улвиры могут задержать врагов, дав нам тем самым шанс собрать все свои силы и контратаковать.

Йоран понимающе кивнул. Да, земли Улвиров действительно в случае войны могли защитить Медведей от неожиданного удара. Но Волки легко могли и сдаться, и перейти на сторону Псов. Для уверенности во взаимопомощи обеим сторонам следовало бы связать друг друга союзом…

– У Улвиров есть дочери, подходящие по возрасту моим сыновьям? – неожиданно спросил Йоран, и Тхан покачал головой.

– У старшего князя вообще нет детей. Я слышал, его жена бесплодна. Но у Мартина есть младший брат. Кажется, Кольгрим. Ему около двадцати пяти.

Беральд с удивлением вскинул брови и внимательно посмотрел на отца. Тот был серьёзен и мрачен, и юноша уже подозревал, какой ответ даст старый Медведь. Йоран пожелал породниться с Улвирами, а если нет возможности женить своих сыновей…

– Отец, Хильде всего восемнадцать, – заметил Беральд. Он искренне любил свою младшую сестру, пускай она и не была ему родной – Хильда была дочерью от второй жены Йорана, которая, впрочем, тоже прожила недолго и отправилась к Четверым вслед за первой. Берду не хотелось, чтобы его милая весёлая и юная сестрица выходила замуж за взрослого угрюмого Улвира.

– Ей уже восемнадцать, Беральд! – заметил Йоран. – Она давно совершеннолетняя. Мне следовало бы выдать её замуж ещё два года назад. Этот Кольгрим – взрослый мужчина, а не старик. Это будет даже лучше, чем выдавать Хильду за зелёного мальчишку.

– Но она ведь его даже не знает! – воскликнул Беральд. – Ты хочешь выдать свою дочь замуж за незнакомца? Дай ей хотя бы время с ним познакомиться!

– Твоей матери было шестнадцать, когда она обручилась с Йораном, которого знать не знала, – Тхан поддержал брата, хоть и с большой неохотой. – Для Хильды это будет лучшим вариантом. На всём Востоке она больше не найдёт мужа лучше, чем Волк. Или ты предлагаешь выдать её за Фаларнов, убийц и предателей? Или за Ковергов? Вспомни, Арбан убил собственную жену, заподозрив её в измене, только из-за того что их последняя дочь родилась с другим цветом волос.

Беральд насупился. Эта история была известна на весь Восток, и что самое главное – старый Коверг даже не понёс наказания за свой жестокий поступок. Конечно, в итоге Арбан признал свою дочь, но это не изменило того факта, что Лис убил собственную жену. Спорить с Йораном не имело смысла, он был абсолютно прав.

– Отец, к чему такая спешка? – простонал молодой Медведь, делая шаг к трону, на котором сидел старый князь. – Почему нельзя подождать хотя бы пару месяцев, чтобы Хильда могла познакомиться с этим Кольгримом?

– Не думаю, что Псы будут ждать, когда моя дочь познакомится со своим будущим мужем, – фыркнул Йоран. – Чем раньше мы заключим союз, тем больше шансов, что однажды мы не проснёмся с мечом у горла.

Беральд тяжело вздохнул и опустил глаза. Спорить не было смысла. Если отец решил, значит уже ничто не в силах изменить это. Такова была природа Сатарнов. Упёртые, уверенные в себе, встречающие все проблемы в лоб.

– Позволь узнать только одно, – попросил Беральд, поднимая глаза на старого Медведя. – Это тот путь, который ты выбрал?

Глаза Йорана вспыхнули. Древняя поговорка Сатарнов гласила: «Если ты сделал выбор, встречай последствия лицом к лицу. Никогда не оборачивайся и не думай, что бы изменилось, выбери ты другую дорогу». Беральд всегда выражался коротко: «Есть только один путь». И сейчас юноша хотел услышать от отца, сомневался ли тот, или сделал окончательный выбор.

Старший князь погладил медвежьи головы на подлокотниках и медленно кивнул. В холодных пустых глазах его мелькнула уверенность и сила, которые окончательно убедили Беральда в том, что выбор был сделан. Молодой Сатарн больше не мог и не собирался оспаривать решение отца. Склонив голову, Медведь отступил назад. Значит, на то воля Четверых, и сестра его выйдет замуж за Волка.

– Отправьте птицу Улвирам с моим предложением сегодня же вечером, – приказал Йоран, поднимаясь с трона и направляясь прочь из зала. – Беральд, ты скажешь о моём решении Хильде. Тебя она выслушает с большей охотой, чем меня и моих братьев.

Берд кивнул отцу. Быть может, это и к лучшему, что именно ему предстояло сказать сестре о предстоящей свадьбе. Жаль только, что здесь не было Кована. Он понимал Хильду лучше всех остальных Сатарнов, даже лучше Беральда. Девушка не будет плакать, Медведь это знал. Хильда была сильной, воинственной и очень умной. Она прекрасно поймёт отца и, быть может, даже отметит, что его решение весьма хитро. Иногда Беральд даже жалел, что Хильда не была его младшим братом – она стала бы князем лучшим, чем Кован и он сам.

Когда молодой Сатарн шёл по холодным коридорам серого поместья, все мысли его были заняты раздумьями. Беральд не мог отделаться от ощущения тревоги. Что же творилось на Востоке? Какую игру задумали Псы? Не зря на Медвежьем плато не доверяли Корсакам, королям Латаэна.

Откуда-то снаружи послышался громкий леденящий душу вой, и Беральд невольно вздрогнул. Остановившись, он подошёл к ближайшему окну и выглянул. На улице разыгралась метель, отчего разглядеть что-то было практически невозможно. Ветер выл, отчаянно бросаясь на верхушки деревьев и пригибая их к самой земле. Лето на Севере не слишком отличалось от зимы, разве что морозы были слабее.

«Это всего лишь ветер», – постарался убедить себя Беральд и захлопнул ставни. Но ледяной вой ещё долго не давал ему покоя, эхом разносясь в сознании.

Август

На смену мягкой тёплой погоде пришла изнурительная жара. Воздух был настолько сухим, что ребятам казалось, будто в горле у них раскинулась настоящая пустыня. Сколько бы воды они ни выпивали, это отвратительно чувство не пропадало.

Алак впервые столкнулся с магией именно во время августовской жары. Он и не подозревал, что ученики с магического курса способны на такие фокусы, как превращение воды в лёд. С помощью нескольких волшебников Академия была теперь снабжена охлаждённой водой, и по вечерам ребята отправлялись в бани – подумать только, но теперь только в этом месте было прохладно благодаря огромным бочкам со льдом, расставленным вдоль стен.

Ученики магического курса отличались неприятным, дерзким и надменным характером, из-за чего воины обычно обходили их стороной, но Алаку всё равно удалось подружиться с двумя девочками, которые оказались на удивление доброжелательными. Они обе были значительно младше его: темноволосой Анитре было всего девять, а рыженькой Эслинн – тринадцать. Они были полной противоположностью друг другу. Анитра казалась холодной, спокойной и необычайно умной для своих лет. У неё были красивые голубые глаза, похожие на два ледяных осколка. Рыжеволосая Эслинн же больше напоминала маленький уголёк, готовый вспыхнуть в любой момент и испепелить всё вокруг. Она ловко бегала вокруг подобно дикому неуловимому зверю, кричала, кусалась, даже дралась с мальчишками и грозила поджарить их огненной вспышкой. С магией огня Эслинн справлялась очень хорошо, в то время как Анитра предпочитала лёд.

Алак довольно часто проводил свободное время с этими двумя, брал с собой и Эйда, но Камышовому Коту общество волшебниц быстро надоедало. Таодан прекрасно понимал причину: к ним в группу перевели ещё двоих ребят. Потому всё внимание учеников было сосредоточено именно на них. Кто-то даже заключил пари, что новичками будут какие-нибудь мальчишки из благородной семьи. Ходили слухи, что один из них даже был правящим князем. Что-то из этого оказалось глупостью, а что-то – самой настоящей правдой.

Новенькие показались всем странными с первой же минуты. Во-первых, это были близнецы – мальчик и девочка. Оба высокие и темноволосые, похожие как две капли воды. У Андраса была повязка на левом глазу, закрывавшая шрам, навсегда лишивший мальчишку зрения наполовину, у Марсель была перемотана правая рука, пострадавшая ещё в детстве. Теперь она больше напоминала птичью лапу – со скрючившимися пальцами. Но оба молодых Талмэя, на красном гербе которых был изображён сокол, кажется, ничуть своих увечий не стеснялись. По слухам, ребята потеряли родителей ещё в детстве, и с тех пор старшим князем Болотистого края считался Андрас. Но управление княжеством Соколов лежало на их близком семейном друге, имени которого мало кто помнил. Алак знал только, что это тоже был какой-то князь, но не такой известный, как Гвайры или Альвиши.

Куда больше молодого Ворона удивила новость о том, что двое новичков, оказывается, были давно знакомы с Джакалом. Алак не помнил всех друзей своего кузена, но о Марсель у него кое-какие воспоминания остались. Он знал, что девушка увлекалась боевой магией и почти не отходила от своего брата, всегда следуя за ним с левой стороны. Так Андрасу было спокойней, что никто не подойдёт к нему в слепой зоне, а Марсель не волновалась за свою правую руку. Остальные ученики и товарищи Алака по группе надеялись, что княжна Соколов будет учиться и жить вместе с другими волшебниками этажом выше – им хватало уже одной девчонки. К тому же, характер у Марсель был сложный, даже несколько воинственный. Но она словно нарочно пожелала остаться вместе с братом, и главнокомандующий выполнил её просьбу.

Близнецы стали первыми, кто переступил «Границу смерти». Марсель сразу понравилась Селеке – быть может потому, что та была такой же девушкой. К тому же, характер у княжны Соколов был боевой, совсем как у Гвайр. Андрас же просто не обращал на Селеку никакого внимания и по большей степени молчал, потому не был воспринят как потенциальный враг. В какой-то степени Алак и Ньёр ему даже завидовали – неужели установить нейтральные отношения с Селекой было так просто? Как бы то ни было, мальчишки быстро потеряли интерес к новым товарищам и занялись своими делами.

Когда все остальные отправились на утреннюю тренировку к Явану, Джакал остался с друзьями. Он давно не виделся с ними и хотел как можно быстрее наверстать упущенное время, узнать, как обстояли дела в Болотистом крае. К тому же, для пропуска занятий у юноши была веская причина: Альвишу было поручено познакомить близнецов с Академией, и теперь парень лениво плёлся по коридору, сухо рассказывая знакомым все правила и традиции башни. Андрас, казалось, вообще его не слушал, разглядывал серые стены и потолок. Марсель же скакала следом за Джакалом, пытаясь не попасть ногами в щели между каменной кладкой пола, будто там была лава. Порой Альвишу просто не верилось, что этой девчонке уже было шестнадцать лет. Её пора было выдавать замуж, а она дурачилась, как ребёнок.

– Твоя мать беспокоится, – неожиданно хрипло заговорил Андрас. Он вообще говорил редко, поэтому Джакал даже невольно удивился. – Она слышала, что около месяца назад рядом с Гарнизоном были обнаружены волколаки.

Альвиш нахмурился и пнул мыском ботинка камушек, валявшийся на его пути. Всё это его матушке было известно! Джакалу порой даже казалось, что Гайя обладает каким-то даром предвидения и знает всё наперёд. От неё нельзя было ни спрятаться, ни скрыться. Неудивительно, учитывая, что родилась и выросла она в Латаэне, среди Псов. И в жилах Джакала текла половина пёсьей крови.

– Да хоть живые драконы, – Шакал презрительно фыркнул. – Тётя заплатила за моё обучение, и я доучусь в этой чёртовой Академии до конца. Мне надоело, что матушка бросается из крайности в крайность. То ей не нравится, что я сижу в поместье без дела, то ей не нравится, что я в кои-то веки хоть чему-то учусь. Ей что, сестёр моих мало? Конечно, нужно со мной носиться, словно я маленький мальчик, который до сих пор прячется под материнской юбкой.

– Она всего лишь волнуется, как бы с тобой ничего не случилось, – пожал плечами Андрас и больше ничего говорить не стал. Джакалу тоже не хотелось продолжать разговор. У него были свои взгляды, у его матери – свои. Они с ней были слишком разными людьми, чтобы понимать друг друга. Порой Шакалу даже казалось, что Эвлин была ему намного роднее и ближе.

Но новость о волколаках заставляла волноваться и Джакала. Несколько недель назад Яван рассказал ученикам о нападении на Гарнизон. Когда Альвиш впервые услышал это, он сначала подумал, что наставник шутит. Волколаки никогда не напали бы на военный отряд, превосходящий их по численности. И, тем не менее, это произошло. Несколько княжеских детей уже покинули Академию, ещё парочка трусов с магического курса должны были отбыть этим вечером. Джакалу тошно было даже думать о том, что они испугались каких-то лесных тварей, малость осмелевших в последнее время.

Но спустя всего несколько дней Шакал убедился, что страхи учеников были не напрасны.

На дворе был вечер, и ребята сидели в Академии. Они только-только вернулись с уроков, измождённые жарой и сильно уставшие. Эйд уснул практически мгновенно, стоило ему только прикоснуться головой к подушке. Алак и Ньёр пока держались, но и у них глаза слипались. Только Талмэи выглядели бодрыми и ничуть не уставшими. Марсель бурно рассказывала брату о своих приключениях на уроке алхимии, Андрас же слушал её, казалось, только одним ухом, а сам внимательно читал старый свиток из библиотеки. Селека, в очередной раз поссорившаяся с Джакалом, ушла. Правда, не насовсем, как хотелось бы, а лишь для того, чтобы отсидеться в прохладной бане. Мальчишки и сами были бы не прочь последовать её примеру, но сил не было даже на то, чтобы подняться с кровати.

Джакал начищал лезвие своего меча. «Шакалья кровь», гордость его семьи – Гайя увезла клинок с собой, когда вместе с сестрой бежала из Беш-кара. Молодой князь Сельвигов получил это прекрасное оружие на своё совершеннолетие и часто хвастал им перед Алаком, у которого был самый обыкновенный меч, без имени, купленный в кузнечной лавке у какого-то старого мастера. Пока Джакал начищал свой клинок, он не замечал ничего, что происходило вокруг. Но тревожное чувство вскоре заставило его отвлечься, и юноша окинул комнату пристальным взглядом. Ньёр, лежавший на соседней кровати, почти засыпал, как вдруг резко выпрямился и пристально посмотрел в окно. Взгляд его был напряжённым и осторожным, как у дикого зверя, услышавшего приближение врага. Алак протёр сонные глаза.

– Что такое, Змей? – зевнул юноша, удивлённо смотря на молодого Питона. Тот, не ответив, рывком поднялся с постели и прошёл через всю казарму к окну. Когда он бесстрашно переступил через белую черту, Джакал занервничал. Да что с ним вообще случилось?

Ньёр осторожно выглянул из окна и тут же резко отстранился назад, не издав при этом ни звука. По одному только лицу можно было понять, что увидел он явно не маленькую безобидную белочку. Джакал почувствовал, как по спине пробежал холодок – не нравилось ему всё это.

– Кто там? – с каким-то странным энтузиазмом в голосе отозвалась Марсель, перегнувшись через край верхней полки кровати. Змей бросил в сторону девушки короткий взгляд и бросил:

– Волколак.

Сердце едва не выскочило из груди Джакала. Он резко соскочил на пол и бросился к окну, чтобы убедиться, что Ньёр не шутит. Стоило юноше выглянуть наружу, как он тут же услышал скрежет когтей по каменной кладке стен. Большая серая тварь взбиралась на башню в нескольких метрах от окна их казармы, но на Альвиша даже не обратила внимания.

Джакал едва не вскрикнул, когда Ньёр оттащил его назад. Не хватало ещё, чтобы волколак узнал, что его заметили. Тяжело дыша от испуга, Шакал посмотрел на своих товарищей. Сон как рукой сняло, и только Эйд ещё не совсем понимал, что происходит.

– Какой волколак? – сонно пробормотал он. – Или мне сейчас приснилось?

«Уж лучше бы так», – подумал Джакал, вжимаясь спиной в стену. Ему до сих пор не верилось, что одна из этих диких тварей сейчас взбиралась по стене Академии. Но… куда она направлялась?

Ньёр прочитал этот вопрос в глазах Альвиша и снова бросился к окну. Осторожно выглянув наружу, Змей выругался.

– Эта тварь ползёт на верхний этаж, к комнатам магического курса.

«Быть может не зря те волшебники уехали пару дней назад», – фыркнул Шакал. Им чудовищно повезло. А Альвиш теперь жалел, что не последовал их примеру, когда ещё было возможно покинуть Академию.

– Сами разберутся, – пробормотал Джакал. – В крайнем случае, подоспеют учителя. А нам лучше сидеть здесь и не высовываться, авось пронесёт.

– Но там же Селека! – воскликнул Алак, и Шакал впервые почувствовал, как сильно ненавидит кузена. Ну зачем он сейчас сказал это? Альвишу не хотелось изображать из себя героя и сломя голову нестись спасать какую-то девчонку только из-за того, что она оказалась не в том месте не в то время. Тем более что Гвайр он терпеть не мог.

Но остальные на беду Джакала были слишком благородными. Ньёр, переглянувшись с Алаком и Эйдом, пробормотал:

– Надо её найти. Будет нехорошо, если с ней что-нибудь случится.

– С ума сошли? Сидите здесь и помалкивайте, пока никто нас не трогает! Вам так хочется найти приключений на свою голову? – Джакал недоумевал, почему его друзья собираются рисковать и лезть к живому волколаку из-за какой-то девчонки, которая сама виновата, что не покинула Академию, когда ещё была такая возможность.

– А если волколаки нападут на неё? – Алак, ну почему же он тоже был таким глупым и наивным? – Мы, в конце концов, товарищи.

Джакал усмехнулся. Он назвал бы товарищем Ньёра, Эйда, Алака, даже Андраса и Марсель, которых не видел уже несколько лет и успел подзабыть. Но Селеку мальчик ненавидел всем сердцем с самых первых секунд их знакомства.

Андрас окончательно разбил все надежды Шакала. Соскочив на пол, Сокол окинул казарму своим единственным глазом.

– Найдите оружие. Оно нам пригодится, если волколак окажется рядом с банями. Марсель, постарайся не отходить от меня слишком далеко. И держи под контролем свою магию, я не хочу превратиться в уголёк после очередной твоей ошибки.

Девушка приглушённо хихикнула и отрывисто кивнула головой. В глазах её засверкал ехидный огонёк. Внешне она сейчас напоминала дикую кошку, готовящуюся к прыжку – сильную, ловкую, быструю и крайне опасную.

Алак вытащил из-под кровати свой короткий одноручный меч и слегка взмахнул им, пробуя в руке. После деревянных палок настоящий клинок казался несколько непривычным. Эйд тоже нашёл своё оружие, Ньёр вытащил из сапога кинжал. Джакалу оставалось только удивляться тому, что ребята сейчас были готовы рисковать собственными жизнями из-за Селеки, девчонки, которая с радостью бросила бы их умирать на поле боя, если бы ей самой угрожала опасность.

– Джак, найди кого-нибудь из наставников, – кивнул ему Ньёр и, подумав, добавил: – И Эйда с собой возьми. Вдвоём вам будет безопаснее. Внизу тоже могут быть волколаки.

Альвиш приглушённо усмехнулся: хорошо хоть, что эти храбрецы его с собой не потащили. Джакалу совершенно не хотелось связываться с волколаками. Но, если подумать, в большой компании было безопаснее…

Парень не успел ничего возразить, как Эйд уже выскочил в коридор. Громко выругавшись, Джакал последовал за ним. Ему оставалось только искренне надеяться, что ничего плохого на нижних этажах не случится. Ньёр, Алак и Талмэи поспешили к лестнице, которая вела к комнатам магического курса. Стражников, которые обычно стояли на каждом углу, на постах не было, и Змей догадался, что волколак был в Академии не один. Скорее всего, того, что полз по стене, никто ещё не заметил, и стража бросилась на поимку какого-то другого. Верхние этажи остались без защиты.

Едва они поднялись по лестнице, как отвратительный скрежет заставил всех четверых резко остановиться. Звук доносился из коридора, справа, где располагались бани и алхимические комнаты, до самого потолка заставленные различными баночками и склянками, о содержимом которых мальчишки предпочли бы не знать. Но всего несколько разбитых сосудов могли привести к настоящей катастрофе.

– Марсель, что будет, если «Хрустальное веретено» и «Драконья погибель» смешаются? – протянул Андрас, выглядывая из-за угла.

– Взрыв! – радостно воскликнула девушка и, закрыв рот руками, тихонько рассмеялась.

– Селека отличается удивительной везучестью, – фыркнул Ньёр, сжимая в руке кинжал. Парень предпочёл бы сейчас ощутить тепло кожаной рукоятки кнута, чем этого короткого обрубка, которым до противника ещё нужно было дотянуться. Сражаться с волколаком в ближнем бою было как минимум глупо, если, конечно, не хотелось умереть от укуса. Но другого варианта у ребят сейчас не было. Они должны были действовать, если не хотели, чтобы с Селекой что-то случилось.

Алак двинулся вперёд первым и, проскользнув мимо одной из алхимических комнат, замер. Ребята неотрывно следили за ним, готовые в любой момент прийти на помощь. Ворон не должен был действовать в одиночку. Скрежета больше не было слышно, но зато теперь молодой Таодан отчётливо различал тихое дыхание огромного существа и скрип когтей по каменному полу. Высунувшись в коридор, Алак махнул товарищам рукой, и они осторожно перебрались к нему.

– Там один, почти у самой бани, – шепнул юноша, когда ребята настигли его. – Если он заметит Селеку, будет очень плохо.