Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

– И я тоже, – кивнул Ньёр. – Может здесь, в Фабаре, Питоны и не обладают большим влиянием, но в прошлом мой род правил Вэлном и был главным союзником Таоданов.

Марсель уже открыла было рот, чтобы заговорить, но Андрас опередил её.

– Здесь все, Алак, выступят на твоей стороне. Пять княжеских родов – не слишком много, но достаточно, чтобы остальные раз и навсегда уяснили, что тебя не получится устранить так просто. И поверь, если слухи о величии вранов правдивы, тебе стоит лишь дождаться, когда этот малыш вырастет. И уже вряд ли кто-то отважится подступить к тебе, когда рядом с тобой будет трёхметровая птица, способная ударом клюва раскроить череп человеку.

– Мой дом – твой дом, – кивнул Эйд.

Алак удивлённо смотрел на своих товарищей, не веря собственным ушам. Они только что присягнули ему и этому маленькому птенцу, пообещав оберегать их и в случае необходимости предоставить убежище. Они только что назвали его наследником вороньей крови.

– Но пока он слишком мал, – заметил Алак, осторожно проводя пальцами по голове уже обсохшего птенца.

– Тогда мы будем оберегать вас обоих, пока вы не станете достаточно сильными, чтобы позаботиться о себе самостоятельно, – улыбнулся Ньёр. – Он выбрал тебя, Алак. Значит это твоя судьба.

Таодан только приглушённо усмехнулся. Почему-то сейчас ему вспомнился девиз Сатарнов: «Есть только один путь». Чтож, если это действительно судьба, то так тому и быть. Улыбнувшись, Алак поднёс птенца к груди и прикрыл глаза, чувствуя исходившее от него тепло.

– А как ты его назовёшь? – Марсель вырвала юношу из транса. Подняв на девушку глаза, молодой Ворон расплылся в широкой улыбке и произнёс одними губами:

– Грозохвост.

Словно в подтверждение его слов, чудовищный раскат грома сотряс стены Академии и затих, уплывая следом за свинцовыми тучами и проливным дождём, продолжавшим барабанить по каменным стенам и крышам домов.

* * *

В воздухе стояла пыль песчаной арены, и крохотные песчинки на солнце казались настоящими искрами огня. Эйд стоял у самого входа во внутренний двор, стараясь не мешать тренировке, которая началась ещё рано утром и до сих пор не закончилась. Яван громко кричал и отдавал приказы, в то время как Селека, рыча и проклиная всё на свете, пыталась взобраться на большую каменную стену по небольшим скользким уступам. Высота была уже приличная, и молодой Камышовый Кот боялся, как бы девушка не оступилась. Он до сих пор не мог поверить, что Гвайр решила стать паладином. Теперь она буквально не покидала тренировочную площадку и возвращалась в казарму только под самый вечер совершенно разбитой и чудовищно уставшей. Яван утверждал, что девушке не хватало выносливости, и для этого он гонял её кругами вокруг Академии и заставлял по несколько раз взбираться на самую вершину стены. Ни о каких подбадриваниях и речи быть не могло. Напротив, Яван всячески запугивал княжну, рассказывая ей истории об учениках, которые оступились и сорвались вниз. Молодой Камышовый кот не мог понять этого подхода. Как будто Селеке было легче забираться, когда страх сковывает её конечности и заставляет сердце бешено колотиться в груди. Траин знал, каково это, когда от ужаса не можешь даже сдвинуться с места.

– Но она неплохо лазает, – Эйд едва не подскочил на месте от внезапного голоса за спиной. Юная Эслинн стояла, наклонив голову, и внимательно наблюдала за происходящим на тренировочной площадке.

В руках девочки был длинный изогнутый посох, вырезанный из янтарного дерева и покрытый специальным раствором, придававшим блеск и защищавшим от царапин. Выполненный в форме драконьей морды набалдашник украшался длинной верёвочкой с бусинами на конце. Сама Эслинн была одета в лёгкое тёмно-зелёное платьице, так сочетавшееся с цветом её изумрудных глаз. Золотисто-рыжие локоны мелкими волнами струились до самых лопаток. Но самым весёлым в девочке были, пожалуй, веснушки, рассыпавшиеся по лицу и придававшие волшебнице какой-то особенно игривый и озорной вид.

– У тебя перья в волосах, – заметил Эйд и выудил из золотисто-рыжей копны маленькое коричневое перо. Эслинн тут же перехватила его и, восхищённо осмотрев на солнце, улыбнулась:

– Надо приделать к нему бусины. Как думаешь, мне пойдёт? – она снова прицепила перо к волосам и звонко засмеялась.

– Ты похожа на воробья, – усмехнулся Эйд и снова обернулся к тренировочной площадке. – А я всегда по-другому представлял себе тренировки паладинов.

– Ты ещё на наших не бывал! – пискнула Эслинн и принялась бурно рассказывать молодому Траину обо всех уроках магического курса, хотя парень ничего не понимал и вряд ли когда-нибудь понял бы. Вскоре чрезмерная болтливость девочки надоела Эйду. Он обернулся к ней и довольно грозно спросил:

– А что, Анитру доставать уже не интересно, да?

Эслинн громко фыркнула и стукнула мальчишку концом своего посоха по лбу, недовольная тем, что он повысил на неё голос.

– Анитра сейчас на уроке, а меня выгнали.

– Опять?..

– Это всего лишь четвёртый раз за месяц! – поспешила оправдаться Эслинн и снова звонко рассмеялась. Всё же она была настоящей хохотушкой, да и искательницей приключений на свою голову. Для неё быть выгнанной с уроков только четыре раза было действительно настоящим подвигом. Обычно её выставляли за дверь едва ли не через день, и каждый раз после этого Эслинн заявлялась к мальчишкам, чтобы подействовать им на нервы.

Эйд ещё раз взглянул на тренировочную площадку. Селека добралась до самой вершины стены и теперь громко кричала на весь внутренний двор от восторга. Яван только усмехался внизу, неотрывно следя за девушкой. Не хватало ещё, чтобы она, забравшись наконец наверх, благополучно оттуда свалилась. Но теперь, когда главное развлечение этого утра закончилось, Эйд не знал, чем заняться. В казарме было скучно, а снова перечитывать книгу о княжеских родах, которые юноша так и не мог запомнить, не хотелось. Тяжело вздохнув, он взъерошил золотисто-рыжие волосы Эслинн и пробормотал:

– Давай прогуляемся, чтоли?

Девочка, мгновенно просияв, отрывисто кивнула головой, отчего её кудри забавно качнулись вперёд.

– Давай на ярмарку в Гарнизоне? Я слышала, там ещё остались пирожные после праздника Урожая!

– Тебе бы только поесть, – тяжело вздохнул Траин, улыбаясь. Волшебница радостно хлопнула в ладоши и помчалась вперёд юноши, поджидая его у лестницы.

Волколаков уже давно не замечали возле границ Академии, поэтому учеников снова стали отпускать в Гарнизон. Тем более, как раз были выходные, когда им можно было отправиться на рынок и накупить себе сладостей. Правда, у Эслинн с собой никогда не оказывалось денег – она была родом из обычной крестьянской семьи и родители просто не могли выслать ей даже бронзовую монетку. Эйд же каждый месяц получал от отца три десятка золотых цулонов на своё усмотрение и довольно часто покупал юной волшебнице различные сладости, на которые она смотрела взглядом голодного мастиффа.

Выбравшись из башни, Эйд направился на конюшню, где его поджидал большой рыжий конь, на удивление наглостью своей напоминавший Эслинн. Едва завидев мальчика издалека, жеребец принялся бить копытом о землю и громко захрапел.

– Мы поедем на нём? – Эслинн вытянулась в лице, увидев огромного рыжего коня, пристально буравившего её своими чёрными глазами.

– Да. Не бойся, Дьявол тебя не укусит, – усмехнулся Эйд, выводя жеребца из стойла. Его слова не слишком успокоили девочку.

– Не слишком-то дружелюбное у него имя, – пробормотала волшебница, пока юноша седлал коня. Траин лишь рассмеялся и, вскочив на спину Дьявола, протянул девочке руку. Эслинн некоторое время неуверенно топталась на месте, но потом резко выдохнула и, ухватившись за запястье Эйда, вскочила в седло перед ним.

– Не волнуйся, я буду придерживать тебя, так что ты не упадёшь, – пообещал юноша, беря в руки поводья. – Хватайся за гриву, только не тяни слишком сильно, а то Дьяволу не понравится.

Дьявол действительно не отличался дружелюбным характером. Так уж получилось, что из всей Академии оседлать его смогли только Логрен, мастер над лошадьми, и сам Эйд. Мальчик помнил, как Ньёр и Джакал в первый раз даже поспорили, через сколько Дьявол скинет своего наездника. Но рыжий жеребец послушно скакал под Траином, хоть и откликался на приказы с большой неохотой. Он и сейчас не любил, когда Эйд им командовал, и напоминал приглушённым храпом, стоит юноше забыться хоть на миг.

Камышовый Кот толкнул жеребца в бока, и тот лёгким галопом помчался по большой пыльной дороге, что тянулась до самого Гарнизона. От летнего зноя трава, росшая у обочины, превратилась в жёлтую солому, и она ломалась даже от лёгкого дуновения ветерка. Прошедшая гроза немного сбила жару, но воздух всё ещё был горячим и тяжёлым. Всего через несколько минут на палящем солнце Эйду захотелось пить, и он направил Дьявола ближе к деревьям, где был хоть какой-то тенёк.

Когда они добрались до Гарнизона, Камышовый Кот оставил жеребца возле большой коновязи, где была свежая вода и овёс, и вместе с Эслинн направился к рынку. Ярмарочная площадь ещё была заполнена деревянными лавочками, на которых были разложены всевозможные украшения, одежда, еда и сладости. После праздника Урожая многие вещи были раскуплены, но цены на оставшиеся товары заметно упали. И это не могло не радовать Траина – он не собирался тратить все те деньги, что ему удалось скопить за последние месяцы.

– Смотри, смотри! Это же леденцы из красноягоды! – воскликнула Эслинн, потянув Эйда в сторону прилавка со сладким. Траин не хотел тратить деньги сразу же, но понял, что от волшебницы он так просто не отвяжется. Восторженно кричать она перестала только тогда, когда большой алый леденец в форме собаки оказался в её руках.

– Пойдём, мне нужно найти здесь бумагу и несколько перьев для письма, – пробормотал Эйд и потянул Эслинн в сторону ремесленных рядов. Где-то там, по словам Хазра, должны были быть письменные товары.

«Ещё и Марсель просила найти ей несколько склянок», – вспомнил Траин. Удивительно, как он не забыл об этой просьбе, даже не записанной в драгоценный блокнот. Думать, для каких целей Талмэй понадобились эти стеклянные бутылочки, Эйд не хотел.

Только когда всё необходимое было куплено, Эйд пересчитал деньги и довольно отметил, что потрачено было только двенадцать золотых цулонов. На оставшиеся он мог купить себе новый двуручный меч… и пару украшений для Эслинн, на которые она смотрела широко распахнутыми глазами и едва не пускала слюни.

– Я обязательно тебе верну! – клялась девушка, рассматривая купленные серьги в виде двух зелёных колец. Эйд посчитал, что они подойдут к её изумрудным глазам и платью, и не ошибся.

– И чем же, позволь узнать, ты собираешься возвращать? – усмехнулся мальчишка, возвращаясь к Дьяволу. Солнце на горизонте уже садилось, и скоро должен был зазвенеть колокол, извещая о начале ужина. Эйду не хотелось опоздать, поэтому он всячески подгонял неуклюжую Эслинн, на ходу примерявшую обновки.

– Ну… у меня есть лапки огненной саламандры! – промычала девочка и, сунув руку в карман, вытащила склянку с уже почерневшими конечностями ящерицы.

– Ох, фу, гадость! – Эйд поморщился и поспешил отвернуться. – Убери её, не надо мне ничего возвращать. Считай, что это очередной подарок.

Эслинн звонко рассмеялась и, тряхнув золотисто-рыжими кудрями, закружилась на месте. Отвязав Дьявола, Траин вскочил в седло и помог взобраться волшебнице.

– Давай, не тяни. Я не хочу есть пресную кашу из-за того, что мы с тобой опоздаем на ужин, – пожаловался Эйд, пришпоривая жеребца. Эслинн широко улыбнулась и лукаво протянула:

– А я не люблю соль. Я всё ем пресное.

– Поэтому ты вечно опаздываешь на ужин?

Эслинн снова засмеялась и, зарывшись пальцами в рыжую гриву Дьявола, притихла. Они галопом вылетели из ворот Гарнизона и направились по лесной тропинке. Эйду не хотелось ехать по пыльной дороге, да и солнце всё ещё палило, даже несмотря на то, что клонилось к горизонту. Копыта рыжего жеребца глухо стучали по земле, оставляя за собой глубокие отпечатки. Здесь, в лесу, было достаточно прохладно и приятно. Лёгкий ветерок бил Эйду в лицо, и юноша жмурился, широко улыбаясь. Где-то на середине пути Траин пустил Дьявола медленным шагом и устало выпрямил затёкшую спину.

Эслинн оглядывалась по сторонам и восторженно тыкала пальцами в скакавших по веткам белок и птиц. Когда лесного зверья не было видно, она громко рассказывала Эйду о том, как какая-то девочка на уроке алхимии неправильно смешала ингредиенты, и весь класс наполнило едким дымом, который потом неделю не могли выветрить. Что-то подсказывало молодому Камышовому Коту, что этой самой девочкой была сама Эслинн. Каким же неугомонным ребёнком она была! В такие моменты Траин мечтал, чтобы девочка хоть на мгновение умолкла и позволила ему насладиться чарующими трелями лесных птиц.

Через какое-то время волшебница начала елозить в седле и недовольно ворчать. Эйд грозно шикнул на неё, но в ответ Эслинн только толкнула его локтём в бок. Наконец, она насупилась и приглушённо попросила мальчика остановить Дьявола.

– Я быстро, честное слово! – крикнула Эслинн, соскакивая с жеребца и бросаясь к ближайшим деревьям. Эйд только закатил глаза и устало лёг на широкую шею мощного коня. Юноша хотел было предупредить волшебницу, чтобы она не уходила далеко, но подумал, что та разберётся сама. В конце концов, в последнее время в Ледолесье было относительно безопасно. Да и с помощью магии Эслинн легко сможет защититься от мелких хищников, а приближение кого-то большого Эйд уж точно заметит.

Лесные птицы не пели, и это казалось Траину странным. Белки, до этого прытко скакавшие по ветвям почти рядом с путниками, исчезли. Мальчик попытался прислушаться к звукам, но лес подозрительно затих. Даже воздух вокруг был пропитан страхом. Это пугало Эйда, и он, выпрямившись, внимательно осмотрелся.

Наверное, ребятам не стоило заезжать в лес одним. Камышовый Кот только сейчас подумал о том, что волколаки всё ещё могли скрываться в Ледолесье, окружавшем Академию. Да, нападения на Гарнизон прекратились, но это не означало, что звери пропали окончательно. Вполне может быть, что один из них сейчас прятался где-то в кустах, пристально следя за ребятами и ожидая, когда они потеряют бдительность…

– Эслинн? – осторожно позвал Эйд, сползая с седла Дьявола. Жеребец нервно всхрапнул и ударил тяжёлым копытом о землю. Всё это очень не нравилось молодому князю Траинов. – Эслинн?

Громкий крик пронёсся по лесу, и юноша, схватившись за висевший на поясе меч, стремглав бросился за деревья. Он едва не споткнулся о торчавшие из земли корни и пронёсся по самому краю глубокого оврага, прежде чем не достиг полянки, на которую набрела Эслинн. Сама девчушка была цела и здорова, но её трясло, как в лихорадке, а лицо побелело, как у мертвеца. Она сидела, вжавшись спиной в старое дерево, и испуганно смотрела в одну точку широко распахнутыми глазами.

– Что случилось? – вскрикнул Эйд, хватая волшебницу за плечи. Она вцепилась в его руки и испуганно зашевелила губами, не в силах произнести ни звука. – Да что стряслось, Эслинн?!

Девочка подняла трясущуюся руку, указывая куда-то за спину Эйда. Сердце в груди юноши сжалось в комок, и он медленно обернулся. Ноги его внезапно подкосились, и Траина бросило в холод. С большим трудом он взял себя в руки – ему сейчас стоило позаботиться об Эслинн, ревевшей в полный голос. Если они вдвоём будут трястись тут от страха, то станут лёгкой добычей. А тварь едва ли успела уйти далеко.

На старом дереве, на ободранных острыми когтями ветвях, висело тело, запачканное кровью и грязью. Длинные тёмные волосы были спутаны и закрывали детское лицо, но всё равно среди них хорошо виднелись голубые глаза, сейчас ещё больше похожие на два ледяных осколка, чем прежде. Девочка, истерзанная волколаком – у неё даже не хватало правой руки, а ногу покрывали чудовищные следы когтей. В таком состоянии узнать тело было очень трудно, но Эйд знал, кто это был.

– Анитра… – дрожащим голосом прошептала Эслинн, прижимаясь к Траину. Юноша держал девочку за плечи, не давая ей вырваться, а волшебница, ударяя кулаками о землю, громко кричала. Она не верила собственным глазам. Это был сон, иллюзия, обман – как бы Эйду хотелось поверить, что это всё не реально.

Послышался стук лошадиных копыт и голоса мужчин. Осторожно поднявшись на ноги, Траин хрипло поприветствовал воинов Гарнизона и передал одному из них Эслинн. У самого князя тряслись руки, он чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Это всё неправильно. Неестественно.

Эслинн кричала, вырывалась и кусалась, а в какой-то момент даже взмахнула рукой и выпустила яркую огненную вспышку, едва не перекинувшуюся на старые деревья. Эйд удивился, насколько мощным становилось заклинание, когда в него вкладывались эмоции. Воины с трудом совладали с девочкой и оттащили её обратно к дороге. Траин ещё какое-то время пустым взглядом смотрел на истерзанное тело, после чего развернулся и молча побрёл назад. Что за чертовщина творилась в этих лесах? Эйд не знал, но подозревал, что это лишь начало. Начало чего-то чудовищного и отвратительного.

* * *

Мокрая земля противно хлюпала под копытами лошади, проваливавшейся в глубокие ямы, наполненные дождевой водой до краёв. Дорогу размыло, и Кован раздражённо заметил, что лучше бы он со своим спутником отправился по северному тракту, а не сворачивал в лес по тропинке практически возле самого Гарнизона. Деревья постепенно становились всё ближе друг к другу, и довольно скоро молодому Медведю пришлось спуститься со светлого жеребца, который уже не мог проезжать под нижними ветвями.

Ковану было всего двадцать пять. Когда он был ещё мальчишкой, отец отправил его учиться в Академию, рассчитывая, что после обучения юноша вернётся на Медвежье плато и станет наместником одного из городов во владениях Сатарнов. Но Кован настолько проникся культурой Запада, казавшейся ему благородной, чистой и светлой, что остался служить в Гарнизоне, тем самым сильно подорвав доверие своего отца. Но здесь, в окружении западных князей и простых воинов, Кован чувствовал себя уверенно. Он не боялся получить удар в спину, знал, что товарищи всегда готовы прийти ему на помощь. На Востоке молодому Медведю этого сильно не хватало.

Приятной внешностью Кован не был обделён, и многие женщины говорили ему об этом. Кожа у него была светлая, почти белая, глаза, как и у всех Сатарнов – голубые. Тёмные волосы были коротко стрижены с правой стороны, а слева свободно струились кудрями до самых плеч. Облачался молодой князь обычно в плащ, обитый грубым мехом, отчего ещё больше напоминал медведя.

Его напарница, Тэйхир Корнибус, была одной из немногих девушек в Гарнизоне. Кован всегда представлял себе воительниц прекрасными, как богини, тонкими, подтянутыми. Однако в действительности всё было далеко не так. Тэйхир разбила детские мечты молодого Медведя вдребезги. Она была высокая, едва ли не выше самого Сатарна, широкоплечая и довольно крупная – всё её тело состояло из мышц, и порой казалось, что эта женщина способна убить голыми руками. У неё была смуглая кожа и длинные, почти до самого копчика, чёрные волосы. Половина были стянуты в тугую косу, походившую на плётку, но у самых ушей оставались нетронутыми. Левый глаз был искалечен уксусом, которым воительницу облили ещё в детстве, и почти не видел. Из-за этого женщине очень тяжело приходилось в бою, поскольку слепых зон у неё было больше, чем у простого человека. При всём своём телосложении, Тэйхир терпеть не могла лёгкие одноручные мечи и предпочитала огромную секиру. Забавно, что за свою фамилию воительница получила прозвище «Рогатая», поскольку слово «Корнибус» именно так на Западе и переводилось.

Сатарн не любил чьё-то общество, потому, как и Тэйхир, считал, что им обоим было бы куда лучше порознь. Но вместе с тем мужчина прекрасно понимал, что волколаки намного опаснее, чем могло показаться на первый взгляд. Если кого-то из них двоих покусают, второй непременно должен будет его убить. Волчья стая не должна пополняться за счёт крови Гарнизона.

Отношения между напарниками были далеко не дружелюбными. Тэйхир терпеть не могла всех, кто лез к ней с расспросами, и предпочитала тишину. Кован тоже не любил говорить попусту, но молчание, обычно сопровождавшее их походы, его угнетало. Раньше Сатарна и Корнибус не выпускали одних, потому что они были слишком молоды. Потом – потому что так приказали. Теперь было слишком опасно, чтобы отправляться в леса поодиночке.

Оба шли молча, стараясь не нарушать тишину. Да и, тем более, пение птиц, так хорошо слышное между этих деревьев, приносило в душу странный покой и уверенность, что ничего с ними не случится, по крайней мере, сейчас.

Тэйхир любила проводить время на природе – тут вполне можно было спокойно помолиться, не боясь, что кто-то будет мешать. В глухих же чащах было как-то странно уютно. Создавалось впечатление, будто время замерло – и Рогатой это нравилось. К тому же, не все её товарищи по Гарнизону спокойно воспринимали тот факт, что Тэйхир поклоняется Первым богам. Да, она и её предки почитали Великий Пантеон, Свет и Тьму, вечный баланс. Четверо – лишь фальшивая сказка для тех, кто верит в вечные Справедливость, Честь, Добро и Любовь. Но в эти тёмные времена людям нужна была надежда. И Четверо были единственным лучом света в этом мире смертей, предательств и разрушений.

Кован всё же нарушил тишину – тяжело вздохнув, он стянул со спины мешок с вещами и бросил его под ближайшее дерево.

– Сделаем привал, – сухо сказал он, словно его совершенно не интересовало мнение Тэйхир. Прежде чем она могла хоть что-то ответить, мужчина уже раскуривал трубку.

Тэйхир только отошла на другую сторону дороги – девушке не нравилось, когда рядом с ней кто-то курил. Оценив высоту росшего рядом дерева, Корнибус нахлобучила рогатый шлем и, недолго думая, забралась на нижнюю ветку. Воительница очень любила лазать по деревьям, хотя по её внешности об этом трудно было судить. Казалось, это тяжёлое тело, состоящее из грубых мышц, просто не способно так ловко карабкаться по тонким ветвям. Но Корнибус была очень ловкой. Устроившись поудобнее на широком суку, она прислонилась спиной к мощному стволу дерева. Здесь, на большой высоте, она не чувствовала тревоги или волнения. И как будто время замерло.

– Раз уж вы наверху, княжна-обезьянка, – усмехнулся Кован, приоткрывая глаза, – не посмотрите ли вы, где там наши пушистые волчьи друзья? Я устал гоняться за ними по лесу в окружении могильной тишины, будто мы оба с вами восставшие безмолвные трупы, – он выпустил облачко дыма, которое всё равно ветром унесло в сторону Тэйхир.

Рогатая недовольно заворчала и всмотрелась вдаль. Зрение у неё было отличное, и девушку часто посылали осмотреть окружающую местность с ближайшего дерева, так что она уже привыкла. Кован закрыл глаза, прислушиваясь к окружающим звукам. Тишина. Нет, волколаков по близости не находилось, так что можно было досиживать перерыв спокойно и снова отправляться дальше.

Чёртовы твари давно не нападали на Гарнизон, и воины успели расслабиться, посчитав, что расправились со всеми взрослыми особями. Но на днях в лесу нашли истерзанное тело юной ученицы магического курса. Волколаки не пожалели даже ребёнка, едва не разодрав его в клочья. Кован своими собственными глазами видел несчастное дитя. Точнее то, что от него осталось. Тошнота снова подступила к горлу, стоило молодому Медведю об этом вспомнить.

– Прекращай рассиживаться. Идём вперёд, – Тэйхир соскользнула с дерева. Или, лучше сказать, свалилась с громким грохотом и уверенно зашагала по дороге, не собираясь дожидаться Кована. Недовольно заворчав, князь поднялся на ноги, быстро собрал свои немногочисленные вещи и последовал за воительницей.

– Смотри в оба, – пробормотал он. – Увидишь на земле волчий след – кричи.

– О да. Обязательно, – только и бросила ему Рогатая, даже не оборачиваясь. Впрочем, уже по тону было ясно, что кричать она не будет.

– А, ну тогда отлично, – Кован услышал этот тон и усмехнулся. – Если тебя сожрут волколаки, ведомые Ночными Певцами, я сделаю вид что ничего не видел.

Мужчину несколько раздражало, что его напарница была настолько самоуверенной и раздражительной. Хоть бы попыталась, чтоли, работать в паре.

– Аналогично, – кивнула головой девушка. – Но лучше замолчи и внимательнее смотри по сторонам, Медведь.

Кован раздражённо вздохнул и пошёл дальше, вместо этого смотря себе под ноги. Тэйхир могла сколько угодно вертеть головой по сторонам, а настоящие следы волколаков были именно у них под самым носом. Но сейчас, когда дождь размыл землю, и отпечатков могло просто и не быть, оставалось только надеяться на везение. Пока перед глазами Кована была лишь мерзкая, отвратительная субстанция, которую даже грязью-то назвать можно было лишь с большим трудом. Ноги проваливались по самую щиколотку, и несколько раз князь едва не потерял свои сапоги. При этом вязкая жижа каждый раз издавала омерзительное хлюпанье, и это сильно действовало на нервы. Но когда воины свернули на другую тропу, грязи стало заметно меньше, и несколько раз Кован даже натыкался на твёрдую землю.

Где-то через сотню метров Сатарн забеспокоился – он увидел странный засохший отпечаток, напоминавший волчью лапу, но слишком большой для обычного лесного зверя. Кроме того, на нём были ярко выражены пальцы, как на человеческой ступне.

– Что ты там застрял? – проворчала девушка, нехотя останавливаясь и поджидая, пока Кован всё же соизволит её догнать.

– Ничего особенного, просто след лапы здоровенного волколака-переростка, – фыркнул Кован, выпрямляясь. – Здесь в округе всего лишь ходит тварь, способная нас обоих превратить в фарш. Не обращай внимания, – он сказал это абсолютно спокойным тоном, словно издевался над Тэйхир.

– Не пытайся меня напугать или взбесить, Медведь, – бросила в ответ ему Тэйхир. Девушке не слишком нравился тон, с которым говорил с ней Сатарн. – Всё равно у тебя всё ничего хорошего из этого не выйдет.

– О, я совсем не пытаюсь тебя напугать, – усмехнулся мужчина. – С моей стороны было бы невежливо запугивать даму, когда на нас в любой момент может… напасть… ВОЛКОЛАК!

Он резко схватился за булаву и довольно прытко отскочил в сторону – из-за деревьев на них бросилась здоровенная тварь, которая действительно была намного крупнее обычного. Тэйхир едва успела увернуться от острых волчьих когтей и вытащила из-за спины секиру. Сражаться с огромным двуручным оружием против людей девушке было легко, но вот в бою с волколаком она заметно уступала в скорости.

Когда зверь дёрнулся в сторону Кована, тот махнул булавой. Шипастый шар с треском ударил в ближайшее дерево, расколов кору. Волколак успел увернуться и теперь внимательно смотрел на обоих противников, оценивая их. Когда он снова атаковал, целью его была Тэйхир. Вероятно, тварь посчитала, что двуручная секира представляет меньшую угрозу, чем булава. Рогатая размахнулась и ударила, но промахнулась, и оружие её с треском вонзилось в соседнее дерево. Воительница дёрнула рукоять, но секира основательно застряла в стволе. Волколак словно этого и добивался – оставить девушку безоружной. Едва Рогатая перестала представлять серьёзную угрозу, серый зверь бросился в её сторону, обнажая острые клыки.

Прежде чем волколак успел вцепиться девушке в шею, Кован размахнулся булавой, и массивный шар с шипами ударил зверю в плечо. Тварь громко взвыла и пошатнулась, правая рука её неестественно вывернулась. Хруст ломаемых костей прозвучал для Медведя подобно сладкой музыке. Кажется, волколак совершенно не ожидал, что Сатарн окажется намного опаснее, чем казалось на первый взгляд. Тэйхир не заставила себя долго ждать и бросилась на волколака, повалив его на землю. Может, девушка и лишилась своей секиры, но у неё ещё был достаточно длинный нож, запрятанный в сапог. Едва волколак был прижат к земле, кинжал завис у самого горла зверя, не давая ему пошевелиться.

– Ещё раз дёрнешься – и я вспорю тебе глотку, – прошипела Рогатая, скалясь. Волколак испуганно уставился на неё и заскулил. Всё же, храбростью эти твари никогда не отличались.

– Поосторожней с ним, – пробормотал Кован, наклоняясь над волколаком. – Он ведь и укусить может.

Тэйхир только усмехнулась после его предупреждения и сильнее надавила кинжалом на шею зверя, пуская тонкую струйку крови. Зрачки волка расширились, и он испуганно задёргался, пытаясь высвободиться. Рогатая тут же безжалостно ударила его кулаком по челюсти и прорычала:

– Только дёрнись у меня! Говори, что вы здесь делаете?!

Волколак с ужасом в глазах уставился на неё и принялся что-то лепетать. Язык, на котором он говорил, был непонятным из-за утробного рычащего призвука, но Тэйхир всё равно не могла разобрать, о чём он говорит. Ещё раз заехав по морде твари, чтобы заставить её замолчать, воительница прошипела:

– От него никакого толку. Давай убьём его, Медведь.

– Подожди, – Кован удивил её, и Тэйхир с недоверием покосилась на мужчину. – Он говорит на дараморе, северном языке. Скорее всего, он из лесов близ Дарма. Я там родился.

Корнибус знала только язык тех земель, где она родилась, поэтому о каком-то там дараморе не слышала. Даже западным князьям не был известен язык, на котором говорили жители Медвежьего плато. Впрочем, Тэйхир было достаточно и того, Кован понимал речь волколака и мог выяснить у него, кто послал целую волчью стаю на Гарнизон. Это означало, что их поход не был бесполезным, и оба воина могли предоставить ценную информацию главнокомандующему.

– Хорошо. Валяй.

Тэйхир кивнула головой, позволяя Ковану заговорить со зверем, но кинжал от заросшего густой шерстью горла не убрала. Была ли это предосторожность или просто желание доминировать над поверженным противником, Сатарн не знал и даже не обратил внимания.

– Не надо его пугать, – пробормотал он, тяжело вздохнув, и присел на землю возле зверя.

Тварь выглядела испуганной и следила за ним своими большими янтарными глазами. Из правого плеча, неестественно вывернутого после удара булавой, струилась кровь, среди шерсти можно было заметить обломок кости. В какой-то момент Кован даже испытал жалость к пленнику, пока не вспомнил истерзанную девочку на дереве. Интересно, а если именно этот волколак напал на ту малышку? Он задумывался о том, что убивает невинного ребёнка?

– Если ты будешь отвечать на вопросы, рогатая женщина не убьёт тебя, – произнёс Кован, не сводя взгляда с янтарных глаз волколака. Он соврал, но знал, что наивный зверь наверняка поверит ему.