Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 39 страниц)

Апрель

Эти выжженные земли, испещрённые потоками лавы и огнедышащими вулканами, небо, вечно затянутое серым пеплом и тучами, из которых шёл грязный липкий дождь, Зинерва знала даже лучше, чем собственный замок в Фаргеше. Это место было её вторым домом, о котором Руэл даже не подозревал, и твердыней давно забытых богов. Лишь только самые храбрые или (что было больше похоже на правду) слишком самонадеянные путники решались ступать в Пепельные земли, находившиеся на самом юге княжества Корсаков. Быть может, именно потому никто до сих пор не знал, что Зинерва часто посещает эти места, и что среди многочисленных острых горных пиков и вулканов, под толщей чёрной как уголь земли, скрывается нечто совершенно ужасное. Если бы Руэлу стало известно, чем занимается его жена в подземных лабораториях, куда сгонялись алхимики и мастера со всего Латаэна, голова Зинервы уже давно торчала бы на пике возле неприступных стен Фаргеша. Боги, которым поклонялась королева, считались в этих землях злом, тьмой, которую с таким трудом когда-то искоренили последователи Четверых. Но Корсаки всегда почитали Первых. Когда-нибудь и Руэл поймёт, что эти четыре бога, олицетворяющих добро и порядок, не помогут ему в войне. Чтобы побеждать врагов, нужна сила. И не важно, из чьих рук ты её принимаешь. Пускай даже из глубин самого Пекла.

Зинерва получила ключ от пещеры Погребальных костров ещё от своей матери. Тайна об этом месте передавалась среди Корсаков из поколения в поколение, от женщины к женщине, и самые первые королевы Фаларнов ещё при Империи Ворона вершили здесь свои тёмные дела. Какая ирония: Зинерве всегда казалось, что выйдет замуж за какого-нибудь Койота или Шакала. Тогда и Мартин Улвир был совсем молод – чем не прекрасный жених? Это способствовал бы укреплению отношений между пёсьими княжествами. Но после падения Империи Ворона Корсаки стремились сохранить чистоту своей крови, и молодая княжна вышла замуж за собственного двоюродного брата, принца Латаэна. Это было необходимо, чтобы дети Зинервы в будущем смогли править всем Востоком. А потом, быть может, и самим Сангенумом. Это был их собственный с матерью план, который они продумывали несколько лет, прежде чем смогли осуществить его. А бедняжка Лисс, старшая сестра Зинервы – она была настолько глупенькой и совершенно простой, что её пришлось убрать с дороги. Ничто не должно было помешать младшей княжне побочной ветви Корсаков стать королевой.

Зинерва плела все эти заговоры и интриги, как осторожная паучиха, ткущая невидимую глазу сеть в укромном уголке. Ничто не предвещало беды, и королеве казалось, что судьбы её союзников и её врагов принадлежат лишь ей. Стоит дёрнуть за ниточку – и чья-то жизнь оборвётся. Но всё, чего с таким трудом добивалась Зинерва, рухнуло, когда Медвежье плато решило поступить по-своему. Они подумали, что избегут наказания? Как бы ни так! Гнев Зинервы был силён, а месть ещё страшнее, чем кто-нибудь вообще мог себе представить. Женщина была готова растоптать медвежий род, обратить в выжженную пустыню весь Север, если потребуется. И благодаря пещере Погребального костра, ключ от которой так бережно хранила Зинерва у самого сердца, добиться этого было не так уж и трудно. Нужно было лишь набраться терпения… И обратиться за помощью к истинным богам.

Когда королева вошла в пещеру, лицо тут же обдало нестерпимым жаром. Даже воздух здесь был раскалённым настолько, что нещадно сушил горло и не давал вдохнуть полной грудью. Стекавшая со стен старого вулкана лава шипела, а лопавшиеся пузыри разбрасывались столпом искр, от которых рябило в глазах. Высокие столбы с цепями, мосты и платформы были из драконьего железа, выдерживавшего даже столь высокую температуру. По легендам, лишь пламя дракона было способно расплавить его. Но живых ящеров не видели с самого падения Империи Ворона. Лишь с Юга вдруг начали приходить вести о таинственном гладиаторе, что использует чёрную чешую, которую нельзя пробить ни мечом, ни стрелой, в качестве доспеха. Зинерва не воспринимала это всерьёз – последним человеком, обращавшимся в дракона, был Эньяр Чернозубый. Но он погиб в схватке с императором около шестидесяти лет назад, и с тех пор род Питонов потерял свою невероятную способность обращаться в крылатого ящера, сеющего смерть. Если бы кто-то на Юге вдруг обрёл такую силу, Зинерва узнала бы об этом одна из первых. Маленький гладиатор, использующий драконью чешую, как доспех, был всего лишь очередным шарлатаном. Но с Вэлном всё равно творилось что-то неладное. В Калаке и Афше были замечены Крысы, и королеве это не нравилось. Что-то происходило на Юге, а Зинерва не могла получить от своих лучших шпионов ничего толкового. Подполье всегда хорошо скрывалось. Они следили за всеми, но никто не мог уследить за ними.

С другого конца огненной пещеры послышался громкий, леденящий душу крик, и Зинерва невольно расплылась в широкой улыбке. Этот вопль был для неё подобен музыке. А вот ближайший страж побледнел и потянулся за оружием. Махнув рукой и оставив своих сопровождающих у входа, Зинерва направилась по железному мосту на соседнюю платформу. Где-то внизу, шипя, кипела раскалённая лава, и обжигающий воздух на мгновение опалил кожу женщины.

– Моя госпожа! – охнул один из низеньких, отвратительных лицом мужчин. Таких как он здесь было полно. Зинерва не раз задумывалась, почему лучшие умы Латаэна выглядят, как чудовищные кадавры, рядом с которыми даже просто стоять было омерзительно.

Королеве тут же был предложен плащ из шкуры пещерных ящериц. Эти огромные твари жили почти у самой лавы, и высокие температуры им были почти не страшны, если, конечно, не лезть в самое пекло. Некоторые учёные считали, что пещерные ящерицы были потомками самых первых драконов, потому жар не действовал на их чешую, а лишь делал её ещё крепче. Чем выше становилась температура в огненной пещере, тем больше наростов и пластин появлялось на шкурах рептилий.

– Как продвигается работа? – коротко спросила Зинерва, накидывая на плечи плащ. Рядом с ней засуетился другой низенький горбатый человек с отвратительным носом, похожим на крючок – мастер Кахлан.

– Нам удалось создать ещё три жизнеспособных экземпляра! Мы переместили их в инкубатор, – пролепетал Кахлан, жмурясь и улыбаясь королеве, как голодная псина, ожидающая подачки от своего хозяина. – Господин Виктор тоже пришёл посмотреть на них, Ваше Величество!

Зинерва почувствовала, что сердце в её груди резко сжалось от гнева. Вскинув руку, она наотмашь ударила Кахлана и гневно воскликнула:

– Виктор?! Вы пропустили сюда этого щенка, даже не доложив мне?!

Коротышка приглушённо заскулил, схватившись за мгновенно побагровевшую щёку. Зинерва раздражённо стиснула зубы и выпрямилась. Она всегда питала отвращение к этим отвратительным созданиям. Им больше не хватало мозгов ни на что, кроме как создавать разнообразных тварей и чудовищ. Королева не удивилась бы, узнав, что эти идиоты пропустили и Руэла. Но… Виктор оказался не так прост, как казалось. Когда он узнал об этом месте? Как нашёл дорогу? Зинерве страшно было подумать о том, что сын следил за ней всё это время. Он легко мог выдать её Руэлу. Но не выдал.

– Передай своим помощникам, чтобы подготовили экземпляры, – приказала Зинерва. – Я хочу посмотреть на моих драгоценных малышей. Где я могу найти Виктора?

– Он сказал, что будет ждать вас у Инкубатора, – пробормотал Кахлан, поспешно кланяясь королеве. – Мы сказали ему, что в это место дозволено пройти только с вашего разрешения, и он согласился дождаться вас в соседнем зале.

Зинерва кивнула головой и пошла дальше по железному мосту, оставив Кахлана наедине с новыми поручениями. Женщина тревожно перебирала в голове все последние разговоры с сыном – как Виктор мог узнать об этом месте? Откуда ему было известно, чем здесь занималась его мать? Нет, королева не могла позволить, чтобы этот мальчишка причинил вред её драгоценным малюткам. Зинерва поклялась, что если увидит в глазах сына хоть каплю злости или жажду убийства, она незамедлительно сбросит его в лаву. Безликие будут рады забрать своё дитя обратно, в царство Адской Гончей, хранительницы всех Псов.

Но когда королева добралась до круглого зала, что находился возле инкубатора, всем её страхам пришёл конец. Виктор совершенно спокойно стоял в центре комнаты и любовался огненными переливами жаровни. На лице юноши не отражалось ничего, кроме безразличия – его не интересовали исследования и опыты Зинервы. Ему лишь хотелось узнать, чем занимается его мать, когда сбегает из замка.

– Я думал, ты снова нашла себе любовника, – усмехнулся Виктор, почувствовав появление Зинервы.

– Как видишь, я всё ещё верна твоему отцу, – хмыкнула королева и тут же поспешила добавить: – Насколько это возможно, разумеется. Как ты узнал, где находится это место? Я никогда не рассказывала тебе о нём.

Виктор, не отрывая взгляда от жаровни, провёл ладонью над танцующим пламенем, и Зинерва заметила, как помрачнело лицо её сына.

– Жан сказал, что ты отправилась в земли, покрытые пеплом. Он даже нарисовал мне карту, – юноша протянул листок бумаги королеве, и она, взглянув на рисунок, побледнела. Жан действительно нарисовал Пепельные земли и указал, с какой стороны следует заходить в туннель возле вулкана, чтобы попасть в пещеру Погребального костра. Недолго думая, Зинерва бросила карту в жаровню и ещё некоторое время с ужасом смотрела, как догорает в углях скукожившаяся бумага.

– Это «Они» ему рассказали? – напряжённо спросила королева, поднимая взгляд на Виктора. Юноша коротко кивнул головой и хрипло пробормотал:

– Нужно оградить его от отца. Если он узнает, что Жан разговаривает с Безликими, все твои секреты будут раскрыты. И об этом месте отец тоже узнает, я уверен… – молодой князь задумался, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. – Может, попытаться рассказать Жану о Безликих и Адской Гончей? Ему уже восемь лет, он должен понять.

Из горла Зинервы вырвался нервный смешок.

– Должен понять?! Виктор, ему не «уже» восемь, а всего лишь «ещё»! Он ребёнок! А ты собираешься рассказывать ему о Первых богах и о том, что творится в этом чёртовом мире? Жан услышал от «Них», что ты отправился убивать Эвара, и я неделю не могла убедить малыша в том, что всё в порядке! Он до сих пор боится, что из темноты покажутся тени и начнут ему шептать про тебя зло!

Отступив на шаг, Зинерва уставилась в пол. Она не знала, что делать. Мысли её спутались. Как найти выход из сложившейся ситуации?

– Нет, нет… мы должны убедить его, что Руэл – наш враг. Дети верят во всякие сказки. Мы скажем ему, что его отец связался с демонами, поэтому Жан ни в коем случае не должен рассказывать ему о голосах, что он слышит в своей голове. Мы назовём их Хранителями. Да, да – пусть они будут добрыми духами, оберегающими таких особенных детей, как Жан.

Зинерва расплылась в широкой улыбке, и Виктор приглушённо усмехнулся. Он всегда знал, что его мать опасная женщина, но чтобы настолько… Королева была настоящей паучихой – как только где-то сеть её планов нарушалась и рвалась, она тут же находила способ, как исправить возникшую проблему. Не было ни единой лазейки, через которую мог бы пробраться враг.

Дверь в зал приотворилась, и показавшийся на пороге Кахлан вновь принялся отчаянно кланяться Зинерве, будто боясь навлечь на себя её гнев только от одного своего присутствия. Когда королева махнула рукой, позволяя мужчине говорить, он упал перед ней на колени и воскликнул:

– Всё готово, моя госпожа! Ваши творения ждут вас, мы вывели их из клеток.

Зинерва расплылась в широкой улыбке и обернулась к Виктору. Раз уж юноша оказался здесь, он должен был собственными глазами убедиться в величии своей матери и увидеть, чего она добилась благодаря поддержке Безликих.

– Идём, мой мальчик. Я покажу тебе своих драгоценных малюток, что помогут нам поставить на колени весь Сангенум. Надеюсь, Кахлан, ты не разочаруешь нас.

Горбатый коротышка активно закивал головой и, противно улыбнувшись, предложил Корсакам пройти в соседний инкубатор. Как только тяжёлые двери отворились перед ними, Зинерва почувствовала, как бешено заколотилось сердце в её груди. Она чувствовала, что её детки, милые и прекрасные творения Адской Гончей, наконец проснулись и жаждали увидеть свою мать. Воздух в инкубаторе был ещё жарче, чем в остальной пещере, но вместе с тем влага не покидала его, и дышать было ещё тяжелее. Под ногами что-то хлюпало, но Зинерва не обращала на это внимания. Виктор, опустив взгляд, ужаснулся: весь пол был залит тёмной кровью, и в местах, где она собиралась в глубокие лужи, жидкость бурлила и пенилась, испуская отвратительный запах. Королева лишь очарованно смотрела куда-то вперёд. Её сын проследил за этим взглядом и почувствовал, как земля едва не ушла у него из-под ног. Это было… невероятно и отвратительно.

Посреди инкубатора с потолка свисало три больших кроваво-красных щупальца. От них тянулись небольшие тонкие трубочки, по которым бежала кровь в тела висевших вниз головой огромных существ. Размерами они были больше лошади, так что занимали почти половину всего зала. Их широкие крепкие крылья с чёрно-красными прожилками на коже оканчивались острыми шипами. Мощные задние лапы крепко держали всё остальное тело на специальных выставленных жердях, и острые когти при необходимости могли разорвать противника в клочья. Морда была слегка удлинённой, на голове были большие заострённые уши и крупные, угольно-чёрные глаза. Существо могло ориентироваться с помощью слуха, но больше полагалось на зрение, нежели её крохотные собратья – летучие мыши, которых в соседних пещерах было в изобилии. А у этих экземпляров опасным было всё, даже острые клыки, которыми они с лёгкостью рвали плоть.

– Что это? – сдавленно пробормотал Виктор, не в силах подобрать слова, чтобы выразить своё изумление. Он никогда бы не подумал, что такие чудовища вообще могут существовать.

Зинерва бесстрашно приблизилась к одному из существ и ласково прикоснулась рукой к его покрытой жёсткой чёрной шерстью груди.

– Это кровокрылы, – прошептала королева, осторожно гладя чудовищного зверя, – мои прелестные детки. Десятки лет я ждала, когда смогут появиться жизнеспособные экземпляры. И вот, наконец, это случилось! Посмотри на них, Виктор! Подойди, не бойся. Ты тоже от крови Первых богов, они не тронут тебя.

Женщина потянула сына за руку, и Виктор неуверенно прикоснулся к жёсткой шерсти кровокрыла. Существо смотрело на него своими чёрными глазами и скалилось, но не трогало. Сердце в груди юноши колотилось от страха, и ему казалось, что он время от времени даже забывал как дышать. По спине пробежала дрожь, когда Зинерва, запрокинув голову, громко рассмеялась. Гигантские летучие мыши тут же забили крыльями, и одна из них чуть не укусила Виктора за руку – князь вовремя успел отступить. А королева продолжала ликовать. Всего три жизнеспособных экземпляра, но этого было достаточно, чтобы превратить жизнь Сатарнов в настоящий ад. Потребуется несколько месяцев, чтобы малыши окрепли, и тогда тело их перестанет реагировать на жару и холод. Они смогут сражаться там, где простые воины мёрзнут и умирают от обморожения. Ах, если бы только Зинерва могла создать ещё десятки таких прелестных малюток…

Двери в зал резко распахнулись, и королева, обернувшись, зашипела. Кровокрылы за её спиной тут же расправили крылья и громко закричали. От писка их Виктор зажмурился и инстинктивно подтянул руки к ушам. В голове всё зазвенело, и лишь когда твари замолчали, юноша вздохнул с облегчением. Эти чудовища действительно были опасны.

– Кто позволил вам врываться в инкубатор?! – закричала Зинерва на вбежавшего в зал стражника. – Всего одно дуновение ветерка сейчас может навредить моим дорогим деткам!

Кахлан взвизгнул, словно поросёнок, и отчаянно забегал вокруг кровокрылов, чем-то сбрызгивая их покрытую горячей кровью кожу. Виктор почувствовал, как к горлу подступил комок. Это было настолько отвратительно, что юноша уже пожалел, что отправился в пещеры следом за матерью.

Страж рухнул на колени, склоняя голову перед Зинервой. Что-то едва слышно пробормотав в своё оправдание, мужчина поднял на королеву взгляд.

– Твоё счастье, что с ними ничего не случилось, иначе бы я приказала скормить тебя им! – прошипела женщина. – Уверена, твоя плоть пришлась бы им по вкусу. Не так ли, мои малыши?

Кровокрылы запищали в ответ, а Виктор, отступив на шаг, приглушённо усмехнулся.

«А нас ты никогда дорогими детками не называла, Зинерва», – юноша удержался от того, чтобы сплюнуть на пол. Матери это бы точно не понравилось, особенно в таком месте.

– Я… я принёс срочные вести, моя госпожа… – испуганно выдавил стражник, не понимая, почему ему только что угрожали. Он старался как можно скорее добраться до королевы, передать ей важное сообщение, а на него накричали и пообещали скормить этим чудовищам, что теперь хищно следили за ним со своих насестов.

Зинерва прищурилась и, почувствовав на себе пристальный взгляд Виктора, устало махнула рукой. Страж тут же рухнул на колени и, прислонившись лбом к заляпанному кровью полу, воскликнул:

– Ужасные новости из Фаргеша, моя госпожа! Ваша дочь… милейшая принцесса Светлана… она исчезла.

Виктор прямо ощутил волну ярости и злости от своей матери. Разъярённо зашипев, она шагнула к стражнику и подняла его за шкирку. Взгляд у женщины был сейчас такой, что даже молодой принц посчитал, что королева без промедления скормит несчастного своим новым любимцам. Но она не спешила этого делать. Наклонившись так, чтобы испуганное лицо слуги было на уровне её глаз, Зинерва прошипела:

– Что значит «исчезла»? Кто поспел украсть мою дочь?!

– Её… её не украли… – от страха страж едва подбирал слова. – Никого подозрительного в замке не было, стража пристально следила за всеми коридорами и лестницами. Из конюшни пропала только одна лошадь – её Белая Звёздочка. На кухне сообщили, что принцесса заходила к ним за вяленым мясом, но она сказала, что это ей было нужно для её ручного ворона. Мы… мы не думали даже, что она…

Зинерва выпустила ворот рубашки слуги, и мужчина, упав на пол, громко вскрикнул. Кровокрылы тут же захлопали крыльями и оскалились, ожидая добычи, и королева, обернувшись к ним, ласково погладила их по груди. Виктор даже подумал, что мать сжалилась над несчастным, но потом понял, насколько сильно он поспешил с выводами. Не оборачиваясь к стражнику, Зинерва зашептала:

– Значит, вы упустили мою дочь и позволили ей сбежать… А потом явились сюда, в пещеру Погребального костра, прекрасно зная, что за вами могут последовать шпионы короля. Насколько глупым нужно быть, чтобы позволить себе такую оплошность? Вы подвели меня. Я разочарована.

Слуга испуганно попятился назад, но появившийся откуда ни возьмись Кахлан схватил мужчину за руки и злобно рассмеялся. Два других алхимика неясными тенями скользнули к ним, в воздухе блеснуло лезвие кинжала. Страж попытался что-то прокричать в своё оправдание, и во взгляде его промелькнул настоящий ужас. Но Зинерва его не слушала. Этот человек был выбран, чтобы хранить великую тайну. Он был одним из немногих, кого королева посвятила в свои замыслы. И теперь этот несчастный подвёл её. Нет, не только её – самих Первых богов. И должен был за это поплатиться.

Короткий взмах кинжала – и пол под их ногами окрасился свежей кровью. Она струйками побежала по каменным плитам и смешалась в ближайшей луже с остальной отвратительной тёмной жидкостью, что бурлила и лопалась омерзительными пузырями. Радостно что-то крича, алхимики подтащили тело убитого к кровокрылам. Твари тут же соскочили со своих насестов и, приземлившись на холодный пол, засеменили к добыче.

– Кушайте, кушайте, мои детки! – кричала Зинерва, жмурясь от восторга, и лицо её при свете жаровен казалось сумасшедшим.

Виктор видел, как острые клыки кровокрылов вонзились в плоть несчастного слуги. Но королева была права – глупец мог привести за собой хвост, и тогда это место рисковало быть обнаруженным. Да и разве могла Зинерва оставлять в живых тех, кто видел результат кропотливой работы её алхимиков?

– Ты всегда не умела подбирать себе слуг, матушка, – усмехнулся Виктор. – Идём, оставим твоих драгоценных мышек на попечение алхимикам.

Зинерва ещё раз любовно оглядела кровокрылов и, улыбнувшись, мягко последовала за молодым принцем. Когда они покинули инкубатор, королева резко изменилась в лице, сделалась холодной и резкой. Злобно ударив рукой в холодные стены зала, женщина прошипела сквозь плотно стиснутые зубы:

– Чёртова девчонка! Вся пошла в своего отца… Я с самого начала не желала её.

«Ты не желала никого из нас», – подумал Виктор, но промолчал.

– Она от крови Безликих, но идёт против их воли. Её необходимо было убрать, когда она ещё была девчонкой. Несчастный случай, нападение наёмников… Я тогда была слишком мягкотелой.

– Что может сделать двенадцатилетняя девчонка? – усмехнулся Виктор, качая головой. Он никогда не понимал, почему мать столько нервничает и злится. Зинерва и сейчас вспыхнула от ярости и закричала, как при разговоре о Жане.

– Простая двенадцатилетняя девчонка не сделает нам ничего! Но если ты не забыл, она твоя сестра и моя дочь! Она потомок Безликих! Ты умеешь управлять слабыми духом людьми, Жан разговаривает с «Ними»… Ты понимаешь, насколько опасно её исчезновение? – голос Зинервы едва не срывался, когда она кричала. Виктор только недовольно жмурился – сейчас добрая половина лаборатории могла слышать их разговор, и это не сулило ничего хорошего.

– Но её сила ещё не пробудилась, – юноша оставался абсолютно спокойным. Он никогда не воспринимал всерьёз ни Жана, ни Светлану. А о младшем трёхлетнем Иене и вовсе можно было не беспокоиться ещё по меньшей мере десять лет.

– А вот когда пробудится, посмотрим, как ты заговоришь, – прошипела Зинерва и, скинув со своих плечей накидку из шкуры пещерных ящериц, быстрым шагом направилась прочь из жерла вулкана.

Виктор тяжело вздохнул и отправился за матерью. Он ненавидел её припадки, все эти истеричные крики, вопли, обещания убить. Королева как-то раз поклялась сыну, что вернёт его Безликим, если он посмеет пойти против неё. Но юноша не беспокоился по этому поводу. Зинерва лишь делала вид, что она была самой могущественной из всех потомков Первых богов. У неё это искусно получалось до того самого момента, пока Виктор не почувствовал, что всё это ложь. А с его способностями он всегда мог найти себе верных слуг, готовых расстаться с собственной жизнью ради своего господина. Молодой принц мог бы подчинить себе и мать, но её дух пока был слишком крепок, чтобы сломиться под натиском его тёмной энергии. Но когда-нибудь это пройдёт, Виктор знал. Рано или поздно Зинерва почувствует, что такое отчаяние, и тогда захватить её не составит особого труда.

«Этих зверушек можно было бы убить, – подумал юноша. – Результат кропотливой двадцатилетней работы… и вдруг такая трагедия. Это сильно ударило бы по матери. Но я впечатлён, алхимики добились своего. Эти кровокрылы настоящие убийцы, в бою с ними сравнится разве что вран… Грифоны и драконы давно вымерли, о них беспокоиться не стоит. Обладая такими монстрами, я бы смог подчинить весь Латаэн себе… Да, пожалуй, кровокрылов стоит оставить в живых. А для матери я найду что-нибудь другое».

Приглушённо усмехнувшись, юноша вновь натянул на лицо невинную улыбку и догнал Зинерву, которая уже успела выбраться из туннеля на улицу и теперь тревожно осматривалась вокруг. Им повезло – из-за исчезновения Светланы шпионам Руэла было не до жалкого труса, выкравшего из стойл коня и сбежавшего из замка в неизвестном направлении. Иначе им обоим пришлось бы очень туго. Каким бы мягким и глупым не казался Руэл, в гневе он был страшен, и даже Зинерва боялась злить его лишний раз. Многие в замке до сих пор не могли понять, кому всё же принадлежала власть в Фаргеше – королю, королеве или их старшему сыну. А может и вовсе кому-то другому?..

* * *

– Стой и не дёргайся! – рыкнул Юген и помог Алаку втиснуть правую руку в довольно узкий камзол. Юноша приглушённо забормотал и попытался пошевелиться. Одежда стесняла его движения, жала в груди и вообще была слишком мала при его росте. Может, со стороны Таодан сейчас и выглядел, как подобает настоящему императору, но сам мальчишка чувствовал себя, как пойманная в мышеловку толстая крыса.

– Неужели нельзя найти ничего более широкого и длинного? – пожаловался Алак, завязывая на поясе кусок чёрной ткани. Юноше не нравился даже цвет одежды – всё было какое-то тёмное, больше похожее на костюм для похорон, нежели для свадьбы. Но Юген продолжал настаивать на том, что Алаку просто необходимо надеть именно этот камзол.

– Его надевал первый император Воронов на свою свадьбу, Лиссандр Таодан – пробормотал Роялд и отошёл на несколько шагов назад, чтобы внимательно осмотреть Таодана со стороны. – Ему тогда было всего тринадцать. Кстати, женился он тогда на принцессе Питонов. Это ещё одна из причин, по которым ты должен надеть именно этот камзол.

Алак приглушённо застонал. Лиссандр Таодан? Человек, живший почти пять веков назад? Неудивительно, что от этого камзола пахло так, словно он был ещё свидетелем самых первых драконов. Как только этот старый кусок тряпки вообще сохранился и не рассыпался в прах?

– Ладно, допустим, – Алак тяжело вздохнул. – Но почему именно чёрный? Это же совершенно не празднично. Мы как будто не свадьбу играть собираемся, а кого-то хороним.

Юген дал Таодану несильную оплеуху и тут же поправил растрепавшиеся волосы. Алак насупился и стал терпеливо ждать, когда Роялд и окружившие молодого императора служанки помогут ему собраться. Юноша даже боялся представить, что сейчас чувствует Аньюн. На неё будут смотреть все приближённые ко двору люди, и девушка должна выглядеть просто неотразимо, чтобы знатные дамы не стали над ней насмехаться. Впрочем, как будто в присутствии Алака они смогут себе это позволить…

– Ты забыл, на ком женишься, Ворон? – усмехнулся Юген. Отойдя от Алака, он плюхнулся в кресло и позволил шустрым служанкам дальше разбираться с одеждой князя самостоятельно. – Ты берёшь в жёны змеиную княжну, чтобы возглавить воинов шиттари, пять кочевых племён. Неужели за всё это время ты так и не поинтересовался ни у Аньюн, ни у Аньена, в чём заключаются обычаи этих самых шиттариев?

Алак незаметно поморщился и отвернулся. Он вообще последние две недели избегал общества молодых Змеев. Ему хотелось побыть одному, а ещё лучше – поговорить с Эйдом, отвести душу. В голове скопилось слишком много тревожных мыслей, и некому было рассказать о них. Может Таодан и доверяю Югену, но он не был ему настолько близким другом и товарищем, чтобы можно было вот так сесть и выговориться, признаться в своих страхах, тревогах. Роялд был хорошим советником, не более.

– Вот если ты так хорошо знаешь этих шиттариев, ты мне и расскажешь о них на свадьбе, – пробормотал Алак, и Юген, усмехнувшись, кивнул головой:

– Как пожелает император!

Наконец, с камзолом было покончено. Алак, кое-как в него втиснувшийся, чувствовал себя просто чудовищно неуютно. К тому же, голову его стали посещать мысли, от которых юноша приходил в настоящий ужас. Например, он только сейчас осознал, что женится на сестре Ньёра. С этого момента Алак постоянно думал, как бы отреагировал Змей, узнав об этом. Ведь после этой свадьбы они оба, по сути, становились братьями. Чувство тревоги и страха не покидало Таодана. Аньюн удалось убедить его, что Ньёр жив, просто попал в плен или вынужден скрываться. И теперь, когда Алак действительно поверил в это, мысли о том, что сестра его собственного друга станет его женой, пугала юношу ещё больше. От подобных раздумий Таодана отвлекал разве что Грозохвост – когда служанки закончили с костюмом императора, птенец буквально влетел в палатку и резко затормозил. Распахнув мощные крылья, он едва не снёс ими кресло, в котором сидел Юген, и громко закричал. Крик его становился всё более пугающим и странным, и Алаку порой казалось, что он одновременно напоминал рёв сразу нескольких животных. К тому же, Грозохвост снова подрос, и теперь Таодану даже не нужно было тянуться вниз, чтобы погладить своего приятеля по голове – вран доставал юноше до груди. И при этом всё ещё считался птенцом. Алак тысячу раз пытался представить, как Грозохвост вырастет до размеров лошади, а потом и больше, но получалось это с большим трудом. Всё же юноша никогда не видел настолько огромных птиц.

Юген поднялся со своего кресла и направился к выходу из палатки, приглашая молодого императора за собой. Алак, тяжело вздохнув, потрепал Грозохвоста по его голове и отправился вслед за воином. Сердце в груди бешено заколотилось, стоило юноше оказаться на улице. Он тут же почувствовал на себе сотни любопытных взглядов. Обычно в лагерях не присутствовал никто, кроме самих воинов, но сегодня это место было слишком многолюдно. Помимо приехавших на императорскую свадьбу князей здесь были и княгини со своими детьми, и знатные дамы, и придворные – большинство этих лиц Алак вообще видел впервые. Но черневший вдалеке лагерь пугал юношу ещё больше.

Он никогда прежде не сталкивался с шиттарийцами и даже не мог себе представить, как они выглядят. Их войско больше напоминало настоящую лавину или утренний туман, появившийся буквально из ниоткуда. Эти могучие смуглокожие воины с угольно-чёрными волосами восседали верхом на своих коренастых тёмных лошадях и пристально следили за всем, что происходило вокруг. Здесь, в Биарге, погода была достаточно тёплой почти круглый год, но всё равно многие князья и княгини кутались в дорогие меха, в то время как кочевники сидели в седле практически по пояс голыми. Лишь некоторые из них накинули себе на плечи лёгкие плащи из шкуры диких степных зверей. Была одна особенность, которую Алак заметил практически сразу – к древку копий, которыми пользовались в бою шиттарии, привязывалась лента определённого цвета. И воины всегда собирались группами, в которых цвета эти совпадали. Таодан ещё ни разу не видел стоявших рядом шиттариев с разными лентами. С чем это было связано, юноша не знал. Впрочем, Юген обещал ему рассказать о кочевниках больше, поэтому Алак просто терпеливо ждал.

Они прошли вдоль нескольких палаток, и молодой император увидел большой деревянный настил посреди лагеря. По бокам его горели большие золотые жаровни, украшенные драгоценными камнями, по большей степени чёрным ониксом и обсидианом. Над самой площадкой был натянут навес из лёгких тёмных тканей, защищавших от назойливого ветра и яркого света. Трона или кресел, на которых можно было бы сидеть, не было. Однако было достаточно мягких подушек, уложенных так, чтобы на них можно было даже прилечь, если вдруг захочется. Где-то сзади стояли стражники, и Алак заметил, что они тоже были из шиттариев. Не то чтобы юноша доверял этим кочевникам…