Текст книги "Сказание первое: Клич Ворона (СИ)"

Автор книги: Алина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 39 страниц)

– Передавайте привет Морроту! – усмехнулся юноша и накинул на голову капюшон. – Не беспокойтесь на счёт своей шкуры – мои люди присмотрят за вами, так что вам нечего бояться.

И, снова хищно усмехнувшись, он направился прочь из кабака. Одна из прислужниц попыталась его остановить у входа, но Аякс даже не посмотрел на неё и, кинув девушке пару золотых монет, скрылся на улице. От подобных мест Велиуса тошнило. Он вспоминал те времена, когда спокойно сидел в замке в Болотистому краю и никому не мешал. Но со смертью родителей Андраса и Марсель Аяксу пришлось взять ситуацию в свои руки. Он помог близнецам удержать земли Соколов… и создал Подполье. У него не оставалось иного выбора. Велиус поклялся, что защитит Талмэев любой ценой. Всё, что делал Кайман, шло на благо Болотистого края. Земли Соколов находились на границе с Вэлном, и если какой-нибудь южный князь решит напасть на них так же, как на Биарг или Вастель, Карлу не удержать. Если Ньёр станет королём Юга, то Талмэям нечего будет беспокоиться. Всё на благо Соколов…

Выйдя на улицу, Аякс запрокинул голову и, жмурясь, посмотрел на горизонт. Где-то там, в соседних землях, Андрас и Марсель сидели в захваченном Драмире. Велиус невольно усмехнулся – эти ребята, сами того не подозревая, отчасти упростили ему задачу. Теперь Болотистый край мог не опасаться нападения с Красных берегов. Ах, если бы только молодые Соколы знали сейчас, что их старый друг был совсем рядом. Но ни Кайман, ни Талмэи встретиться не могли. Аякс должен был отправляться на следующую встречу, а Андрас и Марсель – сражаться в море с южной флотилией. Так распорядилась судьба, и неизвестно, встретятся ли они когда-нибудь вновь. Быть может, уже завтра Велиус будет схвачен и брошен в крокодилью яму…

– Забавная ситуация, – вздохнул Аякс, обращаясь к одному из своих подчинённых. – Псы скармливают своих врагов голодным собакам, южане – крокодилам и аллигаторам, фабарцы отдают на растерзание тиграм и львам, а северяне заставляют бегать от разъярённого медведя. Неужели им больше нечем кормить этих несчастных зверюшек?

Темноволосый мужчина в чёрном плаще с красной оторочкой приглушённо усмехнулся и протянул Аяксу поводья его лёгкого вороного жеребца. Вскочив в седло, Велиус дождался, пока подчинённый сядет верхом на своего коня, и отправился прочь от борделя, столь ненавистного Кайману места. У Крыс ещё было столько дел, столько дел…

* * *

Послышавшийся в коридоре шум заставил Ньёра вздрогнуть. Он уже несколько часов просидел во дворце, ожидая появления того, о ком говорила Марьям. Но спустя столько времени никто так и не появился, и Питону начинало казаться, что всё это лишь глупая шутка. Княгиня Суруссу велела юноше дождаться человека, «который будет облачён в цвет смерти и крови». Что это были за цвета, Ньёр понимал с большим трудом. Потому внимательно всматривался в каждого, кто проходил мимо. По коридорам сновали слуги, перенося столовые приборы, одежду, вёдра с водой, или просто бегали из комнаты в комнату, что-то быстро тараторя, отчего Ньёр не понимал, что они говорят. Но таинственного человека, с которым ему была назначена встреча, всё не было.

– А если Марьям ошиблась? – Кристофер, нахмурившись, присела на пол рядом с Ньёром. Пока Моррота не было во дворце, они оба могли свободно разгуливать, где им захочется – княгиня Суруссу тайно приказала своим слугам и стражам присматривать за молодыми гладиаторами, пока она сама будет находиться на другом конце Вэлна.

– Она редко ошибается. Скорее, это мы не можем чего-то понять.

Кристофер тяжело вздохнула. Она вообще терпеть не могла загадки. И сидеть на одном месте без дела ей тоже не нравилось.

– Хорошо, тогда давай повторим. На четвёртый день моего отъезда приходите в главный зал…

– … и ждите человека, что будет облачён в цвет крови и смерти. Всё равно ни черта не понятно.

Тяжело вздохнув, Ньёр подцепил носком ботинка лежавший на полу камушек и взял его в пальцы. Должно быть, этот кусок отвалился от какой-нибудь стены – внутренний сад дворца был украшен старинными руинами, которые грозились вот-вот обратиться в груду бесполезного камня.

– Цвета смерти и крови… – пробормотал Змей, рассматривая камушек в руках. – Ты не знаешь, что бы это могло быть?

– По крайней мере, ничего красного я пока не вижу, – фыркнула Кристофер и откинулась на спину, подставляя лицо тёплым солнечным лучам. Девушке начинало нравиться здесь, на Юге, где всегда было тепло и солнечно. В родном Елесе лето проходило слишком быстро, а зима, казалось, тянулась бесконечно.

Ньёр перебросил камушек через стену, окружавшую дворец, и вдруг услышал низкий раскатистый рёв, больше похожий на вой испорченной трубы. Юноша вздрогнул. Что бы это могло значить? Осторожно поднявшись на ноги, Питон подошёл к стене. Кристофер удивлённо посмотрела на него и неуверенно последовала за ним, не понимая, почему Змей вдруг так оживился. Ньёр переставил несколько ящиков друг на друга и аккуратно взобрался по ним, как по ступеням. Оказавшись достаточно высоко, чтобы взобраться на стену, юноша осторожно подтянулся на руках и вылез наверх. Оттуда он смог увидеть оставленного у ворот дворца бурого одногорбого верблюда. Он лениво лежал на земле и, хлопая густыми ресницами, без интереса смотрел по сторонам. На спине его была чёрная накидка с красным крестом. Изумлённо выдохнув, Ньёр прошептал:

– Цвет смерти и крови…

Кристофер внизу неожиданно закричала, и Ньёр испуганно обернулся. Чья-то крепкая рука схватила его за лодыжку и дёрнула вниз, отчего Змей буквально скатился по выставленным им же самим ящикам. Едва оказавшись на земле, юноша схватился за висевший на поясе кинжал и бросился на своего противника. Мелькнул чёрный порванный плащ, по краям обшитый ярко-алыми лентами, и незнакомец нанёс ровный удар Ньёру в живот. Змей пошатнулся и рухнул на колени, едва не теряя сознание – дыхание перехватило, и перед глазами всё поплыло.

– Не трогайте его! – кричала Кристофер, пытаясь добраться до Ньёра, но незнакомец легко оттолкнул девушку в сторону, словно она ничего не весила. Стиснув зубы, Пеплохват поднял глаза на обидчика и изумлённо выдохнул.

Человек перед ним был высоким, выше двух метров, отчего, даже выпрямившись во весь рост, Ньёр всё равно смотрел бы на него снизу вверх. У незнакомца была смуглая кожа, но светлые волосы – они были достаточно длинными и сзади убирались в длинную косу до самого копчика. Самой странной его чертой были, пожалуй, глаза – они были разного цвета. Левый глаз, зелёный, пересекали шрамы, отчего сперва можно было подумать, что он слепой. Правый глаз был голубым, как чистый сапфир. С обеих сторон на щеках было по три красные полосы, скорее всего вытатуированные, потому что краска на такой температуре просто потрескалась бы. На вид мужчине было не больше двадцати пяти – ещё совсем молодой.

Он был облачён во всё чёрное – рубашка с красным крестом на груди без рукавов, на плечах – скреплённая красной цепью опушка из угольного лисьего меха. Даже плащ, штаны и тяжёлые ботинки, укреплённые латными пластинами, были того же цвета. На поясе была завязана красная ткань, свободно спадавшая с правой стороны до самых колен. Левую руку перетягивали бинты, скрывая шрамы, которые были всё же немного видны через щели. Наручи и наколенники из чёрных лат украшались причудливыми кроваво-красными узорами. В ножнах покоился длинный изящный меч тех же цветов, с алым лезвием, словно окрашенным в крови. Взгляд этого незнакомца был настолько ледяным, что на мгновение по спине Ньёра пробежал холодок, несмотря на то, что на улице было довольно жарко.

Присев на землю возле Пеплохвата, мужчина протянул ему руку, и юноша принялся лихорадочно искать взглядом свой кинжал, выпавший при падении. Но воин не собирался больше бить Ньёра, по крайней мере пока тот не нападал на него.

– Я не причиню вам вреда, Ваше Величество, – совершенно спокойно произнёс незнакомец, и Змей удивлённо на него посмотрел. С трудом поднявшись на ноги, Ньёр отряхнул испачкавшиеся в пыли штаны и недоверчиво покосился на воина.

– Ты кто, чёрт возьми, такой? – прошипел он, всё же сжимая пальцами рукоять кинжала. Кристофер пробилась наконец к Ньёру и спряталась за его спиной, испуганно смотря на незнакомца.

– Это Крыса! – тихо прошептала девушка, выглядывая из-за плеча Питона. – Это их цвета! И красный крест на груди.

– Цвет смерти и крови, – кивнул Ньёр и почувствовал, как Кристофер впивается пальцами в его плечо. – Не надо так цепляться за меня. Он даже не вытащил оружие.

Рысь недоверчиво посмотрела на чёрного воина и отступила от Ньёра, позволяя им обоим поговорить. Ведь, в конце концов, незнакомец пришёл именно к Змею. Как только девушка отошла, светловолосый мужчина кивнул Пеплохвату головой в знак приветствия и уважения. Юноша всё никак не мог вспомнить, где он видел этого странного человека. Именно в этих же доспехах, в этом же плаще. Красный крест на чёрном фоне…

– Ты… ты же капитан городской стражи Моррота! – воскликнул Ньёр, отшатнувшись назад. – Лизардис Гройен!

Мужчина лишь приглушённо хмыкнул и сделал шаг к юноше. Неожиданно схватив его за запястье правой руки, он что-то едва заметно произнёс, и Змей почувствовал, как от кончиков пальцев до самого плеча прокатился невероятный жар. На коже мгновенно проступила полупрозрачная чешуя, которая постепенно стала окрашиваться в угольно-чёрный цвет. Ньёр испуганно уставился на неё, вспоминая, что то же самое случилось и на одном сражении. С тех пор юноша не раз бился на арене, но подобного больше не происходило. Змей с трудом вырвал свою руку из хватки Лизардиса и отступил назад. Кристофер схватилась за свои кинжалы и направила острие одного из них на капитана, ясно давая понять, что не подпустит его к своему напарнику.

– Что это такое? – девушка нахмурилась и исподлобья посмотрела на Лизардиса. – Как ты это сделал?

Гройен поднял руки вверх, показывая Кристофер, что не собирается делать ничего плохого. Девушка убрала кинжалы только тогда, когда мужчина вдруг заговорил на её родном языке. Люди в Елесе использовали дарамор, хотя жили через два княжества от Медвежьего плато. Криста удивлённо посмотрела на Лизардиса и, выслушав его до конца, понимающе кивнула головой.

– У Марьям договор с Крысами, – пробормотала воительница, убирая кинжалы в ножны. – Но с чего капитану городской стражи служить Подполью? И показывать это всем? – она кивнула на его чёрно-красные одежды, характерные лишь воинам Подполья.

Лизардис усмехнулся – сложившаяся ситуация казалась ему даже забавной. Плавно развернувшись, он поманил молодых гладиаторов за собой и направился в сторону подземелья. Кристофер заметно напряглась, поняв это, но Ньёр бесстрашно шагнул следом за капитаном. Он прекрасно осознавал, что в подземелье говорить им будет проще, и не надо опасаться, что кто-то может их услышать. Это даже ребёнку было ясно! Впрочем, Криста не отличалась сообразительностью, хотя из-за прекрасных физических навыков это можно было ей простить.

Лизардис провёл гладиаторов по коридору и отворил большую железную дверь. Слуги старались не смотреть в их сторону, и Ньёр вдруг почувствовал странное удовлетворение – в обществе капитана городской стражи они могли пробираться куда угодно. И даже выходить за пределы дворца Моррота. Быть может, Лизардис сможет и вывести Пеплохвата из города, чтобы тот бежал в безопасное место? В Драмир, например. Юноше казалось, что друзья будут рады его возвращению.

Когда железная дверь захлопнулась за ними, Кристофер ещё больше напряглась. Сейчас она напоминала дикого зверя, зажатого в углу, и от этого лишь сильнее рвалась защищать своего напарника. Когда Лизардис снова сделал шаг к Ньёру, девушка вдруг зашипела и, кинувшись на капитана, прижала его к стене. Кинжал завис у самого горла мужчины.

– Только сделай к нему ещё один шаг, и Моррот лишится верного подчинённого! – прошипела Криста, сжигая свою жертву пристальным взглядом. Но Лизардис совершенно невозмутимо отвёл острие кинжала в сторону и усмехнулся:

– Верного подчинённого? Боюсь, деньгами можно купить только силу, но не верность.

Кристофер непонимающе посмотрела на мужчину, на мгновение растерялась, и Ньёр смог оттащить её от Гройена. Пихнув девушку в другой конец тёмной комнаты, Пеплохват прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Ты не понимаешь, дурёха? Этот человек – наёмник, и он служит тем, кто ему заплатил. Судя по всему, Марьям отвесила немалую сумму, чтобы он встретился с нами. И если ты будешь продолжать так на него бросаться… я заберу твои кинжалы, клянусь.

Криста недовольно забормотала и вырвалась из хватки Ньёра. Юноша и не пытался её удержать. Когда девушка отступила в угол, Пеплохват обернулся к Лизардису и коротко кивнул ему головой. Рядом с этим крепким высоким мужчиной, напоминавшим скалу или огромное дерево, возвышающееся над всеми окружающими людьми, Змею было как-то неуютно. Прислонившись спиной к каменной стене, Гройен сложил руки на груди и приглушённо хмыкнул.

– Кажется, у вас и без того есть хороший телохранитель, господин король, – Лизардис пристально посмотрел в сторону Кристофер. Он улыбался лишь одним уголком губ, отчего казалось, что мужчина постоянно усмехается. По крайней мере, Ньёр ещё ни разу за это короткое время не увидел на лице капитана нормальной широкой улыбки.

– Телохранитель? – удивился юноша и тут же нахмурился. – Значит, Марьям послала вас, чтобы вы следили за мной?

– Присматривал, – поправил его Лизардис, продолжая ухмыляться. – И не волнуйтесь, нас с Марьям связывают не только деньги, но и дружеские отношения. Я долгое время был её телохранителем… конечно же, не в том смысле, как вы.

Ньёр заметно напрягся после его слов и недовольно забормотал. Ему не нравился этот капитан. Ему было известно об отношениях Марьям и молодого Питона. Более того, он так спокойно говорил об этом!

Лизардис лишь приглушённо рассмеялся и покачал головой:

– Прошу прощения, господин Змей. У меня и в мыслях не было как-то оскорблять вас.

Пеплохват фыркнул в ответ и пристально осмотрел Лизардиса с головы до ног. Этот человек был довольно странным для Вэлна, учитывая, что волосы его были светлыми, с лёгким золотым отливом. Но кожа была смуглой не от загара. Должно быть, Гройен был родом из Скопарта – там довольно часто встречались смуглокожие блондины. Но Ньёру всё равно было неуютно рядом с этим крепким воином. Казалось, тот всегда был начеку. Его рука едва заметно дёргалась к висевшему на поясе мечу каждый раз, когда Кристофер шевелилась в другом конце комнаты. Пристальный взгляд Лизардиса замечал всё, что происходило вокруг, и оба молодых гладиатора съёживались, когда его разные по цвету глаза изучающее осматривали их.

– Как ты это сделал? – ещё раз спросил Ньёр, поднимая покрытую чешуёй правую руку. Чешуйки сделались угольно-чёрными и сверкали подобно россыпи драгоценных камней.

– Я ничего не делал. Вы сами превратили её. Я лишь немного… помог.

Змей удивлённо посмотрел на Лизардиса и перевёл взгляд на свою руку. Действительно, он прекрасно управлял ею и мог даже заставить чешую исчезнуть. Стоило юноше подумать об этом, и чешуйки тут же стали бледнеть и дымиться, растворяясь в воздухе. Когда кожа снова стала абсолютно чистой, Ньёр нахмурился.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал он и снова попытался покрыть свою руку чешуйчатым доспехом, но ничего не выходило. Лизардис лишь приглушённо усмехнулся в ответ и оторвался спиной от стены. Медленно и плавно, словно хищная змея, подбирающаяся к добыче, он подошёл к Ньёру и осторожно прикоснулся пальцами к его руке. Кожа мгновенно вспыхнула жаром, и угольно-чёрная чешуя быстро покрыла её от самых пальцев до локтя. Дальше пластины не поднимались, и Змея это несколько обеспокоило.

– Почему только до локтя? – удивлённо спросил он. Юноша уже успел позабыть, что знает Лизардиса всего несколько минут и не может ему доверяться. А если эта чешуя – что-то злое? Что-то, чего нельзя использовать?

– Не беспокойтесь, – криво усмехнулся мужчина и отстранился. – Это у вас в крови. Вы же знаете, на что был способен ваш прадед, не правда ли?

Ньёр совершенно не ожидал этого вопроса. Невольно вздрогнув, он с сомнением посмотрел на Гройена.

– Да… – пробормотал юноша. – Отец рассказывал мне, как Эньяр Чернозубый оборачивался могучим крылатым змеем и сеял смерть среди врагов на поле боя. Он умер, когда восстал против Империи Ворона, и император верхом на вране победили его в честном бою. Но это же глупые детские сказки! Люди не могут превращаться… в драконов.

На самом деле Ньёр прекрасно знал, что всё это реально. Он много раз слышал рассказы своих близких о том, что когда-то давно короли Вэлна, Питоны, могли превращаться в драконов. Именно это позволяло им долгое время удерживать южный трон. Но после смерти Эньяра Чернозубого не осталось достойных наследников, и род Питонов был изгнан из Вэлна Корсаками.

– Точно так же как не могут превращаться в животных, – усмехнулся Лизардис. – Но почему-то это не мешает волколакам менять своё обличие, а Зверям превращаться в могучих хищников или неуловимых птиц. К тому же, вспомните вашу сестру, господин Змей.

Ньёр задрожал, когда Лизардис заговорил об Аньюн. Юноша прекрасно понимал, что капитан имел в виду. Когда девочка едва не утонула в детстве, никакая Морская Змея её не спасала. Пеплохват собственными глазами видел, как Аньюн, оказавшись глубоко под водой, вдруг вся покрылась синеватой чешуёй. Между пальцев её появились перепонки, а сзади вырос длинный хвост, как у ящерицы. И Небесокрылая, выбравшись из водорослей, в которых она запуталась, самостоятельно вынырнула на поверхность. Когда девочка выбралась на берег, Ньёр смог увидеть, что вся её кожа была покрыта голубоватой чешуёй. Среди мокрых чёрных волос виднелись короткие белые рожки, а за заострёнными ушами были самые настоящие жабры. Аньюн почти превратилась в дракона, и это спасло ей жизнь. Когда на берег прибыли моряки из соседней деревни, издалека увидавшие таинственное свечение, княжна уже снова была обычной девочкой. Ньёр, чтобы не выдать сестру, сказал, что её спасла Морская Змея. С тех пор любые необъяснимые вещи, происходившие с Аньюн, связывали с тем, что она была посвящённой. И лишь Пеплохвату было известно, как всё было на самом деле.

– Хочешь сказать, что я тоже могу превратиться в дракона? – с недоверием спросил Ньёр, внимательно смотря на Лизардиса. Откуда мужчина вообще знал, что произошло с Аньюн? Неужели Крысам было известно всё, что происходило в Сангенуме?

Гройен тихо усмехнулся и кивнул головой.

– Не стоит беспокоиться, – он поспешил успокоить юношу. – Для вас это столь же естественно, как для одного из ваших друзей управлять настоящим враном. Он – император. А вы, молодой господин, станете королём.

Из горла Ньёра вырвался нервный смешок. Ну конечно! Только вот Алак показал всему Фабару Грозохвоста и стал императором. А как же быть ему, Пеплохвату?

– Это нереально, – прошипел Ньёр. – Хочешь сказать, я вот так просто приду и скажу южным князьям, что я – дракон, и, следовательно, меня должны провозгласить королём Вэлна? Это безумие!

– Отнюдь, – Кристофер вынырнула из темноты и подошла к Ньёру. Пальцы девушки скользнули по чёрной чешуе Пеплохвата, и юноша почувствовал тепло её руки. – Крыса говорит правду. Вэлном издавна правили Питоны. Все эти люди выросли на рассказах о великих и могучих драконах! Ты только посмотри на фрески, на картины и статуи! Драконы, драконы, везде сплошные драконы! Двулапые, четырёхкрылые, с двумя головами, с огромными витыми рогами, как у баранов – каких здесь только нет! И все они, Ньёр, были Питонами.

– Выдумать чудовище пострашнее может любой дурак! – воскликнул Ньёр, резко оборачиваясь к Кристофер. – Я тоже могу сейчас сказать, что собственными глазами видел, как, допустим, Моррот обратился огромной двухметровой змеёй с сотней глаз, в каждом из которых отражается судьба всего мира. Но это не значит, что князь Суруссу действительно превратился в змею!

– Хорошо, – влез в их разговор Лизардис, и оба гладиатора резко замолчали. – Я покажу вам обоим кое-что, что развеет ваши сомнения, молодой господин. Смотрите внимательно, потому что больше вы такого не увидите.

Это прозвучало как приглашение на представление фокусника с деревенской ярмарки, и Ньёр презрительно фыркнул. Когда Лизардис потянулся в сумку за своей спиной, юноша ожидал увидеть всё что угодно – и засушенную мумию крохотного дракона, которыми хвастались алхимики, и кусок драконьего зуба, что на самом деле принадлежал просто очень крупному медведю. Но то, что Ньёр увидел в следующий момент, заставило его побледнеть.

В руках Лизардиса был самый настоящий человеческий череп. Воссоздать такой с инструментами, что были у скульпторов или ремесленников, было просто невозможно. Казалось бы, что необычного могло быть в костях? Но несколько сохранившихся чёрных зубов были остры, как кинжалы, и Ньёр, проведя по ним пальцем, даже порезался до крови. Это были настоящие клыки! Но на этом чудеса не заканчивались. Прямо из черепа росли большие витые рога. Юноша подумал, что они, должно быть, были как-то искусно приклеены, но следов швов нигде не было. Рога были единым целым с черепом.

К горлу подступила тошнота, и Ньёр, оттолкнув от себя кости, качнулся назад. Кристофер придержала его за локоть, но Пеплохват самостоятельно удержался на ногах. В его широко распахнутых глазах отразился ужас понимания, и из груди вырвался нервный смех. В руках Лизардиса был череп одного из Питонов. Предка Ньёра. Быть может, его деда или прадеда. Или любого другого родственника. Но когда-то давно это было человеком.

– Со временем мутация неизбежно отражалась на внешности Питонов, – Лизардис убрал череп обратно в сумку и снова обернулся к гладиаторам. – Питоны всегда сжигали кости своих умерших и хоронили лишь прах. Это череп Эньяра Чернозубого. Он не был сожжён по традициям Питонов, поскольку император Аэгон пожелал, чтобы его захоронили в склепе Беланоры. Когда Империя Ворона пала, кости Эньяра так и остались лежать там. Подполье выкрало его останки десять лет назад и бережно хранило до этих самых пор.

Ньёр изумлённо посмотрел на Лизардиса и усмехнулся. Значит, эти Крысы уже тогда следили за ним и его семьёй. Пеплохват не удивился бы, узнав, что именно Подполью он обязан своим чудесным спасением после смерти родителей. Убийцы же тогда легко могли добраться до молодых Змеев, но таинственным образом ограничились лишь князем и его женой.

– Значит, дар наших предков не пропал? – настороженно спросил Ньёр у Лизардиса. – Мне казалось, что мы потеряли эту способность, когда Эньяр Чернозубый восстал против своего императора, которому приносил клятву верности на крови.

Гройен слишком странно усмехнулся и промолчал. Осознание заставило Ньёра побледнеть и закашляться от вставшего в горле комка. Дар предков не пропал бесследно. Эта сила искала достойный сосуд, но после смерти Эньяра таковых просто не было. И вот теперь, спустя почти шестьдесят лет, способность обращаться в драконов вновь вернулась к своим законным хозяевам. Живым доказательством была Аньюн. Она тогда превратилась в дракона. А Ньёр мог покрыть чешуёй одну руку. Но этого было мало! Чудовищно мало для того, чтобы захватить Вэлн!

– Как? – воскликнул юноша, бросаясь к Лизардису. – Как мне сделать так, чтобы я обратился полностью?! Как мне стать чёртовым драконом?!

Капитан прикрыл рот Ньёра рукой и покосился на небольшое окошко у самого потолка. Когда люди прошли мимо, мужчина выпустил Змея и приглушённо пробормотал:

– Это случится само собой, молодой господин. Ваша сестра была в смертельной опасности, когда её способности пробудились. Однако я уверен – ваш час тоже скоро настанет. Тени сгущаются, и в ближайшее время вам потребуются силы. Четверо следят за нами. Когда наступит момент, они помогут вам.

Ньёр, тяжело вздохнув, кивнул головой. Ему не хотелось так просто доверяться этому незнакомцу, но после всего того, что он сделал – рассказал про тайну Аньюн, показал череп Эньяра Чернозубого… юноша понимал, что Лизардис знает о нём абсолютно всё. И либо Змей вверяет свою жизнь ему, либо умирает.

– Я буду вашим телохранителем, – прошептал наёмник, наклоняясь к Ньёру. – Вам нечего будет бояться. Даже если Моррот узнает о перевороте. Даже если узнает о ваших отношениях с Марьям. Ему никогда не справиться с Подпольем. Всего одна угроза в вашу сторону – и князь Суруссу будет убит. Я держу под контролем всю городскую стражу, и когда наступит нужный момент, они выступят на вашей стороне.

– Я поговорю с гладиаторами, – вмешалась в разговор Кристофер и заглянула в глаза Ньёру. На лице её сияла дружественная улыбка, и юноша слегка успокоился, почувствовав на своём плече мягкую руку девушки. – Среди них есть многие, кто уважают тебя. Мы найдём союзников в числе гладиаторов, и тогда Морроту придётся сотню раз задуматься, прежде чем отправлять против нас зелёных новичков из личной охраны. И с Марьям ничего не случится – Подполье следит за ней, не так ли, Лизардис?

Гройен коротко кивнул головой, и Ньёр расплылся в широкой улыбке. Действительно, чего беспокоиться. Всё снова было в его руках. Он управлял всем, и даже Морроту приходилось плясать под его дудку. Когда Суруссу узнает, что вся его городская стража в случае восстания выступит на стороне молодого Змея, он не рискнёт идти против него. Ньёр не хотел убивать Моррота – ему пригодилась бы сила и опыт старого князя. Но он был так горд, так самонадеян… Чтож, время покажет, кто станет королём, а кто навеки уснёт под толщей песка и пыли, пока шакалы не обглодают его кости.

«Быть может, мы скоро снова встретимся с тобой, Алак, – вздохнул Ньёр, смотря на небо через небольшое окошко под самым потолком. – И будь уверен, что ничто не заставит меня выступить на стороне Латаэна. Я поклялся, что мы, словно братья, вместе разделаемся с этими чёртовыми Псами. Я искуплю грехи своих предков. Я не предам тебя, как Эньяр предал Аэгона. Никогда. Даже если мне будет угрожать смертельная опасность. Жди, тем более что ждать осталось совсем недолго».

* * *

– Ты всё же приехал! – усмехнулся Беральд, когда в другом конце коридора показалась знакомая фигура брата. Кован как всегда слегка сутулился, отчего напоминал неуклюжего медведя. При виде своего брата мужчина неуверенно замялся и прокашлялся – он всё ещё не мог поверить, что этот человек теперь был правителем Медвежьего плато и старшим князем Сатарнов. Хотя, Кован прекрасно понимал, что брат предложил стать ему уездным князем Дарма не от большой любви. Один Беральд бы тут ни за что не справился. Он просто сбросил часть забот на своего младшего брата. Хитро, нечего сказать.

– Откуда ты знал, что надо посылать птицу в Нагорье Рока? – пробормотал Кован, устало присаживаясь в старое отцовское кресло. Сколько лет прошло с тех пор, когда молодой Медведь в последний раз был в родном Дарме?

Берд в ответ только приглушённо усмехнулся:

– Вы с Хильдой всегда бродили по этому пути. Через Хребет Ночи, в Нагорье Рока, а оттуда в Прилесье или Елес. Правда, я и не надеялся, что застану вас в Нагорье.

Ага, как же – Кован всю дорогу чувствовал на себе пристальные взгляды волколаков и мог поклясться, что Беральду был известен каждый шаг младшего брата и его спутников. Молодой Медведь хотел сказать об этом Берду, но в коридоре неожиданно появились девушки. Хильда, увидев старшего брата, радостно закричала и бросилась ему на встречу, словно её округлившийся живот совсем не мешал ей двигаться. Оказавшись в объятиях сестры, Беральд немного растерялся – он понятия не имел, что девушка всё это время была беременна.

Медвежья княжна сильно изменилась за эти полгода, проведённые в Риверге. Её детское лицо вдруг стало таким взрослым, что Берд легко мог бы спутать сестру с какой-нибудь благородной княгиней. Из движений исчезла вся детская суетливость, и на смену ей пришли взрослая игривость и кокетливость. Теперь Хильда была возвышенной, мудрой и осторожной женщиной. Словно появилось в ней что-то волчье. Беральд с грустью подумал, что отец был бы рад увидеть дочь именно такой – взрослой.

– Ты… ты бежала из Волчьего поместья в таком состоянии?! – воскликнул мужчина, но Хильда лишь махнула на него рукой.

– Я знаю все дороги в Хребте Ночи, так что это было безопасно. Правда, был один момент, когда я действительно испугалась.

– Ты как всегда не думаешь не тем местом, каким надо.

– А ты всё такой же сварливый и мрачный, – она рассмеялась и показала ему кончик языка.

Беральд недовольно забормотал и поднял глаза. Встретившись взглядом с высокой женщиной, облачённой в доспехи Гарнизона, он слегка растерялся. Лишь с большим трудом князь вспомнил, как Кован в письмах рассказывал ему о своей напарнице. Должно быть, эта могучая и крепкая женщина и была той самой воительницей.

– Если я не ошибаюсь, вы… – начал Беральд, но незнакомка резко прервала его:

– Тэйхир Корнибус.

В её голосе слышался металл, и Берд невольно поёжился. Да, Кован всегда умел подбирать себе необычных спутниц. Прокашлявшись, молодой князь пригласил своих гостей в главный зал Дарма.

– Не стесняйся, – улыбнулся Беральд младшему брату. – В конце концов, этот замок теперь целиком и полностью принадлежит тебе.

Кован ничего не сказал ему в ответ и побрёл следом за братом. Главный зал совсем не изменился с тех пор, когда младший Медведь был здесь в последний раз. Чертог был всё таким же маленьким, тесным и совершенно неуютным по сравнению с остальными комнатами. Если бы кто-то сказал Ковану, что это – главный зал Дарма, он никогда бы в это не поверил. Словно здесь скрывался какой-то подвох.

Беральд что-то громко рассказывал Хильде, а девушка увлечённо слушала брата, раскрыв рот. Кован не испытывал к рассказам старшего Медведя никакого интереса и безучастно рассматривал большие стены. Они напоминали ему резные двери, за которыми скрывалось что-то таинственное, величественное. Не зря же их дед, которого Кован помнил с большим трудом, так часто рассматривал все эти изображения былых сражений?

«Запомни день, когда объединился Север, – вспоминал Кован слова деда. – Тринадцатое мая тридцать седьмого года эпохи Ворона…»

Вздрогнув, мужчина поднялся на ноги и сделал шаг к резным стенам. Они изображали множество давно минувших сражений, но было одно, что интересовало сейчас молодого Медведя больше всего. Он прикоснулся к вырезанному на дереве гербу, изображавшему сарка – огромного рогатого волка. Это был символ Севера, каким тот был до падения Империи Ворона. Нахмурившись, Кован провёл пальцами по пыльным узорам и натолкнулся на небольшое утолщение в стене как раз на том месте, где были вырезаны цифры.