Текст книги "Долгая дорога в небо (СИ)"

Автор книги: Алексей Краснов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

Сняв с приделанной над обогревателем вешалки дождевик, я повернулся к ведущим в комнату дверям и громко поинтересовался:

– Руперт, в поселок едешь?

– Ага, сейчас – отозвался англичанин.

– Ну давай. В машине ждать буду.

Короткая перебежка под струями дождя до шедевра индийского автопрома придала мне бодрости, а уверенно урчащий двигатель настроил на активный лад. Минут через десять на соседнее кресло плюхнулся Руперт. Дождевиком он не обзавелся, так что успел слегка подмокнуть и сейчас стряхивал воду со своих длинных волос. И не жарко ему такие патлы таскать? Да и хлопот и ними… Я-то короткую стрижку предпочитаю, еще с армейских времен. Правда, здесь начал косить под товарища Котовского. Просто, когда я в цивилизованных местах – мне в парикмахерскую идти лень, а машинку для стрижки тут так просто не купить. Если только под заказ с соответствующей наценкой. А я дочь миллионера не люблю, чтоб так деньгами разбрасываться. Вот и получается, что проще всего взять одноразовый станок (в том же «Кливленде» они в ванной среди прочего имеются) и побрить голову. Правда, видок при этом у меня, как у только откинувшегося уголовника, особенно в сочетании с несколькодневной щетиной. Но меня подобные мелочи не смущают, а всех впечатлительных просят удалиться.

За этими нехитрыми мыслями я вырулил на побережье, где воткнул третью передачу. Плотный песок мягко ложился под колеса машины, стрелка спидометра колебалась около отметки в сорок миль, Руперт завел рассказ об очередном своем хиппанутом приятеле. У него их огромный запас и все, как один, о том, как плохо смешивать алкоголь с травкой. На мой взгляд, по крайней мере. Вообще, чем дольше я с родственником моего инструктора общаюсь – тем сильнее не люблю хиппи. Они, правда, сейчас модно именуют себя дауншифтерами, но я особой разницы не вижу. Как были совершенно никчемные людишки полвека назад, так и сейчас остались таким же биомусором. Хорошо, что в этом мире подобные типажи появятся очень нескоро.

Ну да черт с ними, с патлатыми бездельниками. В конце-концов, именно благодаря им я практически нахаляву получил что-то понимающего в строительстве специалиста. А то под моим чутким руководством местные бы понастроили. И пришлось бы мне жить, как Чебурашка, в контейнере. Так что нет худа без добра. Да и добра без худа тоже. Потому что своей неуемной общительностью Руперт способен доконать даже мертвого. Если б не моя оттренированная годами службы в армии способность общаться с любыми людьми, включая откровенно неприятных – у юного британца уже давно был бы некомплект зубов. А мне еще с ним весь «мокрый сезон» под одной крышей жить! Не знаю, как я это выдержу.

К моему удивлению, народа в забегаловке Цзо было заметно меньше обычного. Да и те, что были – какие-то невесёлые, будто бы чем-то придавленные. Увидев знакомую физиономию столяра, я подхватил со стойки свой стакан с тем, что хозяин оптимистично называл пальмовым вином, и пересел к нему за стол.

– Добрый день, сеньор Негрос.

– Добрый. Решили выбраться к людям? – с легкой улыбкой поинтересовался столяр.

Ну да, по понятным причинам у меня здесь репутация затворника. И живу далеко, и особой общительностью не страдаю. Так, существую автономно.

– В общем да. Ну и к Вам зайти думал.

– Что хотели?

– Дверь хотел. Размеры вот. – на стол легла страничка из блокнота с цифрами.

– Дверь наружная или в помещении стоять будет?

– Наружная. А что?

– Ну просто там краска другая нужна, более водостойкая. Или Вы сами красить будете?

– Да зачем?

– Вот и я так думаю. Какой материал брать и в какой цвет красить?

– Неважно. – отмахнулся я. – Лишь бы не сильно дорого

– Ну это Вы зря… – обиженно протянул мой собеседник. – Здесь каждый знает – Негрос лишнего не возьмет.

– Нисколько не сомневаюсь – примирительно поднял руки я. – Но материал ведь разный бывает, и краска тоже.

– Из поделочного дерева я Вам дверь делать не стану, не беспокойтесь – улыбнулся здоровяк. – Так что не разоритесь. Двадцать пять экю будет стоить вместе с покраской.

– По рукам.

Завершив деловую часть, я приступил к утолению своего любопытства:

– Как-то здесь сегодня малолюдно… – закинул я удочку.

– Ну так неудивительно. – пожал плечами мебельщик.

Дьявольски информативный ответ, должен заметить. Я лично ничего не понял. О чем и постарался вежливо сообщить собеседнику. Тот сделал поправку на мою неосведомленность с поселковой жизни и уточнил:

– У старого Каррисо дочка рожает. Так что все родственники, друзья, знакомые – все там.

– Рожает – это хорошо – с интонацией лешего из мультика произнес я. Но дон Хуан прикола не понял, по всей видимости.

– Да чего ж хорошего? С самого утра девка мучается. Там уже и фельдшер наш, и отца Серхио позвали недавно.

– А его зачем? Сразу же вроде не крестят? – удивился я.

– Да тут как бы отпевать не пришлось – буркнул плотник. Я глубокомысленно промолчал.

Атмосфера всеобщего уныния меня пробрала довольно быстро. Веселья явно не получается, а возвращаться обратно на аэродром пока тоже не хочется. Ноги принесли меня к дому, у которого, не смотря на дождь, кучковалась приличная толпа. Знакомых в ней я не увидел, так что просто решил послушать. Ну, в меру своего разумения испанского, которое от совершенства еще достаточно далеко.

Обсуждалась все та же животрепещущая тема, что неудивительно. Подозреваю, это будет главная новость на ближайшую неделю. Так что имеет смысл постоять и послушать. Мне, правда, здешние сплетни сто лет не интересны, но надо же хоть иногда изображать участие в «общественной жизни». Так, для приличия. А то с одиночкой могут различные эксцессы случиться, причем все, как на подбор, нехорошие. Мне оно надо?

Ну да, риторический вопрос. Так что стоим и изображаем живейший интерес и участие. Актер, правда, из меня – как из борца сумо балерина, но кто там ко мне присматриваться будет. А чтоб не скучно стоять было – буду пытаться услышать и запомнить кто есть кто. Хотя бы по именам, благо они в разговорах частенько проскакивают.

Минут через пять я уже пожалел, что сюда приперся. Уж слишком сильным было общее настроение тоскливого ожидания без особой надежды на лучшее. Я, конечно, скотина толстокожая, но толпа есть толпа и ее настроение захватывает всех присутствующих. Только ну его нафиг такое настроение. Уж лучше слушать рассказы Руперта о его друзьях-имбецилах! Так что буду я помаленьку отсюда сваливать. Сперва сделаю вид, что отошел покурить, а потом за угол сольюсь и только меня здесь и видели.

Но реализовать свою в высшей степени разумную идею я не успел. На крыльце появился отец Серхио, на которого тут же обрушился шквал вопросов. Однако падре их все проигнорировал и хорошо поставленным голосом призвал:

– Дети мои, молитесь за здоровье больной Исабель и просите Господа послать ей здоровье и облегчить ее муки!

Сказано – «молитесь» – значит надо молиться. С верой здесь не шутят. Мне это не особо нравится, но поскольку я здесь зарабатываю деньги – приходится мириться. Так что я с постной рожей уставился наверх и зашлепал губами, одновременно созерцая тучи и небольшой просвет на краю неба.

СТОП! Нахрен молитвы, у меня есть дела поважнее! До представительства Ордена от дома, возле которого кучковался народ, было минут пять спокойным шагом. Я это расстояние преодолел за минуту.

Дверь орденской халупы с грохотом впечаталась в стенку. Ну а как иначе, если ее в целях экономии времени открывали душевным ударом ноги. Была б на стене штукатурка – обязательно бы посыпалась. Но и без этого получилось впечатляюще. Сидевший за ноутом Гарри подскочил как ужаленный.

– Что случилось?

– Привет, Гарри. У меня мало времени. Погоду в Дели дай мне! Фактическую и прогноз на четыре часа.

– Привет – отозвался успокаивающийся орденец. – Сейчас запрошу. А что случилось-то?

– Ничего пока. Шевелись, Гарри, шевелись. У меня очень мало времени.

– Да кто ж за тобой гонится? – возопил через раз попадающий по клавишам представитель Ордена.

– Никто не гонится. Но времени мало. Ты не представляешь, насколько у меня мало времени.

Так, ну и что мы тут имеем? Горизонтальная видимость тысяча футов, нижняя кромка облаков – пятьсот. Час назад было так же и в прогнозе то же самое. Противно, но терпимо. Ну а тогда какого я тут стою?

К дому я подлетал, будто персонаж американского боевика, швырнув машину в хороший такой занос. Правда, в отличие от киногероев у меня это получилось совершенно случайно. Ну много для меня шестьдесят миль. Да и погодка не способствует покладистому поведению автомобиля. Не глуша мотор выскочил наружу и заорал, будто мишка по весне:

– Джоок!

Мой сотрудник в поле видимости появился через пару минут за которые я успел издать еще десяток аналогичных воплей.

– Чего кричишь?

– Давай в машину и лети в поселок. Там какая-то девка рожает. Хватай ее в охапку и тащи сюда. Всех несогласных посылай нахрен. Вопросы?

– Эмн…

– Нет вопросов! Ну а чего стоишь тогда? Шевелись!!!

Убедившись, что вредный старикан отправился в нужном направлении, я рванул к полосе. Совсем размыть ее не должно было, но глянуть надо. И заодно определиться, что мне важнее – запас топлива или небольшой взлетный вес. Заодно и с салоном разберусь – прикину размещение сопровождающих и все лишнее вытащу. Было бы неплохо еще лежанку какую-нибудь для больной соорудить, но этим я уже заморачиваться не буду. Обойдется чехлами. Их и стирать проще, если что.

Обернулся Джок часа за полтора. Я за это время уже успел сделать штурманский расчет, снять подвесные баки, долить три бочки топлива, выкурить полпачки, сгрызть ногти до локтей и проклясть всех, имевших несчастье попасться мне сегодня на глаза. Прибыл мой помощник, естественно, в компании родственников больной. И как эта толпа под десяток рыл на моей «тате» уместилась? И сейчас все они движутся ко мне. Так, вот этого моя нервная система точно не выдержит. Надо срочно их всех застроить, иначе мозг мне вынесут капитально.

– Стоять! – рявкаю на все доступные мне децибелы. – Берем больную и несем в самолет! – и показываю рукой на открытую дверь. Народ с настроя несколько сбился и это хорошо. Теперь надо продолжать в том же духе, не давая им опомнится.

– Что сказано было? Да шевелитесь вы, culos!

Пара молодых парней, секунду протормозив, ринулись обратно к пикапу. Представители старшего поколения замерли, пытаясь въехать в ситуацию. Упитанная тетка лет сорока с хвостиком явно собирается открыть рот, и не для того, чтобы сказать что-то конструктивное. Уж этот типаж я вряд ли с чем-то перепутаю. «Базарная баба» как она есть. И ее надо срочно заткнуть. Криком и руганью не получиться точно. Надо с настроя сбивать.

– Простыни взяли?

– Взяли – отвечает «базарная», явно проглотив длиннющую нецензурную тираду.

– Ну так несите! Погода пропадет – никуда не полетим.

Отмазка, конечно, идиотская – за несколько минут погода кардинально не изменится. Но в таком состоянии люди редко задумываются. Особенно если не давать им на это времени. Тут надо просто уверенным тоном отдавать хоть сколько-то разумные команды и не давать времени на осмысление своих действий.

– Врач кто? – интересуюсь я ужасно деловым тоном.

– Я фельдшер – отзывается молодой мужчина лет тридцати-тридцати пяти с пижонскими усиками.

– Ну контролируйте размещение больной. Да помогите же вы этим двум балбесам! Они ее сейчас уронят!

Поклеп наглейший, честно говоря. Но сработало. Все сразу же ринулись к роженице и совместными усилиями загрузили ее в самолет.

– Вы тоже внутрь – повернулся я к медработнику. – И Вы – ткнул пальцем в выглядевшего наиболее спокойным мужика. – Быстрее, companeros, быстрее.

Убедившись, что выбранные двое внутри, я захлопнул пассажирскую дверь и повернулся к остальным:

– В сторону отойдите – вот теперь надо максимально спокойно, можно даже ласково. Чтобы контраст посильнее был. А народ в ступоре, что и требуется. Но возиться мне с ними некогда. Поэтому обращаюсь к Джоку:

– Дружище, убери посторонних с летного поля.

После этого быстро обхожу самолет и ныряю в кабину. Все, теперь меня отсюда не выковыряют. Можно и глянуть, что там снаружи происходит. Судя по жестам, Джок весьма экспрессивно объясняет провожающим, куда именно им нужно пройти. Ну а они возражают. Дохлый номер, конечно. Вредности и язвительности в Джоке припасено на троих, так что через пару минут народ сваливает на безопасное расстояние, а мой ассистент идет к самолету с СПУ в руках.

– Кабина – земле.

– На связи. Прошу запуск левого двигателя.

– Окей.

Характерно гудит электростартер и уже через минуту движок уверенно молотит на малом газу. Вскоре к нему присоединяется правый.

– Огня, дыма, течи жидкостей не наблюдаю. Перехожу на визуальную связь слева.

– Принято.

Включив фары, осторожно загружаю винты. Разборки с людьми позади, так что можно осторожно выдохнуть. И тут же снова вдохнуть, потому что сейчас начнется феерический аттракцион. Честно скажу – с таких говен мне взлетать не приходилось. Так что чувствую сейчас себя сапером на минном поле.

Осторожно вырулить со стоянки и проехать до торца полосы. Обычно я этим не заморачиваюсь, но сейчас каждый метр разбега может оказаться решающим. Вот и торец. Теперь надо как-то развернуться. Ага, как-то. Управляемость-то ни к черту, реакция на тормоза аналогичная, да и на поворот передней стойки самолет реагирует специфически – с запозданием и подтормаживая. Так что на осевую я смог вырулить только со второй попытки. Ну, поехали!

Движки надсадно ревут, а скорость растет куда медленнее, чем должна. И что самое мерзкое меня тянет вправо. Аккуратненько притаптываю левую педаль, чтобы это исправить. Ах ты бога в душу мать! Рука без участия головы рвет РУДы, убирая в ноль тягу, ноги вдавливают педали в пол. Звездец, мля! Какой я молодец все же – такую широкую полосу сделал! Только благодаря этому сейчас и не вылетел. Так, успокоиться. Аккуратно, только двигателями, развернуться и снова зарулить на исполнительный. Там снова выполнить акробатический номер «корова на льду», направив нос по направлению взлета. Вроде получилось.

Решительно щелкаю рычажком стояночного тормоза и плавно, почти не дыша, начинаю добавлять тягу двигателям. Да знаю я, что я варвар и вообще так нельзя. Но деваться некуда. Так, вот самолетик медленно поплыл вперед. Причем поплыл практически в буквальном смысле этого слова. Выключаю стояночный, разблокируя тем самым колеса. Ага, набор скорости повеселее пошел. Теперь главное чтобы в сторону не повело. Но вроде нормально пока. Вот и скорость принятия решения. Поднялась передняя стойка! Отрыв! Какой я молодец! Теперь выдержать угол набора. И что там у нас с температурой масла? Около красной зоны? Не удивительно. Радиаторы-то наверняка грязью залеплены. Так что надо лезть выше – там холоднее. Ну и режим убрать, разумеется.

Температура стабилизировалась, это хорошо. Высота помаленьку растет, что тоже радует. Так что ложимся на курс 286 и пилим до Порт-Дели. Промахнуться не получиться при всем желании. Можно выдохнуть и глянуть назад. Живы там мои пассажиры или окочурились уже от страха.

Живы. Правда, взятый за спокойный вид мужик выглядит так, что краше в гроб кладут. Глаза закрыл, обхватил колени руками и весь трясется, бедный. Ну да ладно, за пару часов придет в себя. Лишь бы с Кондратием не познакомился. Но у меня на борту медик есть, не допустит, я думаю.

А помянутый медик-то нормальный парень, хоть и вид имеет гламурно-слащавый. По крайней мере, о своих обязанностях помнит. Склонился над девкой и что-то сосредоточенно выслушивает. Молодец.

Следующие два часа прошли нескучно. Был бы один – залез бы тысяч на пять, где болтанки поменьше. Но нет у меня уверенности, что рожающая женщина нормально перенесет нехватку кислорода. Мне-то, молодому и здоровому, там не шибко комфортно. А отбор воздуха от двигателей я включать не хочу. И так температура масла в верхних пределах нормы. Так что практически все время полета я старался найти компромисс между удобством и нормальным охлаждением двигателей. И не уверен, что нашел. Да и черт с ним. Все равно я масло ближе к весне поменял бы. Выгорит – и ладно. Тут просто долететь бы.

Долетели. Правда, километров за триста до Дели диспозиция изменилась. Старательно перекрикивающий двигатели «пижон» передал мне настоятельное пожелание ускориться – уж очень хреново больной стало. Можно, конечно, было проигнорировать данную информацию, но тогда нафига я корячился? Увеличивать тягу двигателей мне не рекомендуется, так что просто чутка отпустим нос и пойдем в плавном пикировании. Градус-два, не больше. Потеря высоты в этом случае не сильно заметна, а вот скорость набрать можно. Ну, если сможешь самолет на прямой удержать, что та еще задача. Но попробовать стоит. Примерно таким образом немцы Лондон бомбить летали – набирали над Францией высоту, а потом медленно меняли ее на скорость. И если верить читанным мной авторам – чуть ли не сотню километров в час выигрывали. У меня, правда, и дистанция, и запас высоты гораздо скромнее, но отчего б не попробовать?

– Порт-Дели-Контроль, Браво-Новембер-Дельта, высота тридцать шесть, курсом триста два. Прошу метео.

Слышимость, конечно, паршивая, но ответ разобрать можно. Наврали-таки синоптики. Восемьсот футов видимость и кромка облачности на трехстах. Переводя в привычные мне величины и форма – двести пятьдесят на сто. Хреново, очень даже. Но садиться как-то надо. Мне не проблема поболтаться еще часика полтора в воздухе, но смысла в этом нет ни малейшего. Погода-то на ухудшение повернула.

– Порт-Дели-Контроль, Новембер-Дельта, прошу посадку. И «амбуланс» на стоянку.

– Разрешаю. «Амбуланс» принял. Полосу найдете?

– Попробую.

Глаза бегают между приборами. Курс, положение самолета, скорость снижения, температура масла. Черт, прозевал направление! И в подтверждение в наушниках раздается голос диспетчера:

– November-Delta. go around!

– Roger – недовольно буркаю я в ответ. Зачем так орать-то? На второй круг – так на второй.

– Новембер-Делта, повторяю, уходите на второй круг!

– Wilco.

[ГГ путается в английской фразеологии. Wilco – will come – «выполняю». Roger – «принято». Старое произношение буквы R, первой в слове received. Букву потом переименовали в «Ромео», а «Роджер» в используемом значении так и оставили.]

Наворачиваю круг в зоне ожидания в соответствии с крайними указаниями диспетчера. Неприятно, конечно, но ничего страшного. Пока они вопрос со «скорой» решат, пока она доедет – времени пройдет прилично. Так что можно не переживать по поводу задержки.

– Новембер-Делта, разрешаю заход. О выполнении сообщите.

– Принял.

Снова строю круг, ориентируясь на примерное положение аэродрома и известное мне направление полосы.

– Дели-Контроль, Новембер-Дельта, выполняю заход.

– Хорошо, Новембер-Делта. Даем красные ракеты с торца полосы с интервалом в десять секунд., наблюдайте. Повторите.

– Продолжать заход. Наблюдать красные ракеты с торца полосы.

– Оставайтесь на связи.

– Принято.

«Наблюдайте», ага. Пришедший с моря очередной шквал зло лупит струями дождя по остеклению кабины и видимость близка к нулю. Попробуй тут рассмотри чего-то! Но особого выбора у меня нет, так что щурюсь, пытаясь что-то рассмотреть за мокрой пеленой.

Но вот прямо по курсу на границе видимости мелькают какие-то красные отблески. Иду правильно, это радует. Теперь надо только профиль снижения выдержать. Ну и диспу сообщить.

– Наблюдаю красную ракету, продолжаю заход.

– Сообщите удаление до ракет.

– Пятьсот метров.

– Выше глиссады. Уходите на второй круг.

На колу висит мочало – начинай сначала. Меня изначально эта хрень не шибко радовала, а теперь я просто готов взорваться. Но надо стиснуть зубы, успокоиться и снова пытаться сесть.

Ракеты взлетают теперь парами. Это они хорошо придумали. Надеюсь, миллионный счет за эту услугу мне потом не выкатят. «Высокая температура масла» – раздается в наушниках безразличный ко всему мерзкий голос. Твою ж мать! Вот тоже «оповещалку» сделали! Отечественная «Рита» [«Рита» – РИ – речевой информатор. Приятным женским голосом сообщает о всяких мерзостях и неполадках. Женский голос выбран специально, чтобы выделяться на фоне текущего радиообмена] чутка поприятней будет. Хотя тоже ничего хорошего. Надо садиться. Иначе будут проблемы с движками, которые я не факт, что разгребу. И подбил же меня черт на этот полет!

Вот она, полоса! Кривовато вышел, но вышел! Теперь выравнивание и собственно посадка. Касание получается жестким – потерял скорость на довороте. Ну да ладно. Без «козла» обошелся – уже хорошо. А то совсем уж непристойное надругательство над техникой получилось бы. Теперь связаться с «вышкой», получить указания и рулить в указанном направлении.

Разгоняя струями воздуха лужи (хотя тут правильнее было бы говорить об одной большой луже), заруливаю на стоянку. Красные флажки в руках встречающего просматриваются еле-еле. Хорошо хоть можно оглянуться назад и по виду в иллюминаторах попытаться угадать положение хвоста – на стоянке он или еще на рулежку торчит. На другом самолете этот номер бы у меня не прошел, но «Айлендер» и сделанный на его базе «Дефендер» имеют салон как у автомобиля. На «Айлендере» сходство усиливается тем, что каждый пассажир садится через собственную дверь. Это у меня самолетик в девичестве патрульный, с одной большой дверью в салон, а там – «летающая легковушка» в чистом виде..

Все, хорош. Флажки скрещены над головой, я останавливаю самолет. Включаю стояночный тормоз, вырубаю двигатели и сразу же флюгирую винты. Они на пробеге способны крутится довольно долго, а встав кромкой вперед остановятся быстрее. Открываю дверь и выпрыгиваю на улицу, подхватив с места «правака» валяющиеся там на полу колодки. Времени мало – машина медиков уже подъезжает к стоянке, а кого-то чужого к самолету подпускать не хочется. Так что одну пару колодок бросаю под носовую стойку, а потом, обходя самолет по дуге, сзади подбираюсь к основным и тоже подпираю колеса колодками.

Нельзя так делать? Нельзя, согласен. Пока двигатели полностью не остановились – вообще нечего даже на стоянку заходить. Но если бы я делал только то, что можно – уже б давно занимался чем-то другим. Потому что вся гражданская авиация – это гонка за временем, о чем красочно написал Сент-Экзюпери. В теме был товарищ. И ради того, чтобы выиграть пару минут, я делал разное. Увидь кое-что из этого проверяющие – в лучшем случае поседели бы. Так что вот это – просто мелочи.

Винты, наконец, замедляют свое вращение до безопасной скорости. Приложить и сейчас лопастью может знатно, но отрубить ничего не отрубит. Так что я энергично машу руками, требуя от водителя «скорой» подъезжать. Тот разворачивается и аккуратно сдает задом, останавливаясь метрах в пяти от самолета. Ближе подгонять мне уже опасливо. Блин, надо будет для таких случаев дополнительными колодками обзавестись. Но пока их нет, так что выдергиваю пару из под носовой стойки и забиваю под колеса медицинского «Форда». А то мало ли что? Неисправность тормозов или дурак-водитель – и покатится машина прямо на самолет. И стану я гордым владельцем кучу бесполезных железяк. Нафиг-нафиг.

Из боковой двери выскакивают трое: интеллигентного вида пухлый мужичок-европеец с чемоданчиком и два амбала-индуса с носилками. Открываю им дверь и запускаю внутрь. Что там происходит – мне толком не видно, слышу лишь шебуршение, вскрики и звуки толкотни. Потом наружу выскакивает родственник больной. Спустя несколько минут один из амбалов выбирается наружу и принимает носилки. Подхватываю показавшийся из люка второй край и даю возможность выбраться наружу его напарнику. Следом ртутным шариком выкатывается доктор и, обгоняя своих подручных, распахивает задние двери фургона. Не обделенные здоровьем ребятишки лихо закидывают носилки внутрь. Следом за ними в машину закатываются мужичок и филиппинский фельдшер. Ребята захлопывают заднюю дверь и запрыгивают в боковую, около которой недоуменно топчется мой крайний пассажир. Но продолжается это лишь несколько секунд. Изнутри высовывается рука одного из амбалов и затягивает его внутрь, как соринку в пылесос. Дверь захлопывается и машина срывается с места, перескочив через лежащую под задним колесом колодку. А я стою, порядком офигев от такой оперативности и пытаясь осмыслить происходящее.

31й день 9го месяца 24го года.

Порт-Дели.

«Ни одно доброе дело не останется безнаказанным» – говаривал один из моих коллег. Вот примерно так у меня и выходит. И то, что я застрял в Дели – это пол беды. Уже притерпелся. С утра на аэродром, взять метеосводку, потом позвонить на телеграф чтобы связаться с Джоком и узнать, какая погода на Лусоне. Через пару часов повторить. И так до конца дня. Надоело, конечно, но зимовать в Дели меня совершенно не тянет. Как и лететь на Филиппины в расчете на русский авось.

Но это ладно. В конце концов, сезон дождей пока только начинается и «окно» в погоде я рано или поздно поймаю. Это же не зимний Ванкарем, в конце концов, в котором можно погоду месяц ждать. Тут-то явно проще и быстрее все будет.

Бесят меня мои пассажиры. Которых я имел глупость сюда притащить из внезапно прорезавшегося гуманизма. Не знаю, откуда он во мне вообще взялся, но вот вылез. Что характерно – боком. Знал бы что будет вот так – пристрелил бы нахрен эту Исабель прямо в поселке! Все равно ж померла, сволочь! А я, получается, зря корячился, зря рисковал самолетом, зря тратил топливо и зря сейчас терплю мозгоклюйку на тему «Боярин, вертай меня обратно». Уже хочется послать канючащих, (желательно набив при этом морду), но нельзя. Во-первых, люди в чем-то правы. Это ж я их сюда притащил по собственной инициативе. Значит, мне и возвращать их домой. А во-вторых, подобный афронт будет воспринят на острове без малейшего понимания. Особенно учитывая, что я там чужой, а эти вот засранцы – свои. Но даже если не брать этот аспект – оставить поселок на всю зиму без единственного медика было бы крайне нехорошо и неправильно.

Да и ребенка надо все же сдать на руки отцу и дедушкам с бабушками, а то сейчас он на попечении дяди по материнской линии и фельдшера Энрике. Хоть какая-то радость людям будет. А мне – еще один геморрой. Я ведь буду крестным этого мелкого засранца. Ну не отказывать же соседям (хоть и достаточно условным) в такой мелочи? Правда, меня один момент смущает: крестить мальца будут, естественно, по католическому обряду, а я не католик ни разу. Даже по официально озвученной версии прохожу как униат. А реально – крещеный в православии атеист.

Но с этим пускай разбирается уважаемый патер. Если отец Серхио мою кандидатуру заблокирует по формальным основаниям – я только лишь вздохну с облегчением. Решит не обращать внимания на подобные мелочи – тоже неплохо. Лишь бы перекрещиваться не потянул. А то как-то не испытываю я желания подвергаться этой процедуре. Но это проблема не сегодняшнего дня и рассуждаю я о ней исключительно от скуки. Ну нечего мне делать! В Старом Свете я в подобные моменты что-нибудь читал на телефоне, но здесь с интернетом до сих пор не сложилось, а вся скачанная литература у меня на ноуте. Который, естественно, остался дома. Конечно, можно покурить от нечего делать, но весь день пыхтеть как паровоз – не хватит никаких легких. Поболтать здесь можно только с барменом, а ему я надоел еще позавчера, подозреваю.

От бродящих в голове различных мыслей меня отвлек завибрировавший в кармане «Сименс». Меня хотел услышать абонент, подписанный как «Телеграф».

– Да, слушаю – отозвался я, нажав кнопку с зеленой трубкой.

– Мистер Кареев? – уточнили на том конце провода.

– Да, это я.

– Вам поступила телеграмма.

– С Лусона? – уточнил я. Хотя вопрос риторический – больше я никому не нужен.

– Совершенно верно. Вы придете за ней или Вам зачитать текст?

– Зачитайте, если возможно.

– «Видимость 900 экс 400 футов, ветер юго-восточный, 15-20 футов в секунду, порывы до 30, слабый дождь, периодические шквалы с ветром до 50. Полоса ОК. Джок.»

– Спасибо, я принял информацию.

– Не за что. Были рады помочь Вам.

– И еще вопрос: у Вас почта на Лусон есть?

– Посмотрим. Если есть – подвозить?

– Если за час успеете – то везите. Если нет – ждать не стану.

– Хорошо, я понял. Всего хорошего.

Хм, а жизнь налаживается, похоже. Видимость более-менее нормальная, ветер сильноват, но тоже в пределах. Полоса, по уверениям старины Джока, тоже в норме. Приходящие с моря шквалы, правда, смущают. Но при полной заправке топлива у меня будет полно, могу и в воздухе очередной переждать. Так что надо лететь, пока есть погода и здесь, и на острове. А то дождусь того, что полоса станет полностью непригодна. И останемся тогда мы все здесь зимовать. За мой счет, на секундочку. Денег-то с собой никто из моих пассажиров не взял. А я в гробу видал подобное меценатство. Мне деньги с неба не падают, чтобы я их тратил на совершенно чужих мне людей без видимой для себя пользы.

Так что не убираю телефон и тут же совершаю еще один звонок. Мобильная связь моим спутникам, разумеется, не по карману, но способ до них достучаться есть. Вызываемый абонент отвечает на каком-то тарабарском наречии.

– По-английски можно? – холодно интересуюсь я.

– Можно. Слушаю Вас – отвечают мне так же «приветливо»

– Передайте ребятам из четвертой комнаты, чтобы выезжали. Они знают куда.

После этого бросаю трубку и сую телефон в карман. В том, что информацию моим спутникам передадут, я не сомневаюсь. Потому что в противном случае я заявлюсь в этот клоповник, находящийся в арабском секторе, нарвусь там на кого-нибудь и спровоцирую его на погром, после чего успокою. И мне за это ничего не будет. Местная полиция набрана из индусов, руководят ей англичане. Уважение к европейцам и неприязнь к арабам испытывают и те, и другие. Ну а хозяин этот момент отлично понимает и иллюзий не испытывает. Тем более, что ему за подобную услугу заплачена полновесная десятка. Ну а тон общения… Я не люблю арабов. Я не люблю барыг по жизни. Я не люблю наглых. А этот, с позволения сказать, отельер, подходит по всем названным критериям.

Ну да к черту этого удода! Мне надо в аэродромный офис. Расплачусь за стоянку, закажу заправщик и пойду готовить самолет к вылету. Как раз к приезду пассажиров успею. А то и раньше управлюсь.

Спустя пятьдесят минут я уже рассадил пассажиров в салоне и запрашивал запуск. Вылет мне разрешили без всяких проблем, разве что пожелание удачи было очень искренним и совершенно не дежурным. За что диспу огромное спасибо – удача мне сегодня понадобится.

Взлет прошел в штатном режиме, хоть полоса и была покрыта водой. Вообще-то с полосы в таком состоянии взлетать нельзя, но после крайнего вылета с Лусона меня такими мелочами уже не смутить. Что очень плохо, кстати говоря. Потому что значительная часть авиационных происшествий – они от самоуверенности и потери осторожности. Остерегаться надо и избегать любого лишнего риска. Но у меня сейчас ситуация как в том анекдоте: «Хоть тушкой, хоть чучелом, но ехать надо». Потому что зимовка в Порт-Дели вчетвером пробьет в моем бюджете очень серьезную пробоину. А сделанная по недомыслию подстава с увозом единственного фельдшера не даст мне ее залатать. Потому как погонят меня с Филиппин за такое пинками. По крайней мере, так бы на месте Маркоса потупил я. И в свете таких перспектив некоторый риск потерять сцепление с поверхностью, вылететь с полосы и поломать самолет проходит по категории «неизбежное зло».