Текст книги "Долгая дорога в небо (СИ)"

Автор книги: Алексей Краснов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

Благодаря раннему отбою проснулся я с самого утра. Быстренько (ну, насколько это возможно на дровах) сварганил себе яичницу с чаем и приступил к сборам. Все тот же комбез, летняя куртка от него, резиновые сапоги, дождевик. Поверх перепоясаться ремнем с револьверной кобурой и «змеебойкой». Взять сумку с инструментом, повесить на ремень рацию. Ну и Джока разбудить, потребовав быть на связи. Мало ли что там приключилось и какая фиговина для ремонта понадобится?

Джок, против своего обыкновения, недовольства не выразил. Ну да, жить без света грустно и ему в том числе. Так что, получив пожелание «побыстрее справиться с этой долбанной хренью» я направился в сторону своей мини-ГЭС. При этом надеясь, что проблема в ней. Уж очень не хотелось мне выкапывать и проверять идущий от нее к дому кабель. Потому как объем земляных работ там вырисовывался абсолютно негуманный.

Знакомая дорога всегда кажется короче, и этот раз не стал исключением. Так что всего через час продирания по джунглям я наблюдал остатки своего сооружения. На первый взгляд ничего фатального не произошло. Просто лопнул один из двух заведенных с берега тросов, удерживавших плавучую основу генератора посреди речушки. Видимо, не выдержал возросшей нагрузки – поток-то из-за постоянных дождей заметно увеличился. Причем, в строгом соответствии с законами коллеги Мерфи, оборвался именно тот трос, по которому шел на берег кабель. Ну и всю конструкцию, естественно, прибило к противоположному берегу чуть ниже по течению.

Надо сказать, не самый плохой вариант. Тут нужно-то взять новый трос, завести на плот и притянуть его на прежнее место. Ну и кабель потом взять на скрутку и заизолировать. Да, трудоемко, но вполне выполнимо. Было б куда хуже, если бы приказал долго жить сам генератор, к примеру. Сомневаюсь, что я сумел бы его починить. А так – отделался малой кровью, можно сказать. Надо будет только новый трос заводить сложенным вдвое, чтобы увеличившиеся нагрузки выдерживал. Ну и уцелевший заменить, разумеется. Прикинув дальнейшие действия, и потянулся к поясу за рацией.

Но в этот момент боковое зрение фиксирует некое движение. Еще не успев понять, что происходит, я попытался отпрыгнуть в сторону. Но поехавшая на грязи нога этого сделать не дала. А что-то, ударившее в бок, заметно ускорило мое падение.

Правую сторону обожгло дикой болью и сверху навалилась тяжесть. А я, свалившись на землю, с неким отстраненным удивлением обнаружил вцепившегося мне в бок примерно полутораметрового крокодила. Рефлекторно отмахнувшись, я заехал твари локтем промеж глаз. Скотина в ответ замотала башкой, немилосердно раздирая зубами мой организм. Еще один удар! И еще! А крокодилу глубоко пофиг! Он крутится пытается, при этом не отпуская меня!

Хорошо, что правая рука оказалась над пастью. Еще раз заехать локтем в нос и вытащить из висящей слева рукоятью вперед, на манер немцев из кино, кобуры, револьвер. Еще один рывок хищника! Твою ж мать! Едва револьвер не выронил! Зато рука с ним оказалась справа от туловища. Приставить ствол к мотыляющейся чешуйчатой башке и нажать на спуск. Нна! На еще! И еще! Кушай, не обляпайся! Еще выстрел! Блядь, да у тебя в башке мозги вообще есть?!

Вроде мотыляния прекратились. Кой-как разжимаю левой рукой челюсти рептилии и выворачиваюсь из ее поцелуя. Откатившись на пару метров, принимаю минимально устойчивое положение, целюсь затихшему аллигатору в глаз и снова стреляю. Надо же, почти попал. Неплохо в моем состоянии. Ну и еще разок, для уверенности. Все? Нет, еще один патрон в барабане. Был. Зато теперь я полностью спокоен – проклятая, едва не спровадившая меня на тот свет тварь гарантированно сдохла. Теперь надо самому рядышком не помереть на радость здешней живности. А то хлещет из меня, как из дырявой бочки. Где там рация?

На мое счастье, «воки-токи» отлетела недалеко и упала на видном месте. Так что вскоре я уже хрипел в микрофон:

– Джок, ответь Алексу! Джок, ответь!

– Овер – раздался спокойный и слегка недовольный голос американца. Слава богу, докричался.

– Хватай аптечку, хватай оружие и двигай к генератору. Как понял?

– Вилко – голос заметно обеспокоенный. Значит, можно рассчитывать на максимально оперативное прибытие. – Что случилось?

– Крокодил погрыз. Скажи Руперту – пусть в поселок едет, берет медика и везет на аэродром. А сам ко мне давай.

– Сделаю.

Помощь позвали – пол дела сделано. Осталось только еще дождаться, не сдохнув раньше времени. А для этого желательно бы перевязаться. А чем? Как-то не подумал я с собой ИПП взять. Дурак? Дурак. Правда, в единичном экземпляре он мне вряд ли помог бы – уж очень капитально бочина разодрана. И как быть тогда?

Вариант в голову приходит только один – раздеться, свернуть ветровку в несколько слоев, наложить на раненую сторону и рукавами притянунь. Если не хватит – то же самое проделать с дождевиком. А иначе тут никак не получится. Пробуем? Пробуем.

Попытка снять хотя бы дождевик едва не стоила мне потери сознания. Ну крайне неудобно снимать лежа одежду, доходящую до колен. Тут надо хотя бы на эти колени встать. Я и попытался. Получилось так себе. Еще при падении ткнул в разорванный бок рукоятью «змеебойки», отчего взвыл на весь лес благим матом. Потише как-то надо бы. А то мало ли кто на огонек заглянет.

Так что изделие Раджата аккуратно положим рядом и повторим попытку, но уже по-другому. Расстегнуться, перевернуться на живот. Вытащить левую руку из рукава и спихнуть снятую полу на правую сторону. Повернуться на спину и попытаться вытащить из-под себя прижатую часть одежки. Вроде получилось. Теперь повторить постоянно прерывающийся из-за сопровождающихся дикими вспышками боли неловких движений процесс с ветровкой. К окончанию его я был мокрый до состояния «хоть выжимай». И совершенно непонятно, где вода, где пот, а где кровь. Пришлось сделать передышку, иначе бы отрубился.

Если выживу – всех крокодилов на этом долбаном островке изведу нахрен! На всем млядском архипелаге даже! Жизнь положу, но этих тварей в Красную книгу отправлю! Господи, слышишь?

Вроде полегчало чутка. Надо перевязываться. А то склею здесь ласты на радость местному зверью. Нехорошо получится. Сложить ветровку вертикально, потом свернуть, оставив рукава свободными. Поверуться на левый бок и наложить ее, как тампон. Снова лечь на спину и попробовать приподняться, чтобы пропустить рукав под спиной. А затягивать-то как? Если только связать рукава, вставить под узел ствол обреза и крутить, натягивая? Вроде получается. Теперь вытащить оружие, развязать рукава и завязать уже нормально, так, чтобы импровизированная повязка была прижата к ранам. Что-то получилось. Насколько эффективно – не знаю. Но все лучше, чем ничего. Теперь повторить номер с дождевиком. Только не сейчас, а минут через пять. Иначе отрублюсь.

Фух, дело сделано. Теперь остается только лежать и ждать помощи. Желательно не вырубившись. Хотя очень хочется. Перед глазами все плывет, в ушах то ли шум, то ли рация хрипит – не разобрать. Главное теперь – поменьше движений, от которых кровопотеря активизируется. Но как же хреново лежать и думать, кто до тебя раньше доберется – свои или прожорливое местное зверье!

Пытаюсь смотреть по сторонам. Одними глазами, не двигая головой – на это просто нет сил. Осенний лес шумит листвой, продолжающийся дождь надежно маскирует все шорохи. Пышные кроны деревьев надежно перекрывают обзор во все стороны. Обидно. Даже князя Болконского под небом Аустерлица не изобразить. Блин, да что за чушь в голову лезет! По фазе съезжаю что ли?

Кстати, может быть. Вот и галлюцинации подъехали. Как будто орет «Эгегей» кто-то. Или реально кричат? Да вот хрен его знает. Пальнуть, может? Где там мой обрез?

Оружие обнаружилось почему-то совсем не в том месте, где я рассчитывал его найти. Странно. Поднять ствол не получается, да и черт с ним. Рикошетить тут пулям не от чего, так что просто направим дульный срез в сторону речки и бабахнем. Показалось или кричать стали почаще? Стрельну-ка я для проверки еще разок.

А прекольно дробь сбивает листья с растущих вдоль речки кустов. Надо же! Никогда ведь внимания не обращал. Только попадали уже все. Но это не проблема. Я могу и еще раз стрельнуть. Делов-то? Бах – и готово.

А ведь не показалось. Действительно кричат. Слов разобрать я не могу, но что-то орут. Надо поздороваться с людьми. Крикнуть в ответ я сейчас не в состоянии, а вот приветственный салют дать вполне могу – у меня еще один ствол заряженный остался.

Но сделать этого я не успеваю. От хорошего пинка обрез отлетает в сторону. Блин, по пальцам пинать-то зачем? Больно же! Сверху нависает силуэт и что-то спрашивает, но я не понимаю что. Джок. Добрался наконец, старина. Значит, буду жить. Наверное.

Вот за что я себя люблю – так это за непредсказуемость. Одному богу известно, где и как я в следующий раз затуплю. Сейчас вот не подумал о том, что кабина у меня никак не отделена от салона и температура в них одинаковая. А в салоне у меня, мягко говоря, прохладно. Пара сотен килограммов льда сильно сказываются на температуре окружающего их воздуха. В общем, к моменту посадки в Дели я порядком замерз. А мне еще через Залив лететь часов пять. Я за это время вообще в ледышку превращусь нафиг! Так что в Дели меня вместо отдыха ожидал марафон по магазинам в поисках теплой кожаной куртки. Не самый ходовой товар по здешним местам, честно говоря. К окончанию поисков я уже проклял все и очень хотел пристрелить продавца, заломившего за обычную советскую летную кожанку целых двести экю. Но сделал над собой усилие и удержался, купив после продолжительного торга эту куртку за сто восемьдесят монет. Можно было бы сбить цену и ниже, наверное, но меня сильно поджимало время. Еще прикупил термос на пару пинт и перед вылетом наполнил его крепким горячим чаем.

Куртки хватило чуть больше чем на пол полета. К исходу третьего часа я начал понимать, что чай меня не спасет и надо увеличивать скорость своего перемещения, что я и сделал. Крайние километров семьсот я вместо экономичных ста восьмидесяти узлов выжимал двести тридцать. По ходу полета неоднократно вспомнилась дурацкая реклама, в которой три идиота творили всякую фигню, а в конце говорили «Не, не айс». Сюда бы этих ущербов – был бы им такой айс, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А проявившуюся проблему надо как-то решать. Сходу родилась идея найти на «разборке» в Порто-Франко остатки какой-нибудь не приспособленной к суровым здешним реалиям машины и выдрать оттуда «жопогрейку». Ну и себе в кресло приспособить. Только сперва надо придумать, где напряжение в двенадцать вольт взять. А то у меня только двадцать восемь и сто пятнадцать. А двенадцати вольт нету. Теоретически, можно воткнуть выпрямитель и получить из ста пятнадцати переменных вольт двенадцать постоянных, но как-то стремновато мне своими сбитыми об железо руками лезть в тонкие электрические потроха самолета. Так что есть над чем пораскинуть мозгами. Ну и вариант «теплее одеваться» никто не отменял, конечно. Но это слишком очевидно, а потому – неинтересно.

Но все, в том числе и плохое, рано или поздно заканчивается. Заканчивается и этот полет. До пункта назначения осталось сотни полторы километров – пока и объявится в эфире. А то нехорошо без предупреждения заявляться:

– Виго-Контроль, Браво-Новембер-Дельта курсом 326, эшелон 43. Прошу давление аэродрома[Эшелон – цифра, которую показывает барометрический высотомер, выставленный на стандартное давление 760 мм ртутного столба. Измеряется в сотнях футов. К фактической высоте полета имеет отношение весьма отдаленное].

Последнее, конечно, не особо-то и нужно. Ну нет тут такой плотности воздушного движения, чтобы возникла необходимость разводить самолеты по высоте. Но повыпендриваться и реализовать давние мечты мне никто не мешает. Да и показать себя жутким формалистом тоже может быть полезно – не станут всякую фигню предлагать.

Диспетчер отозвался тут же:

– Новембер-Дельта, 755 давление, ветер юго-западный, 2-3 метра в секунду.

– Виго-Контроль, Вас понял. Прошу сообщить в госпиталь Рамбама о прибытии груза для них.

– Хорошо, Новембер-Дельта.

Ничего нового или неожиданного я от диспа не услышал, так что продолжаем и дальше идти на радиомаяк. После прохождения береговой черты начну снижение, чтобы подойти к аэродрому как раз на высоте круга. Ветерок у нас слабый, так что особой разницы, в какую сторону садится, нет. Можно было бы даже сесть с прямой, без кружения над аэродромом, но это не при моем уровне мастерства. Поэтому не торопясь, аккуратненько. А пока высотомер на давление аэродрома выставлю. Раз уж начал изображать из себя правильного – надо соответствовать. А то увидит кто, кто у меня давление стоит отличающееся от местного, и все. Вместо репутации аккуратиста я получу имидж пустозвона.

А вот и берег виден уже. Штурвал легонечко от себя, и поехали вниз. Рановато конечно, но резких маневров вообще желательно избегать. А мне так вдвойне. Ибо в Старом Свете по итогам такого обучения, как было у меня, мне бы даже PPL[Private Pilot License – лицензия частного пилота] хрен дали, не говоря о чем-то большем. Так что будем скромнее, обойдемся без выпендрежа и воздушного хулиганства.

Береговую черту пересекаю на высоте в две с половиной тысячи футов. Это метров семьсот пятьдесят в человеческих единицах. Не знаю, какая у них тут высота круга принята, но стандартно – шестьсот метров. То есть тысяча восемьсот футов примерно. Так что продолжаем снижение и вертим башкой в поисках аэродрома. Вот он где, моя прелесть. Теперь начинается самое интересное. Запрашиваю разрешение на посадку и начинаю строить заход. Оно и так-то для меня пока не шибко просто, а еще в порядком одеревеневшими конечностями – так вообще песня. С насквозь нецензурным текстом. Хорошо хоть, мостился издалека и успел нормально построить глиссаду. Ну как нормально. Болтало меня на ней только в путь. Хорошо хоть, с радиотехническими средствами тут пока дело обстоит никак и не видит здешний диспетчер как меня колбасит. А то уже заколебал бы своими «Выше глиссады», «Ниже глиссады». Черт, а ведь промахиваюсь! Не дотягиваю до полосы. Грязно выругавшись на хорошем литературном языке, добавил газку. Нормально? Да ничего подобного. Скорость снижения уменьшилась и точка касания у меня теперь будет где-то посреди полосы. Убавляю обороты и теперь вертикальная скорость растет, причем растет, сволочь, значительно быстрее, чем надо. Нет, ну его нахрен такие движения. Мне опытный человек говорил не искать горя – вот я так и сделаю. РУДы вперед до ограничителя, штурвальчик плавно на себя – ухожу на второй круг. Закрылки полностью убирать не буду, а вот угол выпуска сразу уменьшу – высоты еще достаточно, чтобы не бояться просадки. Да и проще так – все действия получаются точно как при взлете.

В этот раз решил не полагаться на глазомер и приборы, а поступил как все умные люди – строил заход, ориентируясь по характерным будкам приводов. Дальний прошел чуть выше – на семи сотнях футов, к ближнему исправился и нормально сел. Зарулил на отведенную мне стоянку и выбрался в вечернюю теплынь. Хорошо то как! Осталось осмотреть самолет и можно наконец успокоить бунтующий и требующий никотина организм.

Однако покурить мне не дали. Едва я закончил послеполетную, как к самолету подкатил грузовичок «Ивеко» желтого цвета. Из него выбрались два индивидуума возрастом около тридцатника и заявили, что их прислали из госпиталя для перевозки груза, который в госпитале будет осмотрен, взвешен, опробован и оценен специалистом. Теплившаяся у меня надежда быстренько, прямо на аэродроме, решить все дела и завалиться спать тут же помахала ручкой и растаяла в прекрасном далеко. «Ну раз прислали – перевозите» – заявил, открывая грузовую дверь.

Ребятишки для ускорения процесса попытались подогнать свой грузовик поближе к самолету. Мне эта идея хорошей не показалась, о чем встречающим было сообщено в весьма экспрессивной форме. Ибо нехрен. Лезть за схемой подъезда техники к самолету мне лень, а выяснять, достаточна ли для этого классификация водятла госпитального грузовика – тем более. Так что ручками, ребята, ручками. «Госпитальерам» подобная перспектива не шибко нравилась, но деваться им было некуда. Посему, что-то бурча, мужики взялись за дело – один выгружал из самолета мешки со льдом, в которые были уложены упакованные внутренние органы зверушек и рыб, а так же склянки со змеиным ядом, а второй принимал их в кузове грузовика и упаковывал в специальные ящики. Мне снизу было плохо видно, но предположу, что это было что-то вроде термоконтейнеров. Помогать этим шибко умным деятелям я не стал. Еще чего! Они мне чуть самолет по тупости своей не поуродовали – так пусть теперь руками работают, если головой думать не умеют.

Справились «грузилы» быстро, минут за десять, после чего мы выехали в госпиталь. Разве что тормознулись возле помещения диспетчера – пришлось заказать уборку в грузовом отсеке самолета. Талой воды вперемешку с кровью там натекло изрядно и если оставить все это до завтра – заколебусь отчищать. Да и завоняться может. Так что приходится платить, невзирая на жабу, напевающую голосом Кости Беляева про то, что «Расходы, расходы, кругом одни расходы». Но фиг с ними, с расходами. Тут доходы в кои-то веки на горизонте маячут. Так что ноги в руки, тело в машину и цигель-цигель.

20й день 7го месяца 24го года.

Филиппины, Лусон.

Герой известного фильма (снятого, кстати, на Филиппинах. Старосветских, естественно) любил запах напалма по утрам. А я вот запах керосина люблю. Не совсем здоровой любовью, правда, но любовь к наркотикам здоровой быть не может по определению. Да-да, керосин обладает наркотическим действием, вы меня правильно поняли. Слабеньким, конечно, и «ломки» не вызывающим, но все же. Вернувшись в авиацию спустя четыре месяца, проведенных на уровне моря, я сразу же ощутил, как мне не хватало этого запаха, пережженного движками воздуха и их характерного шума. Сейчас, правда, из трех перечисленных компонентов присутствует только первый, то бишь запах керосина. И вот конкретно в данной ситуации его наличие меня не радует. Потому что это означает, что одной ночи недостаточно для того, чтобы выпарить бочку от топлива. А выпарить ее надо, заниматься сварочными работами в присутствии топливных паров мне совершенно не хочется. Да, керосин такая штука что его даже специально поджигать заколебешься – когда я был юн и неопытен мне показывали фокус с бросанием горящей спички в ведро с керосом. Как можно догадаться, спичка просто гаснет. Но у меня не сам керосин, а его пары и вместо спички – электросварка. Так что рисковать не буду и пристрою бочку на солнышко, а сам займусь другими делами. Например, сварю и установлю мачту громоотвода. Сварщик из меня, конечно, паршивенький, но с такой работой справлюсь. Не уверен, что с первого раза, но спешить мне особо некуда. Не вынесет получившаяся конструкция общения с кувалдой – переделаю. Ближайшие несколько дней я совершенно свободен. Это потом надо будет готовиться к следующему рейсу. Что не вызывает особого энтузиазма – уж больно свежи воспоминания о предыдущем.

Нет, про сам полет ничего плохого сказать не могу. А вот прием-сдача груза… Это отдельная песня. По степени приличности сравнимая с некоторыми образцами творчества группы «Сектор Газа». Про приемку я уже рассказывал, кажется. А сдача – это то же самое, только в квадрате. Потому что при приемке каждая гребанная ливерина (от слова «ливер») и каждая долбанная склянка не взвешивалась с точностью до грамма и не подвергалась анализу на предмет содержания всяких нужно-полезных веществ. И это все исключительно в моем присутствии! Поскольку груз был довольно-таки приличного объема – процесс затянулся за полночь. При том, что в госпиталь я попал около двадцати двух часов. Учитывая, что для сдачи груза требовалось мое постоянное присутствие, из-за чего возможности пожрать-покурить у меня не было – к концу процедуры мой уровень филантропии соответствовал таковому у тигра-людоеда и на людей я вполне готов был кидаться. Фигурально, правда, но все же. И если в полете меня бесила вспомнившаяся реклама какой-то жвачки, то в госпитале мне хотелось ушатать колодкой автора слогана «Точность никогда не бывает лишней».

Но ничего, как-то выдержал. Ни на кого не сорвался даже. В первом часу ночи наконец-то получил платежку на сумму в тридцать одну тысячу шестьсот восемнадцать экю и убыл в ближайшую гостиницу. Убыл, что характерно, отягощенным. И знаниями, и всякой медицинской посудой со шприцами. Как выяснилось, госпиталь с удовольствием приобрел бы спинномозговую жидкость обезьян, в изобилии водившихся на Филиппинах. Там, правда, были свои нюансы, в том смысле что жидкость из самого позвонка – это одно, из межпозвонковых дисков – другое и смешивать их нельзя категорически. Ну мы смешивать и не будем. А вообще – это я удачно потрещал с главным провизором госпиталя, Игнасио Куандрао. Потому как на обезьянок у меня зуб имеется немалый. А уж теперь, когда к личному добавился бизнес – тутошних мартышек ждет тотальный геноцид. Жаль, кроме этого с них взять больше нехрен. Но мне и этого хватит. Вот за сегодня-завтра громоотвод сделаю, назначу дату очередного рейса и озадачусь охотой. Но это потом. Пока что – маску на морду и вперед, мастерить мачту.

Мачта мастерилась не особо хорошо. После неудачной первой попытки идея тупо сварить трубы торцом была забракована. Взялся переделывать, используя для увеличения жесткости швеллер. Который, собака, в ширину был больше диаметра трубы. Пришлось это вопиющее недоразумение исправлять при помощи кувалды и известной матери, придавая стенкам профиля нужный угол наклона. Наверное, было и какое-то другое решение, не требующее махать кувалдой на тридцатиградусной жаре, но я его не нашел. Так что пришлось работать руками. Умаялся порядочно, но сделал. С четвертого раза получившаяся конструкция «краш-тест» выдержала. Перевел дух и задумался: а как, собственно, теперь ставить получившуюся примерно пятнадцатиметровую хрень немаленькой массы? Подумал, покумекал, да и пошел за трактором. Идея была, в общем-то, проста: у меня к молниеприемнику приварен трос. Другой конец этого троса зацепить за навесной ковш трактора и тащить. Хоть гидравликой, хоть самим трактором. Мощности должно хватить. Только ковш надо поднять как можно выше, чтобы мачта поднималась, а не уперлась в дальний край подготовленной для нее ямы, разворотив ее. Нужно только мачту к самому краю ямы подтащить. Ну и Джока позвать, чтобы направлял движение конструкции и мне подсказывал, правее тащить или левее.

Подумано – сделано. Трос заведен за стрелу, которая сейчас поднимается, выбирая слабину. Вот верхушка мачты уже отрывается от земли, можно аккуратненько, на первой передаче начинать катиться вперед, что я и делаю. Секунд через тридцать после начала движения слышу металлический треск, а затем – звук падения на землю чего-то тяжелого. Выпрыгиваю из кабины и смотрю, как там Джок, не зашибло ли старикана? Живой. Орет. Матом костерит мои кривые руки и тупую голову. Ну значит нормально все. Теперь можно и разбираться, что же именно пошло не так.

Осмотр конструкции показал, что не выдержал нагрузок приваренный к верхушке мачты трос. Точнее – не сам трос, а сварное соединение. Выходит, насчет моей тупости Джок прав. Если бы я озаботился включить голову и прикинуть нагрузки, на него ложащиеся, то легко бы понял, что результат будет неудовлетворительный. Но я этого не сделал. Поэтому берем листок бумаги и считаем. А уже после расчетов переделываем.

Посчитать удалось очень приблизительно из-за нехватки данных. Так как ронять мачту еще раз мне не хотелось – взял коэффициент надежности два. И получил потребную длину шва в двадцать шесть сантиметров. При ней трос точно не оборвется. Правда, может оторваться молниеприемник. Его приваривать заново мне тоже не хотелось. И как тогда сделать? Не знаю пока что. Тут ко мне подошел недовольный (еще бы! Если бы на меня чуть не свалилась тяжелая железяка – я бы тоже был возмущен) Джок:

– Ну, великий мастер, что делать будем?

– Трос приваривать лучше. Я тут прикинул – шов должен быть дюймов десять длиной.

– Ну и в чем проблема?

– Думаю, молниеприемник у нас не оторвется?

– А ты собрался к нему приваривать? – с недоумением посмотрел на меня Джок.

– Ну да. А к чему еще-то?

– Ой дурак! – схватился за голову мой сотрудник. – К мачте вари, дубина! Змейкой вокруг нее трос обведи, а потом приваривай.

Блин, а ведь он прав. И в том, как надо трос приделывать, и в оценке моих умственных способностей. Последнее обидно, но не страшно. Если ты понимаешь что ты идиот – значит ты не безнадежен. Так, где там сварочный аппарат у меня

Со второго раза все вышло как надо. Мне по ходу процесса за гидравлику боязно стало, но ничего, выдержала. А потом бояться стало некогда – пришлось работать с лихорадочной быстротой. Сперва приварить крест-накрест на уровне земли поддерживающие поперечины – железяки метра эдак в полтора длиной, потом заваливать яму камнями и заливать бетоном. Так что следующий час был нифига не скучным. Но зато есть удовлетворение от хорошо сделанной работы. Ну как хорошо… Кривовато мачта встала, если честно. Но «на безопасность полетов не влияет». Или, говоря языком нормальных людей, и так сойдет. Осталось только второй конец троса, идущего от молниеприемника, приварить к бочке и эту бочку закопать. Но этим я займусь после обеда, а то уже кишка кишке бьет по башке.

Поскольку дел, требующих нашего присутствия на аэродроме, не было, на прием пищи мы выдвинулись в Лусон. Час туда, час обратно, ну и часа полтора на поесть и пообщаться с народом – нормально времени убьем. Меня эта необходимость гнуть время в дугу уже достала, но ничего продуктивного сегодня уже не сделать, а с развлечениями здесь пока что туго. Если не считать за таковые вечернее бухалово под навесом с видом на море. Оно, в принципе, тоже неплохо, но не каждый день же! Явно надо искать себе какое-то хобби, а то ж сопьюсь я тут нафиг. Или хотя бы комфортные условия жизни создавать. А то я даже ноут ношу в представительство Ордена заряжать. Мой приятель Гарри не возражает, но злоупотреблять его добротой без меры тоже не стоит. Так что после обеда зайду к Маркосу, попинаю его на предмет груза на следующий рейс. И сам завтра на охоту выберусь.

Обед был типичнейший, по местным меркам. На первое – что-то вроде острой ухи, на второе – рис с рыбой. Ну и фрукты. Рыба тут, надо сказать, знатная. А вот с мясом проблемы. Оно есть, но… Свинина местная у меня энтузиазма не вызывает, поскольку отдает рыбой – основную часть рациона местных хрюшек составляют водоросли. А кроме нее есть еще крольчатина, до которой я не любитель, и козлятина. Засада тут с мясом, короче. Да и рис уже скоро из ушей лезть будет. Вот построю дом – притащу себе мешок гречки! И два мешка макарон. А холодильник забью нормальной говядиной. И наконец-то начну питаться как белый человек. А то рис да рис, сколько можно-то.

Но для постройки дома нужны деньги. Не такие уж и большие, кстати. Еще пару рейсов сделать – и необходимая сумма в кармане. Жаль только, что не все от меня зависит – для рейсов-то груз нужен. А я в одиночку столько не набью в приемлемые сроки. Хотя… Можно же Джока подключить. И даже скидочку ему сделать – не двадцать два процента брать, как с местных, а двадцать. Подработку человеку устроить, так сказать. А то ведь он, если быть честным, у меня за копейки работает, по большому счету. Правда, здесь все население за копейки работает, но вопросы счастья для всех меня волнуют постольку-поскольку. Так что будем делать добро адресно. Ну и свою выгоду при этом не забывать.

23й день 7го месяца 24го года.

Где-то над Большим Заливом.

Винты упорно перемалывают воздух, «Дефендер» неспешно поглощает километры и мили пространства, а я героически борюсь с навеваемой монотонностью дремотой. Великое все же изобретение – автопилот. Несколько часов «на руках» я бы просто не выдержал. А так самая большая проблема – не заснуть. Как там пелось в каком-то мультике – «Под тобою километры, над тобою облака и вздремнуть ты можешь только до земли летишь пока». А у меня и земли-то внизу нет. Кстати, раньше я об этом как-то не задумывался. Просто уперся в поддержание надежности и все. А стоило бы аварийно-спасательным оборудованием озадачиться. Лодкой-надувнушкой или надувным же плотиком. Которые надуваются воздухом из баллона автоматически, при попадании в воду. Ну и аварийный комплект собрать. Вода там, еды дней на несколько. Радиомаяк, разумеется. Или смысла нет? При здешних ихтиофауне и частоте судоходства поперек Залива то… Не сожрут – так от голода и жажды окочурюсь. Хотя Бомбар[Ален Бомбар – французский биолог и путешественник. Автор концепции выживания при кораблекрушении] над последним заявлением долго бы смеялся, если б его услышал. Кстати, это мысль. Надо будет в Виго заглянуть в книжный и поинтересоваться наличием трудов сего достойного мужа. И в прикладных целях, и для скоротания времени. А то с культурным досугом у меня пока как-то не складывается. Хотя, я вроде об этом уже говорил.

Ну и кроме этого дел хватает. Прошедшая охота на родственников человека высветила один недостаток в моей экипировке. Ну плохо валить этих долбанных бабуинов обычным армейским винтовочным патроном. Да еще еще и монструозным американским. Вот не пойму я, что за тяга к гигантомании у ребятишек? Подозреваю, известный еврей из Вены что-то сказал бы про компенсацию чем попало чего-то интимного, а я просто подозреваю, что это провинциальное желание догнать и перегнать, не считаясь с доводами разума. Ну это их проблемы. Так вот. Этот самый американский патрон 30-06 шьет вышеупомянутых обезьянок как листок бумаги и летит себе дальше. Что характерно, и обезьяна при этом продолжает скакать. Не так резво, конечно, и не всегда, но довольно часто. И с этим надо что-то делать. Какой-нибудь суперпрофессиональный охотник наверняка наговорил бы мне кучу непонятных слов типа «холлоупойнт», SP, JSP и так далее. Ну а я, поскольку дурак (а был бы умный – сидел бы в уютной московской квартире с чаем и книжкой), просто взял напильник. Разница видна невооружённым взглядом и получившийся результат меня полностью устроил. А вот трудозатраты для его достижения – как-то не очень. Ну ленивая я скотина, обломно мне напильником по каждому патрону возить. Это при том, что я не извращался с крестообразными надрезами надфилем, а просто спиливал у пуль острый носик.