Текст книги "Долгая дорога в небо (СИ)"

Автор книги: Алексей Краснов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

– Ага. Только меня не так часто в Порто-Франко заносит, не говоря уж о русских территориях. Да и уже привык к тому, что в Интернете есть практически все и не нужно куда-то идти, что-то искать и платить за это деньги.

– Ну на английском читай. Тебе полезно. А то словарного запаса, я смотрю, не хватает.

– Согласен. Но и на родном языке тоже чего-то хочется.

А совет, кстати, весьма толковый! Надо будет зимой заняться. Языковая среда – это, конечно, хорошо. Но что филиппинцы, что индусы частенько говорят на «пиджине» – упрощенной и жаргонизированной версии английского. Соответственно, и я осваиваю ее же. Отчего в более-менее приличном обществе произвожу впечатление невоспитанного и малообразованного человека. Тут даже произношение на второй план отходит. А ведь даже вполне употребимый в Англии «кокни» сильно отличается от современного правильного английского (про классический я уж промолчу). А у меня даже не «кокни», а «мой твоя не понимай», да еще с жутким рязанским акцентом. Нет, если хочу быть принятым в более-менее приличном обществе – надо язык активно подтягивать, а не надеяться на то, что активно рекламируемая многими старосветскими курсами английского «языковая среда» все сделает при моем минимальном участии.

36й день 7го месяца 4го года.

А хорошо вчера посидели. Почаще бы так. А то я что-то от одиночества хандрить периодически начинаю. А я не ведь не Евгений Онегин – модному сплину мне предаваться некогда. Мне работать надо. Чем я и занят. Ну и попутно перевариваю и систематизирую полученную вчера информацию – Рафаэль, как выяснилось из вчерашней беседы, неоднократно облетел все территории севернее Залива и был совсем не против поделиться накопленными опытом и знаниями. Правда, значительная часть этих знаний вряд ли сможет принести мне практическую пользу. Ну вот зачем мне знать, что начальник аэродрома в Билокси – жуткий бабник, а диспетчер в Виго приторговывает из под полы дефицитными за пределами испанского анклава сигаретами «Конкиста»?

Уже на исходе вчерашних посиделок подошел к нам мужик лет эдак тридцати с небольшим хвостиком. Одет он был в ранее невиданном мной здесь стиле, который я охарактеризовал бы как «летний деловой». Классические брюки, рубашка с коротким рукавом и галстук. Последнее меня впечатлило особо. Никогда бы не подумал, что данный предмет гардероба может быть актуален на Новой Земле. Однако на подошедшем деятеле он был. Кроме галстука в глаза бросалась некая незримая, но вполне ощущаемая печать «офисного планктона». И это ощущение не могла побороть даже висящая на ремне кобура. Что характерно – ранее невиданного мной светло-горчичного оттенка, явно сшитая на заказ, в один тон с туфлями и ремнем. То ли сей персонаж обладает напрочь отсутствующим у меня чувством стиля, то ли от него кто-то требует «солидного вида» в меру своего понимания данного термина. Лично я подозреваю, что ближе к истине второе.

Оказался Януш Кравчик секретарем неизвестного мне пана Ковальского. Причем, назвал он эту фамилию с таким видом, как будто речь шла не меньше чем об Иисусе Христе. Но мне-то что? Хочет человек упиваться величием своего босса – да пожалуйста. Мне это не мешает. Ну так вот. Пану Ковальскому зачем-то позарез понадобилось в Краков. Причем все было крайне срочно. С трудом удалось отбиться от уговоров вылететь прямо сейчас. При этом исполнительного секретаря ничуть не смущало то, что я уже успел залить в себя литра три пива.

Но я еще не сошел с ума, чтобы куда-то лететь на ночь глядя, да еще и выпивши. Так что пришлось пану Ковальскому с паном секретарем подождать до утра. Правда, нормально поспать мне эти два деятеля так и не дали – заставили назначить вылет на половину пятого утра, сразу после рассвета. Эх, надо было сумму раза в два больше озвучить. А то как-то обидно слушать понукания за полторы тысячи экю. Хотя – черт с ними. Мне все равно в ту сторону было. А так хоть за счет этих двух субчиков большую часть затрат на топливо отобью. А попытался б слупить с них по полной – еще не факт, что они со мной бы полетели, а не нашли себе самолетик поменьше. С драной овцы – хоть шерсти клок, как говориться. У меня, правда, вместо одной овцы два барана, но это ничего принципиально не меняет.

Сейчас два пана мучаются в нетерпении и пытаются найти себе хоть какое-то занятие. А я их контролирую путем периодического бросания зорких и бдительных взглядов. Благо, сейчас можно себе позволить отвлечься от управления самолетом. Погода хорошая, навигация тут получается примитивная – вдоль Мормонской (почти – в излучине я не стал петлять вслед за рекой, а срезал угол) до Вако, там – вдоль Южной дороги до Милана, ну и кусочек собственно до Кракова. Правда, на нем меня заподлянка ожидает – нету в Кракове радиомаяка. Так что придется плясать от миланского, а потом – по немногочисленным наземным ориентирам и по счислению.

Конечно, можно не использовать тактику китайского комсомола, а идти весь участок от Вако до Кракова вдоль трассы – там уж точно не заблудишься. Но так получается дольше и, соответственно, дороже. Да и нет у меня уверенности, что мне хватит топлива такие круги наматывать. А садиться в Милане на дозаправку не хочется. Поэтому работаю по первому варианту. Если что – вернусь в Милан и спишу все на погоду. На моей старой работе так иногда делали, когда по каким-то причинам требовалось задержать рейс на несколько часов. Идеальная отмазка по своей сути.

Радионавигационный комплекс (спасибо ребятам из «Honeywell», сделавшим такую замечательную штуковину) уже ловит сигнал миланского маяка и исправно сообщает расстояние. Я контролирую динамику уменьшения цифр, и когда до местной версии столицы моды остается сотня морских миль, закладываю вираж и решительно доворачиваю влево на тридцать два градуса. Можно было, конечно, дойти до Милана, несколько облегчив себе жизнь, но так получается ближе. И теперь надо четко пройти по рассчитанному на предполетной подготовке маршруту. Я потянулся на пустующее правое кресло за планшетом, в котором среди прочей документации была заранее составленная табличка с контрольными точками. В каждой из этих точек направление на миланский маяк должно соответствовать определенному расстоянию до него. Если не соответствует – нежно вносить коррективы. И займусь я этим прямо сейчас, сменив высоту. Ну не нужен мне сейчас приличный северо-западный ветерок, будь он хоть сто раз попутным. Сейчас чем меньше ветровой снос – тем для меня лучше. Потому как что делать в случае дикого расхождения расчетных данных с грустной действительностью – я не знаю. Ну если не брать вариант ухода на Милан.

Но, к моей радости, запасной аэродром у меня так и остался запасным. В нужную точку я вышел почти правильно. Почти – потому что характерный ориентир в виде V-образного оврага оказался не там, где должен был, а с противоположного борта. И хорошо, что я его заметил. Правда, после этого я позорным образом накосячил и спасла меня лишь дорога на Кадиз, в которую я уперся минут через двадцать полета не пойти куда. Ну а по ней выйти на Краков было уже делом техники. Хотя я и здесь лажанулся, приняв столицу польской территории за большую деревню, выросшую вокруг то ли каких-то монументальных развалин, то ли не менее грандиозной стройки века. И лишь проскочив эдак с полсотни километров дальше вдоль дороги я осознал свою ошибку, развернулся и принялся искать аэродром.

В убогости здешнего аэроузла я не сомневался. Однако тишина в эфире в ответ на попытки вызвать «Краков-контроль» меня несколько смутили. Я понимаю, что местная Польша – далеко не центр цивилизации, но отсутствие хоть какого-то диспетчера – это уже перебор. Ну ладно, черт с ними. Одним глазом кошусь на приборы, а другим смотрю на извлеченную из «Джепсена» карту со схемой захода. Привязываюсь к наземным ориентирам и корректирую курс так, чтобы выйти в точку третьего разворота. Это что получается, вон то заросшее травой поле с парой халуп и парой же неопознанных мной построек эти ребята именуют аэродромом? Юмористы, однако.

Неожиданно в наушниках раздается женский голос: «Самолет, ответьте Краков-Башне». Да ну нафиг! Солнце, где ж тебя раньше носило? Ну хрен с тобой, мне не трудно и ответить.

– Браво-Новембер-Дельта слушает – бурчу в микрофон.

– Вы полосу видите?

– Думаю что да – не скрываю я сарказма, одновременно выходя на глиссаду.

– Метео послушать не хотите? – не менее язвительно интересуется собеседница.

Ну давай, поучи меня жизни. Но перед этим – спать научись так, чтобы это работе не мешало.

– Хотел двадцать минут назад. Но никто не отзывался что-то.

– Браво-Новембер-Дельта, посадку запрещаю! Уходите в зону ожидания.

Блядь! В данной ситуации – это не только выражение эмоций, но и характеристика моей собеседницы. Дико матерясь про себя, увеличиваю тягу и прибираю штурвал. Был бы у меня достаточный запас керосина – забил бы болт на эти грозные вопли (знаю, что так категорически не принято, но окончательное решение – прерогатива командира), сел, высадил пассажиров и тут же пошел на взлет. Но баки почти сухие, так что придется как-то выстраивать отношения с этой стервозной сволочью. Иначе мне тупо топлива не дадут. Во всяком случае, я бы не дал на ее месте. Так что, проклиная все, ухожу в зону ожидания и наматываю круги в стороне от аэродрома.

-Браво-Новембер-Дельта, Вы садиться собираетесь? Или до завтра будете там болтаться?

Ах ты тварь! Еще и глумишься. Ну ладно. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Мужику за подобные фокусы я бы морду набил без затей, но и для бабы тоже придумаю что-нибудь «хорошее».

-Собираюсь – отвечаю я, талдыча про себя фразу мультяшного Карлсона. «Спокойствие, только спокойствие!».

– Ну так запрашивайтесь.

Глубоко выдохнув, я предельно спокойным, даже скучающим голосом произношу:

-Краков-Башня, Браво-Новембер-Дельта, разрешите визуальный заход на посадку.

– Садитесь. – слышится через пару минут.

Строю «коробочку» и притираю самолет к полосе. Блин, они вообще хоть какие-то работы над ней проводили? Или просто взяли кусок поля (даже не удосужившись его огородить) и обозвали взлетно-посадочной полосой? Судя по количеству ям и ухабов – второе. Такой жести даже у меня на Лусоне нет, не говоря о более цивильных местах. Хорошо, что самолет практически пустой – меньше нагрузка на шасси, которому и так несладко приходится.

– Рулите к зданию. Заправляться будете?

– Да – односложно отвечаю я.

– Авгас?

– Нет.

– Керосин?

– Да.

– К дальнему от Вас танку рулите.

– Принято.

Так вот, значит, что это такое – те неопознанные мной с воздуха штуковины. Теперь я могу разглядеть их поближе и понимаю, что это пара цистерн, кубов эдак на двадцать каждая, вкопанных в землю. Видимо, чтобы не морочиться с бетонным основанием. Рядом с каждой – какая-то будка, габаритами примерно с «туалет типа сортир», как говорили в бессмертной комедии. Совсем близко подруливать к ним мне опасливо, так что останавливаюсь метрах в тридцати от указанной мне емкости и глушу двигатели. Пассажиры в салоне зашебуршились, Кравчик уже на выход собрался, не терпится ему покинуть борт воздушного судна по какой-то причине.

– Сидеть, не выходить. – бросаю я через плечо, не утруждая себя политесами.

– Это еще почему? – сварливо интересуется старший пассажир.

– Потому что я не хочу менять винт.

– Это Ваши проблемы. – парирует Ковальский, пробираясь к выходу и стараясь не испачкаться о лежащее в грузовом отсеке запасное колесо. Что при его тучности не так уж просто.

– Мои. А отрубленная этим винтом голова – Ваши.

Шебуршение за спиной прекращается, а недовольное пыхтение, напротив, усиливается. Издаваемые Ковальским звуки сейчас напоминают раскочегаривающийся паровоз, а сам пан – быка на корриде. Ну да, я приделал себе над приборной панелью зеркальце, на манер автомобильного. А то как-то неуютно мне иметь совершенно незнакомых людей за спиной и не видеть, что они там делают.

Вот наконец винты останавливаются, я выбираюсь наружу и ставлю колодки, после чего даю пассажирам «добро» на выход и отпираю замок на оружейном ящике. Паны с недовольными физиономиями вооружаются и покидают метро стоянки. Ну и хорошо, ну и замечательно. «Баба с возу – кобыле легче», как гласит народная мудрость. Кстати о бабах… Со стороны построек ко мне идет весьма симпатичное создание. Не имел бы неудовольствия пообщаться несколько минут назад – попытался бы подкатить. Эффектная брюнетка возрастом около тридцати лет, броский, но смотрящийся макияж и прикид в стиле «милитари». Просто современное воплощение богини Дианы. И почему красивые женщины порой такие стервы?

Но, подозреваю, на этот вопрос не в состоянии ответить вся мировая философская мысль. А значит – и мне задаваться им смысла нет ни малейшего. Поэтому просто смотрю на здешнюю повелительницу воздуха и жду дальнейших указаний.

– Керосин по восемьдесят четыре цента за литр. Разматывайте шланг, как будете готовы – я включу насос. – и диспетчерша указала рукой на стоящую около резервуара с топливом будку.

«Скока-скока?» – тут же возопила моя внутренняя жаба. Нет, это уже перебор. Чисто в качестве информации к размышлению скажу, что в Зионе я заправлялся по шестьдесят два цента за литр. Хотя это не показатель – у них НПЗ под боком и транспортные расходы минимальны. Но блин, даже в Порт-Дели, на краю цивилизации, керос идет по семьсот пятьдесят экю за тысячу литров! Я даже больше скажу – в Нью-Рино ценник на топливо несколько скромнее! Так что здесь налицо наглейший грабеж. Только вот деваться мне особо некуда. Хотя…В связи со спецификой своей работы я привык заправлять самолет полностью. Но ведь никто меня не заставляет сейчас заливаться «под пробку»? И ничего не мешает заправиться так, чтобы хватило только до Виго, где за топливо просят не такие конские суммы. Надо только посчитать, сколько именно горючего мне понадобится.

Произведя приблизительные расчеты, я добавил к результату двадцать процентов аэронавигационного запаса, после чего направился к указанной постройке. За ее дверью обнаружился здоровенный барабан (видимо, из-под кабеля) с намотанным на него шлангом. Оглядев сию шайтан-конструкцию, я тяжело вздохнул и пошел к самолету за перчатками. Тягать армированный заправочный рукав, да еще по кочкам – занятие то еще. Однако шланг оказался неожиданно легким. Они что, обычный садовый взяли? Ну-ну. Штатного наконечника на шланге, разумеется, не оказалось. Значит, будем качать через верх. Но это мелочи. Хуже то, что я никаких фильтров в конструкции не наблюдаю. Соответственно, придется ставить на верхнюю горловину свою самоделку из воронки и металлической канистры-«двадцатки».

Притащив из под стоящего невдалеке навеса стремянку, я угнездился на плоскости, держа в одной руке шланг, а в другой – свою самопальную «фильтрующую станцию». Заняв устойчивое положение, я проорал в окружающее пространство:

– Пятьсот литров. Можно начинать.

После окончания заправки лезу в сумку за деньгами и расплачиваюсь: 420 экю за топливо, 60 – за работу диспетчера, еще пятерка – за пользование стремянкой. Итого – 485. Прилично. Ну да ладно. Зато уяснил для себя, что в Кракове без веских причин появляться не стоит. Ну и посмотрел на организацию процесса, увидел как делать не надо. Тоже полезно. А теперь – от винта и курс на Виго.

38й день 7го месяца 24го года.

Лусон, Филиппины.

«Люблю повеселиться, особенно пожрать. Двумя-тремя батонами в зубах поковырять» – поговаривал в околообеденное время Серега Сорин, один из моих коллег по старой работе. Не знаю, отчего сейчас мне он вспомнился со своей присказкой, но сейчас она вполне к месту. Все съеденное утрамбовывается в желудке, перерабатываясь в белки, жиры и прочие полезные организму соединения, а я развалился с сигаретой в плетеном кресле на веранде дома Маркоса и веду неспешные беседы со здешними «сливками общества». В эту категорию, помимо самого градоначальника, входят мой добрый знакомец Эрвин Кирино, здешний торгово-развлекательный магнат (то бишь владелец единственных на острове лавчонки и кабачка) китаец Цзо и владелец столярной мастерской Пабло Грасиа. Ну и почтенный отец Серхио, разумеется – он тут в немалом авторитете. Ну еще бы! Это ж не наши велеречивые амебы – падре гражданин вполне конкретный. И на грешников может воздействовать не только морально, но и физически. Хотя последнее вряд ли потребуется – словом священнослужитель владеет мастерски. Даже меня, испанским владеющего не сказать чтоб блестяще, пробирает. А уж местные во время проповедей смотрят на него, как штурмовики на фюрера, с обожанием ловя каждое слово. Надеюсь, лавры Савонаролы отца Серхио не прельщают, потому как в этом случае мне весьма кисло придется.

– Сын мой – ласково произносит падре – а Вам не доводилось бывать в Кракове?

Нда уж… Вспомни солнце – вот и лучик. Только задумался о здешнем настоятеле как и он от меня чего-то хочет. Ведь не просто так же спрашивает, печенкой чую.

– Доводилось – лаконично отвечаю я.

– И как Вам город?

– Честно говоря, города я не видел. Только на аэродроме был. И то недолго.

– Значит, строящегося собора Вы не видели? Говорят, величественное сооружение. Даже сейчас. Крупнейший божий храм на этой земле возводят тамошние жители.

– Так это собор будет? Я с воздуха толком и не рассмотрел. Понял, что что-то грандиозное, но не более.

– Да. – подтверждает отец Серхио.

– И кому же он будет посвящен? – изображаю интерес я.

– Святому Ииремие. Правда, как я слышал, строящие собор имею в ввиду не пророка, а какого-то польского святого, много сделавшего для распространения христианской веры. Полного его имени я, к сожалению не помню.

Хм, а забавные люди эти поляки. Полной уверенности у меня нет, но подозреваю я, что это за «польский святой». И если я прав, то собор в честь известного упыря и палача Яремы Вишневецкого – это жесть. Что-то мне окончательно перехотелось в Кракове появляться. Если только на танке заехать и намалевать на стенке этого собора что-нибудь вроде «Спасибо, Богдан-Зиновий». Но это мечты. Так что от посещения Кракова надо отмазываться всеми силами. Я национально озабоченных вообще не слишком люблю, а уж возводящих в ранг героев убийц русских людей – тем более. Сцеплюсь еще там с кем-нибудь, а мне оно сто лет не надо. Осталось это падре объяснить подипломатичнее.

– Понимаете ли в чем дело, падре – начинаю я отмазываться от этого вояжа. – Так получилось, что мне в Кракове будут не рады…

– А что случилось? – удивляется отец Серхио.

– Мы разошлись с тамошним диспетчером во взглядах на управление воздушным движением. И теперь мне в Кракове появляться не с руки.

– Жаль. Тамошние браться во Христе приглашают меня обсудить некоторые вопросы.

– В следующий рейс я могу слетать в Кадиз. Оттуда до Кракова прямая дорога.

– Спасибо, Алексис – степенно ответствует отец Серхио. – Да благословит вас Всемогущий Бог – Отец, и Сын, и Дух Святой.

Услышав это напутствие, я крещусь и быстренько сваливаю, пока не обнаружилось еще каких-нибудь желающих проэксплуатировать меня на халяву. Денег-то я с попа, разумеется, не возьму. Оно мне надо – свою еще толком не сформировавшуюся репутацию под угрозу ставить? А заправляют меня далеко не забесплатно. Так что ноги в руки, задницу в машину – и вперед, на аэродром, работать. Дел-то у меня вагон и маленькая тележка.

Вчера наконец прибыл Руперт с грузом материалов для постройки дома. Так что сегодня с самого утра мы занимались их перевозкой в мои владения. Возили вдвоем – я на тракторе, а Джок – на моем пикапе. Руперт же тем временем составлял план работ на местности. Как раз к обеду и управились. А на вторую половину для в планах – выровнять бульдозерным ножом площадку под строительство и набрать для него рабочих. Первое – моя головная боль, вторым займется Руперт, а Джок будет ему помогать. Кстати, надо будет намекнуть старине Джоку чтобы не терялся и ловил момент. Когда еще в наши края занесет дипломированного архитектора? Так что пускай ветеран Вьетнама и свой жилищный вопрос решает.

39й день 7го месяца 24го года.

Лусон, Филиппины.

Бесконечно можно смотреть на три вещи – огонь, воду и как кто-то работает. Огня с водой у меня не имеется, но зато присутствует работающий люд в количестве примерно десятка индивидуумов. Вокруг упомянутых индивидуумов носится, размахивая руками и что-то крича Руперт, а Джок с философским видом восседает на лежащей на боку бочке и вычесывает одного из собакенов. Которого именно – мне отсюда не видно. Ну а я стою над результатом своих трудов и матерюсь, как сапожник. Такой подставы я от себя не ожидал. Ладно, хорош ругаться, а то уже кругу эдак по третьему одни и те же слова и выражения перебираю.

Была у меня идея сделать электрический водонагреватель, в просторечии – титан или бойлер. Работать он должен был по тому же принципу, что и кустарный кипятильник из двух лезвий – провода цепляются на два электрода, между ними возникает ток. Вода этому току сопротивляется, из-за чего, в строгом соответствии с законом Джоуля-Ленца, выделяется тепло. Все довольно просто. Эта вот простота меня и подкупила. В самом деле, зачем платить немалые деньги за «заленточный» бойлер, когда можно собрать его самому из бочки и пары железяк? Задав себе этот риторический вопрос, я с энтузиазмом взялся за дело.

Первым этапом изготовления стало определение расстояния между электродами, в качестве которых выступала пара шурупов-«соток». Убедившись в том, что десяток сантиметров расстояния между шурупами не приводят к срабатыванию защиты генератора, я вкрутил эти шурупы в пластиковую бочку, закрепил провода и решительным движением замкнул цепь, уже предвкушая вечернюю помывку горячей водой без каких-либо ограничений. Вот тут-то меня и подкараулил один неучтенный мною момент. Подлые шурупы проплавили бочку, уничтожив все результаты моего труда. А вдобавок ко всему, еще и сработал АЗС, оставив меня без электричества. Теперь придется шлепать за пару километров к речке, на которой стоит моя мини-ГЭС. Причем эти два с хвостиком километра придется проделать пешком по лесу. Дорогу мачете расчищать, конечно, не надо, но все равно, удовольствием такую прогулку я б не назвал. Но деваться некуда. Поэтому я крайний раз высказал все, что думаю о подлой бочке из якобы термоустойчивого пластика, своей сообразительности и многом другом, после чего сплюнул и решительно отправился к служащему мне жильем морскому 40-футовому контейнеру. Надо анорак накинуть, а то еще насобираю местных клещей и пиявок. Да и без винтовки по лесу шляться мне совершенно не хочется.

Добравшись до речки-переплюйки шириной метров эдак семь, я обвел взглядом окрестности и снова сплюнул, после чего полез в карман за порсигаром. Да, похоже, сегодня не мой день. И три лежащих на бережку крокодила недвусмысленно на это намекают. Точнее – уже два. Третий грациозно соскользнул в воду и движется в мою сторону с самым индифферентным видом. Типа я тут не при чем, а он просто размяться решил. Ну-ну. Нет, ребята, так дело не пойдет. Генератор у меня установлен на плоту, заякоренном посреди реки. И чтобы до него добраться, нужно лезть в воду. Где меня уже ждет чешуйчатый товарищ. А мне еще пожить охота. Так что восстановление электроснабжения откладывается.

С другой стороны, крокодил – это ведь не только препятствие между мной и генератором, но еще и несколько тысяч экю. Правда, не живой и целый, а дохлый и разобранный на запчасти. И вот с этим есть определенные трудности. Сложно мне будет уложить крокодила из висящей сейчас у меня на плече «хаймовской» SR-30. Вообще калибр 30-06 для охоты на крокодила вполне достаточен, но это надо попасть точно в мозг. А он у этой скотины маленький и расположен фиг знает где. Так что придется мне шлепать за более подходящим стволом. 416й калибр глушит зверя, словно кувалдой, позволяя не заморачиваться с хирургически точными попаданиями. Докурив, я затаптываю бычок и со вздохом двигаю в ту же сторону, откуда и пришел, уже на ходу вызывая по рации Джока.

– Здесь Джок – сквозь шипение помех доносится его голос.

– Бери «Тату» и езжай в поселок. Найди там Родриго и Родольфо. Знаешь их?

– Знаю. Зачем они тебе?

– Берешь их, нанимаешь лодку и двигаете к генератору. Тут добыча намечается.

– Что за добыча? – все так же лениво интересуется мой сотрудник.

– Крокодилы.

– Сколько?

– Не знаю пока. Когда с карабином туда вернусь – тогда и будет видно. Конец связи.

Ну вот и поговорили. Необходимые указания отданы, остается только хотя бы одного крокодила завалить. Потому что платить оторванным от домашних дел братьям и лодочнику придется в любом случае и не хотелось бы это делать просто так, оплачивая «ложный вызов». А значит – ноги в руки и вперед. Я собирался начать бегать? Ну вот и хороший повод. Ведь бежать для чего-то всегда интереснее, чем просто так.

Как я ни торопился, но час дорога до аэродрома и обратно у меня заняла. Сейчас до реки осталось пройти метров сто пятьдесят и я преодолеваю их уже никуда не торопясь, восстанавливая дыхание и стараясь не шуметь. Ну что тут у нас? Не уплыли крокодильчики?

Как оказалось – не уплыли. Два лежавших на берегу так и продолжают там лежать с таким видом, будто речка принадлежит им, а все через нее переправляющиеся обязаны платить таможенный сбор своими конечностями. Что два на месте – это хорошо, а вот где третий? Ведь то, что я не вижу крокодила, совсем не означает, что и он меня не видит. Так что извлекаю из чехла свой «винчестеровский» бинокль и начинаю тщательно осматривать акваторию реки и прилегающую к ней местность.

А нигде нету третьего. Я уже два раза все осмотрел – не видать паразита. Ну и фиг с ним. Я всерьез рассчитываю только на один трофей – я ж не Баффало Билл, чтобы поражать народ скоростной меткой стрельбой, да и в руках у меня далеко не «Винчестер». Так что будем скромнее в своих желаниях. Я выцеливаю того крокодила, что покрупнее и плавно выбираю спуск. Тяжелый карабин ощутимо толкает меня в плечо, но мне не до того – я смотрю на свою цель. Стрелял я с ракурса «три четверти сзади», там всякое может быть, особенно если животное дернется. Попал? Однозначно да. Потому как других причин резко лишиться половины башки у рептилии не было. Какие-то неправильные патроны я зарядил, похоже. С вараном такой ерунды не было. А сейчас – просто какое-то кровавое шоу. Надо будет разобраться во всех этих маркировках и типах пуль все-таки, а не совать по армейской привычке в магазин первое, что попалось под руку.

А где второй аллигатор? Он мне сейчас клац-клац внезапно не сделает? После выстрела эта скотина очень шустро нырнула в воду, скрывшись таким образом из моего поля зрения. Обнаружил я его только благодаря буруну около ноздрей. Ты гляди, какой шустрый. Километров как бы не двадцать выдает. Убедившись, что данная особь скрылась в прекрасном далеко, я подобрал стреляную гильзу и вновь огляделся. Это, конечно, не амазонские джунгли, но особо расслабляться не следует. Желающие полакомиться мной найтись могут запросто. Поэтому кручу головой на все триста шестьдесят градусов. Однако все спокойно и кидаться на меня никто вроде бы не собирается. Вокруг тушки крокодила уже собралась кучка птиц, настроенных полакомиться свежим мяском. Если разбрызганного по кустам содержимого безмозглой черепной коробки мне не жалко, то вот попытки оторвать кусок от самой туши мне не нравятся. Сожрут еще что-нибудь ценное до того, как мои помощники появятся. Поэтому достаю из держателя свою «противозмеиную» четырехстволку и зарядом дроби разгоняю охамевших птиц. Штуки три при этом получают ранения, а пара вообще остается лежать радом с крокодилом. Вот так получше, а то взяли моду – мою добычу жрать.

Минут на пятнадцать все вновь замирает. Но через четверть часа вновь собирается кучка археоптериксов (или как они там правильно классифицируются). Да что ж это такое? Мне что, постоянно стрелять их, что ли? Однако минут через несколько вся стайка дружно взмывает в воздух. И в чем дело? На всякий случай удваиваю бдительность – не просто же так птицы смылись от кормушки. Что-то же их спугнуло. Вновь обшариваю местность взглядом и замечаю какое-то непонятное шевеление на противоположном берегу, невдалеке от мертвых животных. Присмотревшись, понимаю, что это змея, длиной метра полтора, коричнево-глинистого окраса, отлично сливающегося с прибрежной почвой. А жизнь-то бурлит! То птицы, то местная версия питона. Интересно, кто следующий будет? А кто-то обязательно будет, потому как эту скотину я грохну просто из ненависти ко всем змеям. Терпеть не могу этих тварей! Сейчас уже несколько попривык, а раньше как увижу – так трясти начинает и хочется уничтожить скопом всех аспидов максимально мучительным способом.

Но «всех» и «максимально мучительно» – это лирика и мечты. На практике же я всего-навсего пристрелю одну конкретную змею. Снова достаю «змеебойку», принимаю пафосную позу «а-ля Пушкин на дуэли», целюсь и стреляю. Не понял!? Это как? Тут всего-то метров пятнадцать, а я взял и позорным образом промазал. Дважды нажимаю рычажок поворота цилиндра, пропуская ствол с дробью, и повторяю попытку. На этот раз попадаю, но пуля 410го калибра, видимо, проходит вскользь, и обиженная змея шустро скрывается в прибрежных зарослях. Странная фигня происходит, однако. Я вообще-то на меткость не жалуюсь, а тут два выстрела – и оба неудачных. Надо будет с этим разобраться. Не сейчас, разумеется, но надо. То ли у меня руки окривели внезапно, то ли еще что-то.

Вдали, наконец, слышится гул мотора и минут через десять я наблюдаю широкую дюралевую лодку, в которой в середине сидят два брата-раздельщика, на корме у мотора – незнакомый мне усач лет сорока, а на носу – традиционно недовольный жизнью Джок.

– Ну и чего ты тут настрелял? – сварливо интересуется американец. Но моего хорошего настроения его бурчание испортить не в силах и я, дурачась, отвечаю:

– Крокодил – одна штука. Птица – две штуки.

– А птицы-то тебе зачем?

– Для списка.

– Ну если только так…

Тем временем ко мне подошел Родольфо:

– Здравствуйте, сеньор Алексис. Поздравляю с трофеем.

– Спасибо, дружище.

– Сеньор, я полагаю, разделывать здесь Вашу добычу неразумно. Здесь рядом кусты, в которых легко может спрятаться опасный зверь.

– Предложения?

– Зацепим крокодила за хвост, оттащим в поселок и там уже не спеша им займемся.

– А его по дороге не съедят? – интересуюсь я.

– Полагаю, что нет. – невозмутимо отвечает Родольфо.

– Ну тогда цепляйте. А то здесь и в самом деле слишком оживленно. – Я врубаю автомат защиты на генераторе, снова закутываю его в брезент и поудобнее усаживаюсь в лодке.