Текст книги "Долгая дорога в небо (СИ)"

Автор книги: Алексей Краснов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Второй вариант значительно более трудоемкий и состоит в том, чтобы выкашивать траву в приличном радиусе от приманки. Ну чтобы никакая гадость (а особенно – крупная) не могла подобраться незамеченной. Правда, у метода в недостатках еще и меньшая надежность – ведь вараны блестяще умеют маскироваться на, казалось бы, ровном месте. Вот только что его как будто не было – а теперь он уже кого-нибудь доедает. Но шансы на своевременное обнаружение твари существенно возрастут, так что попробовать стоит. Это как-то более реально выглядит, чем копание на местных помойках в поисках пластиковых бутылок.

А еще надо будет заняться огневой подготовкой. Точнее – умением быстро вскидывать оружие и стрелять. Желательно со всем своим арсеналом, но как минимум – с карабином и имеющимся короткостволом. Первое – чтобы добавить себе шансов на выживание во всяких неожиданный ситуациях на охоте, а второе – просто на всякий случай. Потому что вещает мне моя паранойя, что весьма серьезные люди уже который месяц роют землю на три метра вглубь в поисках пропавших миллионов с того суденышка, которое я никогда в жизни не видел и на абордаж не брал. Правда, главная моя надежда на то, что эти ребята ничего не найдут. Потому что если дойдет дело до стрельбы с ними – спасти меня может только эмиграция в здешнюю Антарктиду. Которую мне предварительно придется открыть в срочном порядке. Так что соблюдаем конспирацию и не забываем заходить в лусонскую часовню – ставить свечки и просить высшие силы о наслании на данных персонажей тяжкой формы дибилизма. Не шибко по христиански, конечно, но какой из меня христианин-то? Я, если на чистоту, захожу в местный рассадник «опиума для народа» исключительно чтобы меньше от местных отличаться. Потому как в здешних диких местах все строго по песне: «Одинокий волк – это круто, но это так, сынок, тяжело. Ты владеешь миром как будто и не стоишь в нем ничего». Тут нужно становиться своим, которому при нужде руку помощи подадут. А с людьми другой культуры это очень непросто. Особенно учитывая, что живу я на отшибе и с местным населением общаюсь мало и исключительно по делу. А так – еще одна точка соприкосновения получается.

Ну да фиг с ними –с точками соприкосновения меня и простого филиппинского народа. Сейчас меня куда кольше волнует точка соприкосновения колес моего «Дефа» и посадочной полосы. А она не за горами. Слева уже довольно долго виднеется широкая водная гладь «большой реки», то бишь Рио-Гранде. Примерно через двадцать-тридцать минут справа должна появиться еще одна река – Мормонская, приток помянутой Рио-Гранде. И с этого момента лететь мне останется всего-ничего.

Правда, мне отчего-то не по себе стало. Хотя видимых причин для этого пока нет. Сильно промахнуться я просто не мог – ну не такой ориентир Рио-Гранде, чтобы ее с чем-то перепутать или проскочить, не заметив. Керосина тоже хватает, так что даже если меня и снесло назад – ничего страшного. Показания приборов тоже в норме. Вот и думай, то ли я с чего-то мнительный стал, то ли пятая точка вещает о грядущих неприятностях. Ладно, будет решать проблемы по мере их возникновения. Как-нибудь да разберемся. А если не разберемся – то мне уже ничего не нужно будет.

На этой оптимистичной ноте в размышлениях я брошенным с высоты восемнадцати тысяч футов зорким взглядом обнаружил реку Мормонскую. Как и ожидалось – с правой стороны. Ну негде ей больше быть так-то, раз у меня Рио-Гранде слева. Вот и хорошо, вот и замечательно. Командно-навигационный прибор, заранее выставленный на нужную частоту, уже ловит сигнал оборудования Нью-Рино. Значит, и до диспетчера уже докричаться можно.

– Нью-Рино-Контроль, Браво-Новембер-Дельта курсом 322, скорость 205, эшелон 180. Разрешите снижение?

– Новембер-Дельта, разрешаю снижение до эшелона 90 курсом 20.

– Принял курс 20 снижение до 90. Метео дайте.

– Нью-Рино-АТИС – сто сорок семь точка два [ATIS – automatic terminal information service – служба автоматической передачи информации в районе аэродрома]. – сухо отзывается мой собеседник.

Кучеряво живут граждане бандиты! А я олень безрогий. Вот наверняка же в местном «Джепсене» наличие АТИС в Нью-Рино указано. Внимательнее читать надо документацию и лучше к полетам готовиться! Ладно, отложим выговор с занесением в мозг до более благоприятного момента – сейчас работать надо. Ложусь на указанный курс и начинаю снижение, попутно настраиваясь на указанную частоту. Надо же, они еще и оперативно обновляют сводочки! Ну судя по индексу сообщения[каждая сводка АТИС имеет свой индекс в виде буквы латинского алфавита, повторяемый в начале и в конце]. И что там у нас интересного? Полоса чистая, сухая, эшелон перехода 50, ветра считай что нет, температура +32 градуса, давление 763… Все хорошо, но что такое «Кэвок» я не понял. Придется уточнять.

Оказавшись на предписанной высоте в девять тысяч футов, я вновь потревожил диспетчера:

– Нью-Рино-Контроль, Браво-Новембер-Дельта курсом 20 эшелон 90. Сообщение «Квебек» прослушал, сообщите видимость.

-Clouds And Visibility OK– отзывается дисп.

– Принято. Разрешите снижение до эшелона перехода.

– Снижайтесь.

Вот оно как... Вот ты какой, северный олень. В смысле – непонятный мне «кэвок». Ну будем знать. Век живи – век учись, как говориться. Ладно, аккуратно выравниваем самолет при достижении цифры «пять тысяч» на высотомере, выставляем указанное нам доброй наземной автоматикой давление и снова выходим на связь:

– Эшелон полсотни занял, прошу разркшкние на посадку.

– Новембер-Дельта, посадку разрешаю.

– Вас понял. Сообщите в Католический госпиталь о прибытия для них груза с Лусона.

– Вас уже ждут. Не отвлекайтесь.

Ух ты какой строгий! Серьезно человек к работе относится, ничего не скажешь. Может, не все здесь так уж и печально, как я думал. Диспетчер, на мой взгляд, вполне компетентный, здешних воздушных разгильдяев одергивает, дисциплину связи блюдет. Прямо душа радуется. А то встречаются в здешних пампасах деятели, способные во время полета поболтать с диспетчером или друг другом о свежих новостях, забив этим весь эфир. Лично меня это выводит из себя только так. Хочется отловить ушлепков и морды начистить.

Но морды будем чистить потом и в другом месте. Пока – садимся. КПП периодически зажигает стрелочки, указывая отклонение от траектории, я их оперативно ликвидирую. Ну как – оперативно. Настолько быстро, насколько получается.

– Новембер-Дельта, не дергай штурвал. Полоса длинная, попадать в обрез не обязательно – слышится голос в наушниках.

Да знаю я, что она у вас тут длинная. Поэтому основное внимание уделяю тому, чтобы выдержать скорость. Жесткая посадка мне не нужна совершенно. Основные стойки касаются полосы, передняя еще висит в воздухе, где я ее стараюсь удержать подольше. Не из выпендрежа, а чтобы реверс не включать и резину на ней сэкономить. Удается мне это делать секунд десять, потом «нога» касается бетона и самолет бежит вперед уже на трех точках, как ему и положено.

– Новембер-Дельта, до конца полосы и направо. Стоянка номер шестнадцать.

– Направо, шестнадцать – повторяю я информацию и вскоре уже рулю вдоль полосы, ориентируясь на желтые линии с большими цифрами, ведущие на соответствующие этим цифрам стоянки. А вот и нужная. Осторожно доворачиваю и вкатываюсь на стоянку. Встречающий медленно поднимает руки и скрещивает их над головой, я послушно убираю тягу до нуля и влючаю стояночный тормоз. Аэродромщик смотрит на меня и сводит над головой сжатые в кулак руки со смотрящими внутрь большими пальцами. Я в ответ демонстрирую жест, которым цезари приказывали добить поверженного гладиатора. Не нуждаюсь я в таком сервисе – мне не влом и самому колодки поставить, не хочу я за это кому-то платить.

Дождавшись остановки винтов выбираюсь из кабины и ставлю колодки под основные колеса, после чего осматриваюсь. Солидно тут все сделано. Порто-Франко, крупнейший из виденных мной здесь до того аэродромов, отдыхает. Не Франкфурт какой-нибудь, конечно, но по здешним местам – вполне себе круто. Соседние стоянки пустые, а справа через одну, на восемнадцатой, стоит остроносый двухмоторный низкоплан характерной и знакомой бело-лазоревой раскраски. И надпись на борту – «Flying Dutchman», чтобы точно никто не перепутал. Хотя перепутать сложно – ливрея такая же, не хватает только трех известных букв и короны. Правда, у меня «Ферчайлд Метро» с данной конторой никак не ассоциируется, но будем снисходительны к здешней убогонькой авиации. И с этой стоянки идет ко мне мужик. Уже в возрасте, седой, но колоритный такой. Хоть бери и пиши с него картину «Типичный белый летчик где-то в Африке»

Подошел, не заходя на стоянку оглядел мой «Дефендер», кивнул на киль и поинтересовался:

– Оттуда?

Пару секунд я пытался понять, о чем это он, а потом до меня дошло и потянуло на смех. Встретились два одиночества, называется. У меня-то самолетик раскрашен по такой же концепции, разве что к оригиналу чуть ближе. Ну а почему бы и нет, в принципе? Авиация здесь – одна большая деревня, все всех знают, пусть через вторые-третьи-четвертые руки. Так почему бы не сформировать себе легенду? Поэтому в ответ на вопрос я утвердительно машу головой.

– На чем летал? – следует очередной вопрос. «Ах, как нехорошо, подумал посетитель, который и сам не знал имени своего отца». В том смысле, что косить под летчика мне категорически нельзя – вмиг раскусят. И как быть?

– На Ил-76. Лоуд-мастером[load master – в грузовых авиакомпаниях – специалист, отвечающий за погрузку, размещение, крепление груза]

– А в летчики не пробовал?

– Врачи не пускали.

– Понятно. Будем знакомы – Рафаэль Дамхоф.

– Алексей Кареев – пожимаю я протянутую руку.

– Откуда сюда?

– Сейчас – из Зиона – с честным видом называю я доподлиннейший пункт вылета.

– И как тебе там?

– Безразлично. Хотят люди тащить с собой «из-за ленточки» проблемы – их право. It’s not my fucking business.

– Тоже позиция. Что за крафт? – Рафаэль кивнул в сторону моего «Дефа» – Не встречал раньше таких. На «Айлендера» похож, но не он. Модификация какая-то?

– Не совсем. Его развитие – «Дефендер». Для военных и полиции делается. Патрульный, поисково-спасательный, разведчик, еще что-то. Мне повезло – урвал после оверхолла[оверхолл – процедура технического обслуживания и ремонта. Ближайший русский аналог – кап. ремонт] прямо с завода.

– И как?

– Мне нравится – отвечаю я, ни капельки не кривя душой.

– Взлетно-посадочные как?

– Великолепно. Триста пятьдесят метров грунта – и он в воздухе. Это если не грузить по максимуму, конечно. Полностью груженый – ну, с половины мили уйдет точно.

– Действительно хорошо. А по движкам что?

– По движкам тоже все хорошо. «RR» – они и в Африке «RR».

– С этим сложно спорить – смеется Дамхоф.

Тут раздается требовательный гудок автомобильного клаксона. Я оборачиваюсь и вижу небольшой ивековский грузовичок с тремя латиносами в кабине. Видимо, ребят задолбало ждать пока мы наговоримся, и они решили привлечь мое внимание к себе. И они правы. Делу – время, потехе – час, как говориться. В том смысле, что дело – в первую очередь. А я об этом забыл.

– Прошу прощения, мистер Дамхоф, но мне нужно выгружаться. Надеюсь, еще увидимся.

– Конечно увидимся. Рекомендую отель «Paloma» – спокойное и тихое место. Ну насколько это возможно в здешнем бардаке. Если надумаешь заселяться – там меня и найдешь. Рад буду видеть вновь.

– Спасибо за совет. Взаимно.

35й день 7го месяца 24го года.

Автономная территория Невада и Аризона, г. Нью-Рино.

Нет, все-таки нужно иногда выбираться в люди! А то совсем в своей глуши одичаю. Не сказать, чтобы меня это сильно напрягало – я больше интроверт по натуре, но иногда все же хочется общения. Правда, не с кем попало, а с интересными людьми. Сейчас такой человек рядом присутствует. Так отчего бы не потрещать за жизнь и за дела наши летные? Тем более, что имея на руках неплохую сумму денег можно смотреть вполглаза на цены здешнего общепита, не сильно уступающие приаэродромным кафешкам, которые отродясь дешевыми не были. Но сегодня я свою жабу задавил, благо и повод имелся – я себе зубы починил.

Стоматологи – страшные люди. По крайней мере – для меня. Когда здешний специалист сказал мне открыть пасть пошире и полез туда со сверлильной машинкой – мне стало как-то не по себе. А когда зубодер принялся сверлить, душа моя вообще в пятки ушла. Видимо, потому что пятки были наиболее удаленной от сверла точкой моего организма. И находилась там добрые сорок минут, которые дантист (представившийся как Александр Рейзен) занимался моим жевательным аппаратом. Ну и ругался при этом разнообразно, задавая всякие риторические вопросы типа: «Как можно так запускать свои зубы?». А что я мог ему ответить? Да ничего. Как-то неохота язык распускать, когда у тебя во рту вращающееся сверло находится. Вот и я помалкивал. Разве что в особо неприятные моменты мычал и делал страшные глаза, намекая доктору на то, что можно и поаккуратнее. По моему мнению, во всяком случае. Жаль только, что мое мнение по этому вопросу специалистом игнорировалось. Хотя, может быть, это и к лучшему. Из нас двоих врач-то явно не я.

Но все рано или поздно заканчивается. Закончилась и эта экзекуция. Александр, подлатав мои многострадальные зубы, посоветовал в следующем году снова к нему наведаться, запретил есть в ближайшие два часа и отправил в кассу. Где я сразу же понял, что здесь лучше быть здоровым. Потому как слупили с меня совершенно не по-божески. Триста пятьдесят экю за неполный час работы! Кучеряво живут в этом Нью-Рино, раз могут себе позволить отдавать за один визит к врачу половину средней порто-франковской зарплаты. Хотя – чего я ждал? В Старом-то Свете в Америке болеть крайне накладно, а здесь, если проводить аналогии – не просто Америка, а Лас-Вегас, где все либо дорого, либо очень дорого.

– О чем задумался? – пихнул меня в бок Рафаэль.

– О зубах. – меланхолично отозвался я.

– Ты ж их вроде вылечил – удивился мой собеседник. – Или там что-то, что за один раз не лечится?

– Вылечил. – подтвердил я, отхлебывая из кружки пиво и отправляя в рот ломтик соленого мяса. – Только думаю, там ли я их лечил. Может, в Виго дешевле бы вышло?

– Скорее всего – подтверждает мои мысли Дамхоф. – Но только если бы там еще взялись твои зубы лечить. Нью-Рино в этом плане как-то надежней. Целых шесть госпиталей, и на оборудовании здесь не экономят. Так что если что-то хочешь вылечить – лечись в Нью-Рино. Если не вылечат здесь – не вылечат нигде.

– Тоже верно. Вылечил – и ладно. А то еще прихватит в самый неподходящий момент – и что делать?

– А ничего не поделать. Ты тут давно?

– Первый год.

– И как? – интересуется голландец.

– Сложно сказать. Здесь есть положительная сторона – тут у меня возможность летать появилась. Но есть и минусы – очень многих мелких вещей не хватает. Самое обидное, что «за ленточкой» они мне и не нужны были. А тут нету – и хочется. Ну и информационное голодание лютое. Я из-за него уже AFM и АММ наизусть выучил[АФМ – руководство по летной эксплуатации самолета, АММ – по технической].

– Ну это в любом случае дело полезное – смеется мой «мистический» собеседник. – А так – в Порто-Франко всяких книжных хватает. И на русском у них тоже много что есть. Ты ведь русский?

– Ага. Только меня не так часто в Порто-Франко заносит, не говоря уж о русских территориях. Да и уже привык к тому, что в Интернете есть практически все и не нужно куда-то идти, что-то искать и платить за это деньги.

– Ну на английском читай. Тебе полезно. А то словарного запаса, я смотрю, не хватает.

– Согласен. Но и на родном языке тоже чего-то хочется.

А совет, кстати, весьма толковый! Надо будет зимой заняться. Языковая среда – это, конечно, хорошо. Но что филиппинцы, что индусы частенько говорят на «пиджине» – упрощенной и жаргонизированной версии английского. Соответственно, и я осваиваю ее же. Отчего в более-менее приличном обществе произвожу впечатление невоспитанного и малообразованного человека. Тут даже произношение на второй план отходит. А ведь даже вполне употребимый в Англии «кокни» сильно отличается от современного правильного английского (про классический я уж промолчу). А у меня даже не «кокни», а «мой твоя не понимай», да еще с жутким рязанским акцентом. Нет, если хочу быть принятым в более-менее приличном обществе – надо язык активно подтягивать, а не надеяться на то, что активно рекламируемая многими старосветскими курсами английского «языковая среда» все сделает при моем минимальном участии.

36й день 7го месяца 4го года.

А хорошо вчера посидели. Почаще бы так. А то я что-то от одиночества хандрить периодически начинаю. А я не ведь не Евгений Онегин – модному сплину мне предаваться некогда. Мне работать надо. Чем я и занят. Ну и попутно перевариваю и систематизирую полученную вчера информацию – Рафаэль, как выяснилось из вчерашней беседы, неоднократно облетел все территории севернее Залива и был совсем не против поделиться накопленными опытом и знаниями. Правда, значительная часть этих знаний вряд ли сможет принести мне практическую пользу. Ну вот зачем мне знать, что начальник аэродрома в Билокси – жуткий бабник, а диспетчер в Виго приторговывает из под полы дефицитными за пределами испанского анклава сигаретами «Конкиста»?

Уже на исходе вчерашних посиделок подошел к нам мужик лет эдак тридцати с небольшим хвостиком. Одет он был в ранее невиданном мной здесь стиле, который я охарактеризовал бы как «летний деловой». Классические брюки, рубашка с коротким рукавом и галстук. Последнее меня впечатлило особо. Никогда бы не подумал, что данный предмет гардероба может быть актуален на Новой Земле. Однако на подошедшем деятеле он был. Кроме галстука в глаза бросалась некая незримая, но вполне ощущаемая печать «офисного планктона». И это ощущение не могла побороть даже висящая на ремне кобура. Что характерно – ранее невиданного мной светло-горчичного оттенка, явно сшитая на заказ, в один тон с туфлями и ремнем. То ли сей персонаж обладает напрочь отсутствующим у меня чувством стиля, то ли от него кто-то требует «солидного вида» в меру своего понимания данного термина. Лично я подозреваю, что ближе к истине второе.

Оказался Януш Кравчик секретарем неизвестного мне пана Ковальского. Причем, назвал он эту фамилию с таким видом, как будто речь шла не меньше чем об Иисусе Христе. Но мне-то что? Хочет человек упиваться величием своего босса – да пожалуйста. Мне это не мешает. Ну так вот. Пану Ковальскому зачем-то позарез понадобилось в Краков. Причем все было крайне срочно. С трудом удалось отбиться от уговоров вылететь прямо сейчас. При этом исполнительного секретаря ничуть не смущало то, что я уже успел залить в себя литра три пива.

Но я еще не сошел с ума, чтобы куда-то лететь на ночь глядя, да еще и выпивши. Так что пришлось пану Ковальскому с паном секретарем подождать до утра. Правда, нормально поспать мне эти два деятеля так и не дали – заставили назначить вылет на половину пятого утра, сразу после рассвета. Эх, надо было сумму раза в два больше озвучить. А то как-то обидно слушать понукания за полторы тысячи экю. Хотя – черт с ними. Мне все равно в ту сторону было. А так хоть за счет этих двух субчиков большую часть затрат на топливо отобью. А попытался б слупить с них по полной – еще не факт, что они со мной бы полетели, а не нашли себе самолетик поменьше. С драной овцы – хоть шерсти клок, как говориться. У меня, правда, вместо одной овцы два барана, но это ничего принципиально не меняет.

Сейчас два пана мучаются в нетерпении и пытаются найти себе хоть какое-то занятие. А я их контролирую путем периодического бросания зорких и бдительных взглядов. Благо, сейчас можно себе позволить отвлечься от управления самолетом. Погода хорошая, навигация тут получается примитивная – вдоль Мормонской (почти – в излучине я не стал петлять вслед за рекой, а срезал угол) до Вако, там – вдоль Южной дороги до Милана, ну и кусочек собственно до Кракова. Правда, на нем меня заподлянка ожидает – нету в Кракове радиомаяка. Так что придется плясать от миланского, а потом – по немногочисленным наземным ориентирам и по счислению.

Конечно, можно не использовать тактику китайского комсомола, а идти весь участок от Вако до Кракова вдоль трассы – там уж точно не заблудишься. Но так получается дольше и, соответственно, дороже. Да и нет у меня уверенности, что мне хватит топлива такие круги наматывать. А садиться в Милане на дозаправку не хочется. Поэтому работаю по первому варианту. Если что – вернусь в Милан и спишу все на погоду. На моей старой работе так иногда делали, когда по каким-то причинам требовалось задержать рейс на несколько часов. Идеальная отмазка по своей сути.

Радионавигационный комплекс (спасибо ребятам из «Honeywell», сделавшим такую замечательную штуковину) уже ловит сигнал миланского маяка и исправно сообщает расстояние. Я контролирую динамику уменьшения цифр, и когда до местной версии столицы моды остается сотня морских миль, закладываю вираж и решительно доворачиваю влево на тридцать два градуса. Можно было, конечно, дойти до Милана, несколько облегчив себе жизнь, но так получается ближе. И теперь надо четко пройти по рассчитанному на предполетной подготовке маршруту. Я потянулся на пустующее правое кресло за планшетом, в котором среди прочей документации была заранее составленная табличка с контрольными точками. В каждой из этих точек направление на миланский маяк должно соответствовать определенному расстоянию до него. Если не соответствует – нежно вносить коррективы. И займусь я этим прямо сейчас, сменив высоту. Ну не нужен мне сейчас приличный северо-западный ветерок, будь он хоть сто раз попутным. Сейчас чем меньше ветровой снос – тем для меня лучше. Потому как что делать в случае дикого расхождения расчетных данных с грустной действительностью – я не знаю. Ну если не брать вариант ухода на Милан.

Но, к моей радости, запасной аэродром у меня так и остался запасным. В нужную точку я вышел почти правильно. Почти – потому что характерный ориентир в виде V-образного оврага оказался не там, где должен был, а с противоположного борта. И хорошо, что я его заметил. Правда, после этого я позорным образом накосячил и спасла меня лишь дорога на Кадиз, в которую я уперся минут через двадцать полета не пойти куда. Ну а по ней выйти на Краков было уже делом техники. Хотя я и здесь лажанулся, приняв столицу польской территории за большую деревню, выросшую вокруг то ли каких-то монументальных развалин, то ли не менее грандиозной стройки века. И лишь проскочив эдак с полсотни километров дальше вдоль дороги я осознал свою ошибку, развернулся и принялся искать аэродром.

В убогости здешнего аэроузла я не сомневался. Однако тишина в эфире в ответ на попытки вызвать «Краков-контроль» меня несколько смутили. Я понимаю, что местная Польша – далеко не центр цивилизации, но отсутствие хоть какого-то диспетчера – это уже перебор. Ну ладно, черт с ними. Одним глазом кошусь на приборы, а другим смотрю на извлеченную из «Джепсена» карту со схемой захода. Привязываюсь к наземным ориентирам и корректирую курс так, чтобы выйти в точку третьего разворота. Это что получается, вон то заросшее травой поле с парой халуп и парой же неопознанных мной построек эти ребята именуют аэродромом? Юмористы, однако.

Неожиданно в наушниках раздается женский голос: «Самолет, ответьте Краков-Башне». Да ну нафиг! Солнце, где ж тебя раньше носило? Ну хрен с тобой, мне не трудно и ответить.

– Браво-Новембер-Дельта слушает – бурчу в микрофон.

– Вы полосу видите?

– Думаю что да – не скрываю я сарказма, одновременно выходя на глиссаду.

– Метео послушать не хотите? – не менее язвительно интересуется собеседница.

Ну давай, поучи меня жизни. Но перед этим – спать научись так, чтобы это работе не мешало.

– Хотел двадцать минут назад. Но никто не отзывался что-то.

– Браво-Новембер-Дельта, посадку запрещаю! Уходите в зону ожидания.

Блядь! В данной ситуации – это не только выражение эмоций, но и характеристика моей собеседницы. Дико матерясь про себя, увеличиваю тягу и прибираю штурвал. Был бы у меня достаточный запас керосина – забил бы болт на эти грозные вопли (знаю, что так категорически не принято, но окончательное решение – прерогатива командира), сел, высадил пассажиров и тут же пошел на взлет. Но баки почти сухие, так что придется как-то выстраивать отношения с этой стервозной сволочью. Иначе мне тупо топлива не дадут. Во всяком случае, я бы не дал на ее месте. Так что, проклиная все, ухожу в зону ожидания и наматываю круги в стороне от аэродрома.

-Браво-Новембер-Дельта, Вы садиться собираетесь? Или до завтра будете там болтаться?

Ах ты тварь! Еще и глумишься. Ну ладно. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Мужику за подобные фокусы я бы морду набил без затей, но и для бабы тоже придумаю что-нибудь «хорошее».

-Собираюсь – отвечаю я, талдыча про себя фразу мультяшного Карлсона. «Спокойствие, только спокойствие!».

– Ну так запрашивайтесь.

Глубоко выдохнув, я предельно спокойным, даже скучающим голосом произношу:

-Краков-Башня, Браво-Новембер-Дельта, разрешите визуальный заход на посадку.

– Садитесь. – слышится через пару минут.

Строю «коробочку» и притираю самолет к полосе. Блин, они вообще хоть какие-то работы над ней проводили? Или просто взяли кусок поля (даже не удосужившись его огородить) и обозвали взлетно-посадочной полосой? Судя по количеству ям и ухабов – второе. Такой жести даже у меня на Лусоне нет, не говоря о более цивильных местах. Хорошо, что самолет практически пустой – меньше нагрузка на шасси, которому и так несладко приходится.

– Рулите к зданию. Заправляться будете?

– Да – односложно отвечаю я.

– Авгас?

– Нет.

– Керосин?

– Да.

– К дальнему от Вас танку рулите.

– Принято.

Так вот, значит, что это такое – те неопознанные мной с воздуха штуковины. Теперь я могу разглядеть их поближе и понимаю, что это пара цистерн, кубов эдак на двадцать каждая, вкопанных в землю. Видимо, чтобы не морочиться с бетонным основанием. Рядом с каждой – какая-то будка, габаритами примерно с «туалет типа сортир», как говорили в бессмертной комедии. Совсем близко подруливать к ним мне опасливо, так что останавливаюсь метрах в тридцати от указанной мне емкости и глушу двигатели. Пассажиры в салоне зашебуршились, Кравчик уже на выход собрался, не терпится ему покинуть борт воздушного судна по какой-то причине.

– Сидеть, не выходить. – бросаю я через плечо, не утруждая себя политесами.

– Это еще почему? – сварливо интересуется старший пассажир.

– Потому что я не хочу менять винт.

– Это Ваши проблемы. – парирует Ковальский, пробираясь к выходу и стараясь не испачкаться о лежащее в грузовом отсеке запасное колесо. Что при его тучности не так уж просто.

– Мои. А отрубленная этим винтом голова – Ваши.

Шебуршение за спиной прекращается, а недовольное пыхтение, напротив, усиливается. Издаваемые Ковальским звуки сейчас напоминают раскочегаривающийся паровоз, а сам пан – быка на корриде. Ну да, я приделал себе над приборной панелью зеркальце, на манер автомобильного. А то как-то неуютно мне иметь совершенно незнакомых людей за спиной и не видеть, что они там делают.

Вот наконец винты останавливаются, я выбираюсь наружу и ставлю колодки, после чего даю пассажирам «добро» на выход и отпираю замок на оружейном ящике. Паны с недовольными физиономиями вооружаются и покидают метро стоянки. Ну и хорошо, ну и замечательно. «Баба с возу – кобыле легче», как гласит народная мудрость. Кстати о бабах… Со стороны построек ко мне идет весьма симпатичное создание. Не имел бы неудовольствия пообщаться несколько минут назад – попытался бы подкатить. Эффектная брюнетка возрастом около тридцати лет, броский, но смотрящийся макияж и прикид в стиле «милитари». Просто современное воплощение богини Дианы. И почему красивые женщины порой такие стервы?

Но, подозреваю, на этот вопрос не в состоянии ответить вся мировая философская мысль. А значит – и мне задаваться им смысла нет ни малейшего. Поэтому просто смотрю на здешнюю повелительницу воздуха и жду дальнейших указаний.

– Керосин по восемьдесят четыре цента за литр. Разматывайте шланг, как будете готовы – я включу насос. – и диспетчерша указала рукой на стоящую около резервуара с топливом будку.

«Скока-скока?» – тут же возопила моя внутренняя жаба. Нет, это уже перебор. Чисто в качестве информации к размышлению скажу, что в Зионе я заправлялся по шестьдесят два цента за литр. Хотя это не показатель – у них НПЗ под боком и транспортные расходы минимальны. Но блин, даже в Порт-Дели, на краю цивилизации, керос идет по семьсот пятьдесят экю за тысячу литров! Я даже больше скажу – в Нью-Рино ценник на топливо несколько скромнее! Так что здесь налицо наглейший грабеж. Только вот деваться мне особо некуда. Хотя…В связи со спецификой своей работы я привык заправлять самолет полностью. Но ведь никто меня не заставляет сейчас заливаться «под пробку»? И ничего не мешает заправиться так, чтобы хватило только до Виго, где за топливо просят не такие конские суммы. Надо только посчитать, сколько именно горючего мне понадобится.

Произведя приблизительные расчеты, я добавил к результату двадцать процентов аэронавигационного запаса, после чего направился к указанной постройке. За ее дверью обнаружился здоровенный барабан (видимо, из-под кабеля) с намотанным на него шлангом. Оглядев сию шайтан-конструкцию, я тяжело вздохнул и пошел к самолету за перчатками. Тягать армированный заправочный рукав, да еще по кочкам – занятие то еще. Однако шланг оказался неожиданно легким. Они что, обычный садовый взяли? Ну-ну. Штатного наконечника на шланге, разумеется, не оказалось. Значит, будем качать через верх. Но это мелочи. Хуже то, что я никаких фильтров в конструкции не наблюдаю. Соответственно, придется ставить на верхнюю горловину свою самоделку из воронки и металлической канистры-«двадцатки».

Притащив из под стоящего невдалеке навеса стремянку, я угнездился на плоскости, держа в одной руке шланг, а в другой – свою самопальную «фильтрующую станцию». Заняв устойчивое положение, я проорал в окружающее пространство:

– Пятьсот литров. Можно начинать.

После окончания заправки лезу в сумку за деньгами и расплачиваюсь: 420 экю за топливо, 60 – за работу диспетчера, еще пятерка – за пользование стремянкой. Итого – 485. Прилично. Ну да ладно. Зато уяснил для себя, что в Кракове без веских причин появляться не стоит. Ну и посмотрел на организацию процесса, увидел как делать не надо. Тоже полезно. А теперь – от винта и курс на Виго.