![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sledovatel-i-koldun-si-334996.jpg)
Текст книги "Следователь и Колдун (СИ)"
Автор книги: Александр Александров
Жанр:
Детективная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)
Брунэ, сунув руки в карманы халата, принялся вышагивать вокруг кресла; мышцы его лица нервно подергивались.
– На следующие лет десять я превратился… Раньше меня назвали бы «дьяволом»: я инкогнито мотался по миру и скупал время. Там год, там пару месяцев, там прихватить недельку… Если я расскажу тебе по каким дырам мне приходилось лазать, то ты, боюсь, не поверишь: в моем списке были даже чумные бараки. Я колун, Фигаро, и колдун весьма сильный. Так что я мог рассчитаться с моими клиентами не только деньгами. Красота, мужская сила, приворотные чары, избавление от застарелых уродств и болезней – я торговал всем. Моя копилка все тяжелела и тяжелела и в один прекрасный вечер – как сейчас помню: я сидел на берегу Средиземного моря, попивая пунш – я взял в руку «секундомер» и вдруг понял, что скопил ни много ни мало – тысячу лет. Тысячу лет жизни, Фигаро! Моя личная маленькая вечность!
– Но зачем убивать студентов?
– А, это… – Брунэ закатил глаза и скорчил недовольную мину. – Я никого не убивал. Прибор был настроен так, что за один… хм… «сеанс» забирал один месяц… Кстати, золото он не производит – это все мои личные деньги… М-м-да… Но я недооценил человеческую жадность. Студенты получившие доступ к «Исполнителю» сжигали свои жизни прямо-таки с сумасшедшей скоростью. А ведь всегда найдется несколько таких кому жить осталось всего ничего. Отсюда и все эти смерти каждые тридцать лет.
– Думаю, если бы вы повесили на «Исполнитель» инструкцию поток клиентов сильно бы поредел. – Фигаро скривил губы. – А так… Согласитесь, это слишком уж похоже на жульничество.
– Соглашаюсь, – мирно кивнул Брунэ. – Вот только никто – никто, слышишь, Фигаро? – ни разу не попытался понять, что же такое этот самый «Исполнитель». Я изгалялся как мог: запускал слухи о том, что прибор вытягивает жизнь – они просто трансформировались в легенду о Песочном Человеке. Выстреливал в лоб фактами о связи смертей студентов с прибором – это закончилось появлением очередной легенды о некоем демоне, что охраняет несметные сокровища сокрытые в недрах Академии. Придумал эту тупую загадку с маршрутом ведущим прямо ко мне в укрытие – всем плевать!
– Но зачем вы это делали?!
– Неужели до тебя не доходит, Фигаро? – колдун сухо рассмеялся. – Я ищу союзников.
…Ветер. Холодный ветер шелестящий бумагой старых свитков, треплющий пламя камина, заставляющий ежиться, поднимая воротник. Откуда здесь ветер?..
– Союзников? – следователь глупо уставился на колдуна округлившимися глазами. – В каком смысле? Вы…
– Фигаро, не разочаровывай меня. – Брунэ поморщился. – Я – единственный живой обладатель древних колдовских секретов. Жизнь, Время – тебе этого недостаточно? Здесь, в этой комнате, я сохранил все бумаги Кроули. Фигаро, ты даже представить себе не можешь, что в них! Как насчет того чтобы ускорить личное время так, что окружающий мир практически замрет? Кто устоит против тебя в бою, если в твоих руках подобный секрет? А сила что способна заставить рассыпаться в прах целую звезду?! А темпоральный щит, что остановит любое вражеское заклятье?! А тайные коридоры, через которые можно проникнуть в места, что лежат дальше самых отдаленных солнц?! Я могу продолжать часами. Но неужели тебе мало того, что ты уже знаешь?
…Глаза колдуна блестели, губы слабо подрагивали; он порывисто подошел к Фигаро и схватил того за плечи. На мгновение следователю показалось, что в него вцепились два раскаленных крюка – от Брунэ веяло тяжелым нездоровым жаром.
– Представь себе это, Фигаро, – дыхание старого колдуна обжигало, – представь себе мир которым правят бессмертные, неуязвимые существа, обладающие почти беспредельной властью. Когда-то люди мечтали о богах, которые будут следить за ними и пестовать их – что же произойдет, если такие боги действительно сойдут на землю?! Войны? К черту! Восстания? К дьяволу восстания! В мусорный бак истории все эти клики дерущиеся за кусок земли, за золото, за власть, за женщин. Мы все это упраздним, сделаем то, на что не хватило сил и воли у Квадриптиха: создадим единое всемирное государство с единым языком и едиными законами. И это государство, в конце концов, осуществит мечту Мерлина Первого, этого склочного деспотичного старикашки: сбросит оковы времени и пространства и подчинит своей воле бесконечные звездные острова что лежат над нашими головами! Неужели тебя, Фигаро, ничуть не привлекает такое будущее? Ну вот хоть на секунду просто попробуй себе его представить!
…Совершенно дезориентированный следователь, если честно, не о чем особо не думал; ему было нехорошо: сказывались стресс и непрекращающееся напряжение последних нескольких часов. Однако он не мог отрицать очевидного: у Брунэ был стиль. И хотя он занимался тем же, что и любой студент вчера научившийся швырять шаровую молнию – нес лютую утопическую банальщину, Фигаро с дрожью подумал, что у Первого ректора Академии есть все средства осуществить свои планы.
Вот только…
– Тогда почему вы до сих пор ничего не сделали? Почему не попытались что-то дать человечеству, которое так рветесь осчастливить? – Фигаро, наконец, удалось выскользнуть из цепких рук колдуна и это, надо сказать, принесло следователю немалое облегчение.
– Не стройте из себя идиота. – Брунэ высокомерно поджал губы. – Я один, совсем один, Фигаро. Да, я мог бы пойти по стопам Квадриптиха: сформировать новое всемирное правительство… ну, попробовать точно можно было бы. Но это – старые грабли. Как только идейная «верхушка» куда-то исчезает, немедленно начинается грызня за власть, и каждая лошадь тащит телегу в свою сторону. А постоянно бить эту свору кретинов по головам мне ни разу не интересно. И даже не потому что это не лучший способ провести вечность; просто в конечном итоге я превращусь в ненавидимого всеми бессменного тирана… Нет, для моего плана нужна группа. Те, кто проявит себя как боги, в чьих словах никто и не подумает сомневаться. Понимаете?
Следователь кивнул, а сам подумал что старик Брунэ заблуждается: боги богами, а еретики были всегда. Разве что он создаст нечто вроде глобального заклятья, которое будет шарашить молнией в темечко любого несогласного – Артур, помнится, рассказывал, что у Квадриптиха была когда-то такая задумка, но от нее, в конечном счете, отказались – на моделях все работало вон из рук хреново…
– …именно поэтому мне и нужны соратники. Но не те, кому эта власть нужна – слишком много людей, что позволили бы отрубить себе руки и ноги, лишь бы получить Дар Кроули – а люди вроде тебя, Фигаро. Не жадные до власти, но приученные защищать людей и стремиться к их благу, не деспоты, но гуманисты. И я хочу задать тебе один лишь вопрос…
– Прежде позвольте мне задать вам несколько вопросов, господин Брунэ, – перебил следователь. – Если вы, конечно, позволите. Мы ведь не торопимся?
– О, – колдун благожелательно махнул рукой, – у меня в запасе более двух тысячелетий. Так что я легко могу позволить себе потратить несколько минут на милую болтовню… Что вы хотите узнать?
– Во-первых, – Фигаро достал из кармана платок и дрожащей рукой вытер со лба крупные капли пота, – мне хотелось бы знать, почему вы не убили меня сразу. Я же, дьявол вас забери, следователь ДДД.
– И что? – колдун фыркнул и изящным полуповоротом опустился в кресло (в его руке тут же материализовался бокал вина). – Тебе, по крайней мере, не двадцать лет и твой психологический профиль имеющийся в архивах Департамента Других Дел меня вполне устраивает. Не думаешь же ты что я боюсь Пфуя, Целесту или ОСП? Фигаро, я бессмертен! Могу позволить себе маленькие шалости.
– Поэтому вы и прислали то письмо?
– Конечно. Для меня это было абсолютно безопасно, а тебе прямо указало на Конрада. Я хотел чтобы у тебя в голове зашевелились извилины. Чтобы ты начал думать. И, как видишь, ты здесь, а, значит, мой план удался.
– Но, – Фигаро почесал затылок, – думать мог начать и кто-то другой…
– Нет, – отрезал Брунэ, – не мог. Потому что они, все эти магистры, деканы и боевые колдуны, все они мелки. Мелки, глупы, и суеверны – как вам запрет на изучение Академии, а? Не колдуны – колдунишки… Я ненавидел Мерлина Первого – земля ему стекловатой! – но старик был прав: самый страшный грех для колдуна – отсутствие любопытства. Со времени возведения Белой Башни прошло семьсот лет – где заклятья зажигающие звезды? Где колдовство исцеляющее все болезни? Всю землю можно было давно превратить в один огромный цветущий сад! А чем они заняты?! Чем?!? Вот этим??! – Брунэ яростно пнул стопку журналов громоздящихся у камина (судя по плачевному состоянию многих их них журналы часто использовались для растопки) и они, рухнув, разлетелись по комнате. Один из журналов, открывшись, примерно, на середине, упал к ногам следователя. «….новый керосиновый двигатель от Ленуара Брюзо», прочел Фигаро. И чуть ниже: «…с новым амулетом «Альфонс колористикс» вы сможете менять цвет волос хоть трижды на дню!»
– Я понимаю, о чем вы говорите, – голос следователя стал мягче. – Но вы не там ищите, Брунэ. Вам нужны старики, древние старики, познавшие радость старых фолиантов и нашедшие свое счастье в тишине обсерваторий. Ученые, которые будут боготворить вас за время, которое вы им вернете… пусть даже и краденое. А молодость… Молодость хочет танцевать. И не вам ее в этом винить.
– Ах, Фигаро, Фигаро… Ты такой милый идеалист, что временами это граничит с идиотизмом. – Колдун пригубил вина и улыбнулся уголками губ. – Думаешь, я не проводил подобных экспериментов? Нет, дорогой мой, Фауст, которому вернули молодость, более не хочет к своим книгам, он хочет увиваться за юбками! Бросается в бездну порока, о котором так скучал, а потом требует еще и еще!
– И пусть бросается, – тихо сказал следователь. – Нам ли судить?
– Кто-то же должен. – Взгляд Брунэ стал суровым; колдун сжал кулак, и осколки бокала брызнули во все стороны, тут же превращаясь в невидимую пыль. – Слишком уж много причин ничего не делать можно найти при желании, слишком много! Будешь искать, а? Но я хочу задать тебе совсем другой вопрос. Вот ты, колдун, стоишь сейчас передо мной, так ответь: неужели тебе ничуть не интересно?
Не дожидаясь ответа Первый ректор сотворил из воздуха еще один бокал вина и, посмеиваясь, отвернулся к камину. Сейчас – в который раз уже! – он повернулся к следователю спиной, но это, похоже, его совсем не волновало. Он был стар, стар и бессмертен и само это бессмертие опиралось на столь фундаментальные законы бытия, что было в основе своей нерушимым словно закон тяготения или постоянная «Пи».
Брунэ плевал на опасность. Страха смерти для него не существовало.
А Фигаро думал. Думал о том, как хорошо, все-таки, быть молодым и прекрасно, наверное, будет остаться молодым навсегда. Вечная весна, золотые дали впереди, другие страны, вино, девушки… Шэн. Старый дьявол был тысячу раз прав: следователю было интересно.
От скольких соблазнов в своей жизни он отказался лишь потому, что они были опасны? Древние гроты, тайные заклятья, колдовство которого избегают, поскольку оно легко может превратить колдуна рискнувшего с ним связаться в пыль, прочие опасности коими кишит этот мир? А от чего – будем откровенны! – он вынужден отказываться сегодня, день за днем, просто потому что начинать уже поздно? Каково это: когда у тебя есть время на все, что ты хочешь? Наверное, это как обладать бесконечным кошелем, в котором никогда не заканчиваются золотые…
«Но это ворованное золото. И ты это прекрасно понимаешь»
Тем временем колдун допил вино, и простер руку над пустым бокалом.
Тысячи маленьких невидимых игл вонзились следователю в ладони – уже знакомое ощущение, но гораздо, гораздо сильнее, чем раньше. А затем он увидел, как в бокал с пальцев Брунэ течет… нечто.
Странная субстанция напоминала жидкий светящийся жемчуг: то ли пар, то ли газ тяжелее воздуха – он медленно оседал на хрустальных стенках, крупными каплями стекая на дно. Свет казался ярким; он даже немного слепил глаза, но при этом ничего не освещал – на пальцах колдуна не появилось даже малейшего блика.
Мороз продрал Фигаро по спине.
– Это…
– Да, мой любезный друг, да. Перед тобой Время. Разумеется, не часть того Великого Потока, что окружает нас, не Время как часть континуума, но Время в узко-специальном смысле. В этом бокале – сто лет жизни. Возьми, Фигаро. Они твои.
Следователь застыл, остекленевшим взглядом уставившись на бокал в руке колдуна. Он хотел что-то сказать, что-то правильное, что-то соответствующее моменту, что-то достойное, но все слова вдруг куда-то улетучились.
Свет в руках Брунэ манил Фигаро. И сила этой тяги была такова, что вызывала физическую боль.
Следователь ничего не мог сказать о природе этого странного «нечто» (да и вряд ли в мире нашелся бы хоть один колдун, который смог бы), но тело Фигаро все понимало и тянулось к этому свету. Какие-то древние, глубинные инстинкты встрепенулись в самом центре естества и теперь кричали: «возьми! Возьми это!! Немедленно!! Это – жизнь!»
Он честно пробовал сопротивляться. Но – и теперь он запоздало это понимал – из этой ловушки не было выхода. Противиться этому зову было невозможно, как невозможно было контролировать рефлекторное вздрагивание ноги, когда доктор бьет тебя молоточком по колену. Глас рассудка, глас совести – все это никуда не делось, но теперь они просто растворились в яростном жемчужном сиянии, как свет спички теряется в пламени солнечной короны.
«Я погиб», понял следователь.
На негнущихся ногах он сделал шаг, другой… Протянул руку, разжимая одеревеневшие пальцы…
…И вот тогда в его голове зазвучал Голос.
Этот голос не был чем-то инородным, чем-то чужим; он всегда был там, на дне сознания Фигаро, время от времени вставляя односложные реплики, и следователь настолько сроднился с ним, что давно считал его просто одним из сонма «внутренних голосов» что звучат в любой отдельно взятой голове. Но сейчас, когда весь хор больших и малых «я» следователя заткнулся парализованный безусловным приказом исходящим от света в руке Брунэ, этот голос лишь лениво приоткрыл один глаз и произнес:
«Скажи честно: на самом деле ты просто хочешь эту штуку. Так сильно хочешь, что тебе лень искать причину ее не взять. Более того: ты боишься такую причину найти. Что ж, достойно. Одобряю-с»
«Что?! – слабо возмутился Фигаро каким-то краем незамутненного сознания, – что это еще за враки?! Я бы с удовольствием опустил руку, оттолкнул бы Брунэ, но…»
«Так попробуй. Это не тяжело»
«Тебе легко говорить!»
«Да, – неожиданно согласился голос, – легко. Делай что хочешь, мне, в общем-то, до лампочки. Я просто информирую тебя, что путь назад возможен. Пока. А вот когда ты выхлебаешь эту штуку, то его уже не будет»
«Что за чушь?! И что за голоса звучат у меня в голове?! Я что, таки сошел с ума?»
«Нет, – в голосе чувствовались бесконечное терпение и скука, – ты в здравом рассудке. Ну, насколько это вообще возможно. Я – Договор Квадриптиха. Если тебе интересны детали, то это к Артуру… Короче: тебе нужна помощь? Думай быстрее; мне, знаешь ли, довольно лениво обретать сознание ради всякой ерунды»
…
«Фигаро?»
…
«Да. Помоги мне»
…И тогда ледяной поток воспоминаний ударил следователя прямо в центр мозга.
Конрад у костра – в руке стакан с вином, в глазах отражается огонь и искры угольев. Опять Конрад – бледный и словно высохший, утыканный трубками и оплетенный проводами непонятных приборов – таким следователь видел его в последний раз в доме комиссара Пфуя. Золотой шар на постаменте в маленькой темной комнате. И, почему-то, сполохи фейерверков в низком темном небе – огонь меж облаков.
Сами по себе эти воспоминания-картинки никак не были связаны между собой, но они заключали в себе страшный заряд душевной боли. И эта боль сверкающим скальпелем вспорола пелену застилавшую разум следователя.
«Святый Эфир, что я делаю?! Я что, действительно собрался…»
Фигаро буквально отскочил от Брунэ, будто отброшенный невидимой пружиной. Его руки тряслись, глаза заливал ледяной пот.
На лице старого колдуна медленно проступило изумление.
– Однако, – покачал головой Первый ректор, – однако… Вот это воля… Я определенно не ошибся в своем выборе. Фигаро, я почту за честь видеть тебя своей правой рукой. Похоже, я тебя недооценил… Ладно, а теперь…
– Нет.
– Что? – на щеке Брунэ непроизвольно дернулась мышца.
– Нет, – на этот голос следователя прозвучал уже гораздо спокойнее. В голове Фигаро яростно пульсировала кровь, во рту словно эскадрон ночевал, но в целом он чувствовал себя нормально – после эфирных контузий бывало и хуже. – Нет, – повторил он, – я не возьму ваш… подарок. Оставьте себе… Это так глупо, черт побери… Так глупо… Какая, нахрен, «моральная дилемма»? Вы – вор. Обыкновенный вор, который пытается дать мне взятку предложив часть награбленного. И всего-то… Ученый он… Прогрессист… Брунэ, что вы сделали за прошедшие сотни лет? Ну, кроме как собирали в копилку, мотались по миру и нажухивали студентов? Сделали хоть одно открытие? Написали хоть одну новую книгу?.. Небо, да мы до сих пор учимся по вашим учебникам! Вы же, по факту, хозяин Академии – так являлись бы сюда не под личиной студента, а как преподаватель. Но нет, как же… Благодетель человечества – тьфуй… Вы как в той старой истории про дракона: «…змей-то наш радетель и добряк душою, жрет не более одной девицы за год…». Вы вечный студент. И это так символично, Брунэ. Так точно…
…Ледяной ветер хлестнул по лицу следователя. Первый ректор нахмурился; в его глазах на мгновение сверкнула ярость – сверкнула и погасла. Но Фигаро, почему-то, был уверен, что ему удалось задеть колдуна за живое. Время там или не Время, а так с Брунэ не говорил еще никто за долгие столетия.
– Ты идиот. – В голосе колдуна презрение мешалось с разочарованием. – Ты разочаровал меня, полностью разочаровал, Фигаро. И даже не самим своим отказом – это, по крайней мере, еще можно объяснить всякой моральной ерундой. Но неужели у тебя не хватает мозгов чтобы понять: живым ты отсюда не уйдешь?
…
…
– А вот это мы еще посмотрим, Сэдрик!
…Фигаро редко доводилось видеть Артура таким: всколоченная борода, по копне которой с треском стекали вспышки голубого электричества, искры кривыми стрелами срывающиеся с пальцев и яростный взгляд ехидных темных глаз: Мерлин Первый был готов к бою.
Но внимание следователя было сосредоточено на Первом ректоре. Этого стоило того в полной мере: рожу Брунэ нужно было видеть.
У колдуна было такое выражение лица, будто перед ним внезапно появился Демон-Сублиматор, огрел по голове пыльным мешком и тут же предложил по дешевке купить три отреза холстины.
– Артур!! – завизжал Брунэ, – какого хрена ты здесь делаешь?!
– Что?!? – Артур от возмущения чуть не подавился, – Что ты несешь, скотина мелкая?! Это, вообще-то, моя академия! Ворюга мелкий, таракан запечный!!
– Ты… Ты что, создал себе филактерию?! Или это какая-то иллюзия?!
– Идиот!! Кретинозавр!! – Артур всплеснул руками, возведя очи горе. – И мошенник к тому же! Я доверял тебе! А ты… Ты заныкал бумаги Кроули!!
– Кроули тебе тоже доверял! – тут же взвился Брунэ, от возмущения глотая воздух словно запыхавшаяся собака. – А ты его прикончил!
– И сообщил тебе, дурак!! Тебе!! А ты и слова не сказал! Решил действовать за моей спиной! Я эту сволочь, понимаешь, на помойке нашел, отмыл, отчистил, а он мне тут рисует гиперболу Гельмгольца! Ты со мной вообще когда-нибудь пытался по-человечески поговорить?!
– Ты скрыл от меня секрет бессмертия!!
– Да я до вчерашнего дня про этот твой Исполнитель желаний слыхом не слыхивал!! Вот почему ты, тупая башка, не подошел ко мне и не заявил, что хочешь заниматься исследованиями бессмертия?! Я бы тебе и слова не сказал!
– Слова не сказал?! Да ты ходил с надменной харей поплевывая по сторонам! «Отец Квадриптиха», сам Мерлин Первый, а мы – грязь! Слякоть под его ногами!!
– Да я!!.. Я!!. – Артур резко зажмурился и внезапно произнес совершенно нормальным тоном: – Да, я был именно таким. Сволочью и скотиной, каких мало. Заносчивым болваном, все верно. Поэтому я в огромной мере ответственен за всю эту историю с копилкой времени. Грешен, каюсь.
…Судя по размеру глаз Брунэ с ним случилось нечто вроде нервного припадка. Он открывал и закрывал рот, точно рыба выброшенная на берег; было похоже, что колдун просто не может подобрать слова.
– …и поэтому, – Артур вздохнул, – я предлагаю тебе сделку. Ты покинешь Академию, и я больше никогда тебя не увижу. А это место и все документы Кроули я уничтожу. Думай, Седрик. Такие предложения я делаю нечасто.
– Предложения?! – расхохотался Брунэ, недоверчиво покачивая головой, – какие, нахрен, предложения?! Артур, до тебя, кажется не дошел главный факт дня: я бессмертен! Ты не можешь меня победить в бою, просто не можешь! Да обрушь ты на меня всю мощь чар Белой Башни – мне плевать!.. Хотя я все равно уделаю тебя одной правой: сейчас на мне Высший Темпоральный Щит Кроули. С таким же успехом я мог быть Легким Вампиром, а ты – пятилетним карапузом с прутиком в руке. Поэтому вот тебе встречное предложение: ты становишься моим заместителем и мы вместе…
– Что?!? – Мощи визга Артура позавидовала бы и мадам Софочка с Кошачьей улицы. – Ты!! Предлагаешь!! Мне!! ПОСТ СВОЕГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ?!? Мне?!? Да ты… Да ты…
– Да!! Да, предлагаю!! Белую Башню ты прогадил, Квадриптих пустил по ветру, власть не удержал…
– Ах ты… Ах ты глиста мелкая, с-с-с-укин сын, да я тебя…
Они орали. Визжали, брызгая слюной. Топали ногами. Ругательства звучавшие под древними сводами становились все более изощренными, все менее приличными. Они выкрикивали обвинения, оскорбления, ругали друг друга на чем свет стоял, и именно тогда с глаз следователя, наконец, упала пелена.
Брунэ, несмотря на ни на что, обладал харизмой. У него был стиль: вечно молодой колдун, преемник тайн мироздания, загадочный инкогнито, Песочный Человек Академии Других наук. Он был сволочью, вором, скотиной, но, в то же время, он являл собой то, что Фигаро считал, скорее, добродетелью: неопалимую купину юности сплавленную с гибким и неординарным умом.
Но теперь, глядя на перебранку Брунэ и Артура, следователь уже не мог не видеть очевидного.
Перед Фигаро стоял старик.
Мелкий, обиженный на весь мир склочный старикашка, неведомо как напяливший на себя личину юноши, но от этого не переставший быть стариком. И это несоответствие резало глаз.
Как сам Фигаро не был двадцатилетним юношей, так им не был и Брунэ. Но если следователю игра в подростка причиняла мучения (теперь он мог честно себе в этом признаться), то Первый ректор ей наслаждался.
Фигаро знал, что он НЕ молод, что все это закончится, и что все происходящее с ним – просто игра со льдинкой жарким летом: невозможно не замечать, как лед тает и по твоим запястьям текут струйки воды. Но ровно то же самое происходило и с Брунэ; разница была лишь в том, что он случайно нашел грузовик льда и всегда мог украсть еще.
Вечная жизнь? О да! Какой дурак отказался бы от такого? Но вечная молодость, как оказалось, была миражом.
…Если бы Фигаро был по-настоящему молодым, он вычислил бы Брунэ на раз. Но колдун не вызвал у него никаких подозрений, как один волк в овечьей шкуре не вызвал бы подозрений у другого – оба были бы уверены, что круто замаскировались. И именно поэтому следователь пропускал мимо ушей слова Шэн о «нашем старике Таккере» и фразы Конрада о том, что «Таккер, по ходу, здесь самый взрослый».
…и вот когда с пальцев Артура уже начали слетать первые молнии, когда Таккер-Брунэ уже закатывал рукава, когда ругань грозила стать весьма небанальной колдовской битвой (в которой, будем откровенны, у Мерлина Первого не было никаких шансов) воздух древней залы разрезал звук.
Это был сухой деловитый звонок, словно в старой придорожной гостинице кто-то нетерпеливо дернул колокольчик: эй, любезный! Есть номера? Звук был довольно громким и шел, казалось, отовсюду; его источником, похоже, был сам воздух.
– Это еще что? – Брунэ недоуменно осмотрелся.
– А, – Артур поднял палец, – наконец-то! Я уже и не надеялся… Фигаро, будьте любезны!
Следователь коротко кивнул и внезапно резким, отточенным за многие годы движением, выбросил руку в сторону Брунэ.
…с пальцев Фигаро сорвалась маленькая яркая искра и рванула к колдуну.
«Кулак Корчмаря», базовое заклятье первого курса. Небоевоое, нелетальное, способное, максимум, оставить после себя шишку или синяк под глазом. Как всегда, будучи сотворенным без мнемонического компонента «Кулак» казался ярче и был визуально меньшего размера.
Вот только на этот раз он разбился не о щиты Брунэ, а об его лоб.
С изумленным воплем колдун, дрыгая ногами, упал в кресло, которое по инерции перевернулось и вышвырнуло Первого ректора на пол. Колдун, впрочем, тут же вскочил на ноги; на его лбу уже расплывался довольно большой кровоподтек.
– Что за… – Брунэ недоверчиво ощупал повреждения, морщась от боли. – Мои щиты! Артур, твоя работа?!
– Моя. – Артур гордо кивнул, задрав нос чуть ли не к самому потолку. – Выкуси, старый хрыч.
****
– …обычный колдун таскает на себе набор из тридцати-сорока щитов. Опытный – щитов десять, но самых крутых. И, наконец, профи – около двадцати, причем половина из них – его личные наработки. У Кроули же наверняка будет нечто весьма нетривиальное. Такое, с чем не справлюсь даже я. Он изучал Время, Фигаро. И он – хренов гений.
– А это ваше заклятье…
– Это… Я даже не знаю, как вам объяснить… Это вирус, Фигаро. Интеллектуальное заклинание моей собственной разработки. Оно внедрится в систему щитов Кроули, проанализирует их, найдет силовые узлы, а затем все разом отключит.
– Но есть подвох…
– Даже два. Во-первых, я спрячу его «под капот» обычного «Кулака Корчмаря». Это гениальная идея и грех ей не воспользоваться… черт, я себя теперь лет сто буду пинать за то, что сам до такого не додумался… Но бросить этот «Кулак» должны будете вы. Потому что только в этом случае Кроули ничего не заподозрит – вы для него мелкий колдунишка без воображения, которого он легко раздавит мизинцем.
– Спасибо на добром слове… А как быстро это ваше заклятье подействует?
– Базовый набор щитов оно снимает за тридцать секунд. Профессиональный неклассический – минуты за две. Но я понятия не имею, сколько оно будет работать с защитой Кроули. Это, если честно, слабое место в нашем плане.
– Артур, наш план – сплошное слабое место.
– Тут вы правы.
****
– Ты отключил мои щиты? – в голосе Брунэ недоверие мешалось с восхищением. – Включая темпоральный? Ну ты даешь… Дорого бы я дал, чтобы понять как именно ты это сделал. Ты неплох, старикашка, совсем не плох… Ну, ничего, я уделаю тебя и так. Бессмертие – прелестная штука, хе-хе…
****
– …бессмертие, Фигаро, это адская вещь. Как вы предлагаете его грохнуть?.. Спокойно, не торопитесь. Я вижу, что вам пришла в голову какая-то идея, но, ради Небес, не надо так нервничать! Глубоко вдохните, проанализируйте все еще раз и говорите.
– Гхм!.. Артур… Я тут недавно вспомнил одну книгу, которую я читал…
– Детектив?
– Не поверите – учебник. Милейшего господина Людвига Свифта.
– А, магистра квазиматематической трансформации! Знаю, знаю. У него есть великолепный…
– Артур?..
– …
– Артур? С вами все в порядке?..
– Устами младенца… Я понял вас, Фигаро. Вы гений и все такое. А теперь заткнитесь и не мешайте думать.
****
…Движение руки Артура было резким и молниеносным, точно удар змеи. Не всякий профессионал заметил бы этот выверенный Начинающий жест, а заметив не факт, что успел бы отреагировать.
Однако Брунэ был профессионалом с многовековым опытом и он, конечно, понял, что Артур собирается метнуть заклятье. Более того: у него, мастера дуэлей, была куча возможностей уклониться, поставить блок, контратаковать…
Но вот уже сотни лет старый колдун не отвлекался на подобные мелочи. Убить его было невозможно, он это знал, поэтому, неспешно «накручивая» боевое заклятье, он лишь поморщился в ожидании боли.
То, что сорвалось с пальцев Артура, было практически невидимо – так, легкая рябь воздуха. И, ударив Брунэ, заклятие не произвело сколь-нибудь видимых разрушений. Ни вспышки, ни грохота, ни крови. На халате колдуна не дрогнула ни одна кисть.
Ничего не изменилось.
Кроме внезапно проступившего на лице Брунэ изумления.
– Э-э-э… Какого… Что ты сделал?.. Что происходит?!
Хотя ничего эдакого, на первый взгляд, не происходило: колдун не дымился, не растворялся в воздухе и, похоже, не думал взрываться. Но ему, похоже, становилось все труднее и труднее говорить.
– Арутр!! – вопил Брунэ, – Артур, скотина, что ты сде… Ай!.. Как… Заче… С-с-су-у-уки-и-и-н сын, я тебя…
Затем голос Первого ректора с хрипом затих; Брунэ, выпучив глаза, схватил себя за горло, словно собираясь свернуть самому себе шею.
А потом…
…Как-то в детстве Фигаро увидел стеклодува за работой. Увиденное поразило его на многие годы вперед: на его глазах масса стекла, ставшая вдруг податливой и текучей, меняла свою форму следуя легчайшим, казалось бы, движением рук мастера. Тогда Фигаро подумал, что перед ним колдун.
Примерно то же самое происходило сейчас и с Седриком Брунэ.
Сперва изменился цвет лица Первого ректора: оно внезапно покрылось мертвенной бледностью, а затем стало почему-то бледно-желтым, точно у колдуна вдруг случились внезапные проблемы с печенью. Раздался хлопок – не громче того, что издает откупориваемая бутыль вина, и тело колдуна окуталось ледяным паром, оседающим на полу переохлажденными снежными хлопьями.
Заклятье Высшей Трансформации, Модель Первая, запрещенная Другим Кодексом под страхом пожизненной каторги.
Живое в неживое, плоть в не-плоть.
…Холодный ветер в последний раз прошелестел по древней зале, и огонь в камине, тонко зашипев, погас. Белые клубы пара вокруг того места где мгновением раньше стоял Брунэ, развеялись без следа и Фигаро, уже, казалось, привыкший за сегодня ко всему чему только можно, задушено вскрикнул… и истерически расхохотался.
– Артур… Вы серьезно?!
В двух шагах от камина, на месте Первого ректора Академии Других наук, Песочного Человека, Вора Времени и бессмертного колдуна стояла… вешалка.
Это была самая обычная вешалка коим несть числа: в каждой захудалой привокзальной гостинице наверняка найдется десяток-другой. Длинная, в человеческий рост палка светлого дерева, покрытая прозрачным лаком, с клюками для одежды, «рогами» для шляп и мощной треногой внизу. Предмет из тех, по которым взгляд пробегает не останавливаясь.
Артур живо подлетел к вешалке, достал из кармана небольшую, с ладонь коробочку и поднес к одной из шляпных подставок. Коробочка слабо зажужжала, и на ее серебристом боку вспыхнул зеленый огонек.