![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sledovatel-i-koldun-si-334996.jpg)
Текст книги "Следователь и Колдун (СИ)"
Автор книги: Александр Александров
Жанр:
Детективная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)
Завернувшись в одеяло он, прихлебывая горячий напиток, читал книгу о приключениях колдуна Гарун Аль Шахиба в Великой пустыне. Это была уже пятая книга о похождениях известного колдуна и Асад млел от удовольствия, потому что впереди было еще десять, а книги были шикарны. Они вдребезги разбивали его мальчишеское представление о колдунах как о неких злобных сволочах, которые спят и видят, как бы побыстрее поставить мир на колени. Гарун Аль Шахиб по прозвищу “Малютка” (он, как утверждала книга, был самым толстым из колдунов, что когда-либо ступали по благословенным пескам Халифата) занимался, в основном пьянством и чревоугодием, не погибая от неуемных возлияний лишь потому, что лечил свой ливер колдовством. При этом всем вокруг он помогал совершенно бесплатно, жил чем Аллах пошлет и постоянно был весел. Асад отдал бы руку чтобы понять, как такое возможно.
Он уже почти дочитал до того момента, когда Аль Шахиб устроил в пустыне наводнение (колдун захотел пить, но по пьяни не рассчитал сил), когда услышал голоса.
Голоса доносились из дыры в стропилах. Несколько человек довольно громко разговаривали, похоже, на лестнице.
Асаду стало любопытно. Он ужом проскользнул на стропила и стараясь не шуметь, аккуратно подполз к своей любимой щели в потолке, с которой лучше всего просматривалась лестница.
На лестнице, однако, было пусто. Голоса доносились из большого зала с камином.
Удивленный мальчик аккуратно развернулся на животе и в два рывка оказался над залом. Здесь, почти в самом центре потолка, была дыра такого размера, что через нее великолепно просматривался каждый угол помещения внизу.
В зале находились четверо: Наджиб (наставник развалился в кресле потягивая из высокого бокала янтарную жидкость), высокий старик-алхимик в черной расшитой золотой нитью робе (его лица мальчик не видел, потому что “наблюдательная” дыра располагалась как раз над лысиной старика) и двое явно не местных: крепкий мужчина в странной одежде, похожей на плащ визиря испещренный искусно вышитыми звездами и лунами, и женщина в красивой белой шубе.
У женщины была белая, очень чистая кожа, густые черные волосы, высокая грудь и большие печальные глаза. Ее нельзя было назвать красавицей, но в ее лице было что-то такое… Асад почему-то вспомнил мать и тихонько шмыгнул носом. Мужчина же напротив, черты лица имел жесткие, жесты его быстрых рук были резкими, а бородка клинышком воинственно топорщилась.
– …вы уже получили двадцать ящиков с препаратами, – голос мужчины с бородкой только дополнял его образ: жесткий и решительный, – и завтра мы отгрузим вам блиц-коридором еще пятьдесят. Этого должно хватить до конца проекта. Я не беру свои слова назад и мои решения не обсуждаются. Точка. Но мне нужны гарантии. Вы знаете, что творится у вас на юге? Фанатики уже полностью контролируют побережье.
– Мы не перенесем проект куда-либо за пределы Халифата. – Это был алхимик в черной робе. – Это тоже не обсуждается. Здесь, в Гнезде Сойки, воспитанники в полной безопасности. Это место может выдерживать осаду в течение двух лет. Наши стены непреодолимы.
– Вы забываете, – мягко сказала женщина в шубе, – что среди фанатиков есть колдуны.
– Ничего мы не забываем, – буркнул алхимик. – Наши агенты среди имамов Воинов Аллаха делают все для дискредитации колдунов и колдовства в целом. К тому же не забывайте, что, несмотря на все военные успехи фанатиков, война пока что далеко от нас.
– Проект рассчитан на пять лет. – Мужчина с бородкой скрипуче захихикал. – И форсировать его нельзя – угробите воспитанников… Ладно, давайте решим вот как: когда у вас начнет что-то получаться, вы пришлете мне одного из мальчиков. Дам ему задание, проверю в деле, так сказать.
– Господин Мерлин, – возмущению старика-алхимика не было предела, мы так не договаривались!
И вот тогда Наджиб начал хохотать. Он хохотал, трясясь всем телом и расплескивая себе на робу жидкость из бокала, кашлял, отплевывался и дрыгал ногами.
– И что смешного? – голос алхимика, казалось, вобрал в себя весь лед Вечного Севера. – Наджиб, вы находите ситуацию смешной?
– Да, – Наджиб, наконец, отсмеявшись, – отхлебнул из бокала и кивнул. – Да, это все до чертиков смешно. Первый колдун Северных земель, сам великий Мерлин ставит здесь, в Халифате, эксперименты на детях. Но – чужими руками, прошу заметить! Мораль, да! При этом на севере летят головы несогласных с его режимом, а в случае нашего успеха господин Мерлин получит антимага-убийцу обученного лучшими людьми Халифата. В случае неудачи великий Мерлин не потеряет ничего. Но при этом – прошу заметить! – должны ему по гроб жизни именно мы! Вам бы, Коракс, поучится у господина Мерлина политическим шашням.
Удивительно, но тот, кого Наджиб называл “Мерлином” внезапно покраснел и потупился, дернул себя за рукав, кивнул и сказал:
– Вы правы, Наджиб. Все именно так. С другой стороны, не я придумал всю эту хрень с убийцами колдунов. Эта ваша идея, а инициатива, как вы сами знаете, наказуема. Я могу предоставить вам препараты, которые смогут превратить ваших мальчиков в… черт, не знаю, как это сказать на вашем языке… в сверхлюдей. У вас таких препаратов нет. Значит, я решаю как, что, кто и куда. И, кстати, если эти ваши религиозные психопаты одержат верх, то политическое убежище вы все равно будете просить у меня. Обещаю вывезти все ваши книги – все, что удастся спасти – и вас самих. Получите маленькую лабораторию в степях и будете мирно работать на прогресс… И, кстати, зря вы так про фанатиков. Поверьте, их пропаганда сделает то, чего не смогут солдаты.
– Я, все же, хотел бы вернуться к тому, с чего мы начинали… – алхимик в черном поджал губы.
– Это вы начинали. Я тут вообще проездом. Но пусть будет по-вашему: я передам вам еще тридцать тысяч тестов. Черт, да хоть триста тысяч – вообще не вопрос. Но я не думаю, что вы сможете найти еще мальчиков; вы и так уже перетряхнули весь Халифат.
– Мы, все же, попытаемся… А, кстати, почему только мальчики?
– Среди девочек тоже есть Поглотители. И немало. Просто тесты выявляет только мальчиков. И вообще скажите спасибо, что есть хотя бы такие… Ладно, будут вам тесты. Завтра же. Моргана, готовь блиц.
– Минутку. – Наджиб поднял палец. – Погодите немного, Мерлин. Есть вопрос: что будет с мальчиком, который попадет к вам? В смысле, что вы будете с ним делать?
– Что? – человек в плаще поднял брови. – В смысле – “что”? Использовать по прямому назначению. Будет аккуратно устранять тех, на кого ему укажут пальцем.
– Кто укажет? Ваша охранка?
– Фу, Наджиб! Хватит держать меня за идиота! Я, я конечно… А почему вы спрашиваете?
– Так, просто. – Наджиб осушил бокал и икнул. – Ладно, я вам еще напишу. Блицем. Завтра. И насчет…
– Оружия я вам не дам, – отрезал Мерлин. – Разбирайтесь как хотите. И предупреждаю сразу: если к нам хлынут ваши беженцы – пускать их не будем. И боже упаси вас отправить впереди “таран плача” – вот этих ваших рыдающих женщин с детишками на руках. Увидите, что будет. Моргана! Поехали, у нас сегодня еще много работы.
– Залезть в ванную и выпить коньяка? – Женщина в белой шубе сделала замысловатый жест рукой. – Да, такую работу я люблю. Один момент…
Воздух пронзил неприятный высокочастотный звук: скрипящее жужжание. Мерлина с Морганой очертил тонкий черный круг, появившийся прямо из воздуха; в следующую секунду круг неким загадочным образом превратился в шар, схлопнулся сам в себя, и странная пара исчезла. Буквально растворилась там, где стояла; Асад не мог поверить собственным глазам.
– Что скажешь? – Наджиб достал из-под кресла пузатую темную бутыль, плеснул из нее в бокал и вопросительно посмотрел на алхимика в черном. Тот пожал плечами, задумчиво потер подбородок, и, наконец, сказал:
– Его гложет чувство вины. Настолько сильное, что он с головой ныряет в эту свою напускную жестокость. Он вмешается в нашу войну с фанатиками, если дело пойдет совсем худо. Но дальше я пробиться не смог. Одно дело читать с поверхности, и совсем другое: ломать колдовские барьеры. Это Мерлин. Если он что-то такое почует – размажет меня на месте.
– Ты не думаешь, что нам стоит внять его советам и смягчить тренировки?
– Увы, мой друг, – алхимик вздохнул, – мы можем смягчить саму программу тренировок, но не можем отказаться от форсированной терапии. Тела мальчиков уже привыкли к определенным дозам препаратов, и теперь эти дозы можно будет только наращивать.
– Черт. – Наджиб поморщился и схватился за щеку, словно у него внезапно прихватило зуб. – Эта идиотская война нам как кость в горле. Думаю, за определенную плату можно было бы уговорить Мерлина вмешаться.
– Брось, – алхимик махнул рукой, – у него сейчас свои проблемы. Он почти подавил сопротивление церковников, но теперь местная аристократия начинает грызть друг другу глотки за власть на местах. Хочешь не хочешь, но усмирять их придется стальным кулаком.
– Именно поэтому я и ушел из большой политики. – Наджиб пьяно хихикнул. – Ладно, хватит зады морозить. Идем вниз. Жрать охота.
Они ушли, а Асад еще долго лежал на стропилах, размышляя над тем, что он, черт возьми, только что увидел. Он уже слышал это имя – Мерлин. Но не может же быть, что этот человек в смешном плаще…
Над крышей хлопали крыльями Ночные летуны, и где-то далеко-далеко, в заметенных снегом долинах выли волки.
* * *
Как-то незаметно пришла весна с холодными утренними туманами и капелью, пролетела и превратилась в жаркое душное лето. Прошло и оно, и вот уже первые осенние дожди забарабанили по крышам, а утренние пробежки теперь превращались в небольшие заплывы по глубоким лужам.
Изнурительные тренировки с Рахимом сделали свое дело: тела воспитанников Гнезда Сойки закалились, огрубели и даже как-то потеряли чувствительность. Боль ушла из мышц (Асад подозревал, что не последнюю роль здесь сыграли алхимические вливания), а сами мышцы стали твердыми как железо.
Теперь мальчиков учили новым премудростям: как задерживать дыхание и мысленно успокаивать сердце, чтобы провести под водой как можно больше времени, как гнуть в пальцах крепкие стальные гвозди, как остро заточенным ножом-”рыбкой” попадать в деревянную колоду с завязанными глазами после того, как тебя несколько раз покрутили на месте и как стоя на одной руке держать в другой поднос с хрупкими стеклянными бокалами (через сорок минут его нужно было опустить на землю так, чтобы ни один бокал даже не дрогнул).
Им надевали на голову тяжелые глухие шлемы и заставляли уворачиваться от ударов палками, ориентируясь лишь по тонкому свисту воздуха, забираться на вершину отвесной стены, в которую были вмурованы обломки острых как бритва лезвий, бросать игральную карту с остро заточенным краем так, чтобы карта разрубила напополам толстую восковую свечу и с одного удара вгонять ладонью в доску железный клин.
Изменились и их занятия в классе: теперь Рахим приходил и туда. Иногда наставник был один, но иногда с ним захаживала пара алхимиков.
Из звали Хеш и Фит. Они тоже были не из Халифата – алхимиков выдавала светлая кожа и узкие скулы. Эти двое учили мальчиков совершенно особому искусству: как добывать из растений и минералов смертельные яды, варить из них еще более смертельные яды, а, главное: как правильно наносить отраву на оружие (тут к делу подключался сам Рахим).
Их учили танцевать и играть на свирели, готовить изысканные блюда и изъясняться как принцы, учили штопать штаны кривой иглой с грубой бечевой и накладывать повязки на раны. Им рассказывали, как нажимать на грудь, чтобы запустить остановившееся сердце, и куда накладывать жгут при кровотечении, как красиво уложить волосы особым алхимическим воском и что добавить в благовония, чтобы женщина потеряла от желания голову, как незаметно вытащить из кармана купца кошель, а у стражника – скрытый клинок-зубатку из голенища сапога. Их учили взламывать замки тонкой проволочкой и металлической щепкой открывать защелку наручников, учили ударам, что убивают на месте, и ударам, что вызывают смерть через несколько дней.
Их учили, казалось, всему на свете. И у Асада с приятелями просто не оставалось времени на занятия колдовством. А потом, когда осень ушла, приведя за собой на удивление теплую снежную зиму, Наджиб собрал всех мальчиков в большом зале башни (в том самом, где Асад стал свидетелем разговора наставника с Мерлином и Морганой) и рассказал им к чему готовят воспитанников “Гнезда”.
Далеко на севере шла большая война. Могучие колдуны во главе с Великим Мерлином добивали остатки духовенства и восставших против Колдовского Квадриптиха аристократов, параллельно объединяя под своим началом все больше и больше земель, но согласия не было также и в стане самих колдунов, поэтому невозможно было сказать, как долго эта война будет продолжаться и каковы будут ее конечные результаты.
Но почти то же самое творилось и в самом Халифате. Группа колднуов решила захватить власть, однако при этом они использовали в своих интересах группу религиозных фанатиков называющих себя Воинами Аллаха. Обещая несметные богатства на этом свете и бесконечное блаженство на том, колдуны, ставшие духовными лидерами восстания, сумели убедить фанатичную толпу, что они, колдуны – пророки Всемогущего, призванные положить конец власти погрязших в грехах падишахов и установить Единый и Правильный Порядок. Что хуже: их пропаганда оказалась настолько эффективна, что простолюдины и знать зачастую переходили на сторону Воинов Аллаха по доброй воле. И, разумеется, многие видели в Воинах силу, с которой выгодно сотрудничать сейчас, дабы получить в дальнейшем огромные преференции.
Судьба Халифата висела на волоске. Армии фанатиков было трудно противостоять, но возглавляющим их колдунам – практически невозможно: они могли призвать на головы вражеских воинов огненные дожди или превратить воздух в ядовитый газ. Они много чего умели, и это не добавляло воинам Халифата ни мужества, ни стойкости духа.
К фанатикам пробовали засылать шпионов, но проклятые колдуны умели читать мысли. Хуже: они умели колдовством ломать волю, добывая информацию прямо из головы пленников, и вот уже к тем, кто присылал к колдунам убийц в свою очередь стали являться убийцы.
Поэтому в “Гнезде” и готовили их, будущих убийц колдунов. Мальчишек, чья способность аккумулировать в себе почти неограниченное количество эфира лишала всех колдунов рядом с ними способностей к колдовству. Далее колдуна можно было убить любым удобным способом, чему, собственно, мальчиков сейчас и обучали.
Они должны были стать идеальными убийцами колдунов, подчиняющимися даже не самому падишаху, а его доверенным людям на настолько секретных постах, что этих людей как бы не существовало. Воспитанники “Гнезда” ни в чем не будут нуждаться; они будут стоять над законом и моралью. Была лишь одна загвоздка: пережить тренировки и работу, что вели с их телами алхимики, большую часть которых сюда пригнал с далекого севера сам Мерлин.
Изложив таким образом суть дела, Наджиб откланялся, оставив мальчиков одних. Разумеется, тут же поднялся гвалт: все бросились обсуждать слова наставника.
– М-м-мда, – сказал Сиадж, – вот и хана нашей идее с колдовством. – Обидно.
– Что-то ты не выглядишь обиженным, – буркнул Абид. – Наоборот, блестишь, как начищенный котел.
– Ну, ты сам подумай, – Сирадж принялся загибать пальцы, – власти у нас будет хоть отбавляй. Это раз. Потом: мы ж будем как асассины из тех книг, что так любит Наджиб. Ты скажешь, что это не колдуны? Ха! А я тебе скажу: колдунов и так уже как блох на собаке, а сколько таких как мы? Думаю, пока вообще ни одного. Это два. И вот о чем подумай: колдун может убить кого угодно, а если ты можешь убить колдуна? Это ж, выходит, ты сильнее его. Что тебе не так-то?
– Ну-у-у, – Абид скривился, – я хотел колдовать… Демоны, драконы там всякие… Так-то ты, конечно, прав… Хотя я, если честно, давно уже понял, что к чему. Как только все эти тренировки с оружием пошли. Тут верблюду понятно, куда ветер дует.
– Кстати, не самая худшая судьба, – вставил Абид.
– Как говорил мой дед, – улыбнулся Сирадж, – насколько хорошей была твоя жизнь, ты узнаешь в ее конце. А у нас конец может наступить очень внезапно. Так что давайте, для начала, постараемся не помереть, а там посмотрим.
…они сидели склонив головы: три мальчика, которым едва исполнилось семь, и которым никто не дал бы на первый взгляд меньше тринадцати. Они понимали, что в них что-то меняется и меняется быстро, но они не понимали, что именно, и некому было объяснить. А за стенами башни снег тихо падал вниз, заметая крепость и замок, дул холодный ветер и хлопали крыльями злые голодные тени.
…как правило, события кардинально меняющие нашу жизнь случаются буднично и незаметно. Лишь после мы качаем головой, поражаясь тому, как, в сущности, ерундовая вещь оказалась настолько поворотной в нашей судьбе, сетуя на то, что, мол, знать бы, где упадешь…
Но в случае Асада все оказалась совсем наоборот.
Ранней весной (которую и весной-то назвать было нельзя; морозы стояли такие, что ночами рамы потрескивали от холода) у воспитанников Гнезда Сойки выдался редкий свободный день. Рахим куда-то уехал, а Наджиб решил воспользоваться его отсутствием чтобы дать мальчикам отдохнуть и заодно порешать какие-то свои дела, так что Асад и прочие оказались предоставлены самим себе. Разумеется, Асад решил провести этот день в Старой библиотеке и найти, наконец, третий том “Приключений визиря Аман-ах Мата.
Он шарил по полкам одного из высоких, разбухших от сырости шкафов, вынимая толстые тома и аккуратно складывая их стопками на пол, когда одна из книг потащила за собой другую, и та шлепнулась Асаду на голову.
Такое уже случалось, но на этот раз мальчика удивило, насколько легким оказался толстенный фолиант с затертым названием “Лекарственные травы и грибы земель Юга”. На первый взгляд этой книгой можно было убить быка, но том лишь легонько шлепнул его по макушке и шмякнулся на пол, подняв тучу пыли.
Асад поднял книгу и с удивлением убедился, что для такой толщины она ну чересчур уж легкая. Он попытался открыть фолиант, но обложка словно намертво прилипла к страницам. Мальчик поднажал, и тут внезапно в книге что-то жалобно звякнуло, раздался печальный хруст хитрого запорного механизма, и книга открылась подобно шкатулке.
Это, собственно, и было нечто вроде шкатулки: хитрый обод искусно замаскированный под плотно прилегающие друг к другу страницы, переплет скрывающий аккуратные петли и замок, который Асад умудрился сломать (сказались постоянные тренировки). А внутри этой фальшивой книги лежала… еще одна книга.
Хотя скорее это можно было назвать толстой записной книжкой: обложка из грубо выделанной кожи, вручную прошитый переплет и ремни, которыми книга была перепоясана точно буйный безумец в Доме скорби. Асад осторожно расстегнул замки на ремнях, открыл книгу, прочел пару страниц… и, ошарашенный, уже не смог оторваться.
К этому времени он знал о книгах уже достаточно, и сразу понял, какое сокровище у него в руках, хотя поверить в это было, конечно, сложно.
У мальчика на коленях лежал дневник легендарного Черного Разбойника, более известного как Аллауд-Дин: личности настолько же легендарной, как и ставшая почти сказочной фигура Али Аль-Бабы или халифа-чернокнижника Амида. Асад, понятное дело, никак не смог бы подтвердить аутентичность находки, но если предположить, что ее автором действительно был знаменитый Аллауд-Дин…
Аллауд-Дин, в отличие от того же Али Аль-Бабы, был персонажем вполне себе историческим. Он жил, примерно, двести лет назад в Южных провинциях (тогда эта территория еще называлась Хафиша) и занимался прозаическими грабежами, причем настолько преуспел на большой дороге, что награда за его голову по праву могла считаться самой высокой за всю историю Халифата: двести одна золотая пайцза с личной печатью падишаха. Это могло считаться маленьким состоянием даже сейчас.
В конце концов, на Аллауд-Дина была объявлена настоящая охота, но разбойник внезапно исчез – как сквозь землю провалился. Южные торговцы облегченно вытирали пот, надеясь, что Всемогущий внял, наконец, их молитвам, и утопил проклятого бандита в горном озере или привалил скалой на перевале.
Но прошел всего год, и Аллауд-Дин вернулся в родные края. Причем вернулся он невероятно богатым: выкупив у закона свою голову, бывший разбойник приобрел себе огромный дом в Аграбе, завел не менее огромный гарем и принялся прожигать жизнь во все тяжкие. На вопросы о своем неожиданном богатстве отвечал коротко: нашел пещеру с кладом и драконом. Дракона в расход, клад – на верблюдов.
Но разбойничий нрав давал о себе знать: Аллауд-Дин постоянно влипал в передряги с законом. Пять лег деньги позволяли ему выкручиваться – на взятки бывший разбойник никогда не скупился. Но, в конце концов, дело приняло очень крутой оборот: Аллауд-Дин забрался в башню к дочери самого падишаха, одурманил маковым зельем и лишил невинности.
Его приговорили к смерти через четвертование, снятие кожи, сожжение и обезглавливание. Но в ночь перед казнью Аллауд-Дин исчез, неведомым образом улизнув из самой охраняемой темницы Аграбы. Темница, ко всему прочему, была еще и зачарована, но даже это не помогло: утром перед казнью стража открыла двери пустой камеры. Разбойник буквально испарился в воздухе; даже придворный колдун не смог понять, как это получилось. “Снюхался с шайтаном”, резюмировал старик. На том и порешили, назначив, на всякий случай, за голову Аллауд-Дина такую награду, чтобы тот не смог даже приблизиться к границам Халифата.
И вот теперь перед Асадом лежал дневник знаменитого разбойника.
У мальчика дрожали пальцы. Прикосновение к истории оказалось невероятно захватывающим; это как если бы он нашел легендарный Скипетр Семи Царей или клык дракона Арабакса, Пожирателя Магов. Историческая ценность находки была несомненной; он уже представлял как покажет дневник Наджибу и как глаза наставника полезут на лоб.
Но сперва, конечно, он прочтет дневник сам.
Это, кстати, отказалось не так просто: Аллауд-Дин писал на жуткой смеси сразу трех устаревших южных диалектов, и, к тому же, был очень плохо знаком с грамматикой, поэтому Асаду приходилось продираться сквозь целые горы замысловатых неграмотно написанных ругательств и корявых архаизмов, но вскоре он привык и перестал замечать ужасающий стиль разбойника. К тому же мальчика полностью захватил смысл написанного.
Это был даже не дневник, а нечто вроде исповеди: невероятной, фантастической исповеди, поверить в которую было почти невозможно. Кто-нибудь постарше наверное просто засмеялся бы, покачал головой, и стал бы прикидывать, за сколько можно продать древнюю реликвию (а, главное, как доказать подлинность записей), но Асад, выросший на сказках и легендах, только восхищенно цокал языком, ерошил волосы и величайшей осторожностью перелистывал страницы.
Аллауд-Дин описывал некое ограбление, в результате которого он очень крепко вляпался: кто-то из купцов (очевидно, его особо достала деятельность разбойника) устроил ловушку: целый отряд отборных головорезов, замаскированный под торговый караван. Битва была жаркой, и Аллауд-Дин с горсткой уцелевших подельников едва унес ноги.
Разбойникам удалось скрыться в пустыне, но вскоре остро встал вопрос воды и пищи. Подчиненные Аллауд-Дина рассуждали так: поскольку их главарь привел их на верную смерть, даже не проверив сведения информатора (это было правдой; Аллауд-Дин настолько привык к легким победам, что слишком расслабился), то его запасы воды полагается разделить между сильно поредевшей бандой, а самого Аллауд-Дина пустить на жаркое.
Сам Аллауд-Дин был, однако, иного мнения. Перерезав оставшихся бандитов – саблей он махал как сам Иблис – он экспроприировал их запасы воды и пищи. Это позволило ему протянуть еще несколько дней и добраться до маленького оазиса у горной гряды.
Таким образом он избежал смерти от жажды (родник оазиса был чист и обилен), а также голодной смерти (здесь росло много фруктовых деревьев и водилась всякая мелкая живность), но вопрос возвращения в родные места повисал в воздухе: даже если бы Аллауд-Дин каким-то чудом добрался до торгового тракта, одинокого путника наверняка просто убили бы – охотники за головами или другие разбойники, не преминувшие бы избавится от опасного конкурента. Но главная проблема заключалась в том, что Аллауд-Дин задолжал людям, которые могли крепко на него обидеться с фатальными для разбойника последствиями, а денег для выплат по долгам у него не было. Так что ситуация выходила патовая.
Аллауд-Дин ломал голову почти неделю, но на ум ничего толкового не приходило. С горя и от нечего делать он принялся исследовать оазис, буквально прочесывая каждую пядь земли. На это у него ушла всего пара дней, благо оазис был небольшим: клочок зелени, маленькое озерцо в центре (больше похожее на лужу), песчаная прошлепина и торчавшая из нее скала.
Скала заинтересовала разбойника: она была чересчур правильной формы и носила на себе следы человеческих рук: кто-то то ли обтесывал ее, то ли тащил по песку на деревянных катках. Аллауд-Дин внимательнейшим образом осмотрел каменюку и нашел на ее вершине аккуратно выдолбленный в камне Знак Пяти Пророков: волшебную печать с помощью которой запирали духов и защищали клады.
Клады!
Мысли Аллауд-Дина приняли новый оборот: оазис вдали от всех известных дорог, странный камень, который непонятно как и зачем кто-то притащил сюда, знак на нем… Ну конечно! Все сходится! Кто-то давным-давно спрятал здесь сокровища – скорее всего, награбленное добро – отметил его защитным камнем и не вернулся.
Разбойник не подумал, как он будет возвращаться домой с кучей сокровищ, буде они действительно имеются. Жажда золота застила ему разум; Аллауд-Дин, рыча, бросился на скалу, пытаясь сдвинуть ее с места нахрапом.
Конечно же, у него ничего не получилось. Ободрал руки и набив на плече здоровенный синяк, разбойник, тяжело дыша, повалился на песок. О нет, он не сдался; напротив, Аллауд-Дин был полон решимости.
Следующие десять страниц дневника представляли собой подробное описание методов которые Аллауд-Дин использовал дабы сдвинуть проклятую скалу. Это были подкопы, рычаги (минус два дерева в оазисе и сабля Аллауд-Дина, плохо подходившая для их рубки), а также попытки подмыть камень водой.
Кто дерзок и упорен, всегда добивается какого-то результата. В конце концов, скала завалилась на бок, и взору разбойника предстала глубокая лунка в земле.
А в лунке лежал сундук.
Как ни странно, но в сундуке действительно оказалось золото. Он даже не ударил Аллауд-Дина заклятьем и не превратил его в ходячего мертвеца. Сундук был заперт здоровенным висячим замком, который в сухости оазиса даже в песке неплохо сохранился, но подвели куда менее прочные петли. Пара ударов сабельной рукоятью, замок отлетел в сторону, и на разбойника из сундука глянули несметные сокровища: золотые кубки, россыпи каменьев, серебряные слитки с печатями Трех Земель (из чего следовало, что кто-то умудрился ограбить караван одного из визирей – не фунт изюму!), кольца, броши, и еще много всякого по мелочи.
Аллауд-Дин в одно мгновение стал очень богатым человеком.
И очень быстро понял, что богатство является таковым лишь там, где его можно конвертировать в некие материальные блага. Ибо здесь, в оазисе на краю земли, все эти сокровища годились лишь на то, чтобы любоваться ими, заливаясь слезами бессильной ярости.
Даже если бы Аллауд-Дин наполнил водой все имеющиеся у него фляги, то этой воды все равно бы не хватило, чтобы добраться даже до тракта. И уж тем более он не добрался бы никуда с таким грузом.
Конечно, о существовании оазиса никто кроме него не знал. Разбойник мог бы взять несколько легких и ценных побрякушек и вернуться сюда потом – с водой, провизией и верблюдами. Однако шансы добраться до цивилизации все равно оставались столь малыми, что Аллауд-Дину не хотелось даже пытаться.
Но, с другой стороны, какова была альтернатива?
Разбойник хмуро перебирал сокровища: вот бриллиант, который наверняка затянет на целую гору золотых монет, а вот подвеска – удобно носить, скрыв под одеждой и тоже явно дорогая. А тут…
Почти на самом дне сундука Аллауд-Дин нашел странную вещь: тяжелую свинцовую блямбу. Штуковина чем-то напоминала оттиск большой печати в металле; на одной из ее сторон была красивая и очень тонкая гравировка: открытый глаз и ряд странных символов, которые разбойник расшифровать не смог. Все попытки сломать странную печать закончились ничем (разбойник думал, что в свинец залито нечто особо ценное): проклятая блямба, казалось, была крепче алмаза.
Аллауд-Дин уже было хотел зашвырнуть дурацкую свинчатку куда подальше, но, по счастью, обратил внимание на одну странность: в его руке печать нагрелась. И не просто нагрелась – раскалилась так, что ее стало сложно держать в пальцах.
Штуковина явно обладала некоей колдовской силой. Проблема была в том, что таковой не обладал сам Аллауд-Дин. Он не мог использовать колдовской предмет себе на пользу, но ему пришло в голову, что свинцовую блямбу можно выгодно продать; возможно, даже выгоднее, чем любой из алмазов.
Он положил свинчатку на полу халата и стал чистить волшебную штуковину песком.
То, что случилось дальше, Аллауд-Дин описывает довольно путанно. Все же, высокий слог и воображение не были сильной стороной разбойника, поэтому стоит отдать ему должное хотя бы за попытки описать нечто из ряда вон выходящее.
А случилось вот что: печать внезапно засветилась. Что-то полыхнуло (как пишет сам Аллауд-Дин, “точно в костер плюхнули спирту”), и перед разбойником разлилось сияние, из которого вышло престранное существо.
Перед Аллауд-Дином предстала сияющая фигура, похожая на человеческую, но сотканная из чистого света. Разбойник даже не успел испугаться, как сияние вокруг фигуры погасло, и свет превратился в человека.
Незнакомец, по описаниям Аллауд-Дина, был высок ростом, черноволос и хорош собою. Одет он был так же, как и сам Аллауд-Дин: халат-”песочник”, головной платок, широкие шаровары и сапоги. Он заговорил с разбойником, и голос его, как пишет автор дневника “был как у имама в мечети” (Асад тоже не понял, что этим хотел сказать Аллауд-Дин).
“Человек” (разбойник, конечно, понимал, что перед ним – сверхъестественное существо) представился как Аршамур. Он объяснил, что поскольку владелец свинцовой печати (он называл ее “печатью семерых”) теперь Аллауд-Дин, то он, Аршамур, будучи джинном и рабом найденного разбойником артефакта обязан исполнить два желания Аллауд-Дина.
Аллауд-Дин, очевидно, охренел, но в записках свои внутренние переживания он не описывает. В любом случае, это не помешало ему возмутиться по поводу “как это два?? В сказках три!”, на что джинн, пожав плечами, ответил в том смысле, что, мол, бери, что дают.