![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sledovatel-i-koldun-si-334996.jpg)
Текст книги "Следователь и Колдун (СИ)"
Автор книги: Александр Александров
Жанр:
Детективная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)
– А можно как-нибудь узнать, покидал ли артефакт Академию?
– Нельзя. Нужно специально вешать на него «маячок». Думайте дальше.
– А если… хм… если вы… ну, залезете в головы студентов? Выясним, на скольких из них висит заклятье «типуна» с доступом к «Исполнителю», найдем того, кто начал всю эту цепочку…
– …и наверняка найдем у него в голове фальшивые воспоминания. Кроули никогда не был идиотом… Но сама по себе идея неплоха. Чувствуется, что вы действительно шевелите мозгами, а не просто делаете вид.
Фигаро сел на пол, прислонился к стене и задумался. Вокруг поскрипывала Академия: гудели в коридорах сквозняки, щелкали, остывая, раскаленные колдовством Артура стены, шуршали под паркетом вездесущие мыши, у которых были свои потайные ходы в местную столовую. Никакой тишины; эти стены никогда не спали.
– Тут ведь какая штука, Артур: пойми мотив и найдешь преступника. Но я все равно не понимаю, кому выгодны все эти смерти. Какая польза от гибели Конрада? И кому? – Следователь беспомощно развел руками.
– Найти орудие убийства тоже не мешало бы, – призрак поцокал языком. – Ума не приложу, как именно убили всех этих студентов. И можно ли вообще считать это убийством. Не собирал же Кроули в Академии учеников, которым осталось жить всего ничего…
– Да, причем каждые тридцать лет все повторяется.
– Не совсем. – Артур нахмурился. – Помните, что говорил ваш начальник? О прошлых происшествиях? В этом году трупов много как никогда… Мы спугнули Кроули, Фигаро. И я пока не знаю, хорошо это или плохо.
– Странно. – Следователь прикусил губу. – Это тот редкий случай, когда я вообще не вижу в происходящем логики. Посудите сами: где-то в Академии вот уже несколько столетий скрывается древний колдун…
– А почему именно в Академии?
– А где же еще? Вряд ли господин Кроули живет в гостинице. Если он – бывший член ректората, то тут ему, в буквальном смысле слова, помогают сами стены. К тому же вы сами говорили: миллионы кабинетов, тысячи верст коридоров. Да здесь можно без труда спрятать полк солдат!
– Полк? – Призрак усмехнулся в усы. – Да вся армия Королевства затеряется в этих залах, точно иголка в океане… Но продолжайте, прошу вас.
– Да… И вот каждые тридцать лет этот колдун делает… что-то. Нечто такое, после чего остается несколько трупов. Потом он опять исчезает на тридцать лет и это повторяется уже очень долго…
– Мне вспомнилась одна книга, – встрял призрак, – которую я когда-то прочел. Там один ученый собрал машину времени… Ну, такой… э-э-э… колдовской прибор. Но он сработал не так как надо и каждый день, ровно в полночь, этого ученого переносило в будущее на десять лет. Драматическая книженция, кстати.
– Я понимаю, к чему вы клоните. – Фигаро задумчиво потер нос. – Но ведь вы сами сказали: путешествовать во времени нельзя.
– Да, – согласился призрак, – нельзя. Точнее, невозможно – мы полностью заблокировали Линию.
– Хорошо. – Голос следователя слегка дрожал. – Очень хорошо. А теперь скажите мне: если Кроули – предположим, что это действительно он – не перемещается во времени, то сколько ему сейчас лет?
– Э-э-э… – глаза Артура расширились от удивления, – э-э-э… Признаться…
– Этот вопрос не приходил вам в голову, так? Потому что вы сами живете уже черт знает сколько. Вы разучились мыслить в рамках временных категорий, присущих простым людям.
– Да. – Призрак дернул себя за бороду и покачал головой, – да, вы правы… Честно говоря, вы даже меня умеете удивить, Фигаро… Если допустить что Кроули до сих пор жив, то ему сейчас должно быть лет шестьсот.
– …что автоматически поднимает следующий вопрос: как вообще кто-либо может прожить столько? Это ваш бывший коллега, Артур. У вас есть теории?
– Давайте, для начала, пробежимся по всем известным способам продления жизни. – Взгляд Артура стал хищным и злым; следователь уже знал, что это значит: старый колдун думал. – Алхимия, омолаживающее колдовство – к черту. Максимум, до двухсот лет, не больше. Помощь Других – лет триста. Потом едет крыша, причем гарантировано. Помощь сильных Других – тут уже возможны варианты. Колдун, выпросивший у демона вечную жизнь, вполне мог бы скрываться в стенах Академии от выплат по долгам, вполне… Но это бред, Фигаро. Студентов убивали не Другие. Здесь это невозможно.
– Но если эти смерти – жертва, которую…
– Нет! В таком случае, ауры студентов были бы поглощены. А это не так. Они просто… ну, умерли. Едем дальше: можно впадать в алхимический анабиоз. Типа, в спячку. Лет десять спишь, потом пару месяцев бодрствуешь. Не наш случай – Кроули к этому времени уже стал бы дряхлой мумией, у которой изо всех дыр текут алхимические декокты. Хотя если ты умеешь управлять временем, то можно, наверное, как-то… сжать его. Я имею в виду, создать нечто вроде «темпорального морозильника» и проводить в нем годы и годы… Но, опять-таки – зачем?
– Зачем? – эхом отозвался следователь, – зачем?.. Вопрос мотива, Артур. Это самый важный вопрос в этом деле…
Он зажмурился и вспомнил: Конрад подходит к серебряной сфере, касается одного из длинных, похожих на гвозди шипов, и «Исполнитель желаний» замирает, словно в ожидании…
«Сто золотых империалов!»
Легкий звон. Золотые монеты на ладони Конрада. И безоглядная радость в его глазах – чудо!
Чудо, да.
Чертеж «Исполнителя» был найден Артуром в бумагах Уильяма Кроули, колдуна изучавшего Время. И, судя по его обрывочным записям, Кроули вложил в это устройство немало времени и сил.
Но для чего? Чтобы создать машинку клепающую деньги из воздуха? Что за бред?
«…взамен ничего не требует, не бойся. Я у него уже раз десять просил…»
И тут, наконец, до него дошло.
– Артур… Артур, я, кажется, все понял…
– Спокойно, Фигаро, – встревожился призрак, – спокойно! – На вас лица нет! И пульс как перед инфарктом. Успокойтесь, расслабьтесь, не переживайте так. Что вы поняли?
– Я понял. – Следователь из последних сил рванул воротник, отрывая пуговицу – дышать сразу стало легче. – Я понял, как Кроули смог прожить столько лет. Потому что я, кажется, знаю, чем был этот проклятый «Исполнитель». Что он забирал у студентов в обмен на золото.
Артур открыл рот и снова его закрыл. Его глаза сузились, превратившись в холодные темные щелочки.
– Устами младенца… – прошептал призрак, облизывая тонкие губы. – Возвращаемся, Фигаро. Здесь больше делать нечего.
– Фигаро! К вам посетитель!
– В такой час? Кто это?
– Эта девушка. Ну, Шэн.
– …
– Фигаро?
– Она не слышит нас?
– Нет, конечно. Защита…
– Тогда меня нет дома.
– Вы, кстати, ей нравитесь, Фигаро. Вы в курсе?
– Да. Артур, можно чуть больше света на стол?.. Спасибо.
– И что вы собираетесь делать?
– Артур, я не студент Академии. Я следователь ДДД. Мне, без малого, пятьдесят. Что я могу сделать? Через месяц я стану тем, кем был до всей этой эпопеи: немолодым чиновником с лысиной, животиком и занудным характером.
– Вы могли бы… Ну… Воспользоваться моментом и хорошо провести время… Ну, ну, не смотрите на меня так. Я шучу… Но, все же, что вам мешает…
– Знаете, когда Качка изменил мое тело, я поначалу подумал, что он что-то повредил у меня в голове. Весь мир казался… ярким. Сочным. Счастье било через край, весна, заповедные дали, все такое… А потом я понял: это просто молодая кровь вновь играет в венах. Фальшивая молодость. И мне вдруг так захотелось чтобы это продолжалось без конца… Так, что… Я был готов все отдать за новые двадцать лет.
– … Фигаро, есть одна древняя легенда: в далеких горах на востоке бьет из земли фонтан вечной молодости. Тот кто выпьет из него, станет вновь молодым и вернет свою утерянную юность…
– Красивая легенда…
– Погодите, я не закончил… Так вот: в стародавние времена глоток воды из этого фонтана был самой страшной карой. К нему приговаривали, Фигаро. И это было хуже смерти, потому что как только человек понимал, что можно длить и длить свою жизнь без конца, в его душе что-то ломалось, и он готов был пойти на все, дабы получить еще глоток колдовской воды. На все что угодно.
– Вы хотите сказать, что вечная жизнь это плохо? Вы?
– Нет, Фигаро. Вечная жизнь это просто вечная жизнь. Спросите меня о ее плюсах и минусах лет, эдак, через миллион. Но жизнь взаймы или, что еще хуже, жизнь краденая уродует человека. Никто никогда не слышал о счастливых вампирах… Так что у вас там получилось?
– Пока ничего. Думаю. Но я бы начал проверку среди первых курсов. Узнал бы кому известно о «Исполнителе желаний» и пошел бы дальше по цепочке…
– А почему первых курсов?.. Хотя да, понятно… Съешьте хоть бутерброд, что ли. С утра ни крошки во рту.
– Не хочу бутерброд. Хочу яичницу с беконом.
– Так закажите.
– … и две сосиски в тесте. И шашлыка пару шампуров. И пива. Темного, холодного. Желательно устричного стаута.
– Губа не дура!
– А вы как думали… Так вот, вернемся к нашим преподавателям. Допустим, Кроули…
…Полуденное солнце потоком вливалось в окно кабинета и в его лучах комиссар Пфуй казался огромной черной статуей, неподвижно замершей у подоконника. Сходство дополняла смертельная бледность – последствие недавней контузии.
– Я только что имел весьма неприятный разговор с начальством, – сказал, наконец, Пфуй. – Академию не закроют, но с этого дня здесь будет дежурить ударный отряд Ордена Строго Призрения. В полном составе, мать его. Не люблю этих парней – дуболомы как есть. Поэтому я принял решение усилить их своей личной группой быстрого реагирования. Ребята проверенные и опытные. Вот только не знаю, помогут ли они…
– Вы не думаете, – Фигаро скептически поджал губы, – что вся эта суета скорее, спугнет виновного в смерти Конрада?
– Да, – комиссар кивнул, – конечно. Но никакой другой вариант не устроил бы ни шефа, ни королевские спецслужбы. Или круглосуточная охрана, или работа Академии будет приостановлена. Что, в свою очередь, означает, что ОСП перевернет здесь все вверх дном, подпишет заключение о безопасности и откроет Академию заново. Что так, что эдак – один черт. Пусть хоть студенты учатся.
Помолчали. Следователь, умостившийся на мягком диванчике у стены, задумчиво откусил кусок черничного пирога и запил кофе (секретарша Пфуя готовила прямо-таки божественный кофе, зерна для которого доставляли комиссару из какого-то жутко секретного места).
– Комиссар, – сказал, дожевав, Фигаро, – зачем вы «блицнули» меня из вагона? Никак не могу понять смысл этой процедуры.
– Конспирация. – Пфуй криво усмехнулся. – Это был не просто блиц, а обменный блиц. Знаешь, наверное: переместить что-то через внепространственный коридор можно гораздо боле безопасным способом – произвести обмен массами.
– Так на приемной платформе, куда я прибыл…
– …находился мой человек. Нас приехало трое, и вагон мы должны были покинуть тоже втроем. А блиц – мало ли, что мы там перемещали… Но, самое главное, я хотел снять с тебя возможные заклятья-«маячки». Блиц убирает их начисто, если ты не в курсе.
– Я в курсе… Но вся эта эпопея с превращением меня в студента Академии… Чего вы надеялись добиться? Только честно?
– Чего? – Пфуй как-то странно посмотрел на следователя. – Я знаю тебя не первый год, Фигаро. У тебя есть удивительная способность: вокруг тебя вечно что-то происходит. Ты умеешь приводить события в движение, зачастую, сам того не желая.
– Да, – кивнул следователь, думая о намертво впаянном в свою кровь Договоре Квадриптиха, – Да, есть такое. Но результат…
– Фигаро, подумай сам: мы впервые добились какой-то реакции. Вспомни письмо. Ну, эту анонимку. Мы впервые увидели, как гибнут студенты. Как это происходит. Жуткое, совершенно невероятное дело… Целеста до сих пор не вылезает из лаборатории – работает с данными, что нам удалось собрать. Это нечто необычное, Фигаро. Какое-то невероятное, новое колдовство. Мы…
Дверь открылась, и в кабинет без стука вошел Савелий Качка. Сегодня колдун был начисто лишен своеобычной веселости: хмурый взгляд, плотно сжатые губы, глубокая горизонтальная морщина на лбу. На Качке была тяжелая роба Ударного отряда; на широком поясе крепился целый арсенал «волшебных палочек» – концентраторов.
– Все готово, Андреа. – Качка коротко мотнул головой. – Наши люди на местах.
– Отлично. – Комиссар удовлетворенно кивнул. – Подчиняешься только мне… и вот ему. – Он ткнул пальцем в Фигаро, который чуть не подавился куском пирога. – Все приказы ОСП можешь игнорировать. Под мою ответственность… Да, Фигаро, ты можешь пока идти. Не знаю даже, какие пары сегодня будут – все преподаватели без алиби сейчас на дознании. А мне опять к начальству с отчетом… Ох и выскажу я сегодня шефу все, что о нем думаю… Ох и выскажу…
Академия огромна. Да, большая часть ее коридоров не исследована (и неизвестно, случится ли это когда-либо; еще Восьмой ректор, знаменитый Рено Карр, окончательно задолбавшись терять в ее лабиринтах исследовательские экспедиции, подписал известный Приказ № 210, запрещающий подобные вылазки), однако даже та часть, которая благополучно используется к настоящему времени, являет собою прелюбопытнейший сборник историко-архитектурных экспонатов. Алый зал, в котором заступал в правление Третий Квадриптих, Комната Двенадцати Колонн, где знаменитый сержант Кувалда в одиночку одолел боевой отряд столичной Инквизиции без единого заклятья, одним лишь черенком от лопаты, Кунсткамера, в которой выставлены уморительные поделки выпускников-метафизиков (говорят, даже легендарная Невидимая Шляпа хранится где-то здесь, просто найти ее бывает тяжеловато), Зал Копий…
Но, конечно, самая драматическая судьба – у столовой.
Когда Академия только начинала свою работу, никакой столовой в ней не было вообще. Студенты питались в маленьком флигеле во дворе (от которого, к настоящему времени, остались лишь фрагменты фундамента), а преподаватели – где попало. Когда, в конце концов, зам. ректора, господин Флауэрс, случайно развоплотил себе левую ногу (его бутерброд с анчоусами лежал на столе плохо протертом после алхимических опытов), была открыта столовая для персонала – маленькая комнатушка, в которой профессура могла спокойно предаться чревоугодию. Еще через год в столовую притащили полевую кухню, затем помещение увеличили, снеся пару стен, еще через четыре года там уже работало трио поваров из Лютеции, но лишь сто лет спустя, при ректоре Гиле Александре, столовую, наконец, открыли для студентов. И с этого момента спокойная жизнь для преподавательского состава закончилась.
Чаще всего столовую взрывали. Это не было совсем уж большой проблемой; в конце концов, Академия умела себя восстанавливать. Но, почему-то, алхимические взрывпакеты чаще всего оказывались именно в содержимом кухонных кастрюль. Что интересно, виновные так и не были найдены.
Историческая дуэль Квадриги Буйного и ЛеФевра Аттанэ тоже произошла в столовой. Оба магистра, изрядно нагрузившись, устроили колдовской поединок длившийся пять часов, в результате которого зал для приема пищи был полностью уничтожен, а колдуны открыли Закон Квадриги-ЛеФевра, принцип, сделавший возможным зачарование предметов на длительные сроки. На радостях магистры решили добавить, после чего опять подрались, выясняя, кто же, все-таки, автор нового закона метафизики. К счастью, оба к тому времени уже страдали от эфирного истощения, поэтому драка свелась к банальному мордобою, закончившемуся окончательным перемирием и совместной научной работой.
Именно здесь, среди кастрюль и сковородок рождались гениальные идеи, исторические заговоры, великие изобретения и новые блюда, способные поставить на уши даже гурманов Белой Башни. Именно здесь Моргана Грозная, будучи на тот момент простой студенткой кафедры метафизики Кариной Востриковой, подкидывая монетку выбросила «решку» тысячу сто двадцать три раза подряд, после чего слегка тронулась умом и уехала на Дальнюю Хлябь изучать эфирные флуктуации (ее труд «Метафизика Случая» и стал, в конечном итоге, поводом для приглашения Карины в Квадриптих).
А сама столовая мало изменилась за прошедшие столетия: длинное просторное помещение с низкими потолками и обоями в коричневую клетку на бежевом фоне, потертый паркет, ряды одинаковых белых столов и стульев, окошечко выдачи и пыльные плафоны-раковины под потолком. Ничего лишнего, никаких дополнительных украшений. И триста сорок блюд, достойных украсить королевский стол.
– …что-то неважно они выглядят, – буркнула Шэн, рассеяно ковыряя вилкой омлет по лютециански. – Препода, я имею в виду.
Она чуть повернулась, покосившись на стол у стены, за которым сидели трое: Артемий Пакля, Марина Меримайнд и Нерон Фрикассо. «Историчка» выглядела очень расстроенной; ее волосы были уложены кое-как, напоминая воронье гнездо, а глаза воспалены, словно она только что крепко нюхнула «голубой пыли».
– Они только что с дознания, – граф Сильвер-Понч откусил кусок котлеты и принялся без аппетита жевать. – Чего им веселиться? Студент умер. Найти бы того, кто это сделал с Конрадом и… – он с размаху ударил кулаком по столу. – Я бы эту скотину…
– Это несчастный случай. Ты же слышал. – Таккер без выражения посмотрел на трио преподавателей и чуть слышно выругался. – Шестой подряд.
– А что, нет? – Шэн подняла брови. – Если бы это было… ну, убийство… Академию бы, наверно, закрыли до выяснения, так?
– Никто ничего закрывать не будет. – Таккер скривился. – Потому как стратегический объект… Ты ешь, Фигаро, ешь. Этот антрекот «Дымная дорога» – шикарная вещь… Вон, гляди: Фрикассо тоже его взял…
Следователь переключил внимание на преподавателей. До их стола было меньше десяти шагов, поэтому голоса магистров были слышны очень хорошо.
– …под подписку. – Нерон Фрикассо нервно крутил вилку в тонких пальцах. – А, может быть, и вообще под круглосуточным наблюдением. Серьезное же дело.
– Во времена моей молодости, – Марина Меримайнд шмыгнула носом, – этим бы уже занимался Специальный корпус. А Академию бы закрыли. Временно, конечно.
– Ха! – Пакля махнул рукой, – держи карман шире! Это разве что Фунтик с Тузиком бумагу подмахнут. А пока что будем сидеть тут под присмотром ОСП. Вон они, кстати, легки на помине.
И точно: шагах в тридцати, у длинного окна, за которым покачивались на ветру ветви разлапистых елей, сидело трое господ в штатском. ОСП-шники если макароны с болоньезе, пили квас и тихонько шушукались.
– Орден, – тихо сказал Пончик. – Как пить дать, Орден. Видите, нашивки на рукавах? Ударный отряд. Ничего себе.
– А ты как думал. – Таккер вздохнул. – Препода у нас, конечно, хороши, но в реальном бою давно не были. Вон тот же Фрикассо – ему кроме как метафизику преподавать да речи на Новый год толкать ничего и не надо. А Меримайнд так и вообще… Не-е-е, хорошо, что сюда ОСП-шников нагнали. Спокойнее.
– Да что ты говоришь. – Пончик нервно дернул плечами. – А я вот сижу и думаю: а, может, к черту это все? Напьюсь сегодня в кабаке, пусть мне ногу сломают. Буду лежать себе дома, почитывать книжечки и посмеиваться над дурачками, что остались в Академии…
– Неплохая, кстати, идея. – Фигаро кивнул. – Кроме шуток. Айда в кабак вместе. А Шэн устроим… ну, скажем, отравление селедкой.
– Да ты видел здешнюю селедку? Это ж норвежская семга! Белуга! Осетр! Хрен ты ей отравишься…
– … и все-таки, коллеги, прошу заметить, что допрашивали нас на Лубянке-Два. О-о-чень серьезные ребята подключились, зуб даю. Может, комиссар что-то и знает, просто виду не подает…
– Фигаро! Фигаро, ты куда?
– В туалет. – Следователь натужно улыбнулся. – Что-то мне твоя семга боком выходит… Погоди, вот вернусь и обсудим планы на вечер…
…Фигаро изо всех сил пытался контролировать мышцы, дабы буря, что бушевала в его голове, никак не отразилась на лице.
Он лишь надеялся, что у него получается достаточно хорошо.
…В кабинете комиссара Пфуя был только Савелий Качка. Магистр сидел в кресле комиссара и, хмурясь, пялился в монокуляр дальней связи.
– Да, Фигаро? Что случилось? – Качка как-то умудрился выразить удивление одним глазом, второй все так же был скрыт линзой прибора.
– А где комиссар? – Сердце следователя бешено колотилось.
– У начальства… Да что это с вами? На вас лица нет!
– Господин Качка! – Фигаро перевел дух, – Комиссар сказал, что вы выполняете мои распоряжения, так? У меня вопрос: сделаете ли вы по моей просьбе… очень странную и, возможно, очень опасную вещь?
– Да. – Теперь Качка уставился на следователя в оба глаза. – Да, сделаю. Я в вашем подчинении. Но о чем идет речь?
– Ваши люди смогут взять под стражу колдуна уровня магистра? Скорее всего, искушенного в боевом колдовстве?
– Каждый из них сможет. А с моей помощью – хоть самого Целесту.
– Тогда слушайте. Прямо сейчас…
…Фигаро говорил минуты три. За это время на лице Качки не дрогнул ни один мускул. Он просто выслушал, хмыкнул и коротко кивнул.
– Я все сделаю, Фигаро. Но понимаете ли вы, что вам придется потом отчитываться перед комиссаром? А, скорее всего, и перед королевскими службами?
– Отдаю.
– Тогда вперед. – Качка встал из-за стола и отключил монокуляр. – Возьму с собой парочку ребят – для верности. А то наслышан я о вас…
(за пять минут до разговора в кабинете комиссара Пфуя)
– …Артур! Артур!
– Я здесь. Не орите так. Что случилось?
– Артур, у меня просьба. Это срочно. Вы помните, как выглядел «секундомер» Кроули?
– У меня даже фото есть. А в чем дело?
– Сможете сделать такой же? Я имею в виду, копию? Не рабочую, понятное дело, а просто очень похожую.
– …
– Артур!
– Могу сделать идеальную копию.
– Как быстро?
– В течение минуты. Но зачем вам это нужно?!
– Я идиот, Артур. Я круглый идиот. Смотрите: мне нужно не привлекая внимания, проникать в Академию каждые тридцать лет. Система охраны меня знает – я бывший член ректората и Квадриптиха. Но меня не знают люди. Люди, понимаете, Артур? Преподаватели, работники столовой, студенты. И, тем не менее, меня это, почему-то, не волнует. Так кто я?
– Невидимка?
– Нет, Артур, нет. Зачем такие сложности? Мне ведь еще нужно запустить слух о моем «Исполнителе Желаний», причем так, чтобы не вызвать подозрения. А потом ходить, контролировать, наблюдать… Нет, я не невидимка. Я вообще не буду прятаться, понимаете? Ведь я…
– О, дьявол!..
…Войдя в столовую Фигаро махнул рукой сидящим за столом приятелям и вальяжной походочкой направился к окошку для выдачи блюд. Шаг. Еще шаг.
«Один. Два. Три…» – считал он. В голове билась, гудела от напряжения кровь.
– Фигаро! – крикнул Пончик, – селедку не бери!
Кто-то рассмеялся, должно быть, Шэн.
«Восемь. Девять…»
– Всем оставаться на своих местах! – голос Качки прогремел как пушечный выстрел. Следователь и не подозревал, что этот низенький толстячок способен реветь как иерихонская труба. Качка, как оказалось, был личностью весьма многогранной.
Фигаро обернулся. Качка стоял в дверях; чуть спереди, по обе стороны от него, возвышались двое рослых мужиков в боевых робах. С их плотно сжатых кулаков то и дело слетали искры – люди магистра уже подготовили атакующие заклятья.
ОСП-шники за столом напряглись, и Качка подал им едва заметный условный знак: «будь на подхвате». Следователь увидел, как один из боевиков Ордена чуть склонил голову – они все поняли.
Преподаватели и студенты просто таращились на Качку как на внезапно выросший посреди столовой кактус. Но магистр не обращал на них внимания. Он сунул руку за пазуху и достал небольшую – чуть больше ладони – коробочку, из которой аккуратно извлек нечто, отдаленно напоминающее часы на длинной цепочке.
Больше всего эта штуковина напоминала брегет-переросток: большой, слегка выпуклый циферблат, головка завода, блестящая серебряная крышка. Но сходство на этом заканчивалось: корпус был сплошь утыкан хитрыми переключателями и пружинками, а на циферблате не было стрелок.
«Секундомер» не был иллюзией. Артур трансформировал в него старый портсигар следователя, придав материи форму по имевшемуся у него шаблону. Этот момент был важен: иллюзию убийца мог учуять.
…Десятки пар глаз смотрели на устройство в руке магистра. Глаз удивленных, озадаченных, непонимающих.
Но были еще одни глаза, глаза в которых изумление почти полностью скрывалось за чистой, высшей пробы ненавистью.
– …как вы поняли, Фигаро? Как вы поняли, что это он?
– Пока что это не более чем догадка, Артур. Но Нерон Фрикассо не преподает метафизику уже лет двадцать. Он занимается квазиматематикой. К тому же единственный раз, когда его уговорили выступить с речью на новогоднем балу, был лет тридцать назад. Ничего, кстати, из этого не вышло: он перевернул графин и запутался в словах. Хотя получилось, в общем, смешно.
– Студент, Фигаро?
– Да, Артур. Студент. Просто студент. Как я, понимаете? Дерево в лесу, травинка на лугу. И никаких подозрений.
Дальнейшие события развивались очень быстро.
Таккер взмыл в воздух.
Никаких эфирных каркасов и гравитационных заклятий. Никаких сложных построений. Он просто взмыл к потолку, а в следующий момент в столовой Академии разверзся ад.
Люди Качки, похоже, не были морально готовы палить в студента боевыми заклятиями. Поэтому в Таккера полетели два «лассо» – обездвиживающее колдовство довольно высокого уровня, но безопасное для жизни.
А вот Качка был готов ко всему. Потому что с его пальцев сорвался «Ветер пустыни» – по-настоящему жуткая вещь, мгновенно выпаривающая из человеческого тела всю воду.
Вот только вокруг были стены Академии. Стены, в которые защитных заклятий вплетено больше, чем живет блох на портовой крысе.
Щиты Академии отразили колдовство Качки и его людей. А потом ударил Таккер.
Волна пламени с хлопком резанула воздух и трое ОСП-шников, которые уже начали что-то наколдовывать, рухнули на месте, тут же принявшись с воплями кататься по паркету. Защита Академии не сработала; хитрые системы, чьим главным назначением было спасать жизни, остались безучастны.
Качка даже не успел поднять руки для нового заклятья – Таккер действовал со скоростью молнии.
Волна зеленого газа – и вот магистр и оба боевика содрогаются в приступе безудержной рвоты. Веер молний, кинетик, разбивший несколько столов в мелкую крошку, огромная плазменная комета. Нечто невидимое, от чего не спасли щиты – Качка зашатался и упал, царапая горло.
…Молодой граф Сильвер-Понч отреагировал на удивление быстро: короткими перебежками от стола к столу он добежал до окошка сдачи грязной посуды и одним прыжком нырнул внутрь. Похоже, Пончик умел оставаться хладнокровным даже в подобных ситуациях. «Станет Инквизитором», пронеслось в голове у следователя, судорожно «накручивающего» боевое заклятье.
А вот Шэн повезло меньше. Одно из заклинаний Таккера – странная рябь, с визгом пронзившая воздух, зацепило своим краем девушку и она, подлетев в воздух, упала между столами, где и осталась лежать, точно тряпичная кукла, брошенная злым ребенком. Кожа Шэн на глазах наливалась нездоровой трупной синевой.
«Вопль баньши», – с ужасом понял Фигаро. «Инфразвуковой резонансный деструктор. У нее минута, максимум, две. И если здесь не окажется опытного магистра…»
Остальные студенты уже разбегались с воплями; гремели бьющиеся тарелки, грохотала опрокидываемая мебель. Таккер не обращал на них внимания. То есть – совсем. Он не целился ни в кого из студентов специально, но и не делал «поправок на ветер»: вот пульсирующая сфера рванула к Качке, по пути сбив какого-то бедолагу в синей робе третьекурсника; несчастный отлетел к стене словно кегля. А вот пучок странных искрящихся кружев чиркнул какого-то «первачка» по плечу и рука студента отвалилась будто кусок масла отрезанный раскаленным ножом. Крови не было; «кружева» мгновенно прижгли рану.
…Люди магистра уже не двигались. Сам он, лежа на полу, из последних сил пытался «набросать» заклинание – даже не атакующее, а просто фронтальную защиту.
И вдруг…
Следователь, как оказалось, совершенно забыл, что на сцене присутствуют еще несколько действующих лиц.
Артемий Пакля, Марина Меримайнд и Нерон Фрикассо ударили одновременно. Три заклятья, три невидимых эфирных волны с шипением врезались в тыловые щиты Таккера.
Ни одно из этих заклинаний следователь не смог идентифицировать. Первое с яростным шипением врезалось в щит и разлетелось клочьями экто-пыли, второе одним махом снесло половину защиты Таккера, обрушив яростно орущего колдуна на пол, а третье буквально сдуло всю плоть с его костей.
А дальше произошло страшное. Настолько страшное, что даже у Фигаро, повидавшего на своем веку немало жутких гнусностей, зашевелились волосы на затылке.
Скелет Таккера встал. Ничем не поддерживаемые, не скрепленные ни связками ни вообще какой-либо плотью кости дрожали; мокрые от крови запястья колдуна двигались, совершая множество мелких брезгливых движений. Фигаро пришло в голову сумасшедшее сравнение с очень тощим купальщиком, входящим в холодную воду и содрогающимся от озноба.
А затем плоть стала возвращаться на кости Таккера.
Именно «возвращаться» – другое слово здесь бы просто не подошло. Как будто кто-то быстро менял картинки в волшебном фонаре: раз! – и мышцы тугими канатами оплели голый остов. Раз! – и мясо облачилось в чехол розовой кожи. Раз! – и с восстановленного тела Таккера исчезли все шрамы. Самым безумным было то, что восстановилась даже его одежда: зеленый сюртук, брюки цвета бутылочного стекла и дорогой галстук-бант вышитый тонким серебряным узором.
Таккер медленно развернулся в сторону группки преподавателей, которых от изумления, похоже, разбило нечто вроде паралича.
Но тут Фигаро, наконец, завершил свое заклятье.
…Этому приему научил его Артур: довольно сложная формула, которую, к тому же, нельзя было подготовить заранее, или, на языке профессионалов, «повесить на палец». Заклинание требовало длительного «накручивания», однако оно само наводилось на цель и использовало энергию щитов противника для усиления самого себя.
«Если щиты адаптивные, – вспомнил следователь наставления старого колдуна, – то они тут же попробуют перезарядиться, отдавая при этом твоему заклятью еще больше энергии. Эфирная перегрузка обеспечена. Если не контузия, хе-хе…»
…Ослепительно сияющее «веретено» впилось в тыловую защиту Таккера и с визгом принялось прогрызать себе путь к цели. Эфир загудел от перегрузки, а в следующее мгновение фигура Таккера окуталась ярким светом. Колдун взмыл в воздух, сжался, точно еж, и со страшной скоростью рванул к стене, пробив ее насквозь и оставив после себя лишь обугленную дыру в обоях. Однако он, все же, успел шарахнуть по троице преподавателей чем-то оглушающим – магистры повалились на пол как подкошенные.
– Твою ж мать! – Артур, мгновенно материализовавшись по правую руку от следователя, – восхищенно поцокал языком. – Вот это да!.. Бежим, Фигаро, а то тут скоро будет черно от ОСП-шников.
– Нет! – заорал следователь, – я никуда не пойду! Здесь раненые! Им нужна помощь! Я должен…