![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sledovatel-i-koldun-si-334996.jpg)
Текст книги "Следователь и Колдун (СИ)"
Автор книги: Александр Александров
Жанр:
Детективная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
Конрад, матерясь, шлепнулся на траву со спущенными штанами. Пласт земли и камней – их оказалось не так много, как показалось следователю вначале – с шорохом съехал со склона и рухнул вниз. Шум от падения был едва слышен.
– Эй, Конрад! – Фигаро, тяжело дыша, подбежал к рыжему, – ты что это тут творишь?
– А… – Конрад неловко поднялся на ноги, поднимая штаны, – А, Фигаро… Ты не видел, что тут только что было. Земля поехала, я еле отпрыгнул… Ну дела…
– Ты цел?
– А что мне будет? – Конрад фыркнул. – Ловкость у меня от папки. Пошли, еще по одной пропустим.
…Они зашагали обратно к костру. Фигаро, украдкой утирая пот, дернул за ментальную «ниточку» призрака.
«Артур! Это что сейчас было?! Вы видели?»
«Видел, конечно! – возмутился призрак. – Я же сказал: я все вижу… Нет, это не колдовство и не злой умысел. Реально случайность. Ни малейших возмущений эфира. Ни одного Другого вокруг… И, да, – если бы вы не успели, я бы поймал этого субчика в полете, а потом просто потер бы ему память»
«Странно это все, как по мне»
«Странно, – неожиданно согласился призрак. – Странно и тревожно… Вы, Фигаро, не расслабляйтесь. Бдите. Я начеку. Все должно быть хорошо… А, да, чуть не забыл: ваши Целеста с Пфуем тоже неподалеку. И они тоже все видели. Поэтому-то я и не вмешиваюсь без надобности. Но если не будет другого выхода – вмешаюсь, уж поверьте»
…Дрожь в руках следователь смог унять лишь час спустя. Но тревога все равно осталась, тревога и… легкое, почти незаметное покалывание в кончиках пальцев.
Которое никак не желало проходить.
…Выпили, спели еще несколько песен. Подкинули дров в костер, и пламя оранжевой птицей взвилось, казалось, к самым звездам.
– … что, только девять часов? Ты серьезно?
– Серьезней некуда. – Таккер щелкну крышкой маленького изящного брегета. – Только девять, точнее, начало десятого. А давай, Пончик, «Как я гулял на выпускном!»
– Я аккордов не знаю… Давайте лучше выпьем. За нас!
– За нас.
– Фигаро, – шепнула Шэн (горячие губы девушки почти прижимались к уху следователя), – не напивайся сильно. Хочу тебе… кое-что сказать. Потом.
…Пончик взял гитару, немного подумал, дернул струны и запел:
– …Я надеваю свой плащ и волшебную шляпу
Сегодня, ребята, я буду творить колдовство
И пусть мой сюртук в разноцветных, нелепых заплатах,
Но множество тайных карманов есть у него…
– Старая вещь, – тихо сказал Таккер. Ума не приложу, откуда Пончик их все знает.
– …в одном из них долг в восемнадцать дырявых копеек
Две дюжины звезд – но не точно, насыпал на глаз,
На случай мороза солдатских тепло телогреек
И двадцать минут в табакерке лежат про запас…
Где-то в небесах над их головами глухо заворчал гром. «Гроза?» – подумал Фигаро. – «Не может быть. Небо чистое, какая, к черту, гроза?»
– … в другой я когда-то засунул четыре дороги,
Но пять износились, а восемь пустил на шнурки
А в третьем колеса (к ним были привинчены дроги)
Пустая копилка и пыльный закат у реки…
…Это произошло так быстро, что следователь даже не успел отреагировать. Но он увидел – каждая миллисекунда этого мига отпечаталась у него в памяти навсегда.
Невидимый многослойный щит – творение магистра Целесты, которое тот повесил на Конрада сразу же после инцидента у обрыва – изогнулся над головой парня как старый матрац, искря от чудовищной перегрузки, а в следующий миг раскаленный воздух с оглушительным грохотом вспыхнул, буквально разметав костер по поляне горящими клочьями.
Молния.
С ясного неба.
И щит выдержал. Он был рассчитан, в первую очередь, на отражение колдовских энергий, но выдержал, поглотив энергию молнии (как?! откуда?!) и развеяв ее без следа. Конрада просто оглушило, возможно, слегка контузило, но он остался жив.
Дальше все происходило очень быстро.
Хлопнул мокрой тряпкой воздух, сверкнул «сократитель» – порт ближнего действия – и в центр поляны буквально свалились Пфуй с Целестой. Комиссар, изрыгая ужасающие проклятия, в мгновение ока окружил склон холма щитами, способными отразить любую атаку, начиная от перегруженной шаровой молнии и заканчивая потоком античастиц. Целеста уже упаковывал Конрада в кокон поддержания жизни усиленный личными наработками магистра – теперь о рыжего лоботряса сломал бы зубы даже Демон-Сублиматор.
Сам следователь делал то же, что и все остальные: широко открыв рот наблюдал за происходящим. Ему даже не нужно было прилагать усилий, чтобы изобразить шок.
«Артур! Откуда?.. Что происходит? Что это за молния? Откуда она взялась?! Это не колдовство»
«Нет, не колдовство, – «голос» призрака дрожал, причем Артур даже не делал попыток это скрыть. – Чистейшая случайность. Разряд между сильно ионизированным слоем сухого воздуха и землей. Раз в двести лет такое случается… Но дело не в этом. Черт, черт, черт!! Мы опоздали, Фигаро, ох, как же мы опоздали… Я дурак, идиот, размазня…»
«Арутр, – следователь шумно сглотнул, – что вы несете? Что значит, «опоздали»? Конрад жив, все хорошо. Сейчас комиссар с магистром унесут его отсюда в безопасное… Что, что такое?»
«Посмотрите на него, Фигаро. Посмотрите на Конрада… Да не так, болван! Через эфир!»
…Фигаро сложил «очки» из больших и указательных пальцев (руки заметно тряслись), поднес их к глазам и прошептал формулу.
Вспышка. Алые полосы в небе. Дрожь огней вокруг. Фрактальные переливы эфира. Но следователь не глядел на все это великолепие; его внимание было приковано к Конраду.
Слабое, едва заметное свечение ауры вокруг бесчувственной фигуры парня. Не обычный радужный кокон, а широкие, похожие на фестоны паутины бледные ленты, слабо колеблющиеся, словно водоросли под водой. И яркие шары света, отделяющиеся от макушки Конрада и вереницей уплывающие вдаль… в никуда.
«Полное расслоение ауры, Фигаро. Распад на первоэлементы. Ему жить осталось, от силы, три минуты…»
…Гулкие, пустые коридоры. Тусклый свет выкрученных на минимум алхимических ламп. Эхо: капли воды падают на железо – банс! Банс! И запахи: кровь, карболка, спирт.
Фигаро сидел на узкой лавочке, стоявшей в коридорах глубоко под домом комиссара Пфуя, курил и ждал. Он пытался думать, но все мысли куда-то запропастились, оставив в голове только мягкую вязкую пустоту.
Целеста и Качка боролись за жизнь Конрада уже больше трех часов. Следователю оставалось только одно: ждать. Он ничем не мог сейчас помочь магистру, но от этого ожидание не становилось менее мучительным.
Настроенного блиц-портала сюда не было, поэтому Конрада доставили «сократителем». Три минуты. Операционная у комиссара была готова всегда, поэтому далее никаких задержек не случилось. Разбудили Качку и сразу же занялись пострадавшим: магистр латал ауру, Качка спасал тело. Всех остальных, без каких-либо объяснений, отправили по домам под присмотром людей Пфуя – хмурых неразговорчивых мужиков в робах спецназа. Судя по всему, никто из веселой компании так и не понял, что произошло.
Фигаро, впрочем, тоже.
…Хлопнула дверь и в коридор вышел Пфуй, измученный и осунувшийся. Дрожащими пальцами достал сигарету (следователь впервые увидел комиссара с чем-то кроме сигары во рту), с третьего раза прикурил от старой военной зажигалки и сел рядом со следователем. Под глазами зам. ректора залегли глубокие черные тени и Фигаро вдруг понял, что у комиссара тяжелая эфирная контузия. Возможно, даже опасная.
– Все, Фигаро. – Пфуй выдохнул дым и закашлялся. – Остановка сердца и полное рассеивание ауры. Три часа бились как черти и все псу под хвост.
– И никакого колдовства? – следователь почувствовал странную тошноту, словно его желудок рухнул в шахту лифта. – Никаких внешних воздействий?
– Ни малейших. Ни обычных, ни Других. Чистая… случайность. – Комиссар сплюнул на пол.
– И что теперь?
Пфуй поднес к губам сигарету, потянул – табачный цилиндрик сгорел моментально, как бикфордов шнур – выдохнул облако дыма и, наконец, сказал:
– Там, за дверью, пять минут назад, я был на сто процентов уверен, что теперь уж точно закрою Академию. А потом понял: именно этого эта скотина и хочет. Чтобы все улеглось. Чтобы через тридцать лет вернуться опять и начать все по новой… Нет, Фигаро. Я поймаю эту мразь и распылю ее на атомы.
– Но если это несчастный случай…
– Шесть смертей подряд? Нет, это не случайность. Это злой умысел, Фигаро. Где-то в стенах Академии есть нечто, что убивает студентов. И мы найдем, где оно прячется, найдем и уничтожим угрозу раз и навсегда.
– Но риск… Могут погибнуть люди. Снова.
– Они и так погибнут – сейчас или тридцать лет спустя. – В голосе комиссара звенел лед. – Вопрос лишь в том, когда мы сумеем разорвать эту цепочку смертей… Вы с нами?
– Да, – Фигаро кивнул. – Я с вами, комиссар. Конрад… Он никому не причинил вреда. Ни малейшего. И вот теперь он мертв, а я даже не знаю, почему. Того кто за это в ответе… Впрочем, нет, я не умею пытать. Не умею причинять боль. Но вот Целеста…
– Да, если я изловлю эту тварь, то, пожалуй, лучше отдам ее Стефану. Хорошая мысль. – Комиссар задумчиво кивнул. – Боже вас упаси когда-нибудь попасть к нему в руки в качестве пленного. Допросы Целесты это… Впрочем, не к ночи о таком говорить.
– А сейчас?
– Сейчас?.. Идите, отдыхайте. Академия будет закрыта еще два дня – праздники. Мне… Мне надо прийти в себя. Контузия, чтоб ее… Нет-нет, все в порядке. Качка меня подлатает. А вы… Вы идите пока. Я с вами свяжусь.
– Спокойной ночи, шеф.
– Спокойно ночи, Фигаро.
…Ветер опять сменил направление, и небо над городом затянуло плотными коричневыми облаками. Электрические фонари лили на тротуары мертвенный белый свет; на улицах не было ни души. Ветер рванул полы плаща следователя и улетел, протащив по асфальту скомканную газету и несколько сухих прошлогодних листьев.
– Артур?
«Я здесь, Фигаро. Вы в порядке?»
«Нет. Я не в порядке. Нам нужно что-то делать»
«Да. И, к счастью, теперь я знаю, что именно»
«Неужели?»
«Не иронизируйте, пожалуйста. Ваш приятель… Этот Конрад… Он умер не зря»
«Да что вы говорите?»
«Да. Потому что теперь я вспомнил. Я уже видел такое, Фигаро. Видел, как умирали подобным образом… Идем, нам нужно как можно быстрее попасть в библиотеку Академии… Эта… Как ее… «Подвеска» в такое время работает?»
…Пустота и тишина. В Изменчивом Зале не было ни души и его стены, не поддерживаемые ничьей фантазией, превратились в простые темные полотнища, медленно колеблющиеся во мраке.
– Господа! В неурочное время пребывание в Академии возможно только с разрешения на… – начала, было, администратор Анна, но Артур, уже появившийся рядом со следователем, просто махнул в ее сторону рукой и негромко сказал:
– Желтый код.
Анна немедленно замолчала; лицо администратора застыло предсмертной маской – бледной и до жути красивой. Артур облетел стойку Анны, завис в центре медного кольца, распластавшегося на полу сразу за креслом администратора, поманил следователя пальцем, и, когда тот занял место рядом с ним, щелкнул пальцами.
– Два-десять-эн-аварийный, – произнес призрак. – Библиотека, хранилище пять.
Хлопок. Ветер с запахом ржавчины. Легкое головокружение.
Они стояли в центре такого же кольца, только расположенного в центре одного из библиотечных блоков Академии. Причем это был «желтый» блок, один из тех, куда студентов не допускали без специального разрешения администрации подписанного лично ректором.
– Ого, – тихо произнес следователь, – ого-го… Да это же блиц в пределах АДН. Никогда бы не подумал, что это возможно.
– Это не блиц, а шорт-треккер. Медленнее, чем блиц, но куда безопаснее… Идем, нельзя терять времени.
Они прошли мимо ряда стеллажей, на деревянных полках которых теснились древние тома. Их названия ни о чем не говорили следователю: «Эфиродинамика жидких сред», «Прикладная демонология» Аулера, «Квазигеометрия: начертание Фигур колдовских, Концентрирующих и Преображающих», «Люкс Некродум», «О великих Других»… Их сопровождал луч света, падающий откуда-то сверху, и освещавший лишь те несколько квадратных сажен, по которым они шли, поэтому Фигаро ничего не мог сказать о размерах помещения, в котором они находились. Густой алый ворс дорожки под ногами глушил шаги.
Наконец, впереди показалась стена, в которой была дверь. Толстую стальную панель украшала бирка с черепом и костями, под которой темнела выгравированная в металле надпись: «Красный блок. Вход только по личному разрешению старшего администратора!»
Фигаро присвистнул.
– Да это же Запретный сектор. Мне туда нельзя. То есть, совсем нельзя – трибунал.
– А никто не узнает, – Артур махнул рукой. – Я отключил регистраторы. – Он подлетел к двери, ткнул пальцем в замок и покачал головой:
– Так, ясно. Пароль. – Призрак сделал пальцем круговое движение. – Однако… Очень-Секретный-Пароль-Который-Никто-Не-Должен-Знать… – Он что-то прошептал и дверь, к удивлению Фигаро, с легким щелчком приоткрылась, чуть скрипнув на ржавых петлях (похоже, этот отдел библиотеки давно никто не посещал).
– Входите, Фигаро! Бегом! Она сейчас опять закроется.
…За дверью оказался такой же зал, что и перед ней: деревянные стеллажи, книги, редкие столики для чтения. Разве что дорожка под ногами была темно-синей, а падавший с невидимого потолка луч света – чуть ярче. Следователь почувствовал что-то вроде разочарования.
– Странно, – произнес он вслух, – я-то думал, тут будут крутые системы безопасности.
– Они крутые, уж поверьте, – Артур едко хихикнул. – Вы, например, никогда ничего здесь не найдете, если точно не будете знать, что ищете.
– Это как так?
– А вы попробуйте, – посоветовал призрак. – А я пока найду нужную литературу…
Он упорхнул и Фигаро остался в одиночестве. Некоторое время следователь нерешительно осматривался по сторонам, а затем подошел к ближайшему стеллажу и взглянул на полку.
Странно: на ней стояли, казалось, самые обычные книги: разномастные корешки переплетов тускло сверкали вытертой кожей, плотно прижимаясь друг к другу. Но все попытки следователя прочесть надписи на корешках оказались безуспешными: буквы, вроде бы, были знакомыми, но, при ближайшем рассмотрении, превращались в совершеннейшую белиберду:
«АуТхав45йЫхш!» «Ко45струК!» «ЛлоQewertysФы!»
Следователь попробовал снять один из томов с полки, но с таким же успехом он мог бы попытаться сорвать нарисованную на обоях розочку. Пальцы скользили по книгам словно по льду, оставляя в мозгу неприятное ощущение неправильности геометрии здешнего пространства: там где должен был быть угол внезапно оказывалась плоскость, плоскости обрывались непонятными дырами, ведущими в никуда, а полки, казалось, вообще не имеют границ – нащупать верхнюю или нижнюю было невозможно.
– … А, вы тут развлекаетесь! – Арутр появился из-за стеллажа, левитируя перед собой небольшую стопку книг. – Ну-ну, давайте-давайте… – Он бухнул книги на столик для чтения и завис рядом, щелчком пальцев включив стоявшую рядом лампу с зеленым абажуром.
– Что это?.. «Структура континуума как n-мерного пространства, Уильям Кроули»… «Темпоральные фазы как эфирные аномалии, У. Кроули»… «Математика вещей», опять же Кроули… Это, часом, не тот Кроули, который…
– Да-да, все верно. Тот, который. Заседал в Первом ректорате и был одно время моим замом… Я пока быстренько все это отсканирую, а вы, если хотите, задавайте вопросы. Вижу, у вас их немало.
– На самом деле, всего один. – Фигаро сел на стул рядом с Артуром. – Что все это значит? Вы сказали, что Конрад погиб не зря, и что вы уже видели такое раньше.
– Да, – кивнул Артур, – видел. Точнее, видел нечто очень похожее… Впрочем, позвольте начать издалека, а то вы ни черта не поймете.
…Одна из книг сама собой открылась, и ее страницы начали неспешно перелистываться. Артур что-то прошептал, сделал рукой сложный пасс и, вздохнув, сказал:
– Кроули был гением. И он был, простите мне мой прононс, дерьмом на палочке… Я никогда не видел, чтобы кому-то настолько легко давалось изучение колдовства – в двадцать лет он вытворял с эфиром такое, что завидно становилось даже мне. Однако же, как мне тогда казалось, его не интересовало ничего, кроме его лаборатории и опытов. Поэтому я с легким сердцем сделал его своим первым замом и снабжал всем, о чем он только мог попросить.
– Он изучал запретные искусства?
– Фигаро, в те времена не было понятия запретных искусств. Мы были детьми, перед которыми Демон Квадриптиха распахнул двери конфетной лавки. И мы жрали, жрали, пока нам не поплохело… Никаких ограничений перед Кроули никто специально не ставил.
– Он стал заниматься некромантией?
– Хуже. Он изучал Время.
– Но… – Фигаро озадаченно потер нос, – но темпоральное колдовство не работает. Манипулировать временем нельзя.
– Да, да, нельзя перемещаться вдоль Линии. Нельзя попасть в прошлое или в будущее, нельзя предсказать, какая лошадь победит на скачках, невозможно узнать, от чего померли динозавры и так далее… Потому что во времени невозможно перемещение материальных объектов.
– Ну да. Я об этом и…
– Фигаро, перемещаясь через блиц вы тоже перестаете быть материальным объектом. Вас разбирает до условных эфирных блоков, а затем, в точке выхода, собирает обратно. Поэтому-то частое перемещение через блиц так опасно: вы как бы оставляете свои отпечатки во Внешних Сферах, что может вызвать нездоровое внимание со стороны тамошних обитателей… Кроули начал с изучения блиц-портов. Все современные внепространственные коридоры работают по его теоретическим выкладкам – вы знали бы это, если бы не прогуливали историю колдовства… Так вот: я в то время работал со сложными эфирными моделями. И обнаружил… несоответствия. Некоторые базовые структуры вели себя… странно. Что-то меняло их, вмешивалось в мироздание на самом фундаментальном уровне. Дальше – еще хуже. Я начал замечать расхождения в результатах экспериментов с основными слоями. Это означало, как вы понимаете, нарушения в причинно-следственных связях. У меня чуть ум за разум не зашел. Хорошо, что Моргана – она мало кому доверяла после своего тесного общения с руководством Старой церкви – сообщила мне об экспериментах Кроули.
Артур немного помолчал; на лбу призрака залегла глубокая складка.
– Очень скоро опасения Морганы подтвердились. Кроули, мать его, перемещался во времени. Недалеко – секунды в прошлое, минуты в будущее. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы пошатнуть сами основы мироздания.
– И… что тогда? – Лицо следователя было бледным, как мелованная бумага.
– Между нами состоялся разговор. – Артур невесело усмехнулся. – Кроули уверил меня, что все в порядке, что он прекрасно понимает всю опасность этих экспериментов, что он проводит их только для корректировки своих вычислений и что с перемещениями по Линии закончено. Я поверил ему – в конце концов, он был просто жадным до знаний невротиком. Но установил за Кроули постоянное наблюдение. Через подконтрольных мне Других – чтобы он ничего не заметил и не заподозрил.
– И…
– Некоторое время все было тихо-мирно. Кроули с головой ушел в математику и занимался только теорией. Это продолжалось почти полгода, а потом…
– Он принялся за старое.
– Да, Фигаро. Он принялся за старое. Пять минут в прошлое. Час в будущее. Однажды я скопировал все его бумаги и провел над ними бессонную неделю – отвлекался только на чай и сортир. Не скажу, что разобрался в записях этого психопата, но главное я понял: Кроули может создать временной парадокс. Это могло закончиться… Впрочем, лучше вам о таком не знать – спать спокойнее будете.
– Вы его… устранили?
– Я засунул в одно из его устройств бракованную пирамидку-концентратор. Взрыв уничтожил его лабораторию, лес в радиусе трех верст вокруг нее и проделал в земле небольшой кратер. Кроули погиб – я лично регистрировал эфирное затухание. Его аура разлетелась, его душа отправилась за поток горнего Эфира.
– Но если он мог перемещаться во времени…
– Фигаро, вы меня не за того принимаете. Я параноик. И первым делом мы с Морганой ломанулись в Белую Башню. Мы внесли коррективы в Общее поле – самый базовый, самый фундаментальный уровень. Мы… выключили темпоральное колдовство. Запретили его. Вычеркнули из реальности. Так что даже если Кроули и отправился в прошлое или будущее – а это, кстати, не так, прибор, который взорвался, был просто регистратором искажений – он погиб. И неважно, сумел ли он достичь цели: Линия выпрямилась, любые признаки парадоксов были вычеркнуты из нее как бы задним числом… Не просите объяснить подробнее, у меня самого от этих вещей ум за разум заходит…
– Но как это связано с Конрадом?
– Сейчас, сейчас… После смерти Кроули мы собрали все его бумаги и запихнули сюда, в закрытый сектор библиотеки. Это идеальный сейф, поверьте…
– А почему просто не уничтожили?
– Фигаро, – призрак грустно улыбнулся, – Демон Квадриптиха все еще нависал над нашими головами дамокловым мечом. И тогда, и сейчас. Кто знает, может быть эти записи понадобятся и нам с вами… В общем, мы стали рыться в бумагах Кроули. И нашли кое-что… весьма пугающее. Приборы. Странные устройства, которые делали удивительные вещи. Колдовские формулы, применить которые не нашлось мужества ни у кого из нас. Но самой жуткой вещью были, конечно, часы.
– Часы?
– В своих записях Кроули называл это устройство «секундомером». Это такая маленькая штучка, похожая на брегет без стрелок. Если ее коснуться, то на ней появятся цифры – время оставшейся вам жизни.
– Это невозможно.
– Мы тоже так думали. Пока не провели несколько опытов с этой хреновиной. Она работала, Фигаро. И работала безотказно.
– Стоп! – следователь взъерошил волосы руками; на его лице явственно читалась отчаянная работа мысли. – Но это же бред! Предположим, некто Василий должен, согласно этому вашему «секундомеру», умереть через три дня. Во-первых, можно грохнуть его немедленно и тогда показания прибора – коту под хвост. Во-вторых, можно просто спасти его от смерти через три дня. Запереть в крохотной подземной камере, заключить в кокон поддержания… – Фигаро внезапно осекся; его лицо не выражало ничего, кроме ужаса.
– Теперь вы поняли? – голос Артура стал тихим; он почти шептал. – Поняли, почему я сразу же вспомнил о Кроули и его опытах? Да, мы пытались спасти тех, кому, согласно показаниям «секундомера» оставались считанные дни. И потерпели неудачу. Если кому-то должен упасть на голову кирпич, а мы его перехватим, то этого кого-то чуть позже задавит паровая повозка. Остановим повозку – утонет в реке. Выловим из реки – подавится пельменем. А если, как вы говорите, запихнем такого человека в кокон поддержки, то он просто умрет без видимой причины. Разлет ауры и остановка сердца. Тут замешаны принципы куда более глубокие, чем при темпоральном перемещении. Здесь действует нечто фундаментальное, какое-то правило Вселенной, которого мы не можем понять… А, да, кстати: грохнуть, как вы изволили выразиться, не выходит тоже. Яды обращаются в воду, шаровые молнии гаснут на подлете, револьверы дают осечки…
– Что за чушь! Если то, о чем вы говорите, правда, то такое должно происходить сплошь и рядом! Вот выстрелил я, скажем, в преступника, а тому жить еще пять лет. И расплавилась моя пуля на подлете…
– Нет, – покачал головой Артур, – тут все дело именно в знании. В присутствии наблюдателя. Понимаете, иметь точную информацию о будущем – уже предпосылка к парадоксу. Сам Кроули объяснял это так: Вселенная изменяет себя, дабы парадокса не допустить. Колдовство, кстати, работает похожим образом, хоть и не настолько… Впрочем, это неважно, – оборвал призрак сам себя, – дело в другом. Эти смерти, о которых я рассказываю…
– Да, – медленно произнес следователь, – да… Это очень похоже на то, что я видел там, на холме… Сперва обвал, потом молния с ясного неба, а потом – конец… – Он яростно потер виски. – Но, Артур, это же все равно бред! Ну, хорошо, допустим, кто-то свистнул эти ваши «часы». И попытался спасти Конрада, написав анонимное письмо Пфую, в надежде что опытный колдун сумеет что-то сделать… как-то предотвратить смерть студента. Предположим. Но как тогда быть с остальными смертями?
– Верно, это чушь. – Призрак резко тряхнул головой. – К тому же еще по пути сюда я подал запрос в Белую Башню. Часики на месте, лежат себе тихо-мирно в кунсткамере Морганы.
– Но таких «часиков» могло быть и несколько, верно?
– Да, их могло быть несколько, – сегодня Артур был явно не в настроении спорить. – Однако даже если… Фигаро! Фигаро, смотрите!
…Перед Артуром лежала пухлая папка битком набитая бумагами: какие-то схемы, диаграммы, заметки, явно сделанные второпях на полях тетрадных листов рассыпающихся в прах от времени (не спасали даже защитные чары). Один из таких клочков бумаги левитировал перед старым колдуном на уровне глаз. А на нем…
Набросок тушью: висящий над многогранным постаментом шар, утыканный длинными иглами.
«Исполнитель Желаний».
…Трясущимися пальцами следователь осторожно взял из воздуха бумажку с рисунком и поднес к глазам. Призрак не препятствовал, хотя бумага сыпалась мелкой крошкой, грозя развалиться буквально у Фигаро в пальцах.
– Что… Что здесь написано? Я не знаю этого языка…
– Это один из внутренних шифров Квадриптиха. «…день пятый – эксперимент удачен, необходимые данные получены. Проблема аккумуляции не решена; проблема регулирования мощности решена частично. Подопытный в порядке, видимых изменений в ауре нет. Попытки с животными до сих пор безрезультатны, подопытные без способностей к колдовству тоже реагируют плохо. Нужен материал. Проблема первая: термический коллапс (нужны материалы сохраняющие сверхпроводимость при обычных температурах). Проблема вторая: рассеивание заряда. Нужно постоянное… Все, дальше запись обрывается.
– Как быстро мы сможем попасть в комнату к «Исполнителю»? – Фигаро нервно облизал губы.
– Прямых портов в те места нет. Бегом к шорт-треккеру! Живо! – Артур отшвырнул папку с бумагами в сторону. – Я тут уже почти все скопировал, а вынести бумаги из Красного сектора библиотеки все равно нельзя…
…Коридор. Двери. Еще коридор. Мимо мелькают стеллажи с книгами, луч света следит за ними словно прожектор с невидимой вышки. Запах старой бумаги – такой бывает только в архивах и библиотеках.
– Артур!
– Что?
– Получается… Получается, это, все-таки, Кроули?
– По всему выходит, что так. – Призрак сразу поскучнел. Я бы назвал это невозможным, но, похоже, прохвост как-то выкрутился… Сам Кроули не силен – я сотру его в порошок одной левой. Но его необычные знания меня, надо сказать, тревожат.
– …Но если он путешествует во времени…
– Нет, Фигаро, нет! Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Но – нет. Он не может уберечься от опасности переместившись в прошлое и сбросив на нас с балкона рояль.
– Почему?
– Потому что это отменит события будущего. Это, как раз, и есть парадокс: вы отправляетесь в прошлое чтобы предотвратить убийство жены, но если вы его предотвратите, то исчезнет предпосылка к перемещению в прошлое, потому что нечего будет предотвращать, поэтому вы никуда не перемещаетесь, и вашу жену убивают, поэтому вы… Короче, смысл вы, думаю, поняли.
– Сумасшествие какое-то…
– А то! Поэтому-то мы и расправились с темпоральным колдовством раз и навсегда!.. Стойте! Не так быстро! Сюда, сюда, к столу…
– Но он же был здесь…
Следователь, рассеяно потирая лоб, широко открытыми глазами смотрел на многогранную деревянную стойку, похожую на вбитый в пол карандаш-переросток. На ее поверхности уже успела собраться пыль. Черные зеркала стен смотрели на них холодно и хмуро, издевательски кривя лица поздних гостей.
Шипастый серебристый шар – «Исполнитель желаний» – пропал.
– Но он же… Вы же сами видели, Артур… Он был здесь. Это не было иллюзией.
– Да. – Веко правого глаза призрака слегка подрагивало. – Был. На этом самом месте. На. Этом. Самом. Мать его. Месте!! – внезапно заорал старый колдун. – На этом самом месте!! На этом самом!!!
…С пальцев Артура сорвался пучок голубых молний. Фигаро едва успел пригнуться – стекло стен, в том месте, где его касались шнуры ослепительного света, разлеталось яростно шипящими брызгами.
Призрак взмахнул рукой, и одна из стен с грохотом вмялась, точно в нее на полной скорости въехал грузовой локомотив. Взмахнул другой – рукава халата закатились почти до плеч – и стойка посреди комнаты взорвалась.
Следователь, к этому времени, впрочем, уже успел выскочить из комнаты. Отходя от двери, за которой раньше покоился «Исполнитель желаний» и, закуривая тонкую папироску, он подумал, что впервые видит Артура в подобном состоянии. Старый склочник, должно быть, здорово расстроился и Фигаро счел, что самым благоразумным будет оставить его ненадолго в одиночестве.
…Минут через пять, когда стены, наконец, перестали сотрясаться, Фигаро, аккуратно потушив окурок об одну из статуй (каменные глыбы в виде песочных часов не казались ему сколь-нибудь ценными даже с эстетической точки зрения), осторожно заглянул в комнату.
Комнаты больше не существовало. За развороченной аркой двери теперь было нечто, напоминавшее ствол шахты в которой взорвался… нет, даже не газ, а что-то вроде алхимической бомбы. Ошлакованная пещера, со стен которой потоками стекало жидкое стекло, задымленная и изуродованная страшными колдовскими ударами – вот во что превратились покои «Исполнителя желаний».
Сам Артур с непроницаемым выражением лица висел в центре всего этого хаоса и насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Заметив следователя он, как ни в чем не бывало, улыбнулся и сказал:
– Моргана как-то сказала, что бить посуду глупо, однако полезно для быстрейшего восстановления душевного равновесия. В этом старушка, надо признать, была права…Но каков пострел, черти б его взяли!
– Что вас так расстроило? – Фигаро, качая головой, с интересом осматривал то, что осталось от комнаты, оценивая масштаб разрушений с профессиональной точки зрения; было видно, что следователь с трудом скрывает восхищение.
– Что? Да то, что у нас из-под носа увели последнюю – а, возможно, и единственную – значимую улику. Вот как теперь прикажете искать Кроули?
– Значит, мы сошлись на том, что это таки Кроули? – Фигаро хмыкнул. – Это ваш окончательный вердикт?
– Ну, подумайте сами: у кого есть доступ к защитным системам Академии на таком уровне? В чьих бумагах мы нашли чертеж? Кто занимался исследованиями в области Времени – а у меня нет ни малейших сомнений, что смерть Конрада имеет к ним самое прямое отношение?
– Да, но как он действует? Откуда? Где тогда сам Кроули? И в чем смысл этих манипуляций? Какая ему выгода от смертей студентов? И откуда такая периодичность: тридцатилетние пики смертности? Что вообще все это значит?
– Вот этого я, если честно, не понимаю, – признался Артур. – Думаю, ответы на некоторые из ваших вопросов мы смогли бы получить, покопайся я пару часов в этом долбанном «Исполнителе», но его, как видите, нет дома.