![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sledovatel-i-koldun-si-334996.jpg)
Текст книги "Следователь и Колдун (СИ)"
Автор книги: Александр Александров
Жанр:
Детективная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
– Да не вопрос. – Фигаро сложил пальцы в Открывающий жест самого простого заклятья экто-деструктора, – барон нам еще спасибо скажет.
Но призрак не стал ждать, пока следователь засадит в него заклинание. С бульканьем и хохотом светящаяся “тряпка” пролетела мимо друзей, обдав их жаром, и зависла почти у самого потолка, завывая и хлопая лоскутами своего псевдо-тела.
– Ого! Ах ты ж зараза! – Фигаро лихо свистнул и выпустил в призрака заклятье, визуально похожее на маленькую светящуюся пулю. Но призрак резко дернул влево, и заклинание следователя разбилось о потолок.
– С-с-с-с-сук-к-к-кин кот! – Фигаро, стараясь не смотреть на привидение, которое хохоча барражировало под потолком у окна, аккуратно сплетал новый деструктор. – Вот тебе!
Хлоп! Звон стекла – следователь и администратор едва успели отскочить – окно, стоически выдержавшее сотни зимних бурь, не выдержало удара заклятья следователя и лопнуло. Призрак, воя и хохоча, заложил над горе-колдунами победный круг, и рванул прочь по коридору.
– Ловим! Хватаем скотину! – заорал Фигаро, бросаясь в погоню.
Но призрак, как оказалось, и не думал сбегать. Он сделал мертвую петлю, чиркнул по потолку, и на следователя с администратором посыпались пыль с паутиной.
– Гастон, – Фигаро яростно тер глаза, забитые мусором, – сделайте одолжение, пожалуйста – отвлеките эту сволочь. А я пока приготовлю ему подарочек…
– Отвлечь?! И как же это, интересно, образом?! – Гастон выпучил глаза.
– Да, блин, а я откуда знаю?! Импровизируйте!
Администратор секунду подумал, пожал плечами, и, внезапно, заорал как безумный. С воплями он ринулся по коридору прочь от призрака, закладывая странные пьяные зигзаги и размахивая руками как ветряная мельница.
Следователь, признаться, слегка обалдел. Призрак, судя по всему, тоже: он перестал вертеться и завис на одном месте, озадаченно потряхивая краями “простыни”.
Гастон, тем временем, заметив, что его действия возымели эффект, принялся носиться на месте, высоко подпрыгивая. Но это длилось недолго: старый ковер собрался под ногами администратора в складку, и Гастон, вопя и матерясь, шлепнулся, зацепив стоявшую на небольшом постаменте вазу (которая, упав на пол, на удивление, не разбилась).
К счастью, Фигаро, наконец, закончил вплетать в заклятье блок самонаведения.
На этот раз призраку не удалось увернуться: заклинание, описав красивую дугу, догнало светящуюся тушу на развороте и со звоном врезалось в цель.
Но произошло вовсе не то, чего ожидал Фигаро.
Призрак и не подумал распадаться на свободный эфир и первоэлементы. Более того: заклятье-деструктор отрикошетило от светящейся “тряпки” и улетело куда-то в сторону, а привидение, трясясь и ухая от смеха, нырнуло вниз и пронеслось над Фигаро, задев волосы у него на макушке.
Следователь закатил глаза к потолку и вздохнул.
– Барон, – раздраженно произнес он, – вам больше нечем заняться? Что это за детские шалости?
– Прошу прощения, – барон Оберн со смехом стянул с себя покрывало, которое тут же перестало светиться – очевидно, это было простейшее заклятье люминесценции. – Но я слишком долго сидел безвылазно в этом чертовом замке. Самоизоляция плохо влияет на психику. Мне действительно скучно. Извините, что разбудил, но… может, вы хотите еще вина? Не откажусь от компании.
– Можно было просто постучать в дверь, – прошипел Гастон, потирая ушибленное колено. – А не весь этот цирк… Ладно, а что к вину? Дичь осталась?
– … кстати, а кто вообще заставляет вас торчать в замке? Ладно, в Столицу вы, понятно, не поедете. Но просто прогуляться? Всегда можно найти адекватных людей, спрятаться под личиной, в конце концов…
В этот раз они разместились в парковой беседке. Мирно светили “вечные” алхимические фонарики в разноцветные стекла которых бились ночные бабочки, шуршала в кустах мелкая живность, чернел вдали зубчатой колоннадой лес. Ветерок доносил откуда-то резкий, буквально удушливый аромат ночных фиалок; замок темнел загадочной древней громадой, царапающей звездное небо, но, в целом, в парке было вполне уютно. И гораздо теплее, чем в комнатах, отметил про себя следователь.
– Ха! – Барон махнул рукой, – вы думаете, я не пробовал? Но я не могу отойти от Шератона больше, чем на милю. Даже меньше.
– Что? Но почему?
– Не получается. – Барон развел руками. – В какой-то момент словно упираюсь в невидимую упругую стену. Вот и сижу здесь как шавка на привязи, прямо аж тошно.
Фигаро нахмурился и что-то быстро черкнул в своем блокнотике.
– Забавно… Ладно, сделаем замеры на месте, чего тут гадать. Но вы не думал, что вас… м-м-м-м..
– Прокляли? – Оберн криво усмехнулся. – Думал, конечно. И не раз. Даже о родовых проклятиях думал. Но, во-первых, в моем генеалогическом древе все чисто, а, во-вторых, проклятие можно локализовать и подвергнуть анализу – это ведь просто вид заклинания. Думаете, чем я тут занимался в свободное время? Поначалу вся эта ситуация казалась мне даже забавной. Я рассуждал так: времени у меня вагон, знания и какое-никакое оборудование тоже есть. Справлюсь. Но не тут-то было. Потому-то и послал за колдуном – одна голова хорошо…
К северу от замка в глубине леса что-то утробно взрыкнуло, и компания замерла в тишине, прислушиваясь, но звук не повторился.
– Всякой жути тут, конечно, хватает, – тихо произнес барон оглядываясь по сторонам. – Так что если думаете поставить палатку в парке – гоните эту мысль прочь. Химеры, кикиморы, Ночные Вдовушки, баньши – из тех, что постарше и поматерее – много сюда всякой дряни лезет. Иногда, когда совсем скучно становится, устраиваю на них ночные охоты – я вам еще трофеи покажу. У меня в комнате над камином висит башка кикиморы.
– Настоящей кикиморы?!?
– Самой настоящей ксеноморфус. Грохните меня – можете забирать. И все, что в сундуках в потайной каморке за второй винной бочкой – тоже ваше. Там золото, камушки, серебро в слитках… А, и эти… облигации Квадриптиха. Если они еще кому-то нужны.
– Облига… Квадри… – Гастон протяжно икнул. – А, простите, на какую сумму?
– Да тысяч на десять. Ерунда, – барон небрежно махнул рукой и занялся кувшином с вином, а Фигаро подумал, что сейчас облигации Белой Башни за подписью Мерлина потянули бы на миллион или около того. Это были сумасшедшие деньги; сейчас Оберн мог всю округу застроить замками.
– Но ваш замок – не эфирная аномалия.
– А! – Барон поднял палец, – вот тут вы, Фигаро, не правы. Точнее, не совсем правы: замок является источником спорадических эфирных аномалий, лишенных всякой системы. Это нечто вроде вспышек, импульсов, источник которых находится где-то глубоко под фундаментом. Иногда это легкий эфирный “шорох”, иногда – настоящая буря, затрагивающая ткань реальности. Поэтому странностей здесь, в окрестностях, хватает.
– Может, источник в катакомбах под замком?
– Да нет под замком никаких катакомб, – барон устало вытер вспотевший лоб. – Есть винный погреб и, конечно, пара тайных тоннелей, на случай побега, но и только. Хотел бы я знать…
Бу-у-у-у-ум! Пульсация, которую почувствовало все тело, удар чего-то большого, мощного, словно где-то глубоко под землей огромный молот упал на наковальню. Огоньки фонариков дрогнули, на мгновение вспыхнули ярко-красным, и, мелко подрагивая на невидимом эфирном ветру, опять засветили ровно.
– Во, видели? – Барон отхлебнул вина и промокнул пухлые губы платком. – В последнее время все чаще. Черт его знает, что это такое. У меня одно время была теория, что “виталис” который я извлек из разбойников ушел куда-то внутрь горы, и открыл там нестабильный разрыв-аномалию. Но потом я понял, что это глупо, потому что если это так, то что тогда вошло в меня? Да и энергии на такой разрыв ушло бы куда больше… Впрочем, не знаю, я в этой области метафизики не силен.
…Выпили еще, и разговор постепенно перетек в другое русло:
– Да почему же “не уважал”, Святый Эфир?! Я нормально относился к старику Мерлину, поверьте. Он был жестким, несгибаемым как арматурный прут, но всегда прощал идиотов… Правда, потом к чему-нибудь значимому их уже не допускал. И вертикаль власти он выстраивал так, чтобы ему приходилось делать минимум объяснений. Приказ – исполнение, все. Провалился по объективно причине – переделывай. Провалился потому что идиот – пошел вон. Мерлин любил не учитывать мнения людей, в которых не был заинтересован, потому-то аристократия и взбунтовалась. Но у старого колдуна оказалось достаточно сил, чтобы погнуть всех недовольных в бараний рог – может, если между нами, оно и к лучшему.
– Мерлин строил автократию одного бессменного лидера.
– Мерлин строил утопию. Автократия была лишь промежуточным этапом. И, заметьте: он победил в Большой войне и сумел нагнуть аристократию лишь потому, что у него была поддержка черни. Жизнь простого человека постоянно улучшалась, а вот тем, кто вчера на нем паразитировал приходилось несладко. Вот представьте себе: жил да был себе какой-нибудь граф Новоструйский. Ездил на охоту, жрал ананасы, пил вино по сто империалов за бутылку, а подкурившись гашишем пописывал стишки в беседке. И была у него фабрика, на которой работало две сотни человек, которые иногда мерли прямо в цеху с голодухи. Оторвало тебе станком руку – сам дурак, пшел вон. Иди на паперть, или сразу ползи на кладбище. И тут появляется какой-то там Мерлин: всем паспорта, муниципальные больницы, а не хотите ли поработать на Белую Башню? Вот вам рабочие места, бараки – зато не на земле спать, пенсии, жалованье в твердом империале, а за выслугу лет вот вам квартиры – даром что будка, зато своя, а вот еще больничные листы, да и лечить вас будут наши алхимики за наши деньги – и что в итоге? Половина народу с фабрики графа Новоструйского ушла, а те кто остался, собаки, требуют всяческих привилегий, а там кто-то вообще о профсоюзах заговорил! Князь только-только закончил микстуры глотать, отошел, понимаешь, от нервического расстройства, а тут из Белой Башни приказ хлоп на стол! Десять процентов годового дохода – в казну! И прибудет к вам на следующей неделе куратор-колдун, которого извольте обеспечивать, жалование ему платить исправно и все рекомендации того колдуна брать на карандашик. А на то, что вы, любезный, граф и предки ваши где-то там отличились, мне, Мерлину, плевать с вершины Белой Башни. Получите, распишитесь. И вот граф Новоструйский, обливаясь горючими слезами, переводит в наличное золото все, что только может, валит куда-нибудь в Лютецию и сидит там, в южных провинциях, пописывая мемуары. “Королевство, которое мы потеряли”. Или, там, “Золотое поколение: растоптанные надежды”.
– О, поверьте, я отлично понимаю, о чем вы.
– Ну вот. Мерлин методично строил утопию. Он хотел построить новый мир при помощи колдовства. Но старый мир этому отчаянно сопротивлялся… Эх, проживи старикашка еще хотя бы лет сто… А так – ушел, оставив великолепную базу и кучу отличных специалистов, которые, как оказалось, сами по себе способны только воровать. Хорошо хоть королевскую династию нам оставил – всех этих Фунтиков с Тузиками…
– Но вы же сами колдун.
– Да, да! Я был из “центристов” – принадлежал одновременно к старой аристократии и входил при этом в Малый совет Белой Башни. Как итог: меня не любили ни те, ни эти. Когда восстание провалилось, я умудрился выпросить у Мерлина аудиенцию. Попросил его меня помиловать и обещал не соваться в Столицу. Я ему такой: “Меня тошнит от политики”. А Мерлин: “Меня тоже тошнит. Даже не тошнит – рвет уже. Ты, Оберн, слабак. Вали куда хочешь”. И на этом все, весь разговор.
– Ну, с ума сойти можно! Вы лично видели самого Мерлина Первого!
– Да, господин Гастон, видел. И Моргану тоже.
– А Моргана… – Фигаро прочистил горло, – какая она была? Про нее даже в учебниках не так много…
– Первая Метресса? – Барон пожал плечами. – Повернутая на морали дамочка, которая в какой-то момент разочаровалась в тех, к кому эта мораль должна, по идее, применяться – в людях. Затворница, полностью отдавшая себя науке. Так что если вы в каком-нибудь учебнике читаете что-то типа “…при активном участии Морганы Благой”, то читайте между строк: “…на некоей бумажке стояла подпись Морганы”. И то не факт: за нее потом стал расписываться Мерлин.
– Она правда не была красавицей?
– Нет, не была. Но фигура у метрессы была – закачаешься. Кошек еще любила… А больше, если честно, и рассказать ничего о ней не могу.
…в паре шагов от беседки соткалась из воздуха серая тень, похожая на оленя. Лесной дух постоял, присматриваясь к компании, дернул головой и дымом улетел прочь, шелестя травой. Барон проводил его равнодушным взглядом, и отправил Ашииза за новым кувшином вина.
– … в этих лесах есть где разгуляться. И алхимику, и некроманту, и специалисту по Другим – настоящий нетронутый полигон. А, главное, – тишина и покой.
– Вот здесь не могу с вами не согласиться, барон.
…В лунном луче играли бесформенные полупрозрачные силуэты. Над лесом вдали проплывал странный красный туман. Все вокруг пульсировало колдовством; оно проникало сквозь кожу, играло с воображением: что это там во тьме – дерево или Другой зашел на огонек? Поди разбери…
– А почему вы хотите умереть, барон? Может, мы просто освободим вас? Уберем как-нибудь этот барьер, что держит вас в замке, придумаем что-нибудь с вашей внешностью… У меня в Академии есть знакомые самых широких взглядов, поверьте! Так они вас еще и преподавать пристроят, подтянете только метафизику за последнюю пару сотен лет.
– Эх, господин Фигаро… Спасибо, конечно, за предложение, но если бы вы знали, как я устал. Женщина, которую я любил давно умерла. Детьми мы не обзавелись. Я – артефакт ушедшей эпохи; в вашей современной реальности я буду как человек из каменного века. Да, да, я понимаю, что быстро наверстаю упущенное. Но вы вообще понимаете, что это такое: прожить двести лет? А пятьсот? Ты костенеешь. Все новое начинает казаться тебе либо глупым, либо пошлым, либо просто криво оформленным под новизну старьем. Ты становишься ворчлив, и перестаешь радоваться жизни. Пытаешься забыться в книгах, в науке, в воспоминаниях… Вот Мерлину бессмертие было к лицу; из старика энергия так и перла. Да и не было у него ни одного плана сроком исполнения меньше, чем на пару жизней. Бессмертие – это, прежде всего, совершенно особый характер. А не тогда, когда не знаешь, чем занять вечер выходного дня…
– Честно говоря, я не особо люблю убивать людей.
– А вы, для начала, попробуйте, а потом будете хватиться. Думаете, меня так просто убить? Ха! Я вот испробовал все доступные методы, так что попробуйте меня удивить. Можете не стесняться в методах, только, прошу, без пыток и вот этого всего. Я это не люблю.
…ну-с, господа, первый день в замке барона подошел к концу. Давайте расскажем, кто и каких успехов добился, а потом подобьем предварительные итоги. Гастон?
– Ф-ф-ф-фух, Фигаро, дайте отдышаться! – Гастон дрожащей рукой поднял стакан с водой, одним махом осушил его и с шипением выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы. Администратор выглядел жутковато: на его куртке виднелись множественные прошлепины и странные пятна; от Гастона ощутимо разило гарью, а его сапоги были измазаны так, словно администратор недавно чистил свинарник.
– Я провел безумно увлекательный день, господа, – Гастон взлохматил волосы пятерней и помотал головой как собака, выбравшаяся из воды. – За сегодня я, – он принялся загибать пальцы, – застрелил барона из ружья, дважды отравил его, один раз повесил – эта процедура Оберну даже понравилась – убивал его заклятьем электрошока, заколол шпагой, потом стилетом, перерезал ему горло и пробовал утопить. Хотя после того, как барон полчаса болтался в петле, можно было понять, что это сработает.
– Барон, я так понимаю, не умер.
– Нет, и не подумал даже. Дышать ему, похоже, не надо, а раны Оберна затягиваются буквально на глазах, за считанные секунды. Его плоть превращается в нечто типа воска, и этот воск немедленно приобретает свою изначальную форму… Хотя электрошок барона на пару минут оглушил. Но это не показатель: такая молния убила бы и слона.
– Заба-а-а-авно… – Фигаро принялся что-то писать в блокноте, цокая языком. – Очень забавно. И странно… Ладно, Гастон, вы молодец. Хотя я бы еще попробовал кислоту.
– Барон отказался. Говорит, уже пробовал – больно, долго и без толку.
– Хорошо, поверим ему на слово… Сальдо?
– Значит, так, – алхимик был необычайно задумчив, и постоянно дергал себя за бороду, – сегодня в перерывах между садистскими действиями Гастона успел провести обследование физического состояния барона Оберна… Кстати, алхимическая лаборатория в замке сохранилась и до сих пор находится в прекрасном состоянии. Фигаро, вы даже не представляете, какой у барона эфирный микроскоп!
– Я даже не представляю, что это такое.
– Это микроскоп плюс колдовство: пирамидки-концентраторы и эфирно-волновые преобразователи. Разрешение у этого прибора, конечно, сумасшедшее… Но да, простите, я отвлекаюсь. Так вот: температура тела и рефлексы у барона самые обычные. Состав крови ничем не отличается от вашего; у него альфа-группа, фактор-плюс, если вам это о чем-то говорит.
– Не говорит, но продолжайте.
– Барон реагирует на базовые алхимические инвазии так же, как обычный человек. Ровно до тех пор, пока таковые не влияют на целостность его физической оболочки. Если ему дают яд, то тело начинает стремительно восстанавливаться – вот как Гастон говорил. Идем дальше: у барона на месте все кости и органы. Кроме одного – у него нет сердца.
– Что? – Фигаро чуть не подавился дымом трубки. – Вы имеете в виду…
– Я не подразумеваю моральные качества Оберна, а говорю по факту: у барона сердце отсутствует как орган. На его месте – стабильный эфирный вихрь, который, судя по всему, работает как некая замена сердечной мышце, во всяком случае, кровь у Оберна вполне себе циркулирует. И, предвосхищая ваш вопрос, я понятия не имею, следствием какой алхимической или метафизической операции может быть эта аномалия. Я все сказал.
Они сидели в той же самой беседке, где вчера ночью пьянствовали с бароном; теперь, при свете дня, стали видны великолепной работы мраморные скульптуры-колонны: девушки в туниках несущие на головах кувшины с высокими горлышками (кажется, такие назывались “лутрофорами”). Мрамор едва заметно флюоресцировал и казался живым; это был тот самый знаменитый мрамор из Дальней Хляби, который лет пятьсот назад называли “кость-камень” – перенасыщенный колдовством материал, веками сохраняющий цвет и прочность.
Погода испортилась, и по небу проносились быстрые серые тучи, готовые в любой момент пролиться дождем. Жара спала, воздух пах влагой и электричеством.
– Сегодня опять был исходящий импульс из-под замка. Не особо сильный, но был. – Фигаро со злости стукнул кулаком по коленке. – Черт, так хочется пробить в этой скале дырку, и посмотреть, что там, внизу, происходит! Чувствую, именно в этом все дело… Вот зуб даю…
Он вздохнул и продолжил уже спокойнее:
– Я сегодня полдня бродил по замку. Нашел много интересного, но пока не буду углубляться – рано, непонятно, мало информации.
– А во второй половине дня вы, стало быть, занимались чем-то полезным?
– Не паясничай, Сальдо. Представь себе, да. Я считал.
– Ворон?
– Нагрузки. Но ты ноль в квазиматематике, поэтому все равно ни хрена не поймешь. Я могу сказать одно: даже если бы барон вырвал “виталис” не у двенадцати разбойников, а у тысячи двухсот, это все равно не привело бы его в текущее состояние. Ну не может “виталис” в таком количестве аккумулировать в теле. Даже у Легких вампиров это работает иначе – я, кстати, нашел заметки из Белой Башни, о которых упоминал Оберн. То, что описывает барон, противоречит второму и третьему принципу Закона Бруне-Льюиса, и, стало быть, невозможно.
– Но зачем барону врать, если он хочет самоубиться?
– Во-о-о-о-о-от! Вот это как раз правильный вопрос. Мне пока в голову приходит два варианта: либо барон неверно понимает случившееся с ним, либо не знает настоящих его причин.
– Э-э-э-эм…
– Поясняю: барон мог провести описанную им процедуру и стать тем, кем он стал, но он вовсе не перекачанный виталисом человек, а… что-то другое. И, конечно, барон может не понимать некоторых особенностей работы его прибора.
– Но прибор взорвался.
– В том-то и дело, увы… Ладно, сегодня вечером попробую сделать полную эфирную развертку ауры барона.
– Разве это возможно без оборудования?
– Конечно. Вопрос лишь в точности и глубине анализа. Сделаю все, что в моих силах… А вообще я проголодался. Идем, посмотрим, что сегодня поймал Ашииз. Надеюсь, зайца.
Искра, дочь кузнеца, была действительно яркой персоной. Натуральная блондинка с тонкими чертами лица, которое не постеснялся бы разместить на своей обложке и лютецианский “Вог”, она была страсть как хороша внешне, но в ее фигуре и поведении чувствовалась кровь отца: под тканью платья бугрились мышцы, а кулачок Искры, похоже, мог нокаутировать взрослого лося. В настоящий момент кузнецова дочь доедала заячью ножку, бросая в сторону барона настолько недвусмысленные взгляды, что Оберн краснел как рак, и постоянно теребил высокий воротничок сюртука.
К счастью, на помощь пришел Гастон: одно упоминание о Столице, и Искра тут же переключилась на администратора: ей были безумно интересны модные новинки и сплетни из жизни Мари Воронцовой – а правда, что она вышла замуж за самого короля? А какое у нее было свадебное платье? А сколько…
– Великолепно, барон, великолепно! – Фигаро промокнул губы белоснежной салфеткой. – Стриш-повар! Более того: стриш, который стирает и убирает в комнатах! Вот оно, вот оно – настоящее мирное использование некромантии и демонологии! Это потрясающе, это нужно печатать в “Колдовстве и жизни”!
– Ну, ну, полно вам, Фигаро… Кстати, вот, держите. Это ключи от кладовок и чердака. Ума не приложу, зачем вам сдались старые конторские книги и счета, ну да ладно. Только учтите, что большую часть этих бумаг давно съели крысы. В общем, развлекайтесь.
– Кстати, – следователь макнул в мед нежнейший пирожок, – у вас в западном крыле просто великолепная коллекция гобеленов. Это, если я не ошибаюсь, Жан Фуко? Ни с чем не спутаю это сочетание реализма и бытового шаржа.
– Да, – барон самодовольно кивнул, – это именно Фуко. Я заказал у него целую серию под общим названием “Строительство замка Шератон”. Сегодня, как я понимаю, она будет стоить больших денег, с учетом того, что и тогда работы Фуко стоили немало.
– Вы абсолютно правы… Кстати, по окончанию работы маэстро, разумеется, вручил вам иллюстрированный каталог. Не помните, где он?
– Ага, вручил. Да не помню, если честно, – где-то валяется. Поищите в библиотеке. Хотя опять же, не понимаю, на кой ляд он вам нужен… Эта ваша штука работает? – Обрен кивнул в угол, где слабо позвякивал собранный следователем эфирный анализатор.
– Заклятье работает, – Фигаро кивнул. – А это так, корпус для него. Кстати, простите, мне пришлось разобрать ваши каминные часы.
– Которые из них? Тут этого добра в достатке. Другое дело, что их уже сто лет никто не заводил… Кстати, надо было Ашииза научить. Так что смело берите все, что вам понадобится, и не спрашивайте даже.
– А можно… кхм… воспользоваться Ашиизом?
– Чего? – На этот раз Фигаро, похоже, удалось удивить барона; Оберн взлетел над стулом чуть ли на пару метров. – В каком смысле?
– Есть ли возможность как-то попросить вашего стриша отзываться также и на мои команды?
– Хм… – барон почесал затылок, – странная просьба, но… Хорошо, ради бога. Завтра с утра в свободное время Ашшиз ваш. Наслаждайтесь.
– Спасибо. – Следователь поклонился. – Обещаю что не буду просить его вернуть девушку обратно в деревню.
– Вы знаете, – барон опасливо покосился в сторону другого конца стола, где Гастон развлекал Искру, – я сам скоро у него это попрошу. Бойкая девица – ужас. Я к таким не привык… Ох, Святый Эфир, сохрани мои бедные нервы!..
…мелкая морось срывалась с тяжелого сумрачного неба и оседала на всем тонкой пленкой влаги. Заброшенный сад сегодня выглядел еще более уныло, чем обычно, и лишь фонтаны из колдовского мрамора казались маленькими оазисами времени, неприступными для сил распада и запустенья.
Фигаро, хмурясь, разглядывал кучу камней, в которую превратилась часть замка во время давней катастрофы. Огромные булыжники буквально разорвало на щебенку; можно было только догадываться, какова была сила взрыва. И эти камни все еще ощутимо “фонили” – рвущийся на свободу эфир оставил в материи неизгладимый след. Что бы здесь не произошло, энергия тогда высвободилась огромная.
– Ладно, – пробормотал следователь, – надеюсь, эта штука не оторвет мне башку… Ашииз!
…порыв ледяного ветра, ощущение дрожи в кончиках пальцев. Фигаро обернулся – черное облако висело всего в двух шагах.
Теперь у следователя появилась, наконец, возможность рассмотреть стриша вблизи в спокойной обстановке. Эта штуковина явно состояла по большей части из эфира; эктоплазмическая оболочка синтезированная из могильной пыли была лишь легким каркасом. И там, внутри этого комка темноты, двигалось… нечто. Демон, Другой, связанный силой могущественного заклятья и кровью своего хозяина, вынужденный служить призвавшему и обуздавшему его колдуну, пока тот жив.
Ну, или до тех пор, пока не почувствует слабость и не сможет убить своего колдуна.
Этот стриш был в своем роде уникален – он просуществовал несколько сотен лет и до сих пор верой и правдой служил Оберну. Что сдерживало его? Невозможность убить своего хозяина в силу бессмертия последнего? Колдовское мастерство барона? Привычка? Или… преданность? Стриши не считались разумными существами, но как-то же, черт возьми, они понимали команды хозяина?
– Ашииз… – Следователь сглотнул вставший поперек горла комок, – ты не мог бы… э-э-э… перенести вот тот большой камень вот туда?
Реакция последовала незамедлительно: гигантский булыжник, ранее бывший частью башенной стены, плавно взмыл в воздух, окутанный серой вуалью стриша, медленно пролетел метров двадцать, и так же плавно опустился на землю.
– Идеально. – Фигаро улыбнулся, смахивая со лба холодный пот. – Просто отлично. А теперь, пожалуйста, очень аккуратно перенеси во-о-о-от ту кучу каменной крошки…
– …сколько еще, Сальдо?
– Шесть минут. А вы, Гастон, тоже заметили, как эта девица посматривает на барона?
– Ох, грехи мои тяжкие… Она настоящая мегера в овечьей шкуре. Милейшее создание с ангельскими глазками, способное раздавить в руке серебряный бокал – я сам видел. Про нее еще в деревне всякое рассказывали; говорят, уж сильно падка на мужчин.
– Что, хотели бы воспользоваться этой ее особенностью?
– Не шутите так, Сальдо. Святый Эфир меня упаси от этой красотки. Тут барон уже не знает, куда от нее спрятаться. Пока спасают платья и побрякушки его покойной жены, но девица, похоже, настроена серьезно.
– У нее же скоро свадьба.
– Ага, а еще она родилась на Летнюю Полуденную… Впрочем, барону поплевать, он же бессмертный… Кстати, сколько там осталось?
– Две минуты. А где Фигаро? Опять у развалин?
– Ага. Запряг стриша проводить раскопки и уже разворотил половину разрушенной башни. Эдак он и взаправду скалу насквозь пробурит.
– Что он там вообще ищет?
– Понятия не имею. Вчера вечером он часа три просидел в библиотеке. А позавчера – на чердаке. Вылез оттуда весь в крысином помете и паутине, с кучей каких-то обгрызенных бумажек. Вы вообще понимаете, чем он занят?
– Думаю, он сам все расскажет, когда сочтет необходимым… Минута десять секунд.
– Он проанализировал ауру Оберна?
– Да. А когда я спросил у него, что он выяснил, только пробормотал какую-то чушь. Типа “…ничего не понятно, но где-то я о таком читал”.
– Значит, пока мы работаем в поле, Фигаро занимается бумагами.
– Ну да. Он же, в конце концов, старший следователь… Пять секунд. Четыре. Три. Две. Одна.
Земля вздрогнула и через несколько мгновений до слуха администратора с алхимиком долетел грохот. Еще секунда – и над их головами, в сотне метров над землей, пролетел громко матерящийся снаряд в дымящемся сюртуке.
– Так, – Сальдо вздохнул, – взрывчатка, стало быть, тоже не сработала. Ладно, все равно у меня закончились реагенты. Идем в замок, выпьем.
– Вина?
– К черту вино. Стребуем с Оберна коньяку. Думаю, на сегодня уже хватит попыток смертоубийства. Да, и захватите часы – еще пригодятся. Это, кстати, работа знаменитого Пьюри, с золотыми ангелочками. Тысяч на пять затянет.
– аха-ха-ха-ха-ха! – Барон хохотал так, что тряслись, казалось, даже тяжелые кресла, в которых сидели Гастон и Фигаро (Сальдо, шипя под нос, что-то химичил в углу; он перетащил в главный зал половину лаборатории Оберна и теперь занимался любимым делом: превращением всяческих травок, коих в округе росло в избытке, в алхимические декокты).
– Пха-ха-ха! Ну вы и дали! Ну, Сальдо, ну, мастер-затейник! Это ж, если так посудить, меня действительно можно того… из пушки на Луну! Я ж и без воздуха могу, и без еды… Кстати о еде: оцените эти булочки! С вареньем! Это же не булочки, это пища небожителей!
– Да, – следователь, жмурясь от удовольствия, отправил в рот очередную булочку, – не могу не согласиться. Госпожа Искра не устает радовать своими кулинарными талантами… Однако же позвольте узнать, господин барон, откуда вы взяли муку? И варенье? И яйца? У вас тут неподалеку курятник?
– Типа того. – Барон ухмыльнулся. – Искра сгоняла Ашииза в свою деревню, и он там немного… похозяйничал. Ночью, разумеется, дабы никто не увидел.
– Вы посылали стриша в Топкую Паль за продуктами? – Гастон выпучил глаза. – Однако.
– Не, ну а что? – Искра, поставила на стол огромный фарфоровый заварник и уперла руки в бока. – Во-первых, взял он все это у отца, так что, можно сказать, у меня. Во-вторых, как вы прикажете булочки без яиц и муки делать? Да еще и без молока?! Аши… Стри… Черный этот, короче, еще и самогонки притащил. Жуть какой понятливый… Э-э-эх, мне бы такого в хозяйстве…
– Самогонки? – следователь облизнулся.
– Ну да. У меня ж это… нервический припадок. Похищена и пленена. Так и поседеть недолго. А самогонка – она ж от нервов. Правильно я говорю, господин Фигаро?
– А то! От нервических расстройств, при чахотке и простуде самогонка – первое дело… Кстати, что-то у меня в горле першит.
– Конечно, запершит тут в горле, когда вы днями напролет торчите у разваленной башни. Под дождем, между прочим. Ладно, пусть сейчас лето, но мокнуть несколько часов кряду…
– Я не мокну, у меня зонтик… Кстати, барон, я бесконечно благодарен вам за помощь Ашииза. Всего за пару дней он буквально разобрал эти развалины по камешку. Если бы создание стришей было законно – непременно сляпал бы себе, как минимум, одного. А лучше двух.