![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sledovatel-i-koldun-si-334996.jpg)
Текст книги "Следователь и Колдун (СИ)"
Автор книги: Александр Александров
Жанр:
Детективная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)
– Черные Вдовушки.
– Они любят сухость. И летом, когда полно другой еды, Вдовушки на человека нападают очень редко.
– Химеры!
– А вот это да, это штука опасная. Тем более что рядом, как я понимаю, источник эфирных искажений. Вот только местные охотники с ними давно знакомы, а местные химеры, стало быть, знакомы с охотниками. Они пуганые. Ну, надеюсь.
…Тьма сгустилась настолько, что земля вокруг костра казалась одиноким островком в огромном черном море. Где-то заухал филин, что-то мелкое зашуршало в траве совсем рядом. Ночной зверек? Другой? Поди разбери.
– Да, жутковато… А давайте еще по одной? Негоже оставлять недопитую бутыль – говорят, примета плохая.
– В жизни о такой примете не слыхивал. Но идея хорошая. Наливайте, Гастон… Ого, да тут еще раза на два!
– …это мы, если так подумать, в половине дня пути от Мельничной поляны. Да уж, в глухие места нас занесло. Зато будет что вспомнить.
– Какая такая еще Мельничная поляна?
– А, блин, я постоянно забываю что вы, Фигаро, не местный… В общем, есть тут неподалеку деревня Малые Узлы… Ну как есть – была когда-то. Говорят, еще за царя Тузика Первого жили там мастера по янтарю – мыли его в здешних реках, мастерили всякие поделки и неплохо так с этого жили. И вот как-то раз тамошние охотники нашли на поляне неподалеку мельницу…
– Что значит “нашли”? Мельница – она ж не империал. И если “неподалеку” то как они до этого мимо проходили? И откуда вообще в лесу мельница?
– Так в том-то и дело! Была поляна как поляна, ничего на ней не было, кроме пары пней. И тут приходят туда охотники – мать моя женщина! – мельница прямо в центре поляны. И старая, прямо древняя. Вид такой, будто лет сто уже там стоит; мхом да корнями заросла. Внутри – паутина да плесень, однако ж запах муки – такой, знаете, как вот только из-под жерновов… В общем, почесали охотники затылки, и пошли старосте докладывать. Староста только плечами пожал – чертовщина! И все бы ничего, если бы той же ночью со стороны поляны – скрип, скрежет! Самые храбрые охотники хлопнули по стакану для отваги… кстати, и мне налейте Фигаро, будьте любезны… Да, спасибо… Ну, в общем, хлопнули и отправились на поляну. И видят: работает мельница. Крылья вертятся, жернова скрипят, в окнах свет. Один охотник в окошко заглянул – да так и хлопнулся в обморок, где стоял. Остальные его на руки – и ходу оттуда.
Охотник, что в окно посмотрел, поутру в себя пришел. Да только не помнил ничего и поседел как лунь. Поняли тогда деревенские что нечистая сила у них на поляне завелась. Да вот только что делать – непонятно. Решили, в общем, ту мельницу сжечь к чертям. Набрали смолы, ветоши, хвороста – днем, понятное дело – отнесли на поляну. Запылала мельница! И в ту ночь было у них тихо. И всю неделю тихо, а потом прибегают к старосте: мельница-то опять на старом месте! Как там и стояла, и ни следа поджога! Вот тогда и решили жители Малых Узлов оттуда уйти, а вернуться уже с хорошей ведьмой, поскольку против чертовщины иначе никак. Уходить решили уже утром, так как время было уже вечернее… А поутру…
– Мама дорогая! – козлиная бороденка Сальдо явственно затряслась.
– …а поутру глядят – семи человек нет. Как раз тех, что мельницу жечь ходили. Пусто у них в домах, постели разбросаны, а на окнах – иней. А на полу порошок белый – мука… В общем, рванули деревенские оттуда, и никогда больше не возвращались – ни с ведьмой, ни без. А мельница, говорят, до сих пор ночами работает, в тихую погоду за пять верст слышно.
– Да-а-а-а, умеете вы, Гастон, страху на ночь нагнать, – Фигаро покачал головой. – А ну-ка доставайте из рюкзака бутылку… Нечего лишний груз тащить; завтра у нас марш-бросок до самого замка.
– Да пожалуйста. Подставляйте кружку… А вот что вы скажете по поводу этого случая с мельницей как специалист по Другим?
– Ну уж – специалист!.. – Следователь опустошил кружку в один глоток, довольно причмокнул и достал из кармана трубку и кисет. – Но если в целом… Смотрите, Гастон: случаи появления странных зданий в странных местах – не новость. На юге Лютеции в одном городке как-то появилась на площади целая башня в пять этажей. Правда, без всяких последствий – появилась себе и появилась. Установили, что это типичный образчик итальянской архитектуры прошлого века – ничего примечательного. Кроме, конечно, того, что взялся этот самый образчик непонятно откуда. А в Североамериканских колониях лет десять назад вообще был вопиющий случай: в круизный пароход “Жемчужная бухта” врезался аэроплан. Никто не пострадал просто чудом.
– Ха! Неудивительно! Покажите мне нормально летающий аэроплан! Дирижабли – наше все.
– Да, вот только это был очень, очень высокотехнологичный аэроплан. Совершенно невиданная аэродинамика, не имеющий аналогов двигатель. Да и сам аэроплан – эдакая алюминиевая сигара. Как это вообще могло летать – непонятно, но летало – до берега было добрых двадцать верст. Говорят, аппарат немедленно растащили по кускам британские секретные службы.
– А пилот?
– Официально было заявлено, что пилоту не повезло – разбился. Ну еще бы – при таком-то ударе… Но слухами, как известно, земля полнится. Говорят, что пилота там вообще не было. Вместо него – некое устройство, которое, по мнению инженеров, как-то управляло аэропланом самостоятельно.
– Колдовство?
– Черт его знает, может, и колдовство. Все возможно… Так вот это я к чему рассказываю: есть теория, что достаточно мощные эфирные завихрения могу иногда работать как блиц-коридоры. Что ведь такое, по сути, блиц? Эфирный вихрь определенной структуры и мощности. Резонно было бы предположить, что такие вихри-блицы иногда возникают попросту случайно. И иногда в них попадают люди и предметы.
– Спонтанное внепространственное перемещение? – Сальдо поднял бровь. – А что, звучит неплохо. И, кстати, объясняет, почему в мельнице из рассказа Гастона творилась всякая чертовщина: эфирные аномалии для Других как мед для мух.
– Ну, это только теория. Вообще же там, где Другие с логикой напряженка…
– Тс-с-с-с! Слышите?.. Вот, опять!
…где-то в отдалении в лесной чащобе зарождался и нарастал странный звук: высокий противный скрежет, словно ножами водили сразу по нескольким стеклам. Постепенно к звуку примешалась глубокая басовитая, на грани восприятия, нота, а потом все это распалось на хрипло каркающий хор и затихло.
– Это еще что? – Сальдо поежился. – У меня вот сейчас прямо поджилки затряслись.
– Хрен его знает. – Фигаро озадачено вглядывался в ночную тьму, словно взаправду надеясь что-то рассмотреть в густом кисельном мраке. – Страсть как на кикимору похоже. Да только не может этого быть…
– Это еще почему? – Алхимик шмыгнул носом и закашлялся. – Кики… кхе! Кикиморы… Да тьфу же!.. Я говорю, что тут самое для кикимор место: глушь, болото рядом…
– Так-то оно так, – следователь наполнил кружки, – да вот только у кикиморы какое любимое лакомство? Человек. Это как для меня шашлык: если запах учую – все, пиши пропало. Хоть сытый, хоть не лезет уже – все равно хоть кусочек, а слопаю. А теперь подумайте: тут ведь деревни вокруг. Люди. Это для кикиморы ого какое искушение! Ну а начни она людей таскать, так сразу и облава. А такие облавы идут, пока кикимору не изловят – хоть месяц, хоть три. Все окрестные селения собираются. Собственно, так всех кикимор и извели… Но очень уж звук похож, очень…
– А вы вживую слышали, как кикимора орет?
– Гастон, обижаете! Я ж рассказывал…
– Да-да, история с дирижаблем. Я это к чему: кикимору… ну… ее тяжело грохнуть?
– Тут такое дело, Гастон… – Фигаро вздохнул, – Кикимору вполне можно ухайдокать железными пулями, огнем и заговорами. Это не Демон-Сублиматор, тут не нужен магистр обормага, вполне хватит толпы дюжих мужиков. Но ключевое слово – “толпы”. Кикиморы не бессмертны, но они крайне сильные и ловкие. И кровь у них едкая, так что близко эту тварь лучше не подпускать.
…во тьме вокруг что-то шуршало, хлопало невидимыми крыльями, глухо ворчало и стонало. От всех этих звуков веяло какой-то первобытной жутью; следователь внезапно понял, какие эмоции испытывали его далекие предки, сидя у огня в пещере и вслушиваясь во мрак снаружи.
Пришлось выпить еще по кружечке – для храбрости и сугреву (порывы влажного холодного ветерка все чаще прилетали со стороны близкого болота). Подбросили дров и принялись гадать, от чего какой звук происходит.
– …а вот это болотные огоньки! Вот зуб даю – они самые! Слышите – трещит? Как вы думаете, Фигаро – от нас далеко?
– Далеко, далеко. Да и времени уже почти полночь, они только вечером нападают.
– …а вот – слышите? И вот снова? Такое слабое “тюньк-тюньк!”
– Так это цверги. Что-то строят под землей.
– А что они там строят?
– Хрен его знает. Цверги маленькие и неопасные, поэтому ими мало кто интересуется. Если какой демонолог из Академии диссертацию писать берется, он что – про домовых писать будет? Или про банников? Не-е-е-ет, ему подавай ифрита заморского, Демона-Сублиматора или Нелинейную Гидру. Такое, чтобы все аж ахнули, и подумали: “вот это колдун! Скала! Такой одним пальцем…” И чтобы сразу награду, звание и грамоту какую-нибудь на стену. С другой стороны, оно и понятно: Другие, особенно сильные и агрессивные, это тебе не медведи-шатуны, от них нужно в запасе целый арсенал средств держать – и защитных и атакующих. А ежели Другой не вредит, то и никому он, получается, особо и не нужен. Зато в народных преданиях про всех этих сублиматоров с гидрами историй – пшик. Зато куча рассказов про мелкий народец: там цверги солдату-инвалиду новую ногу выковали – краше прежней, там бедняка озолотили, а ещё где-то кого-то чуть ли не воскресили. И строят они, по преданиям, огромные подземные города-тоннели – отсюда и аж до других миров… Но кто б там этим занимался.
– …слышали? Слышали? Вот, вот, опять!
– Да успокойся, Сальдо. Слышали. Это подземники. Одни из самых безобидных Других.
– Ничего себе – безобидные. Грохочет-то так… А вы, кстати, слышали, что в войну в этих местах пропал целый королевский полк?
– Ну и горазды вы, господин алхимик, придумки чужие слушать. – Гастон засмеялся. – Не полк, а всего-только конвой. Везли они пленных немцев на Последний Полустанок, ну и заплутали где-то здесь. Да и сгинули без следа. Кто-то говорил, что немцы конвой перебили, но выйти из лесу не смогли – утопли все в болотах. А другие говорят, что до сих пор где-то тут живут – схоронились, значит, и даже не знают, что война закончилась. Ну а кое-кто говорит, что… Впрочем, не к ночи…
– Так, господа хорошие, давайте по последней – и в палатки. Завтра через болото переть, а вот там нам ночевать точно не захочется.
– Ну, давайте, на сон грядущий… Эх, хороша самогонка! Лучшая, что я пробовал! А я, поверьте, перепробовал немало.
– Вот вообще спать не хочется. Какая ночь, какая ночь!..
Забросали землей костер, забрались в палатки, залезли в спальные мешки, долго кряхтели, сопели и переговаривались, но вот, наконец, уснули, и над склоном холма раздались звуки тройного храпа. Фигаро храпел как всегда басовито и уверено, как военный трубач, Гастон – тихонько и сдержано, а Сальдо длинно, с присвистом, точно сурок. Покачивались на ветру обереги и амулеты, развешанные на натянутых между палатками бечевках, мерцали в бездонной высоте яркие летние звезды.
Всю ночь было тихо, и лишь под утро, когда горизонт уже медленно серел, рядом с палатками остановилась огромная темная фигура, сотканная, казалось, из полупрозрачного дыма: две тонкие ноги, уходящие в невообразимую высь, голова-купол на которой ярко мерцали две желтые точки глаз и ветвистые рога, задевающие редкие облака. Лесной дух постоял, посмотрел на кострище, вытащил из него почти догоревший уголек и бесшумно двинулся дальше, по каким-то своим Другим делам.
А утром упал туман.
– …ну и туманище, Фигаро! Я руки своей не вижу!.. Аккуратнее, господин Сальдо, тут склон… Бр-р-р-р, ну и сырость!
– Ничего, двигаем, двигаем! В лесу туман пореже будет…
И действительно: между деревьями тумана было поменьше. Он жался к земле, собирался мокрыми клубками в земляных впадинах и казался просто клочьями влажного снега, невесть почему выпавшего здесь посреди лета.
Идти тоже оказалось легче, чем Фигаро думалось поначалу: под ногами немного похлюпала вода, а потом они вышли на некое подобие тропинки – широкий земляной “язык” заросший пожухлой травой.
Старые сосны вокруг были черными; фестоны мха свисавшие с их ветвей походили на нити серой высохшей паутины. Здесь жизнь жалась к земле, но уж тут, внизу, ее было в избытке: летали птицы, ползали в траве ужи и ящерицы, сонно гудели лесные пчелы. Из воды там и сям торчали зеленые островки, больше похожие на заросшие цветами зеленые кочки; в общем “болото перед зловещим замком” выглядело не так уж и жутко.
Но вся эта красота таила в себе и неприятные сюрпризы. Очень скоро солнце поднялось выше; голые деревья почти не задерживали солнечные лучи, и компания, недавно страдавшая от холода, теперь изнывала от жары. Плотные влажные пары поднимались от воды, а запах зелени и цветов так радовавший следователя теперь стал настолько удушливо-насыщенным, что хотелось зажать нос.
В конце концов, Фигаро не выдержал, и накинул на всю компанию легкое кондиционирующее заклятье. Жара сразу отступила, вот только заклятье свело на нет действие защитных амулетов и оберегов, о чем следователь честно предупредил обоих спутников. Сальдо с Гастоном только пожали плечами: обстановка вокруг была настолько умиротворяющей, что мысль о нападении какого-нибудь лесного чуда просто не приходила в голову.
…иногда узкая полоска земли под ногами исчезала, и тогда приходилось искать брод среди луж воды – подчас довольно глубоких. Но, в целом, шли по сухому, чем Фигаро был несказанно рад: следователь ненавидел мочить ноги.
Однако когда солнце поднялось в зенит, Фигаро внезапно резко остановился, нахмурился и сказал:
– Минуточку. Вам не кажется, что мы здесь уже проходили?
Гастон медленно огляделся по сторонам, почесал нос и сбросил рюкзак на землю.
– Значит, мне не чудится! – голос старшего администратора дрожал от возмущения. – Вот точно: во-о-он те островочки уже третий раз за сегодня вижу! И дерево это поваленное. Мы что, по кругу ходим?!
– Не может быть. – Сальдо озадачено покачал головой. – У меня те же ощущения, и я последний час постоянно сверяюсь с компасом. Вот, смотрите: север там. Значит, идем верно.
Фигаро с Гастоном, сосредоточено сопя, уставились на компас.
– Да, я помню карту. Сейчас нам как раз… – Следователь не договорил; у всех на глазах стрелка компаса дрогнула, и лениво сместилась в сторону почти на девяносто градусов.
– Мать честная… – охнул Сальдо.
И проклятая стрелка, словно издеваясь, опять крутанулась – уже в противоположную сторону.
– Это как понимать? – глаза администратора полезли на лоб.
– Черт его знает, – Фигаро раздосадовано пнул землю, – может быть, эфирная аномалия. А, может, залежи магнитной руды. Суть в том, что компас, увы, бесполезен… Хотя вообще такое поведение стрелки наталкивает на определенные мысли. Минуточку…
Фигаро покопался в рюкзаке, достал “мерило” и нажал на плунжер.
Стрелка прибора медленно оторвалась от нуля и поползла вверх.
Три пары глаз впились в циферблат “мерила”, следя за стрелкой, которая, тем временем, доползла почти до начала желтого сектора шкалы… и резко упала обратно на ноль, после чего вновь стала медленно подниматься.
Медленно-медленно вверх, и сразу, резко – вниз. И снова и снова. По кругу и по кругу. Гастону даже на мгновение показалось, что он слышит – нет, не слышит, – чувствует всем телом – этот глубокий эфирный пульс: Тумс!.. Тумс!.. Где-то совсем рядом билось огромное сердце.
– Это еще что? – произнес Сальдо почему-то шепотом.
– Понятия не имею, – просто сказал Фигаро. – Это может быть все что угодно: он стабильного блиц-коридора, до банальной “ведьминой поляны”. Ничего опасного в этой пульсации не вижу, но мы, мать его, остались без компаса.
– И что дальше? – Гастон округлил глаза. – Сальдо, вы умеете ориентироваться на местности?
– Все что я помню со школьных времен, так это то, что мох растет на северной стороне деревьев. Ну, или можно залезть на сосну и осмотреться. Или хотя бы понять, где запад. Но это вечером, когда солнце будет садиться.
– Когда солнце будет садиться, – прорычал следователь, я планирую находиться, минимум, за пять верст от этого проклятого болота! Два колдуна и один алхимик заблудившиеся в трех соснах?! Да не смешите меня! Пришло, наконец, время призвать на помощь силу наших интеллектов, господа!
…Солнце садилось.
В поросших ряской озерцах воды среди травяных кочек выводил свои рулады лягушачий хор.
…Фигаро не мог решить, из-за чего у него так разваливается голова: из-за лягушачьих воплей, или из-за злости.
Они сидели на небольшом сухом островке посреди заболоченного леса. Следователь курил, Сальдо тихонько вздыхал, цокая языком, а Гастон теребил в руках импровизированную карту, которую он успел набросать за последние пару часов в мятом блокноте (картограф из администратора оказался не просто плохой, а невообразимо ужасный, зато чернильные сосенки, которых Гастон набросал на “карте” в изрядном количестве были вполне ничего себе).
Горел костерок – совсем маленький. Сухого хвороста здесь почти не было, так что жечь приходилось хвою и траву, предварительно подсушивая ее на тоненьких язычках пламени. Но даже запасы этого скромного топлива подходили к концу, а темнело прямо-таки с ужасающей скоростью.
– …да тут со всех сторон на деревьях мох растет! И как тут понять, где север?!
– Зато теперь мы знаем, где запад.
– Да, но уже темно. Хотите топать через болото ночью?
– Фигаро может наколдовать свет.
– Могу. – Следователь злобно тряхнул головой. – И наколдую. Я спать здесь не собираюсь. Я, если понадобится…
– Тихо! – алхимик резко поднял руку. – Помолчите, пожалуйста. Слышали? Вот только что?
– Ничего я не слышал, – проворчал Гастон, – только слышу, как в животе у Фигаро бурчит. Я, кстати, тоже бы пожрать не отказался.
– Я… Стоп! Тишина!…
– Вы имеете вот это странное “бульк”? – Администратор озадаченно огляделся. – Да, теперь и я услышал. Судя по звуку, что-то большое.
– Болотник? – у Сальдо, казалось, задрожали даже остатки волос на голове.
Вместо ответа Фигаро сделал широкий Открывающий жест и плавно поднял руку вверх.
Вспыхнул яркий свет. Над островком взмыло в воздух маленькое солнце освещающего заклятья (следователь специально поднял колдовской огонь повыше, чтобы не слепить себя и спутников).
Стало светло как днем; мертвые сосны отбрасывали резкие чернильные тени. Видно было каждую былинку на земле. Болото вокруг замерло; казалось, даже лягушки перестали орать, пораженные внезапно наступившим днем.
– Смотрите наверх, на сосны! Если это болотник…
Следователя спасла только хорошая реакция.
Водная гладь прямо перед ним неожиданно взорвалась мириадами брызг и что-то огромное, черное и влажно блестевшее ринулось к Фигаро со скоростью пули.
Времени на сложное колдовство не было. Следователь успел создать перед собой самый простой кинетический щит – первый курс, базовое заклятье, даже не относящееся к сопромагу – с перепугу влив в него столько эфира, что отдача ощутимо хлопнула его по ушам.
Это его и спасло.
Темная туша ударилась о щит и отлетела обратно к кромке воды. Сам Фигаро, не успев скомпенсировать инерцию, полетел в другую сторону, довольно мягко приземлившись на объемистый зад. И только тогда он, наконец, увидел, что именно явилось к ним на огонек из старых болот.
– Кикимора!!
Ни на что другое времени у Фигаро не оставалось; тварь атаковала снова – молниеносно и изящно, развернувшись на завернутых назад коленками лапах, точно балерина на пуантах. Теперь ее можно было разглядеть в подробностях: длинное черное тело заканчивающееся мощным хвостом, маленькие, обманчиво слабые передние лапы с острыми, как бритва когтями, молотообразная голова без глаз и, разумеется, пасть, утыканная аккуратными зубами цвета стали.
Да, это была самая настоящая Ksenomorphus vulgaris, кикимора обыкновенная, напротив гравюр с которой во всех учебниках практической монстролгии вот уже лет двадцать их авторы чванливо писали: “исчезнувший вид (уничтожена)”. Но пораженно охать не было времени. Нужно было спасаться.
Следователь выставил вперед руки и жахнул в сторону твари струей тугого пламени. Он мог бы, конечно, долбануть кикимору кинетиком, но это было опасно: кровь кикиморы, попади она на него или на его спутников, мгновенно проела бы плоть до костей.
Кикимора заскрежетала и отскочила. Огонь ей явно не понравился, хотя и не причинил видимого вреда. Тварь на секунду задумалась, а потом развернулась к Сальдо, который, тем временем, пытался спрятаться за низкой кочкой, прикрываясь сверху рюкзаком.
А вот Гастон, к его чести, уже пришел в себя. Причем настолько, что успел поднять ружье, взвести курки и выстрелить в кикимору оглушительным дуплетом.
Но он допустил ошибку. Кикимора стояла к нему боком, и администратор вполне мог бы засадить ей две стальные пули прямо в незащищенный бок, чуть ниже передней лапы. Но Гастон, разумеется, целился в голову (к тому же голова у кикиморы была огромной, и промахнуться было сложно).
Обе пули вошли в основание глянцевого “молота” кикиморьей башки пробив пару приличных дыр, из которых тут же хлынула зеленоватая жижа, прожигающая в жухлой траве черные дымящиеся борозды.
Кикимора не выглядела особо расстроенной или потерявшей мобильность. Однако выстрелы отвлекли ее от алхимика. Тварь резко повернулась к Гастону и оскалилась. Из ее пасти выдвинулась вторая, малая пасть, так называемая “поршневая челюсть” способная одним ударом пробить навылет быка.
Дальше все происходило очень-очень быстро.
Кикимора присела и взмахнула хвостом. Гастона спасло лишь то, что он, перезаряжая ружье, сделал пару шагов назад – хвост-лезвие прошелестел буквально у самого носа администратора.
Гастон же, судя по всему, даже не понял, что только что чуть не остался без половины головы. Он втолкнул патроны в стволы, со щелчком закрыл ружье… но взвести курки во второй раз ему уже не дали.
Тварь прыгнула и ударила администратора головой. Воздух с глухим ухающим звуком вылетел из легких Гастона и он, дрыгая ногами, улетел в болото, где и скрылся под водой с громким плеском.
Но следователь тоже не терял временем зря. К этому времени он уже закончил заклятье: не особо сложный телекинетик (Фигаро понимал, что в случае с кикиморой у него есть, в лучшем случае, несколько секунд, поэтому не разменивался на сложное колдовство), которым он поднял чудовище в воздух, а затем со страшной силой швырнул кикимору в ствол сосны.
Верещащую тварь буквально сломало об сосну; ее тощее тело в прямом смысле слова сложилось пополам со страшным хитиновым хрустом. Дерево тоже не выдержало столкновения и рухнуло в болото, едва не треснув по голове показавшегося над водой Гастона.
“Готова”, подумал следователь.
Но кикимора, похоже, думала иначе.
Скрежеща и плюясь кислотой, тварь схватила себя передними лапами за бедро и резким рывком разогнула свое тело из черной подковы обратно к первоначальному виду. Человек или зверь на ее месте немедленно умерли бы от болевого шока, или, по меньше мере, остались бы парализованы до пояса, но кикиморе эта процедура, похоже, не особо-то и повредила. Да, тварь явно стала менее подвижной, но даже теперь она была гораздо быстрее любого человека.
И уж точно быстрее следователя, к которому кикимора и рванула.
И вот тут Фигаро растерялся. Он не готовил запасного заклятья; он просто никак не ожидал, что тварь выживет после такого удара. Следователь опять попробовал защититься базовым щитом, но кикимора поднатужилась и пробила его. А потом второй и третий.
Между ее лоснящейся башкой и Фигаро оставались какие-то дюймы. И следователь понял, что еще пара секунд и ему крышка.
“Интересно, кольцо Артура меня восстановит, если кикимора разорвет меня на кусочки?”, пронеслось у него в голове… а в следующую секунду кикимора взорвалась.
Вернее, Фигаро так показалось: тварь внезапно окуталась шлейфом жидкого пламени – нестерпимо горячего и липкого; огонь в буквальном смысле приклеивался к коже кикиморы, тонкими ручейками распространяясь по ее телу. Кикимора завизжала, отпрыгнула в сторону, и взору пораженного следователя предстал Сальдо.
Алхимик стоял у своего развороченного рюкзака, сжимая в каждой руке по маленькому стеклянному флакончику. И эти флакончики Сальдо метал в кикимору прямо-таки с убийственной меткостью. Когда такой флакончик разбивался о тварь, из него извергалась новая порция жидкого пламени. И этот огонь был не чета колдовскому огню, которым пыхал в кикимору Фигаро; алхимическое пламя Сальдо буквально пожирало тварь. Ее хитин на глазах серел, белел, и начинал отваливаться крупными ломкими хлопьями.
И вот тогда кикимора решила, что с нее достаточно.
Прыжок – черноту ночного неба вспорол длинный пылающий метеор гибкого тела – плеск воды, шипение, отвратительная вонь горелого хитина. И тишина.
– О-о-ох, помогите, кто-нибудь!.. Ух! Больно-то как!.. Скотина, глиста болотная…
…Гастона, наконец, вытащили из воды. Выглядел старший администратор жалко, у него появилась новая шевелюра из мерзко пахнущей тины и большая прошлепина на куртке.
– Ничего, – успокаивал Гастона Фигаро, зато представьте: у вас есть куртка в которой дыру проделала настоящая кикимора! Да ваши друзья-знакомые от зависти умрут!
– Ну, если так посмотреть… – к администратору явно вернулось хорошее настроение. – Тогда ладно. Но почему ж болит так-то?
Сальдо тут же заставил Гастона снять верхнюю одежду и провел беглый медицинский осмотр. Грудь администратора превратилась в один сплошной синяк, пара ребер были сломаны, но, учитывая, что все это было следствием столкновения с кикиморой, можно было сказать, что Гастон отделался легким испугом. Алхимик тут же принялся вливать в Гастона резко пахнущие микстуры (“…не кривитесь, не кривитесь! До утра будете как новенький. Но с ребрами в ближайшие недели аккуратно…”). Гастон вздыхал, морщился, но пил. Фигаро в это время, зарядив оба ружья, караулил на берегу, раздув осветительное заклятье до размеров маленького Солнца. Но кикимора явно не думала возвращаться; после такой передряги тварь, скорее всего, набьет брюхо жабами и водяными крысами, после чего заползет к себе в нору – регенерировать.
Следователь выругался, помянув про себя Артура-Зигфрида Медичи, или же просто Мерлина Первого, его “наперстного друга”, оставившего его, Фигаро, в столь неподходящий момент. Уж старик Артур уделал бы кикимору мизинцем левой ноги, в этом сомнений не было. Хотя, с другой стороны, Артур – пусть и косвенно – только что едва не стал причиной скоропостижной кончины Фигаро, поскольку именно возглавляемый старым колдуном Квадриптих и завез сюда кикимор.
“Они не местные, Фигаро, – вспомнил следователь слова Артура, – мы привезли их… из другого места. Идиотский эксперимент, и его автор – перед вами. Единственное что могу сказать в свое оправдание – больше мы подобной хренью не страдали”.
– Ладно, – следователь медленно опустил курки, – я спать. За полночь уже.
– Минутку, Фигаро, что значит – спать?! – у Гастона глаза полезли на лоб. – А охрана? А сторожить кто будет? Мы посреди болота в котором водится черт-те что!
– Вон Сальдо пусть сторожит, – зевнул следователь. – Как показала практика, он в одиночку может ухайдокать хоть черта лысого. А я колдун, мне энергию восстанавливать надо… Кстати, к слову о восстановлении энергии: что у нас есть пожрать?…
Утром жизнь честной компании наладилась словно по волшебству.
Внезапно оказалось, что тропинка, казавшаяся вчера безнадежно потерянной, всего в двух шагах от островка, где Фигаро сотоварищи провели беспокойную ночь (следователя таки подняли под утро, заставив отдежурить свои честные два часа). И чем дальше, тем шире становилась тропа, тем реже лес вокруг, да и само болото, похоже, сходило на нет.
Компас перестал сходить с ума и выяснилось, что путешественники вообще не сбились с пути; было вообще непонятно, как они умудрились заблудиться буквально в трех соснах. Гастон весело насвистывал, вышагивая впереди (после кикиморы он, похоже, перестал бояться чего-бы то ни было в принципе), за ним гордо шагал Сальдо, громко сетовавший что, вот, не удалось ему прикончить кикимору, а оставалось-то всего… И только Фигаро хмурился, постоянно отставал и спотыкался о кочки, уткнувшись носом в “мерило”.
– Фигаро, – Сальдо, похоже, окончательно потерявший страх, – ехидно хихикал, – что такое? Что случилось? Рядом Демон-Сублиматор? Дикая Гидра? Чего вы влипли в это “мерило”? На нем же по нулям.
– Вот именно, – проворчал следователь, яростно тряся несчастный прибор, – именно что по нулям.
– Вас это беспокоит?
– Признаться, да. Зато я, кажется, понял, как замок Шератон так долго простоял нетронутым. Он окружен отворотным заклятьем, скорее всего, блокиратором Мебиуса-Клейна. Не то чтобы очень сложное колдовство, но крайне надежное. Если не знаешь, что тут рядом замок, то можно блуждать до бесконечности.
– Но вы-то заклятье сняли?
– А вот ни хрена подобного, господин алхимик. Чтобы такое заклятье, как вы выражаетесь, “снять”, нужно быть Мерлином. Не-е-е-е-ет, колдовство временно выключили для того чтобы впустить нас. Кто бы ни сидел в замке, он знает, что мы идем. А мы о нем знаем… да ни черта не знаем. Кроме того, что у колдуна из Шератона ручной стриш… Кстати, господа, мы, кажется, пришли. Лес закончился.
– …Фигаро, дайте и мне! Вы к этой подзорной трубе прилипли как муха к меду!
– Свою носить надо… Держите, Гастон… Итак, что вы видите?
– Река. Высокий скалистый холм, поросший лесом. На холме – замок, частично встроенный в скалу… надежно так, кстати, выглядит. Часть восточного крыла и башни разрушены, похоже, взрывом, но следов пожара нет.
– От себя добавлю: взрыв произошел внутри строения. Где-то в основании башни.
– А откуда вы… А, да, точно, вы же были артиллеристом… Так… Вижу стену – неповрежденную – внутренний двор, фонтаны…а это, по-моему, сад. А вон там останавливались торговые караваны – вижу остатки складских помещений… да, вон и тельфер и лебедки.
– Что-то еще?
– Ну… Не выглядит это все особо зловеще. Замок и замок – я и побольше замки видал. В книгах не так бы это описывали. Было бы что-то типа: “…над высокими и мрачными шпилями, черными как печная сажа, со скорбным граем кружила стая ворон…”
– Ого! Да у вас литературный слог!
– Да?.. Ну, спасибо… Только, по-моему, это пример низкопробной шаблонной литературы.