Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"

Автор книги: Алекса Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 25
«Забыть. Хотя бы на несколько часов.»

Спустя несколько минут в дверь постучали. Рихард, не отпуская меня, крикнул: «Открыто!»

В комнату вошли четверо. Двое в форме городской полиции, серьёзные и молчаливые, и двое военных в штатском, но с той самой прямой, несгибаемой выправкой, что выдавала в них солдат.

А впереди них – мужчина, который сразу привлёк внимание. Почти такого же роста, как Рихард, но более широкий в плечах, с густыми рыжеватыми волосами, стянутыми в короткий хвост у затылка, и насмешливыми, пронзительно-зелёными глазами, которые мгновенно оценили обстановку. На его лице, обветренном и покрытом сеткой мелких морщин, красовался аккуратный шрам через верхнюю губу.

– Ну-ну, Рихард, – произнёс он хрипловатым, привыкшим к команде голосом, окидывая взглядом комнату, лежащую на полу Юму и нас с Рихардом, прижавшихся друг к другу.

– Начал принимать гостей без предупреждения? И с таким… экстремальным развлечением.

– Хекс, – Рихард кивнул, и в его тоне впервые за вечер прозвучало что-то вроде облегчения.

– Без предупреждения, но с подарком. Член «Круга Пламени». Пыталась напасть на Элизу.

Глаза Хекса сузились, насмешка мгновенно сменилась холодной концентрацией. Он сделал шаг к Юме, которая уже приходила в себя и слабо стонала. Его люди молча окружили её.

– «Круг Пламени»? – Хекс свистнул.

– Давно не слышал этой сказки для пугливых аристократов. Думал, их после того дела с семьёй Теней искоренили. – Он наклонился к Юме, без всякой церемонности взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя.

– Проснись, красавица. Пора поговорить.

Юма открыла глаза. Взгляд её, сначала мутный от боли, быстро прояснился и наполнился той же безумной ненавистью, что и раньше. Она попыталась дёрнуться, но её руки были уже скручены за спиной.

– Грязные ублюдки, – прошипела она, плюя в сторону Рихарда и меня.

– Предатели своей крови! Скользнете в ад вместе со своими проклятыми метками!

Хекс лишь поднял бровь.

– Красноречиво. Для старта. Кто твой наставник? Где собирается ваш «круг»?

– Молчи, драконье отродье! – выкрикнула она, и слюна брызнула с её губ.

– Вы все – ошибка! Болезнь! Мы Благое пламя! Сожжём каждую такую пару, вырежем каждую метку! – она кивнула на меня.

Один из военных, молчаливый тип с каменным лицом, достал блокнот и начал что-то записывать. Второй обыскивал корзинку, выкладывая на стол её содержимое: кроме сантиметра и блокнота с мерками (которые, как я теперь понимала, были лишь прикрытием), там оказался ещё один тонкий стилет, маленькая склянка с бесцветной жидкостью и несколько золотых монет – не местной чеканки. Впервые такую видела.

– Работает на заказ, – констатировал Хекс, рассматривая монеты.

– Или на спонсора. Кто платит, девочка? Кто указал тебе на эту пару?

Юма заскрежетала зубами и отвернулась, уставившись в стену. Её молчание было красноречивее любых слов – фанатичная преданность своему делу, смешанная со страхом перед разоблачением.

Хекс выпрямился и взглянул на Рихарда.

– Здесь мы ничего не добьёмся. У неё глаза фанатика. Потребуется время и… особые условия. Отвезу её в изолятор на окраине. Там с ней поговорят специалисты. – Он помолчал, затем добавил более тихо, чтобы я не слышала, но мои натренированные уши уловили:

– Старые методы ещё работают. Она заговорит.

Рихард кивнул, его лицо было мрачным. Он не одобрял «старых методов», но понимал их необходимость. А я… о них знать не хотела…

– Завтра утром я буду у тебя, – сказал Рихард.

– Нужно скоординироваться. Если «Круг» снова активен, это угроза не только нам.

– Без тебя никуда, – хмыкнул Хекс. Он бросил последний оценивающий взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

– Крепкая ты, я смотрю. Не всякая после такого чай пить сможет. Береги её, Рихард, и себя. До завтра.

Его люди подхватили Юму под руки. Она сопротивлялась, выкрикивая проклятия, обвиняя нас в предательстве расы, в грехе, в осквернении чистоты. Её голос, полный ненависти, постепенно затихал в прихожей, а затем смолк совсем, заглушённый хлопком входной двери.

Внезапно наступившая тишина оказалась оглушительной. Я стояла, прислонившись к косяку, и чувствовала, как дрожь, которую я сдерживала всё это время, снова пытается вырваться наружу. Рихард закрыл дверь кабинета, повернул ключ в замке и медленно обернулся ко мне.

– Всё кончено, – тихо сказал он. – Ну… на сегодня.

Он подошёл ко мне, и его руки, тёплые и твёрдые, легли мне на плечи.

– Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я не была в порядке. Я была опустошена, предана, напугана. Но вместе с тем, где-то в самой глубине, горел крошечный, упрямый огонёк. Не страх, а именно злость. На эту девушку с её пирогом и ножом. На Энзо. На весь этот мир, который раз за разом пытался сломать меня.

Рихард, кажется, увидел эту искру в глазах. Он слабо улыбнулся – всего лишь лёгким движением уголков губ.

– Хорошо. Тогда пойдём. Нужно поесть. И… забыть. Хотя бы на несколько часов.

Он не стал спрашивать, хочу ли я есть. Он просто взял меня за руку и повёл на кухню. Казалось, в этом доме у него всё было готово к любым осадам. Из холодильника появились яйца, сыр, ветчина, лук. Он молча, с привычной солдатской эффективностью, принялся готовить еду.

Шипение масла на сковороде, запах подрумянивающегося лука – простые, земные звуки и ароматы, которые постепенно начали вытеснять из моего сознания металлический привкус страха.

Мы ели молча, сидя за кухонным столом. Яичница была идеальной, сытной, чай – крепким и сладким. Каждый глоток, каждый кусочек казались актом возвращения к нормальной жизни. Я украдкой наблюдала за ним. Он ел быстро, но без фанатизма, а мыслями был где-то не здесь.

Когда мы закончили, он убрал посуду, вымыл сковороду, вытер стол. Каждое его движение было точным, лишённым суеты. Потом он выключил свет на кухне, взял меня за руку и повёл в спальню.

Закрыл дверь, и мир сузился до размеров этой комнаты: большая кровать, тёмное дерево, слабый свет ночника. Рихард подошёл ко мне и, не говоря ни слова, начал расстёгивать пуговицы платья. Его пальцы, такие ловкие и сильные. Они скользили по ткани, освобождая кожу, снимая с меня слои сегодняшнего кошмара.

Я стояла, позволив ему это, закрыв глаза. Ткань мягко сползла с плеч, упала на пол. Потом он снял с меня всё остальное, до последней лямки, и его взгляд, тяжёлый и тёплый, скользнул по телу.

– Ты так прекрасна, – прошептал он хрипло.

– Вся. Каждый изгиб. Какая-же я сволочь, что подвергаю тебя таким опасностям…

– Не говори так, – выдохнула я, положив ладони ему на грудь.

Он наклонился и прижался губами к моему плечу, потом к ключице, оставляя влажные, горячие следы. Его поцелуи были медленными, исследующими, как будто он заново узнавал меня.

Руки скользнули к бокам, обхватили талию, притянули ближе. Я ощутила его возбуждение через тонкую ткань брюк, твёрдое и требовательное. Стон вырвался из моей груди от нахлынувшего желания, острого, как лезвие.

Я сама потянулась к его ремню, дрожащими пальцами расстегнула пряжку, пуговицу, молнию. Он помог мне, стянув брюки, и на миг отступил, чтобы снять рубашку. В слабом свете его тело казалось высеченным из мрамора – широкие плечи, рельефный пресс. Он был воплощением силы, и в эту минуту вся эта сила направлена на меня, на удовольствие.

Рихард снова притянул к себе, и на этот раз между нами не было никаких преград. Кожа к коже. Его руки опустились ниже, обхватили мои ягодицы, приподняли меня. Я обвила ногами его бёдра, почувствовав, как он входит медленно, неумолимо, заполняя до предела. Мы оба застонали в унисон – от облегчения, от нарастающей волны наслаждения. Всё пережитое сегодня, всё, что будет завтра, было уже не так важно.

Он не спешил. Он двигался внутри меня с глубокими, размеренными толчками, каждый из которых заставлял меня терять дыханье. Одной рукой он поддерживал меня под бедром, другой – обхватил за шею, притянул лицо к своему. Губы нашли мои в жадном, влажном поцелуе. Я отвечала с той же яростью, кусая нижнюю губу.

Каждое движение было ритмичным, волной утягивая меня в новый океан наслаждения. Оргазм существует, если рядом твой мужчина.

Каждый его стон отдавался в моём теле дрожью.

Его темп ускорился. Я почувствовала, как внутри меня закручивается знакомая, сладкая пружина. Я вцепилась ему в плечи, мои ноги сомкнулись на пояснице туже. Он чувствовал мою близость. Его дыхание стало прерывистым. Он опустил голову мне на грудь, губы обхватили сосок, язык закружился вокруг него, посылая новые волны огня прямо в низ живота.

– Рихард… – простонала я, уже не в силах сдерживаться.

Его глаза в полумраке горели диким, первобытным светом, как он красив.

Волна накрыла меня с такой силой, что мир померк. Судорожные спазмы внутри, белый свет взрыва за закрытыми веками, долгий, срывающийся с губ крик, в котором растворились все страхи, вся боль. Он продержался в ней ещё несколько мгновений, ощущая, как я сжимаю его изнутри, а затем с низким, сдавленным рыком достиг своего пика, изливая в меня всю свою ярость, всю свою нежность и защиту.

Мы рухнули на кровать, не разъединяясь, тяжело дыша. Его тело, всё ещё покрытое испариной, придавило меня своим весом, и это было самым безопасным чувством на свете. Он перекатился на бок, не выпуская меня из объятий, и притянул к себе так, что моя спина прижалась к его груди. Его рука легла мне на живот, ладонь тёплой тяжестью распласталась ниже пупка.

В комнате было тихо. Слышалось только наше выравнивающееся дыхание и бешеный стук двух сердец, постепенно успокаивающихся в унисон.

Он прижался губами к моему плечу, к тому месту, где начиналась метка.

– Я не позволю никому тебя тронуть, – прошептал он в мою кожу.

– Ни фанатикам, ни Энзо, ни всему свету.

Я накрыла его руку своей, переплела пальцы.

– И я не позволю никому тронуть тебя, – тихо ответила я. Это звучало наивно, смешно даже. Какая я была защита для дракона-генерала? Но я говорила искренне, а он даже не посмеялся над этим.

Рихард обнял меня крепче, и мы лежали так, прислушиваясь к тишине за окном, к тишине в доме, к тишине, которая наконец опустилась внутри нас.

Глава 26
«Моя честь и моя жизнь»

Я проснулась позже Рихарда и лежала, глядя на потолок, который без очков представлял собой просто белую пелену с тёмными пятнами. Грустно. Знакомый мир был недоступен, и это ощущение беспомощности заставляло ёжиться.

Потом услышала шаги. Он вошёл в спальню, и даже в этом размытом виде я узнала его силуэт – широкие плечи, прямая спина.

– Не двигайся, закрой глаза – тихо сказал он, садясь на край кровати.

Я почувствовала, как его пальцы осторожно касаются моих висков, а затем на переносицу лёг прохладный, твёрдый предмет. Дужки очков. Он аккуратно завёл их за мои уши, поправил.

– Теперь открой.

Я послушалась. И мир вернулся.

С невероятной чёткостью. Я увидела каждую морщинку на его лице в лучах утреннего солнца, прожилки в его серых глазах, тень щетины на щеках. Увидела знакомые очертания комнаты – текстуру дерева на изголовье, узор на обоях, пылинки, танцующие в солнечном луче. Это было чудо. Простое, обыденное чудо.

– Ох, – выдохнула я, и голос мой дрогнул от внезапной, необъяснимой благодарности. Я протянула руку, коснулась его щеки. – Спасибо.

Он наклонился и быстро, почти небрежно поцеловал меня в лоб.

– Собирайся, пора работать.

Его тон был деловым, без намёка на ночную нежность. Стена снова выросла между нами, прочная и прозрачная. Я вздохнула, смирившись. Здесь, за порогом спальни, мы были начальником и секретаршей. Таковы правила его игры, как я недавно поняла.

Дорога на работу прошла почти в полном молчании. Он шёл быстрым, размеренным шагом, я едва поспевала. В приёмной пахло кофе и свежей бумагой. Приятный запах. А вообще, я всегда любила запах старой бумаги.

Рабочий день начался. И это был самый обычный, самый рутинный день. Рихард с порога засыпал указаниями: рапорты, сводки, письма, требующие немедленного ответа. Он говорил со мной ровным, безличным тоном: «Мисс Элиза, перепишите это», «Принесите дела за прошлый год», «Разошлите копии в отделы». Ни одного лишнего слова. Ни одного взгляда, который бы выдавал что-то большее.

Я работала, стараясь не отставать. Новые очки твёрдо сидели на переносице, и я с жадностью впитывала чёткость мира: ровные строчки на бумаге, пыль на клавишах машинки, выражение лица Рихарда – озабоченное, но спокойное. В этой нормальности была своя терапия. Рутина залечивала шок от вчерашнего. Каждый отпечатанный документ был кирпичиком, которым я замуровывала в памяти образ Юмы с её кинжалом и безумными глазами.

Но внутри тихо клокотало раздражение. Его холодность, такая контрастная по сравнению с тем, как он держал меня ночью, как целовал плечо и шептал обещания… Это било по самолюбию. Я понимала логику – работа есть работа, нельзя показывать личное. Но это не делало его ледяной тон менее колючим. Хорошо, дракон. Играем по твоим правилам. Я буду идеальной, бесстрастной сотрудницей.

Примерно через два часа в приёмную без стука вошёл Хекс. Он был в том же небрежном, но дорогом штатском, его рыжий хвост был слегка растрёпан, а в зелёных глазах светилась привычная насмешка, смешанная сегодня с чем-то более серьёзным.

– Генерал в кабинете? – бросил он мне, даже не взглянув в мою сторону.

– Да, но…

Хекс уже шагнул к двери, постучал разок для приличия и исчез за ней, плотно прикрыв её за собой.

Тишина в приёмной стала напряжённой. Я перестала печатать, прислушиваясь. Старалась не обращать внимания, но голоса из-за дубовой двери постепенно нарастали, прорываясь сквозь толстое дерево.

Сначала звучал низкий, яростный гул Рихарда: «…абсолютно исключено! Ты с ума сошёл?»

Ответ Хекса, более резкий, отрывистый: «…ты ДОЛЖЕН, чёрт возьми! Они не остановятся на одной! Твоя собственная…»

Рихард перебил, его голос стал тише, но от этого только опаснее: «Она не пешка в твоей игре, Хекс. Я не позволю…»

«Это не моя игра! – почти крикнул Хекс. – Это реальная угроза! И у тебя есть уникальный шанс… нет, ОБЯЗАННОСТЬ! Ты что, думаешь, твоя метка даёт тебе иммунитет? Она делает тебя мишенью! И лучшей приманкой!»

Последовал грохот – возможно, кулак, ударивший по столу, вздрогнула. Я сидела, сжимая в руках папку, сердце колотилось где-то в горле. Приманка? О чём он говорит?

Дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял Хекс, его лицо красно от ярости. Он окинул взглядом приёмную, и его глаза остановились на мне.

– Ты. Зайди сюда на минуту.

Всё-же друг Рихарда, не мой начальник, должна ли я его слушать?

– Элиза, – произнёс Хекс, его голос внезапно стал неестественно спокойным, почти ласковым. – Зайди, пожалуйста. Это ооочень важно.

Я медленно встала и прошла в кабинет. Дверь закрылась за моей спиной. Воздух здесь был густым от невысказанных слов и мужского гнева. Прям мурашки по коже.

Хекс указал мне на стул перед массивным столом. Рихард остался стоять у окна, отвернувшись, его плечи были напряжены, как у зверя, готового к прыжку.

– Элиза, – начал Хекс, садясь на угол стола напротив меня. Его глаза изучали моё лицо без насмешки, с непривычной серьёзностью.

– Вчерашний инцидент тебя напугал? Ты хочешь чувствовать себя в безопасности?

Вопрос застал врасплох. Я замешкалась, глядя то на него, то на неподвижную спину Рихарда.

– К чему этот вопрос? – осторожно спросила я.

– Конечно, хочу. Но после вчерашнего… безопасность кажется не подобающей роскошью…

– Умный ответ, – кивнул Хекс. – Иллюзия. Именно так. Пока эта… организация, этот «Круг Пламени» или как они там себя называют, на свободе, твоя безопасность, безопасность Рихарда и любой другой истинной пары в городе – именно иллюзия. Они методичны, фанатичны и хорошо законспирированы. Вчерашняя девица, лишь низшее звено. Солдат. Нам нужно найти командиров. Способных и основных спонсоров.

Я почувствовала, как холодею.

– И какое это имеет отношение ко мне? Вы же её допрашиваете…

– Она молчит как рыба, – мрачно фыркнул Хекс.

– Фанатики высшей пробы. Ни угрозы, ни… «старые методы» не работают так быстро, как нужно. У нас нет времени. Они, узнав о провале, уйдут в ещё более глубокое подполье или ускорят свои планы. Нам нужна провокация. – Он сделал паузу, давая мне понять.

– Нам нужна приманка.

В голове всё сложилось в ужасную, чёткую картину. Я посмотрела на Рихарда. Он всё так же стоял у окна, но теперь я видела отражение его лица в стекле, искаженное гневом.

– Вы хотите использовать нас, – тихо сказала я. – Как приманку. Чтобы выманить их.

– Не «вас», – поправил Хекс, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, что можно было принять за совесть.

– Тебя. Но под максимально плотной, невидимой охраной. Моей и Рихарда. Мы создадим ситуацию, когда ты будешь казаться уязвимой. Выйдешь в свет, появишься в определённых местах… Они клюнут. И когда они это сделают, мы возьмём их всех. Это единственный способ раздавить эту гадину раз и навсегда.

Ужас, холодный и липкий, пополз по спине. Стать мишенью сознательно? Выставить себя на удар?

– А Рихард… – мои глаза снова метнулись к нему.

– Рихард, – перебил Хекс, – категорически против. Он считает, что я предлагаю положить тебя на алтарь операции. Он говорит, что найдёт другой способ. – Хекс фыркнул.

– Но другого способа НЕТ. И время работает против нас. Против вас обоих.

Рихард наконец обернулся. Его лицо было каменным.

– Я сказал нет, Хекс. Это не обсуждению подлежит. Они пришлют очередную пешку, никто из основных не стал бы марать руки. Это глупо.

– Ты думаешь только о своей совести! Пока основной нам не нужен. Нужно кто-то более сговорчивый. – взорвался Хекс, вскакивая.

– А о других парах? О тех, кого они уже убили или убьют? У тебя есть шанс остановить это! И для этого даже не нужно, чтобы она рисковала по-настоящему! Вся охрана будет на месте! Это самый безопасный для неё вариант в долгосрочной перспективе!

– Безопасный? – Рихард зашёл так близко, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

– Ты хочешь, чтобы она жила в страхе, ожидая удара из каждой тени? Чтобы каждый выход из дома был представлением? Это не жизнь, Хекс! Это пытка!

– А что сейчас? – Хекс не отступал. – Сейчас она в безопасности? После вчерашнего? Они уже нашли её, Рихард! И найдут снова! Ты не сможешь держать её под замком вечно! И бегать с ней, как щенок, иначе они прихлопнут, однажды, вас одним ударом.

Они стояли, сверкая глазами, два мощных дракона, разрываемые долгом и привязанностью. А я сидела между ними, понимая, что решение, в конечном счёте, придётся принимать мне.

Страх кричал внутри: «Нет! Ни за что! Спрятаться, бежать!». Но под ним, тихо и упрямо, звучал другой голос. Голос той женщины, которая устала быть жертвой. Которая ненавидела чувство беспомощности. Голос, который говорил, что иногда лучшая защита – это нападение. Что если не раздавить эту змею сейчас, она будет преследовать нас вечно. Будет угрозой для любого нашего будущего…

Я посмотрела на Рихарда. На его сжатые челюсти, на боль в его глазах. Он готов был сражаться со всем миром, чтобы оградить меня от малейшего риска. И в этом была его слабость. Слабость, которой могли воспользоваться враги.

Медленно поднялась. Оба мужчины замолчали, уставившись на меня.

– А если… – мой голос прозвучал тихо, но чётко в гробовой тишине кабинета, – если я соглашусь?

Рихард ахнул, как будто его ударили.

– Элиза, нет…

– Если я соглашусь, – продолжала я, глядя теперь на Хекса, – вы гарантируете, что охрана будет абсолютной? Что ни один волос не упадёт с моей головы? И что этот… план, будет чётким, продуманным до мелочей?

Хекс смотрел на меня с новым, глубоким уважением.

– Моя честь и моя жизнь – в этом залог. И его, – он кивнул на Рихарда, – хотя он сейчас этого не скажет. План будет железным. Ты будешь видеть только то, что мы позволим тебе видеть.

Я глубоко вдохнула и повернулась к Рихарду. Его глаза были полны отчаяния.

– Я устала бояться, Рихард, – сказала я ему мягко.

– Я устала быть тем, кого защищают, прячут, за кого решают. Этот… этот «Круг» хочет стереть нас с лица земли просто за то, что мы есть. Я не хочу всю жизнь оглядываться. Я хочу дать им отпор. С твоей помощью. С твоей защитой, но дать отпор.

Он молчал, глядя на меня. Буря в его глазах постепенно утихала, сменяясь горьким, безмерно горьким пониманием. Он видел, что я права. Видел ту самую сталь, которую начал угадывать во мне. И ненавидел ситуацию, которая вынуждала эту сталь проявиться.

– Я буду рядом, – наконец выдохнул он, и эти три слова прозвучали как самая страшная клятва. – Каждую секунду. И если хоть что-то пойдёт не так…

– Ты будешь рядом… – закончил за него Хекс, и в его голосе снова появилась привычная уверенность.

– Мы продумаем всё. До последней пуговицы на твоём платье. – Он хлопнул в ладоши. – Итак, партнёры?