Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"

Автор книги: Алекса Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Глава 51
«Как мы назовем ребенка?»

Следующие дни текли медленно и сладко, как тягучий мёд. Мы просыпались с первыми лучами солнца, завтракали на кухне, где уже поселился запах свежего хлеба и травяного чая, а потом расходились по делам. Рихард колол дрова для камина, чинил старые оконные рамы, а я возилась в доме, раскладывая по местам найденные сокровища, вешала картины, пожелтевшие книги, какие-то безделушки.

Катарина прислала письмо на третий день, короткое, скупое, но тёплое: «Всё спокойно. Враг затаился, но я слежу. Скучаю. Целую. К.»

Мы оба выдохнули с облегчением, прочитав эти строки. Значит, пока всё тихо. Значит, у нас есть время ещё немного пожить спокойно..

– Она сильная, – сказала я, сворачивая письмо. – Твоя сестра.

– Да, – Рихард улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. – Сильнее, чем я думал. И умнее. Иногда меня это даже пугает.

– Почему?

– Потому что она слишком похожа на меня, – он усмехнулся. – А я знаю, на что способен, когда дело касается тех, кого люблю.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Просто прижалась к нему и поцеловала в щёку.

На четвёртый день мы отправились на прогулку к морю. Погода стояла ясная, морозная, но солнце грело почти по-весеннему. Я закуталась в тёплый плащ, Рихард накинул на плечи старый бушлат, найденный в чулане, и мы побрели по берегу, вдоль кромки прибоя.

– Смотри, – показал он на скалы вдалеке. – Там, говорят, в шторм разбился корабль. Мой дед рассказывал, что матросов выбросило на берег, и они жили потом в деревне, женились на местных.

– Романтичная история… почти, – улыбнулась я.

– Или трагичная. Смотря с какой стороны посмотреть.

Мы шли молча, слушая крики чаек и шум волн.

– Элиза, – вдруг сказал Рихард, останавливаясь. – А как мы назовём ребёнка?

Я замерла, поражённая вопросом. Как-то не думала об этом всерьёз, всё время занимали заботы о безопасности, обустройстве, выживании.

– Я… не знаю, – честно призналась я. – Если мальчик… может, в честь твоего отца?

Он покачал головой.

– Хельмут. Хорошее имя, но слишком тяжёлое для ребёнка. Пусть у него будет что-то более светлое.

– Тогда, может, Фридрих? В честь деда?

– Фридрих Вальтер, – он попробовал на вкус. – Звучит. А если девочка?

Я задумалась, глядя на море.

– Я хотела бы назвать её Марией. В честь моей бабушки. Она была единственной в семье, кто относился ко мне по-доброму.

– Мария, – повторил он. – Красиво. Мария Вальтер.

– Тебе нравится?

– Мне нравится всё, что нравится тебе, – он обнял меня, прижимая к себе. – Ребенку достанется моя фамилия и отчество. Пусть тебе хоть имя останется.

Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовала, как внутри разливается тепло. Впереди была целая жизнь, полная неизвестности, но сейчас, в этот момент, было только счастье.

Вечером, когда за окном стемнело и ветер начал завывать в трубе, мы сидели в гостиной у камина. Рихард читал какую-то старую книгу, найденную на чердаке, а я вязала, Фрида перед отъездом научила меня нескольким простым узорам, и теперь я пыталась соорудить крошечные пинетки.

– Элиза, – вдруг отложил книгу Рихард. – Можно тебя спросить?

– Конечно, – я подняла глаза.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Помнишь письмо Тони? То, что вы нашли в тот день, когда я был в Совете?

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжалось.

– Я всё думаю, – продолжил он. – Как вы вообще нашли тот дом? Улица Мёртвых Сапожников длинная, домов там много. Тони не указал номер в письме.

Я замерла, вспоминая.

– Там был адрес, – сказала я неуверенно. – Полный. Улица, номер, всё…

– Покажи мне письмо, – попросил Рихард.

Я поднялась, принесла конверт, который мы бережно хранили вместе с другими документами. Рихард развернул листок, пробежал глазами.

– Элиза, – он поднял на меня взгляд, и в нём было что-то странное. – Здесь не указан номер. Только улица.

– Не может быть, – я взяла письмо, перечитала. Действительно, Тони написал: «в старом особняке на улице Мёртвых Сапожников». Ни слова о номере. – Но… мы пошли именно к тринадцатому…

Рихард смотрел на меня, и я видела, как в его глазах зарождается тяжёлая мысль.

– Ты сказала, что тебя привела Катарина.

– Да, – кивнула я. – Она знала, куда идти. Я думала, она прочитала адрес в письме, но теперь… – я запнулась. – Рихард, о чём ты думаешь?

Он встал, прошёлся по комнате.

– Откуда Катарина знала точный адрес? – он повернулся ко мне. – Элиза, это очень странно.

Я тоже встала, чувствуя, как внутри закипает тревога.

– Ты думаешь, она… она как-то связана с этим? Но зачем? Она же помогла нам! Она принесла документы, она рисковала…

– Я не знаю, – Рихард провёл рукой по лицу. – Не знаю, что и думать. Она моя сестра, я хочу ей верить. Но это… это не может быть совпадением.

Мы замолчали. В комнате было слышно только потрескивание дров в камине.

– Что нам делать? – спросила я наконец.

– Пока ничего, – он подошёл ко мне, обнял. – Не будем паниковать раньше времени. Может, есть объяснение. Может, она действительно узнала как-то иначе. Но… думаю стоит съездить домой – он вздохнул.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся сильно и ровно. Что бы ни случилось, мы справимся. Мы всегда справлялись.

За окном выл ветер, нагоняя новые тучи. А в доме было тепло и уютно, но где-то глубоко внутри зародилась маленькая трещинка сомнения.

Глава 52
«Ей жаль»

Рихард

Дорога до столицы заняла какое-то время. Я гнал лошадей без жалости, останавливаясь только для того, чтобы сменить их и перекусить на скорую руку. Мысли метались в голове, как раненые звери, не находя покоя.

Элиза осталась в доме у моря. Она напрашивалась со мной, но я не взял её. Слишком рискованно. Слишком много неизвестного. И если Катарина действительно замешана в чём-то тёмном, я не хотел подвергать опасности их обоих, и заставлять нервничать.

– Я справлюсь, – сказал я, целуя её на прощание. – Ты останешься здесь.

Она улыбнулась, но в глазах плескалась тревога.

– Только вернись, – прошептала она. – Обещай.

– Обещаю.

Город встретил меня серым небом и остатками снега. Я оставил лошадей на постоялом дворе и пешком направился к своему дому. Сердце колотилось где-то в горле, когда я подходил к знакомой двери.

Катарина открыла не сразу. Сначала шорох за дверью, потом щелчок замка, и вот она стоит на пороге, бледная, удивлённая, с растрёпанными после сна волосами.

– Рихард? – в её голосе звучало неподдельное изумление. – Ты… что ты здесь делаешь? А где Элиза? С ней всё в порядке?

– С ней всё хорошо, – ответил я, переступая порог. – Она осталась в доме у моря. Мне нужно поговорить с тобой.

Катарина отступила, пропуская меня внутрь. В доме было чисто, уютно, кажется, она научилась печь пироги, как Фрида. На столе лежала раскрытая книга, рядом, чашка с остывшим чаем.

– Проходи, – она провела меня в гостиную.

– Ничего не хочу, – я сел в кресло и посмотрел на неё в упор. – Катарина, мне нужно увидеть документы. Те самые, которые ты принесла. С именами сообщников ди Сантиса.

Она замерла на мгновение, но тут же взяла себя в руки.

– Конечно, – сказала она спокойно. – Они здесь. Я их никуда не убирала.

Она подошла к секретеру, достала знакомую папку и протянула мне. Я взял, раскрыл, пробежал глазами по знакомым страницам. Всё те же имена, те же должности. Всё та же аккуратная, каллиграфическая подпись лорда Блэквуда.

Я смотрел на документы, делая вид, что внимательно изучаю их, а сам думал, как подойти к главному. Потом поднял глаза на сестру.

– Кстати, Катарина, – спросил я как можно небрежнее. – А как звали твоего мужа? Того, который бросил тебя в чужой стране? Напомни.

Она вздрогнула. Едва заметно, но я заметил. В её глазах мелькнуло что-то, страх? Растерянность?

– Зачем тебе? Столько времени прошло… – спросила она, и голос её дрогнул. – Это не имеет значения. Всё в прошлом.

– Всё же, – настаивал я. – Напомни.

Катарина отвернулась к окну. Долгая пауза, напряжённая.

– Лорд Эдвард Блэквуд-младший, – сказала она наконец. – Сын главы Совета. Мы были женаты меньше года. Он оказался… не тем, за кого себя выдавал.

У меня внутри всё оборвалось. Я медленно перевёл взгляд на список, на имя «лорд Эдвард Блэквуд», и рядом – пометка: «Финансирование, связи, организация побега».

– Катарина, – мой голос звучал ровно, но я сам слышал в нём ледяную сталь. – Посмотри сюда.

Я протянул ей документ. Она взяла, пробежала глазами, и я увидел, как краска отливает от её лица. Она стала белой, как тот снег за окном.

– Я… я не знала, – прошептала она.

– Не знала? – я встал, и во мне закипала ярость. – Ты принесла документы, которые обвиняют твоего бывшего мужа в связях с ди Сантисом. Ты знала, что мы их найдём.

– Рихард, послушай…

– Нет, это ты послушай! – рявкнул я. – Ты использовала нас! Ты сыграла на чувствах Элизы, подделала письмо от её брата, чтобы заманить её в тот дом и убедить в подлинности документов! Откуда ты знала точный адрес? А? Откуда, если в письме Тони его не было?

Катарина отшатнулась, прижалась спиной к стене. В её глазах блестели слёзы.

– Я… я просто хотела, чтобы этот монстр сел в тюрьму, – выдохнула она. – Он разорил меня, опозорил, бросил в чужой стране! А его отец прикрывал его, заметал следы, делал вид, что ничего не случилось!

– И ты решила, что наш момент, подходящий? – прорычал я. – Ты втянула нас в это! Ты подставила Элизу, заставила её поверить, что письмо от брата, настоящее! Ты знаешь, как она убивалась по нему⁈ Как она плакала⁈

– Я знаю! – Катарина закрыла лицо руками. – Я знаю, это ужасно, но у меня не было выхода! Блэквуды слишком сильны, их не взять просто так. Мне нужны были союзники, нужен был кто-то, кому поверят. А вы, вы уже были в центре скандала с ди Сантисом, вас знали, вам доверяли…

– И ты решила нами воспользоваться, – закончил я. – Как марионетками.

Она молчала, только плечи её вздрагивали. Я смотрел на неё, на свою сестру, которую только что обрёл и тут же потерял снова. Больше всего бесило даже не то, что она сделала. А то, что она сделала это с Элизой. С моей Элизой, которая и так настрадалась достаточно.

– Письмо, – сказал я жёстко. – То, которое ты отправила Элизе от имени Тони. Оно у тебя, оригинал?

Она кивнула, не поднимая головы.

– В секретере. В нижнем ящике. Там же… там же всё. И поддельные документы.

Я подошёл к секретеру, выдвинул ящик. Внутри лежала стопка бумаг, письма, фотографии, какие-то справки. Среди них, тот самый листок, который я видел у Элизы. Почерк, удивительно похожий на Тони. Даже манера зачёркивать ошибки. Катарина хорошо подготовилась.

– Ты подделала почерк, – констатировал я.

– Я училась этому, когда жила с мужем, – глухо ответила она. – Он любил подделывать документы. Пришлось освоить.

Я взял все бумаги из ящика, подошёл к камину. Катарина вскинула голову.

– Нет! Рихард, там и настоящие улики против Блэквуда!

– Мне плевать на твоего мужа, – ответил я, бросая пачку в огонь. – Я не позволю, чтобы эти фальшивки когда-нибудь использовали против кого-то. Нельзя подставлять людей, даже таких, как твой бывший муж.

Огонь жадно схватил бумагу, языки пламени взметнулись вверх. Катарина смотрела, как горят её многолетние труды, и по щекам её текли слёзы.

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Он монстр. Он заслуживает…

– Заслуживает, – перебил я, поворачиваясь к ней. – Но не так. Не ложью, не подставами, не игрой на чувствах невинных людей. Ты хотела справедливости? Иди в суд. Дай показания. Предъяви настоящие доказательства, если они у тебя есть. Но не смей больше втягивать мою семью в свои игры.

Она опустилась на колени перед камином, глядя, как догорают последние листы.

– Что теперь? – спросила она тихо.

– Мы вернёмся через несколько дней, – сказал я. – Элиза и я. А тебе… тебе пора уезжать. Сегодня же. Я дам денег, документы, всё, что нужно. Но чтобы к нашему приезду тебя здесь не было.

Она подняла на меня глаза, полные боли.

– Ты меня прогоняешь?

– Я не смогу защищать тебя вечно. Особенно теперь, когда у меня есть семья. Элиза носит моего ребёнка, Катарина. И я не позволю, чтобы вы с твоими играми подвергали их опасности.

Она замерла, переваривая услышанное.

– О, боги… – она закрыла лицо руками. – Рихард, прости. Я не знала, что… Если бы…

– Что ты не знала? Плевать, это не меняет того, что ты сделала. – Я подошёл к ней, помог подняться. – Я не держу зла. Ты моя сестра, и я буду любить тебя, что бы ни случилось. Но сейчас тебе нужно уехать.

Она кивнула, смахивая слёзы.

– Хорошо. Я уеду. Сегодня же.

– Я провожу тебя до границы, – сказал я. – И прослежу, чтобы всё было чисто.

Мы стояли посреди комнаты, глядя друг на друга. В огне догорали последние искры фальшивых документов. А в моём сердце догорала последняя надежда на то, что мы можем быть семьёй. По крайней мере, сейчас.

– Прости, Рихард, – прошептала Катарина.

– Прощаю.

Я вернулся в дом у моря через два дня. Элиза ждала меня на пороге, бледная, встревоженная, сжимая руки на животе. Увидев меня, она выдохнула и бросилась в объятия.

– Ты вернулся, – прошептала она. – Я так боялась…

– Я же обещал, – я прижал её к себе, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. – Я всегда возвращаюсь.

– Что случилось? Где Катарина?

Я вздохнул.

– Пойдём в дом. Я расскажу тебе всё. Это долгая история.

Мы прошли в гостиную, сели у камина. Я взял её руки в свои и начал рассказывать, всё, без утайки. О Катарине, о её бывшем муже, о поддельных документах, о письме от Тони. Элиза слушала молча, и с каждым моим словом её лицо становилось всё печальнее.

– Она подделала письмо Тони? – переспросила она, когда я закончил. – То, которое я получила в тот день?

– Да. И адрес она знала потому, что сама бывала в том доме раньше, что-бы подбросить документы.

Элиза закрыла глаза.

– Бедный Тони, даже после смерти покоя нет – прошептала она.

– Прости, – я привлёк её к себе. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Я отправил её прочь. Она больше не вернётся.

– Не нужно было, – Элиза открыла глаза и посмотрела на меня. – Она твоя сестра, но она сделала неправильный выбор. Может быть, когда-нибудь…

Я кивнул.

– Не сейчас.

– Я люблю тебя, – сказал я, целуя её в макушку.

– И я тебя, – ответила она. – И мы справимся. Со всем справимся.

Глава 53
«Начало новой жизни»

После возвращения Рихарда жизнь снова вошла в спокойное русло. Но это было другое спокойствие, не тревожное, не выжидательное, а настоящее, глубокое, как море за окном. Как-же тут хорошо. Мы словно отгородились от всего мира невидимой стеной, и внутри этой стены было только наше тепло, наши разговоры, наши объятия.

Прошло несколько дней. Я просыпалась каждое утро с чувством благодарности, за то, что он рядом, за то, что наш ребёнок растёт внутри меня, за то, что мы живы. Мы гуляли по берегу, собирали выброшенные морем камушки, разговаривали о будущем.

– Знаешь, – сказала я однажды вечером, глядя на закат над морем. – Я не хочу уезжать отсюда.

Рихард обнял меня со спины, положил подбородок мне на макушку.

– Я знаю. Мне тоже здесь нравится.

– Обещай мне, – я повернулась к нему, заглядывая в глаза. – Обещай, что мы вернёмся сюда. Что наш ребёнок будет расти здесь, у моря. Что это станет нашим домом. Настоящим.

Он смотрел на меня долго, серьёзно, и в его серых глазах отражался закат.

– Обещаю, – сказал он наконец. – Мы вернёмся. Обязательно. И сделаем здесь всё, о чём ты мечтаешь.

Я улыбнулась и поцеловала его. В этот момент я верила, что так и будет.

На следующее утро всё изменилось.

Мы завтракали на кухне, наслаждаясь тишиной и видом на море из окна. Я как раз доедала булочку с вареньем, которую испекла накануне, когда в дверь постучали.

Рихард нахмурился, мы никого не ждали, и любой незваный гость в этом уединённом месте вызывал тревогу. Он подошёл к двери, и я услышала негромкий разговор. Потом он вернулся с конвертом в руках.

– Что это? – спросила я, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога.

– Письмо от одного доверенного лица, – ответил он, вскрывая конверт.

Я ждала, пока он читал, и видела, как меняется его лицо. С каждой строчкой оно становилось всё мрачнее. Рыхард редко показывал эмоции, но сейчас я читала его как открытую книгу, напряжение, гнев, тревога.

– Что там? – не выдержала я.

– Эдвард Блэквуд-младший объявился в городе, – глухо сказал Рихард. – Бывший муж Катарины. Он расспрашивает о ней. И обо мне.

У меня внутри всё похолодело. Я невольно прижала руку к животу, словно защищая малыша от этой новости.

– Зачем?

– Не знаю. Может, хочет отомстить Катарине, может просто её ищут. А я, всё-же её брат… – он не договорил, но я его понимаю. Он переживает за сестру, и это только больше заставляло меня любить этого дракона.

– Что нам делать?

Рихард посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту самую стальную решимость, которая всегда появлялась в минуты опасности.

– Медлить нельзя. Надо ехать в город и разобраться с ним. Пока он не наделал бед.

– Но… – я запнулась, оглядывая нашу уютную кухню, море за окном, всё, что стало мне так дорого. – Мы же только что… мы хотели остаться…

– Элиза, – он подошёл ко мне, взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми, но я чувствовала, как напряжены его пальцы. – Я не могу прятаться вечно. Если этому человеку мы нужны, он найдёт нас и здесь. А здесь нет защиты, нет людей, нет ничего. В городе у меня есть связи, есть кому помочь. Я должен встретиться с ним. Но оставлять тебя одну тут не хочу. Я с ума сойду…

Я понимала, что он прав. Разумом понимала. Но внутри всё сжималось от мысли, что нужно покидать этот дом, это море, эту тишину, которая стала для меня исцелением.

– Я поеду с тобой, – сказала я твёрдо.

– Элиза…

Он смотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, за мою решимость, за то, что я не сдаюсь.

– Хорошо. Но ты будешь рядом и будешь слушаться меня. Договорились?

– Как всегда – я улыбнулась, пожимая плечами.

Мы собрались быстро. Я с тоской оглядывала комнаты, которые успела полюбить, гостиную с камином, спальню с видом на море, маленькую комнатку, которую мы уже мысленно обставили как детскую. Прижимала руку к животу и мысленно прощалась с этим местом. Но в глубине души жила надежда, что мы вернёмся. Рихард обещал.

– Знаешь, – сказала я, когда мы уже садились в карету. – Катарина не плохой человек. Она просто запуталась. И ей очень больно.

Рихард вздохнул, помогая мне устроиться поудобнее.

– Я знаю. Но её методы… они неправильны. И я надеюсь, что когда-нибудь она это поймёт.

– Ты простил её?

– Да. – Он помолчал. – Но доверие вернуть будет очень сложно.

Мы тронулись в путь, и дом у моря исчезал за поворотом. Я смотрела на него, пока он не скрылся из виду, и мысленно шептала: «Я вернусь. Мы вернёмся». Ветер доносил запах соли и водорослей.

Дорога до города заняла больше времени, чем я помнила. Или это просто казалось так из-за моего состояния. Каждый толчок кареты отдавался в спине, и Рихард то и дело спрашивал, как я себя чувствую, подкладывал подушки, укутывал пледом. Я уверяла его, что всё хорошо, но на душе скребли кошки.

Город встретил нас шумом, суетой и запахами, от которых я отвыкла. Такой резкий, что меня немного тошнило. Казалось, здесь всё движется слишком быстро, слишком громко. Люди спешили по своим делам, экипажи грохотали по мостовой, разносчики кричали во всё горло, предлагая горячие пирожки и газеты. После тишины побережья это был настоящий удар по чувствам.

Я прижималась к Рихарду, чувствуя себя маленькой и потерянной в этом водовороте. Он обнимал меня за плечи, и его твёрдое, надёжное тепло было единственным якорем в этом хаосе.

– Устала? – спросил он, заметив мой вид.

– Немного. Просто отвыкла.

– Понимаю. Я тоже. – Он сжал мою руку, и в его глазах мелькнула тёплая улыбка, которая всегда меня согревала. – Давай заедем в булочную на углу? Помнишь, Фрида любила оттуда пирожные? Говорила, что у них самые лучшие эклеры во всём городе.

Я улыбнулась, вспоминая, как Фрида ворчала, что эклеры в этой булочной «прямо как в её прошлой жизни». Уже скучаю по ней…

– Помню. Давай.

Булочная встретила нас ароматом свежей выпечки и корицы. Я с наслаждением вдохнула этот запах, он был таким родным, таким уютным, напоминал о более простых и счастливых временах. За прилавком стояла полная женщина с добрым лицом, которая сразу узнала Рихарда.

– Генерал! – всплеснула она руками. – Давненько вас не видели! А это, никак, ваша супруга? Какая красавица!

Рихард слегка смутился, но я заметила, как ему приятно.

– Да, это Элиза, – сказал он. – А мы за эклерами.

– Ой, милые мои, – засуетилась женщина. – У меня как раз свежайшие, только из печи. И пирожные с кремом, и корзиночки с ягодами. Берите, не пожалеете!

Мы купили корзиночку с пирожными и эклерами, завернули в бумагу и вышли на улицу. Я прижимала коробку к себе, как сокровище, и чувствовала, как на душе становится теплее.

– Чуть-чуть сладкого счастья, хоть какая-то польза от города – улыбнулась я.

– Ты заслужила, – ответил Рихард.

Мы сели в карету и поехали дальше. Я смотрела в окно на знакомые улицы, на дома, на людей, и чувство тревоги отступает. Может, всё будет хорошо? Может, мы зря паникуем?

Но когда мы свернули на нашу улицу, я увидела дым…

Чёрные, густые клубы дыма поднимались в небо где-то впереди. Они застилали полнеба, и даже на расстоянии был слышен треск огня и крики людей. Что-то горит… это…

– Останови! – крикнул Рихард кучеру.

Карета резко затормозила. Я едва удержалась, чтобы не упасть, но Рихард уже распахнул дверцу и выскочил наружу. Я за ним, забыв об осторожности.

– Элиза, стой! – крикнул он, но я уже бежала.

Нас остановила толпа зевак и пожарных. Люди стояли плотной стеной, кто-то просто смотрел, кто-то ахал. Я проталкивалась сквозь них, пока не увидела наш дом… то, что от него осталось.

Наш дом, тот самый, где мы жили, где оставили Катарину, где было столько воспоминаний, пылал как факел. Языки пламени вырывались из окон, крыша уже провалилась, и искры летели во все стороны, заставляя людей шарахаться. Пожарные беспомощно поливали огонь водой из шлангов, но это было всё равно что плевать в костёр.

– Боже мой, – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. Мир поплыл перед глазами, и я схватилась за Рихарда, чтобы не упасть.

Он обнял меня, прижимая к себе.

– Если бы мы не уехали, – выдохнул он. – Если бы остались в городе…

Я не дала ему договорить. Закрыла его рот поцелуем.

– Но мы уехали, – прошептала я, когда отпустила его. – Мы живы. Мы здесь… всё хорошо.

Вокруг суетились люди, пожарные пытались сбить пламя, но дом горел так сильно, что спасти его было невозможно. Я смотрела на это и думала о том, как хрупка жизнь. Ещё несколько дней, и мы могли быть там. Внутри. Спать, читать, разговаривать, и в один… А хватило бы им смелости сделать это, пока мы в городе. Кто-то, похоже, просто хочет, чтобы мы убрались отсюда.

– Катарина… – прошептала я. – Она же была здесь? Она успела уехать?

Рихард покачал головой, его лицо было мрачным.

– Я отправил её на границу два дня назад. Она должна была уже быть далеко. Он не договорил, но я поняла. Мысль о том, что его сестра могла погибнуть в этом огне, была невыносима.

– Она уехала, – сказала я твёрдо, сама не зная, откуда у меня эта уверенность.

Рихард посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула благодарность.

– Это Блэквуд, – глухо сказал он. – Он знал, что мы здесь. Или думал, что мы здесь. Или хотел уничтожить всё, что связано с Катариной.

– Он хотел убить нас?

– Или её. Или просто замести следы. Неважно. – Он повернулся ко мне, – Мы вовремя вернулись. Мы видели это своими глазами. И теперь я знаю, что делать.

– Что?

– Найти его. И закончить это раз и навсегда. Пока он не натворил ещё больше бед.

Я кивнула, прижимаясь к нему. Страх смешивался с решимостью. Мы выжили. Мы справились с большими трудностями. Справимся и с этим.

Вокруг всё ещё горел дом, рассыпаясь в пепел. Люди вокруг шептались, кто-то плакал, кто-то пытался помочь пожарным. А я смотрела на этот огонь и думала о том, что это конец. Конец нашей прошлой жизни.

Но у нас был другой дом, там, у моря. И мы обязательно вернёмся туда. Когда всё закончится.