Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"
Автор книги: Алекса Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)
Глава 36
«Ждать. Готовиться. И… наблюдать»
Ровно в час дня я стояла у входа в «Изумрудный павильон». Это была не просто кофейня, а целое патио под стеклянным куполом, уставленное кадками с тропическими растениями, которые чудом выживали в нашем климате благодаря магии и искусному отоплению. Внутри царила атмосфера лёгкой, беззаботной роскоши, бренчала живая музыка, пахло свежей выпечкой, дорогими сигарами и женскими духами.
Сильвия уже ждала за столиком у искусственного ручья, через который был переброшен изящный мостик. Она заметила меня и помахала тонкими пальцами. Я сделала глубокий вдох, вспомнив слова Рихарда, и направилась к ней.
– Точна, как швейцарские часы, – улыбнулась Сильвия, когда я села. На ней был другой наряд – нежно-сиреневый, более мягкий, чем вчерашний ослепительно белый.
– Я уже заказала. Двойной эспрессо для меня и, если не ошибаюсь, капучино с корицей для тебя. Плюс ассорти эклеров. Они здесь божественны.
– Спасибо, – кивнула я, снимая перчатки и оглядываясь. Охрана Рихарда, как он и обещал, была незаметна, но я чувствовала их присутствие где-то на периферии. Это придавало уверенности.
– Не стоит. Это я тебя выдернула из святая святых генеральской канцелярии. – Она отхлебнула из крошечной чашечки, её движения были отточенно грациозны. Настоящая леди, не то, что я.
– Ну что, прогуляемся после кофе? Погода сегодня удивительно мягкая для зимы.
После молчаливых посиделок, началась наша странная прогулка. Мы вышли из «Павильона» и направились по Главной пешеходной аллее, убранной в праздничные гирлянды, хотя до больших праздников было ещё далеко. Город старался радовать себя, несмотря на мрачные тучи на политическом небосклоне. Уличные музыканты играли что-то бодрое, разносчики торговали горячими каштанами и сладкой ватой, пахло жареным миндалём и морозной свежестью.
– Красиво, – невольно вырвалось у меня, когда мы проходили мимо старого фонтана с фигурами драконов, из пастей которых вместо воды били струи пара, создавая причудливые узоры на холодном воздухе.
– Да, – согласилась Сильвия, но в её голосе не было восхищения.
– Он всегда умел создавать красивые декорации. Город… он как большая сцена. И все мы на ней актёры.
Мы молча прошли ещё немного, пока не вышли на Площадь Зодиака, огромное пространство, в центре которого возвышалось то самое знаменитое колесо обозрения «Око Столицы». Его ажурные кабинки, похожие на хрустальные бутоны, медленно вращались, открывая вид на весь город.
– Поедем? – предложила Сильвия, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на искренний интерес.
Я колебалась. Замкнутое пространство, высота… Но любопытство пересилило.
– Поедем.
Мы заняли кабинку. Дверь закрылась, отсекая уличный шум, и нас плавно понесло вверх. Вид и вправду был захватывающим. Особняк Крешенци на холме, здание штаба, похожее на крепость, дымящиеся трубы заводов, шпили храмов, извилистая лента реки. Город жил своей жизнью, не подозревая о наших маленьких драмах.
– Он поправляется, – сказала Сильвия вдруг, не глядя на меня, наблюдая, как под нами проплывают крыши.
– Энзо. Лекари говорят, что рана была неприятной, но не смертельной. Сейчас он уже в сознании, злится, строчит жалобы, требует найти виновных. Обычное состояние для него.
Я вздохнула, не зная, что сказать. Радоваться его выздоровлению? После всего? Жалеть? Нет.
– Кто это мог сделать? – спросила я наконец. – Не ты же в этом замешана?
Она повернула ко мне голову и рассмеялась – сухим, безрадостным смешком.
– О, если бы. У меня были планы на него куда более… изощрённые. Нож в спину – это так банально. Так по-плебейски. – Она помолчала.
– Нет, не я. Хотя у меня, конечно, был мотив.
– Ты ведь ненавидишь его, – констатировала я.
– Ненавижу? – Она задумалась. – Нет. Это слишком сильное чувство. Я… презираю его. Он слабый, тщеславный, предсказуемый. И в то же время опасный, как испорченное ружьё, может выстрелить в кого угодно и когда угодно. И я, всё-ещё, хочу замуж за этого мужчину.
Кабина достигла верхней точки, и город раскинулся под нами во всём своём заснеженном, дымчатом великолепии. На миг захватило дух.
– Ты думаешь, это мог сделать кто-то из моей семьи? – спросила я тихо.
Сильвия внимательно посмотрела на меня.
– У них был мотив. Сильный. Твой брат, Тони… кажется, устал быть на вторых ролях. Но сделать такое открыто, на балу… Слишком рискованно. – Она покачала головой.
– Не знаю. Мир полон людей, которым Энзо насолил. Должников, обманутых партнёров, брошенных любовниц… или их родственников. Это мог быть кто угодно.
Мы спускались вниз, и молчание между нами уже не было неловким. Оно было задумчивым.
– А ты? – спросила я, рискуя перейти опасную черту. – Почему ты с ним?
Сильвия долго смотрела в окно. Когда она заговорила, её голос звучал устало и, возможно, впервые, без притворства.
– После того, как всё рухнуло с Рихардом, моя репутация пострадала. Не фатально, но достаточно. Я, разорванная помолвка, женщина с прошлым. В нашем кругу это клеймо. Энзо… он был блистательной, удобной ширмой. Он давал статус, доступ. А я давала ему иллюзию, что он заполучил то, что упустил Рихард. Мы использовали друг друга. А потом… потом стало скучно. Он начал втягивать меня в свои грязные схемы. И я поняла, что нужно выбираться.
– Суть в том, что ваша история, твоё появление с этой меткой… это стало идеальным шансом для меня. Энзо отвлёкся. Его ярость и тщеславие теперь направлены на вас. А у меня появилось окно, чтобы… кое-что сделать. Или изчезнуть.
«Исчезнуть». Слово прозвучало как приговор.
– Куда? – выдохнула я.
– Подальше. Может, в Новый Свет. Где титулы и старые сплетни ничего не значат. Где можно начать с чистого листа. Или хотя бы с менее грязного. – Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то вроде старой, затаённой боли.
– Мы с тобой, Элиза, в каком-то смысле похожи. Нас обеих продали. Меня в помолвку, тебя в брак. Мы обе пытались играть по навязанным правилам. И обе проиграли. Только ты нашла в себе силы вырваться и пойти наперекор. А я… я решила просто сбежать.
Кабинка остановилась внизу. Дверь открылась, впуская шум площади. Мы вышли. Медленно пошли обратно, к «Изумрудному павильону», где я должна была встретиться с человеком Рихарда.
– Что ты будешь делать сейчас? – спросила я.
– Ждать. Готовиться. И… наблюдать. – Сильвия остановилась и повернулась ко мне.
– Я не твой друг, Элиза. И не союзник. Но сейчас наши интересы на короткое время совпали.
Я кивнула, понимая.
– Спасибо за… за разговор.
– Не за что. Это было… неплохо. Говорить с кем-то, кто не пытается что-то продать или купить. – Она улыбнулась, и эта улыбка была почти настоящей.
– Береги своего дракона. И себя, в первую очередь. Мужчины – дело наживное. А ты у себя одна.
Она кивнула мне на прощание и растворилась в толпе, её сиреневое платье мелькнуло ещё раз у цветочного ларька и скрылось за углом.
Я стояла на площади, глотая холодный воздух, и чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она была сложной, опасной, циничной. Но в её словах, в её усталости, была горькая правда. Мы были по разные стороны баррикад, но из одного, искалеченного системой, племени.
И, глядя ей вслед, я с удивлением поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах… мы могли бы стать подругами. Слишком много общего в наших ранах. Слишком похожи наши побеги – её в неизвестность, мой – к другому дракону, но всё же побег.
Вернувшись в штаб, я застала Рихарда за его столом. Он отложил перо, увидев меня.
Я улыбнулась, поцеловала его в щёку и пошла к своему столу. За окном сгущались зимние сумерки, зажигались фонари. В городе, полном интриг и опасностей, в этой комнате с запахом старой бумаги, чернил и его присутствия, было моё место. И, как ни странно, после сегодняшнего дня, это место казалось ещё прочнее. Потому что мир стал не чёрно-белым, а полным сложных, противоречивых оттенков. И в этом была своя, трудная правда.
Глава 37
«Крысы в твоих стенах»
Утро началось с лёгкой неловкости. Проснувшись в его объятиях, я лежала и наблюдала, как первый свет скользит по линиям его лица. Всё ещё не верилось, что это стало реальностью, просыпаться здесь, каждый день. Но реальностью была и груда его мундиров, требующих чистки, разбросанные по стулу карты с пометками и особая, немного хаотичная атмосфера мужского жилища, в которую мне предстояло вписаться.
Я осторожно выбралась из-под его руки и направилась на кухню, решив сама приготовить завтрак. Нашла яйца, бекон, хлеб. Засучила рукава и принялась за дело. Через несколько минут из спальни послышалось движение, а затем он появился в дверях, босой, в низко застёгнутых наспех брюках. Его волосы были взъерошены, а глаза, заспанные и удивлённые.
– Я думал, ты ещё спишь, – сказал он хриплым голосом.
– Решила сделать что-то полезное, – улыбнулась я, переворачивая бекон.
– Присаживайся, скоро будет готово.
Он сел за стол, наблюдая за моими движениями с таким выражением, будто видел нечто невероятное. Молчал. Это молчание начало меня нервировать.
– Что? – наконец спросила я, ставя перед ним тарелку. – Я что-то делаю не так?
– Нет, – он покачал головой, и в уголке его губ дрогнуло. – Просто… привыкаю. К тому, что ты здесь. По утрам. Что завтракаю не один. И что, мне кто-то готовит завтрак…
Его слова, такие простые, тронули до глубины души. Я села напротив, и мы завтракали в тишине, но на этот раз она была тёплой, наполненной новым, хрупким пониманием.
Разрушил идиллию резкий стук в дверь. Рихард нахмурился, взглянул на часы, было всего семь утра. Он встал, двинулся к двери, и я инстинктивно отпрянула в глубину кухни. Из прихожая донёсся низкий, знакомый голос Хекса. Они о чём-то коротко поговорили, потом Рихард вернулся, и на его лице не осталось и следа утренней расслабленности.
– Одевайся, – сказал он коротко. – Едем в штаб. Сейчас.
– Что случилось?
– На складе боеприпасов на окраине города ночью произошёл пожар. Небольшой, быстро потушили. Но пропали несколько ящиков с особыми боевыми смесями. Теми, что используются в диверсиях. – Его взгляд стал стальным. – И рядом нашли вот это.
Он протянул мне смятый клочок бумаги. На нём грубо, печатными буквами, было выведено: «СУД – ЭТО СКУЧНО. ДАВАЙТЕ ПОИГРАЕМ ПО-НАСТОЯЩИМУ».
Ледяной ком сдавил желудок.
– Это… это Энзо?
– Или кто-то, кто очень хочет, чтобы мы так подумали. Скорее так. Думаю Энзо ещё не пришел в себя – Рихард уже натягивал мундир.
В штабе царило непривычное оживление. Офицеры сновали по коридорам, голоса звучали сдавленно и серьёзно. Я погрузилась в работу с удвоенной энергией, пытаясь заглушить тревогу действием. Но привычный ритм был нарушен. Каждый стук в дверь заставлял вздрагивать. Никогда не видела тут столько людей.
Рихард заперся в кабинете с Хексом и двумя своими доверенными офицерами. Через час вышел, лицо, как гранитная маска.
– Элиза, – позвал он. – Зайди.
В кабинете пахло напряжением и крепким кофе. Хекс молча стоял у окна.
– Мой человек только что доложил, – начал Рихард, не присаживаясь.
– Твой брат, Тони, вчера вечером был замечен в «Лисьей норе» – кабаке на причалах, где крутятся контрабандисты и наёмники. Он встречался с кем-то. Описание смутное, но человек сказал, что у того, с кем говорил Тони, была заметная особенность – шрам в виде звезды на тыльной стороне левой руки.
Я вспомнила слова Сильвии: «Союзники в неожиданных местах».
– Что это значит?
– Значит, твой брат играет в свою игру. И она явно опаснее, чем мы думали. Шрам-звезда – это метка наёмников из банды «Молот». Они берутся за всё: охрану, угрозы, похищения… и поджоги. – Рихард посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
– Я не могу больше просто наблюдать. Нужно действовать. Хекс и пара моих людей поедут в поместье твоих родителей. Официально, с вопросами по делу о покушении на Энзо, как к заинтересованной стороне. Неофициально, чтобы оценить обстановку и, возможно, найти Тони.
– Я поеду с ними, – вырвалось у меня.
– Нет. Это не обсуждается.
– Рихард, это моя семья! – я встала, чувствуя, как закипаю.
– Я могу узнать то, что не скажут посторонним! Я знаю их, их слабые места! Тони может открыться мне, если…
– Если захочет заманить тебя в ловушку? – голос его прозвучал резко.
– Ты думаешь, после вчерашнего разговора с Сильвией и сегодняшней угрозы, я позволю тебе ехать туда одной?
– Я буду не одна! Со мной будет Хекс и твои люди!
– И этого недостаточно! – Он ударил кулаком по столу, и я вздрогнула. В его глазах горел.
– Элиза, они подожгли военный склад! Убили с десяток военных. Я не могу рисковать тобой. Поняла?
Мы стояли, тяжело дыша, уставившись друг на друга. Хекс тактично смотрел в окно.
– Хорошо, – наконец прошептала я, чувствуя, как гнев сменяется пониманием и той же леденящей тревогой.
– Но… ты обещаешь, что они не пострадают? Даже если… если они виноваты?
– Я обещаю быть справедливым, – сказал он твёрдо. – Но если твой брат замешан в этом, я не буду его покрывать. Никого не буду.
Хекс кивнул, словно получив приказ, и молча вышел из кабинета. Рихард подошёл ко мне, взял моё лицо в свои ладони.
– Прости, что кричал.
– Я тоже, – я прижалась лбом к его груди. – Просто… я боюсь за них. Несмотря ни на что.
– Я знаю. И это делает тебя человеком. Дай нам сегодня разобраться. А ты останешься здесь, под охраной. Ни шагу из здания. Обещай.
Оставшись одна в приёмной, я попыталась сосредоточиться на бумагах, но мысли путались. Пожар на складе. Угроза. Тони и наёмники. Мать, умирающая в своей комнате. Отец, полный гнева и страха. Всё это сплеталось в тугой, тёмный клубок. Что-же происходит в моей жизни? Даже Рихард сейчас сам не свой, или он всегда был таким? Он и шагу не дает ступить.
Примерно в полдень дверь осторожно приоткрылась, и внутрь заглянул молодой лейтенант – один из тех, кого Рихард приставил охранять меня сегодня.
– Мисс? Вам письмо. Передали через уличного мальчишку. Сказали, срочно и только в ваши руки.
Он протянул мне конверт из плотной, простой бумаги. Ни имени, ни печати. Сердце ёкнуло. Я поблагодарила лейтенанта, дождалась, когда он выйдет, и вскрыла конверт.
Почерк был неровным, торопливым, но узнаваемым. Тони.
«Сестрёнка. Если читаешь это, значит, старый дракон тебя всё-таки прикрыл, как и предполагал. Умница. Не приезжай сюда. Совсем. В доме сейчас неспокойно. Отец сбился с ног, пытаясь понять, кто и за что. Мать… матери уже всё равно. А я… я зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться. Всё идет не по плану. Наш „общий друг“ оказался с большими зубами, чем я думал. Он хочет не просто запугать, а сжечь всё дотла. И мне, и тебе, и нашему генералу. Если что, помни: склад боеприпасов – это только цветочки. Главный удар будет там, где его не ждут. Там, где бьётся сердце. Береги своё. И передай Вальтеру, иногда крысы селятся в стенах собственного дома. Прости за всё. Т.»
Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. «Главный удар будет там, где бьётся сердце». Штаб? Его дом? Или… я посмотрела на дверь кабинета Рихарда. «Ближе. Иногда крысы селятся в стенах собственного дома».
Предательство. Он говорил о предательстве в ближнем кругу.
Я вскочила, схватила записку и бросилась к его кабинету. Не постучав, распахнула дверь.
Рихард сидел за столом, разговаривая по полевому телефону. Увидев моё лицо, он мгновенно прервался.
– Что случилось?
Я молча протянула ему записку. Он пробежал её глазами, и лицо его стало абсолютно бесстрастным. Он положил трубку.
– «Молот»… в стенах собственного дома, – пробормотал он, поднимая на меня взгляд. – Он мог иметь в виду кого угодно. Охранника. Клерка. Офицера…
– Или того, кому все доверяют, – прошептала я. Леденящая догадка, ужасная и неопровержимая, начала кристаллизоваться в моём сознании. Кто имел доступ ко всему? Кто знал все планы? Кто мог незаметно передавать информацию и при этом оставаться выше подозрений?
Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела то же самое понимание, ту же самую чудовищную мысль. Но произнести её вслух пока никто не решался. Это было бы слишком страшно.
В этот момент в приёмной раздался оглушительный звонок телефона. Я выскочила, чтобы ответить. Голос в трубке был незнакомым, перепуганным.
– Это служанка из поместья… Элиза, это вы? Я для вас работала! Здесь… здесь люди генерала. Они обыскивают дом. А мистер Тони… его нет. Он уехал рано утром. Но он оставил для вас записку, спрятал её. Я нашла. Она говорит… «Ищи подарок в месте, где начинается твоя новая жизнь».
Я поблагодарила её и, еле дыша, передала слова Рихарду.
– «Где начинается твоя новая жизнь»… – он повторил. – Комната в Старом Порту? Нет, слишком очевидно. Моя квартира? Там уже искали. Штаб?..
– Не место, – вдруг осенило меня. – А момент. Моя новая жизнь началась… когда я сняла корсет. И бросила его в мусорное ведро в той комнате.
Рихард уже хватал плащ.
Глава 38
«Не знаю куда, и плевать…»
Я сидела, сжимая в кулаке ту самую записку, и не могла остановить внутреннюю тряску. «Молодой парень». Это мог быть кто угодно. Конспирация. Или… или он сам. Тони. Спрятался там, в последнем месте, куда бы кто-то полез его искать.
– Не настраивай себя на худшее, – глухо проговорил Рихард, не отрывая глаз от дороги.
– Может, это просто посредник. Или ловушка.
– Или он в беде, – выдохнула я то, что сидело внутри ледяным червём с момента прочтения слов «зашёл слишком далеко».
– Он так и написал. «Я зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться». Это звучало как прощание.
Рихард ничего не ответил. Он просто прибавил скорость.
Улица встретила нас всё той же серой, обшарпанной унылостью. Миссис Гросс, завидев нас, ахнула и попыталась снова загородить дверь, но её маленькая, сухая фигура была несерьёзным препятствием для Рихарда.
– Комната сдана! – заверещала она. – Новый жилец уже въехал! Молодой человек, платит исправно! Вы не имеете права врываться туда. Он заплатил и сказал никого не пускать!
– Имею, – отрезал Рихард, и в его голосе звучала такая неоспоримая власть, что хозяйка отпрянула, бормоча проклятия.
– Но я вас предупреждаю…
Мы уже не слушали. Я бросилась наверх, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Лестница казалась бесконечной.
– Элиза, медленнее! – позвал сзади Рихард, но я не могла. Каждый нерв кричал, что нужно бежать, нужно увидеть, нужно увидеть, что с ним всё хорошо…
Я очутилась на знакомом этаже. Дверь с цифрой 27 была закрыта. Я замерла на секунду, прислушиваясь. Тишина. Глухая, непробиваемая тишина. И запах. Слабый, едва уловимый.
Я постучала. Сначала тихо, потом громче.
– Тони? – позвала я, и голос мой прозвучал хрипло и неуверенно. – Это я. Элиза.
Ни ответа, ни шороха. Я потянула ручку. Дверь была заперта изнутри.
– Тони, открой! Пожалуйста!
За моей спиной раздались тяжёлые шаги. Рихард отстранил меня плечом.
– Отойди.
– Рихард, подожди, может он…
– Отойди, Элиза, – его голос не терпел возражений. Он сделал шаг назад, а затем с коротким, мощным усилием плечом рванул на себя. Старая, сгнившая древесина косяка с треском поддалась, и дверь распахнулась, ударившись о стену.
Запах ударил в нос, резкий. Алкоголь, табак. Комната была заполнена каким-то дымом. Комната была почти такой же, как и тогда, когда я её оставила. Но на узкой железной кровати, прямо на моём старом, сером одеяле, лежал Тони.
Он был одет в дорогой, но помятый и запачканный костюм. Лицо, всегда носившее выражение циничной усмешки, было бледным и странно спокойным. Глаза закрыты. Если бы не огромное, уже потемневшее пятно на груди, расплывшееся по светлой ткани рубашки, можно было бы подумать, что он спит.
Я застыла на пороге, не в силах сделать ни шага. Мир сузился до этой картины: брат, лежащий на моей старой кровати в комнате моего бегства. Это было настолько сюрреалистично и чудовищно, что сознание отказывалось принимать это.
– Нет, – прошептала я. – Нет, нет, нет…
Рихард шагнул вперёд, быстро, профессионально ощупал шею Тони, проверил пульс. Его лицо оставалось каменным, но я увидела, как сжались мышцы его челюсти. Он кивнул, один раз, подтверждая то, что я и так знала.
Я не помню, как оказалась на коленях рядом с кроватью. Руки сами потянулись, чтобы дотронуться до его щеки. Она была холодной, восковой.
– Тони… – его имя сорвалось с губ шёпотом, а потом прорвалось рыданием.
– Тони, что же ты наделал? Что же ты наделал?
Слезы хлынули потоком, горячие и горькие. Я схватила его холодную руку, сжимая её в своих, как будто могла согреть, вернуть. В голове проносились обрывки детства: его дерзкие ухмылки, его насмешки, которые скрывали, как я теперь понимала, такую же боль одиночества и ненужности. Он был подлецом, интриганом, возможно, преступником. Но он был моим братом. И теперь он лежал мёртвый здесь, в этой дыре, и часть моей жизни, та самая, детская, сломавшаяся, умирала вместе с ним.
Я чувствовала, как сильные руки обхватывают меня сзади, поднимают на ноги, прижимают к твёрдой, тёплой груди. Рихард. Он не говорил ничего. Просто держал, пока я рыдала, уткнувшись лицом в его мундир, сотрясаясь от спазмов горя и несправедливости всего этого.
– Это я… это я виновата, – захлёбываясь, выговаривала я.
– Если бы я не ушла… если бы я попыталась с ним поговорить, понять… он бы не полез в это… он бы…
– Тихо, – его голос прозвучал прямо у уха, низкий и твёрдый. – Это не твоя вина. Он сделал свой выбор. Взрослый, осознанный выбор. Ты не могла его остановить.
– Но он пытался меня предупредить! Он пытался помочь в конце! А я… я даже не попрощалась.
Рихард отпустил меня, взял за плечи и заставил посмотреть на себя. Его серые глаза были суровы, но в них не было осуждения. Только сосредоточенность и та же, знакомая теперь, боль.
– Слушай меня. Его убили не для того, чтобы наказать его. Его убили, чтобы заткнуть рот. Но сейчас нам нужно уйти. Хекс и его люди. Они разберутся здесь.
Он бережно, но настойчиво повёл меня к выходу. На лестнице мы столкнулись с бледной, перепуганной миссис Гросс.
– Что… что там? – прошептала она.
– Мои люди будут здесь через пять минут, – холодно сказал Рихард.
– Ничего не трогайте. Никого не впускайте.
На улице холодный воздух обжёг лицо, но не смог пронять внутренний ледяной оцепенения. Я шла, почти не видя дороги, держась за руку Рихарда, как за единственную опору в рушащемся мире. Он усадил меня в карету, сел за руль, и мы поехали. Не знаю куда, и плевать…
