Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"

Автор книги: Алекса Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 63
«Я никуда не уйду»

Мне снился Рихард – он шёл по бесконечному коридору, а я не могла его догнать. Потом коридор превращался в лес, деревья смыкались за его спиной, и он исчезал, оставляя меня одну в темноте. Я проснулась с криком, и Сильвия, спавшая в соседнем кресле, тут же оказалась рядом.

– Тише, – она взяла меня за руку. – Всё хорошо.

Я кивнула, вытирая холодный пот со лба. За окном только начинало светать. Серое, мутное утро вступало в свои права. Мы решили не ждать и начать поиски как можно раньше. Энзо уже спустился вниз, договариваясь с хозяином о завтраке и свежих лошадях.

Но прежде чем выйти, я в последний раз окинула взглядом номер. Что-то не давало мне покоя. Та записка, обрывок, зажатый между рамой и подоконником… Она явно была брошена наспех, возможно, когда Катарина заметалась. Но не могла же она уехать, не оставив больше никаких следов?

– Подождите, – сказала я, опускаясь на колени у кровати. Вчера мы шарили под ней, но не смотрели на саму кровать. Я засунула руку под матрас, провела ладонью по деревянному основанию. И нащупала что-то.

Маленький, свёрнутый в трубочку листок, приклеенный с обратной стороны планки. Я вытащила его, развернула. Это был не клочок, а целая записка, написанная тем же нервным почерком Катарины.

«Рихард, если ты когда-нибудь это прочитаешь – знай, я не хотела делать тебе больно. Но ты не оставил мне выбора. Ты бы всё равно попытался меня остановить.» – Странно, что эту запуску она оставила тут. Может ей стыдно было оставлять её Рихарду. Получается… он где-то с ней? Или она его куда-то спрятала?

– Что там? – Сильвия заглянула через плечо.

– Она написала, – я прочитала вслух, и голос мой дрожал. – Это не простая бумага, большой кусок листовки. Охотничий домик у Чёрного озера, «Любые дома для вашего отдыха.». Это где-то недалеко?

– Я знаю это место, – неожиданно сказал Энзо, появившись в дверях. – Мы с отцом ездили на охоту в те края, когда я был мальчишкой. Чёрное озеро находится в двух часах езды отсюда, к северу. Там действительно есть старые домики, но их закрыли лет 10 назад.

– Значит, туда, – я уже хватала плащ.

– Элиза, – Сильвия остановила меня. – Ты уверена? Это может быть ловушкой. С чего ей оставлять это тут?

– Это не ловушка, – я посмотрела ей в глаза. – Катарина хотела выиграть время, а не убивать брата. Если бы она хотела его убить, он был бы уже мёртв. Она спрятала его там, потому что считала это безопасным. Мы едем.

Спорить со мной было бесполезно. Через десять минут мы уже тряслись в карете по ухабистой дороге, уводящей от города в сторону леса. Кучер, опытный местный житель, уверенно правил лошадьми. Небо над нами всё ещё было серым, но дождь, наконец, перестал.

Лес встретил нас тишиной. Высокие сосны стояли стеной по обе стороны от дороги, их тёмные стволы казались стражами, охраняющими тайну. Мы свернули на просёлок, и карета заскрипела, продираясь сквозь молодую поросль.

– Вон там, – сказал кучер, указывая кнутом вперёд.

Из-за деревьев показалась крыша. Охотничий домик оказался небольшим бревенчатым строением с покосившимся крыльцом и заколоченными ставнями. Вокруг ни души. Ни лошадей, ни следа экипажа. Только лес и тишина.

Мы вышли. Энзо подошёл к двери, дёрнул ручку – заперто.

– Отойдите, – сказал он, и, размахнувшись, с силой ударил ногой. Старое дерево не выдержало, дверь с треском распахнулась, ударившись о стену.

Внутри было темно и сыро. Пахло прелыми листьями и пылью. Я шагнула через порог, и глаза привыкли к полумраку. В углу, на старой железной кровати, накрытый рваным одеялом, лежал Рихард.

– Рихард! – я бросилась к нему, упала на колени у кровати, схватила его руку. Она была холодной, но пульс – живой, ровный.

Он не открывал глаза. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но он дышал.

– Рихард, – позвала я снова, сжимая его ладонь. – Это я. Элиза. Я здесь.

Его веки дрогнули. Медленно, с усилием, он открыл глаза. Сначала взгляд был мутным, невидящим, потом сфокусировался на мне.

– Элиза… – прошептал он, и голос его был слабым, чужим. – Ты… как ты…

– Тише, не говори ничего, – я прижалась губами к его лбу. Он был горячим. У него едва были силы говорить. Чем она его накачала? – Мы тебя заберём отсюда.

– Катарина… – он попытался приподняться, но сил не хватило. – Она… не хотела…

– Я знаю, – я гладила его по щеке, по волосам, не в силах сдержать слёзы. – Знаю. Всё потом. Сейчас главное – ты.

Сильвия уже осматривала домик, нашла печь, дрова, воду. Энзо помог мне поднять Рихарда, усадить на кровати. Он был слаб, но сознание постепенно возвращалось к нему.

– Как долго… я здесь? – спросил он, оглядываясь мутным взглядом.

– Несколько дней, скорее всего – ответила Сильвия, разжигая огонь в печи. – Катарина траванула тебя чем-то, потом перевезла сюда. Она хотела выиграть время.

– Глупая, – прошептал Рихард, и в его голосе не было злобы. Только усталость и боль. – Глупая, отчаявшаяся женщина.

– Она не хотела тебе зла, – сказала я, укрывая его своим плащом. – Она просто… запуталась.

Рихард закрыл глаза. Я испугалась, что он снова потерял сознание, но он заговорил, тихо, с трудом подбирая слова:

– Она… она придумала себе врага, чтобы оправдать свою месть. Я пытался ей объяснить, но она не слушала.

– Она подделала документы? – спросил Энзо, присаживаясь на край табурета.

– Да. – Рихард открыл глаза, и в них мелькнула тень прежней твёрдости. – Она хотела представить их в Верховном совете, чтобы Блэквуда арестовали. Но без меня… без моего имени и моего авторитета её бы просто не пустили на порог. А я… протолкнул дело, потом оказалось, что документы подделка. Я не хотел подставлять человека в том, чего он не совершал.

– Значит, сейчас она уже в столице? – я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Если успела, – кивнул Рихард. – Она могла уже всё сделать.

Тишина повисла в домике, нарушаемая только треском дров в печи. Я смотрела на Рихарда, на его измождённое лицо, и думала о том, как жестоко обошлась с ним судьба. И как жестоко он обошёлся с собой, пытаясь спасти сестру от самой себя.

– Что будем делать? – спросила Сильвия.

– Нам нужно в столицу, – сказал Энзо, и в его голосе зазвучала та самая уверенная нота, которая появилась в нём после нападения на особняк. – Но не всем. Рихард не в состоянии ехать. Ему нужен покой и лечение.

– Я поеду, – я сжала руку Рихарда.

– Нет, – он слабо сжал мои пальцы в ответ. – Не одна. Я не позволю.

– Ты не сможешь даже встать, – возразила я. – А времени нет. Если Катарина уже в Совете…

– Тогда её нужно перехватить до того, как она предъявит очередные поддельные документы, – перебил Энзо. Он встал, прошёлся по комнате, и я заметила, как изменилась его походка – уверенная, твёрдая. – У меня есть план.

Мы уставились на него.

– Я аристократ, у меня есть имя, связи, доступ в Верховный совет. Если я приеду туда и попрошу отложить слушание по делу Блэквуда, ссылаясь на новые обстоятельства, меня послушают.

– Ты? – Сильвия подняла бровь. – Ты, которого ещё месяц назад считали посмешищем?

– Именно, – усмехнулся Энзо. – Меня не воспринимают всерьёз, а значит, не будут подозревать в хитрости. Я скажу, что получил сведения о фальсификации документов и что генерал Вальтер, который мог бы их подтвердить, временно отсутствует. Попрошу дать нам время – дня три, не больше. За это время Рихард придёт в себя, и мы сможем предъявить настоящие доказательства.

– Какие настоящие? – спросила я. – У нас есть только слова Рихарда.

– И её записка, – напомнила Сильвия. – И показания тётушки Марты. И…

– И я сам дам показания. Что моя сестра призналась мне в подделке. Что она действовала из мести, а не ради справедливости.

– Ты готов выступить против сестры? – тихо спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце.

– Я готов спасти её от самой себя, – сказал он. – Если она предъявит фальшивки, её посадят. А если мы остановим её до этого… возможно, она отделается условным наказанием. Или хотя бы не сломает себе жизнь окончательно.

– Хорошо, – кивнула я, принимая решение. – Мы разделимся. Энзо и Сильвия едут в столицу. Ты, – я посмотрела на Энзо, – будешь говорить с Советом. Сильвия будет с тобой. Мы с Рихардом останемся в городе. Как только он сможет нормально двигаться – мы тоже поедем в столицу. Но сначала ему нужно прийти в себя.

– Это рискованно, – заметил Энзо. – Если Катарина уже всё сделала…

– Тогда мы будем действовать по обстоятельствам, – я встала, чувствуя, как внутри крепнет решимость. – Мы не можем сидеть сложа руки. Но и бросать Рихарда одного здесь я не могу.

Он слабо сжал мою руку.

– Оставайся, – прошептал он. – Пожалуйста.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Я никуда не уйду. Обещаю.

Глава 64
«Отдых с Рихардом»

Карета, нанятая Энзо в городе, оказалась не такой роскошной, как та, что привезла нас сюда, но зато неприметной – серой, пыльной, без всяких гербов и отличительных знаков. Сильвия распорядилась быстро: пока мы с Рихардом ждали в лесу, она съездила в город и устроила всё, не привлекая лишнего внимания.

– Вот адрес, – сказала она, протягивая мне листок. – Тихий район, небольшая гостиница «Старая пристань». Хозяин – бывший военный, не задаёт лишних вопросов. Я уже заплатила за три дня. Этого хватит на восстановление?

– Должно хватить, – ответила я, забирая бумажку.

– Мы выезжаем немедленно, – Энзо уже помогал усадить Рихарда в карету. Тот был слаб, но держался, стиснув зубы, и только на миг прикрыл глаза, когда его ушибленное плечо коснулось дверцы. – Чем раньше доберёмся до столицы, тем лучше.

Рихард, уже сидя внутри, поднял на него взгляд.

– Будь осторожен, – сказал он, и в голосе его прорезалась привычная командирская нотка. – В Совете не все тебе поверят. Если начнут давить…

– Я справлюсь, – перебил Энзо. Он вдруг усмехнулся. – В конце концов, я был женат на женщине, которая пережила твоё перевоспитание. Это дорогого стоит.

Сильвия фыркнула, но я заметила, как она сжала его руку перед тем, как запрыгнуть в свою карету.

– Береги её, – сказал Рихард, и это прозвучало почти как приказ.

– Её? – Энзо перевёл взгляд на жену. – Скорее уж она меня. – Он махнул на прощание, и карета тронулась, увозя их по лесной дороге обратно к тракту.

Мы остались вдвоём. Кучер, пожилой, молчаливый мужчина, которого наняла Сильвия, только спросил:

– В город, господа?

– В гостиницу, – ответила я, и лошади тронулись.

Дорога до города заняла меньше времени, чем я ожидала. Рихард молчал, прикрыв глаза, но я чувствовала, что он не спит – его пальцы слабо сжимали мою руку, словно он боялся, что если отпустит, я исчезну.

«Старая пристань» оказалась именно такой, как описывала Сильвия: небольшой двухэтажный дом в конце тихой улочки, с чистыми окнами и аккуратным палисадником. Внутри пахло деревом и сушёными травами. Хозяин, седой, коренастый мужчина с военной выправкой, встретил нас без лишних вопросов, только кивнул на ключ, который я положила на стойку.

– Комната на втором этаже, в конце коридора. Там тихо, – сказал он и, покосившись на Рихарда, добавил: – Лекаря вызвать?

– Да, пожалуйста, – ответила я, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. – Как можно скорее.

Он кивнул и скрылся за дверью подсобки. Я помогла Рихарду подняться по лестнице – каждый шаг давался ему с трудом, но он упрямо не позволял меня поддерживать, только опирался на перила. Наверху, у двери в номер, он остановился, тяжело дыша.

– Я сам, – сказал он, когда я попыталась взять его под руку.

– Рихард, – я посмотрела на него, и он, встретив мой взгляд, на мгновение замер, а потом сдался.

– Ладно, – выдохнул он. – Только не говори никому, что генерал Вальтер не смог сам дойти до кровати.

– Это будет нашим секретом, – я улыбнулась, и он слабо улыбнулся в ответ.

Комната оказалась светлой и чистой. Широкое окно выходило во внутренний двор, где росли старые липы. Бельё пахло лавандой, на столе стоял графин с водой и букет сухих полевых цветов. Я усадила Рихарда на кровать, и он откинулся на подушки, прикрыв глаза.

– Не спи, – я коснулась его щеки. – Лекарь скоро будет.

– Не сплю, – пробормотал он, но глаза не открыл.

Лекарь пришёл через полчаса. Невысокий, суетливый мужчина с умными, быстрыми глазами, он осмотрел Рихарда тщательно и долго: слушал пульс, щупал живот, заглядывал в глаза, задавал вопросы.

– Отравление, – заключил он наконец, складывая инструменты в саквояж. – Какое-то снотворное, сильное, но не смертельное. Организм уже начал выводить его сам, но процесс идёт медленно. Я дам вам порошки – по одному утром и вечером, они помогут очистить кровь. И вот это, – он протянул мне небольшой мешочек с сушёными травами, – заваривайте как чай, по чашке три раза в день. Вкус не самый приятный, но пить нужно обязательно.

– Спасибо, – я взяла лекарства.

– И ещё, – он покосился на Рихарда, который уже снова закрыл глаза, – ему нужно отдохнуть. Хотя бы день-два полного покоя. И еда – лёгкая, нежирная. Бульоны, каши. Никакого мяса, никакого спиртного.

Я кивнула, запоминая. Когда лекарь ушёл, я первым делом заварила чай из трав. Рихард поморщился, принюхиваясь.

– Пахнет болотом.

– Пей, – я поднесла чашку к его губам. – Лекарь сказал, обязательно.

Он сделал глоток, скривился, но выпил всё до дна.

– Теперь бульон, – сказала я, уже собираясь идти на кухню.

– Элиза, – он поймал меня за руку. – Я не ребёнок.

– Знаю, – я наклонилась и поцеловала его в лоб. – Но пока ты болеешь, ты мой пациент. А пациенты слушаются врача.

Он хотел возразить, но усталость взяла своё. Я принесла бульон, горячий, наваристый, и он съел его.

– Теперь ванна, – объявила я, когда он отставил пустую чашку.

– Ванна? – он приподнял бровь. – Ты серьёзно?

– Абсолютно. Лекарь сказал, вода поможет снять напряжение.

Я сходила к хозяину, и через полчаса в комнату натаскали горячей воды. Старая медная ванна, которую притащили прямо в номер, наполнилась паром, и воздух стал влажным, тёплым.

– Я сам, – сказал Рихард, когда я попыталась помочь ему раздеться.

– Ты даже до кровати не дошёл без помощи, – напомнила я, но отступила. – Ладно. Но если упадёшь…

– Не упаду, – он уже расстёгивал рубашку, и я невольно залюбовалась его руками. Пальцы дрожали, пуговицы поддавались с трудом, но он справился. Скинул рубашку, и я увидела его торс – всё тот же, сильный, покрытый шрамами, но осунувшийся за эти дни. Кожа была бледной, рёбра проступали отчётливее, чем я помнила.

Он заметил мой взгляд.

– Не смотри на меня так.

– Как? – спросила я, подходя ближе.

– Как на умирающего.

– Я смотрю на тебя как на мужчину, который чуть не дал себя убить, – ответила я, и он вдруг усмехнулся.

– Женщина, которую я люблю, только что сказала мне, что я слабак.

– Я сказала, что ты дурак, – поправила я, помогая ему стянуть брюки. – Слабаком ты не был никогда. Просто нужно научить тебя принимать помощь.

Он вошёл в ванну, опираясь на мое плечо, и когда горячая вода сомкнулась вокруг него, выдохнул с таким облегчением, что у меня защемило сердце. Я взяла мыло, губку и принялась мыть его спину.

– Ты что делаешь? – спросил он, но голос его был сонным, почти расслабленным.

– Мою тебя, – ответила я, водя губкой по его плечам. – И слежу. Чтобы ты не уснул в ванне и не утонул.

– А если я всё-таки усну? – спросил он.

– Это угроза? Тогда я тебя разбужу, – пообещала я, проводя губкой по его груди. Он поймал мою руку.

– Ты невыносима, – прошептал он, но не сопротивлялся.

Я мыла его медленно, тщательно, смывая грязь и пот последних дней. Вода темнела, но он расслаблялся, и это было важнее. Когда я добралась до его ног, он вдруг положил ладонь мне на голову.

– Элиза… Спасибо.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

– Не за что, – прошептала я, отводя глаза.

Потом я помогла ему выйти, обернула большим полотенцем. Он стоял, опираясь на меня, и я чувствовала тепло его тела сквозь ткань.

– Теперь спать, – сказала я, укладывая его в постель.

– А ты? – спросил он, когда я натянула на него одеяло.

– Я принесу ужин.

– Я не хочу ужин.

– Тогда я посижу рядом.

– И это не нужно. – Он поймал мою руку и притянул к себе. – Ложись. Ты тоже устала.

Я хотела возразить, но он смотрел на меня так, что все слова застряли в горле. Я разулась, забралась на кровать рядом с ним, и он тут же притянул меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.

Я улыбнулась в темноту и закрыла глаза. Я не знаю, сколько мы проспали. Час, два, может, больше. Я проснулась оттого, что его рука скользнула по моему животу, погладила, замерла. Дыхание его было ровным, но я знала, что он не спит.

– Рихард? – прошептала я.

– М-м? – его губы коснулись моего затылка.

– Ты должен отдыхать.

– Отдыхаю, – он провёл ладонью выше, накрывая мою грудь. – А это – терапия. Лекарь сказал, нужно поднять давление.

Я тихо рассмеялась.

– Лекарь ничего такого не говорил.

– Значит, я сам додумал, – его пальцы нашли сосок через ткань рубашки, и я выгнулась, прижимаясь к нему.

Он был слаб, я чувствовала это. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Но в этом прикосновении была такая сила, такая жадность, что я не могла сопротивляться. Я повернулась к нему, и он тут же накрыл мой рот поцелуем.

Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну. Губы его были сухими, горячими, язык – настойчивым, требовательным. Я отвечала, запуская пальцы в его ещё влажные волосы, притягивая ближе, чувствуя, как его тело напрягается под моими ладонями.

– Я думал о тебе, – прошептал он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев по моей шее. – Каждую минуту. В этом домике, когда я не мог пошевелиться, я думал только о тебе.

– Я тоже думала, – я запрокинула голову, подставляясь под его губы. – Искала тебя. Боялась, что не найду.

– Нашла, – он спустился к ключицам, и его зубы легонько сжали кожу, заставляя меня выдохнуть.

Его руки уже расстёгивали пуговицы на моей рубашке – нетерпеливо, почти грубо. Я помогала, стягивая ткань с плеч, и когда она упала, он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Ты прекрасна, – сказал он, и в его голосе не было сомнений. – Каждая минута, когда я не видел тебя, была пыткой.

Я потянулась к нему, но он вдруг перевернул меня на спину, навис сверху, опираясь на локти, и я почувствовала, как его возбуждение прижимается к моему бедру.

– Рихард, – прошептала я, проводя ладонями по его груди. – Ты ещё не оправился…

– Хватит, – он поцеловал меня, не давая договорить. – Я соскучился. Я хочу тебя.

Его пальцы скользнули вниз по моему животу, нащупали край белья, стянули его одним резким движением. Я вздрогнула, но тут же его ладонь легла между моих ног, и я забыла обо всём.

Он не спешил. Пальцы его двигались медленно, уверенно, дразня, находя самые чувствительные места. Я выгибалась под ним, кусала губы, чтобы не закричать, но он, словно чувствуя это, накрыл мой рот поцелуем, заглушая стоны.

– Тихо, – прошептал он мне в губы.

– Тогда не делай так, – выдохнула я, когда его пальцы вошли в меня, медленно, глубоко.

Он улыбнулся.

– Не могу, – он ускорил темп, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри закручивается тугой узел.

Его большой палец нашёл клитор, надавил, и меня накрыло, внезапно, остро. Я застонала, прижимаясь к нему, чувствуя, как тело сотрясают судороги. Он не убирал руку, продлевая удовольствие, пока я не обмякла, обессиленная, на мокрых простынях.

Я думала, он остановится. Думала, что он даст мне отдышаться, переведёт дух сам. Но он только ждал, пока последняя дрожь отпустит меня, а потом одним резким, плавным движением вошёл в меня.

Я простонала, он был внутри, глубоко. Он замер на мгновение, глядя мне в глаза, и в этом взгляде было всё.

– Смотри на меня, – прошептал он, и я послушно открыла глаза.

Он начал двигаться. Медленно сначала, глубоко, так, что я чувствовала каждый миллиметр. Я обвила ногами его талию, притягивая ближе, и он ускорился. Ритм стал жёстче, быстрее. Кровать скрипела в такт его движениям. Я чувствовала только его – его тяжесть сверху, его дыхание у моего уха, его руки, сжимающие мои бёдра.

– Рихард, – выдохнула я, и он, словно услышав что-то в моём голосе, переменил угол. Следующий толчок пришёлся точно в ту точку, и я закричала, не в силах сдерживаться.

Он зажал мне рот ладонью, и я выгнулась, чувствуя, как нарастает вторая волна. Он двигался быстрее, жёстче, почти грубо, и это было именно то, что мне было нужно, никакой нежности, никакой осторожности.

Волна накрыла меня с головой. Я чувствовала, как внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как он стонет, чувствуя это, как его тело напрягается, и последний, глубокий толчок, и горячее внутри, и его вес, обрушивающийся на меня.

Мы лежали так, переплетённые, тяжело дыша. Я чувствовала, как бьётся его сердце где-то под моей щекой – ровно, сильно, успокаивающе.

– Ты как? – спросила я, когда дыхание выровнялось.

– Жив, – он усмехнулся. – Кажется.

– Дурак, – я шлёпнула его по плечу, но сил не было.

Он лишь поцеловал меня в макушку.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно затягивает в свою тёплую пучину. Где-то там, за окнами, была столица, был Совет, была Катарина с её фальшивыми документами. Но сейчас это не имело значения. Сейчас был только он.