Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"

Автор книги: Алекса Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Глава 27
«План!»

После того как Хекс, хлопнув в ладоши, объявил нас «партнёрами», в кабинете воцарилась тяжёлая, деловая тишина. Исчезла ярость, ушло отчаяние. Рихард всё ещё смотрел на меня.

– Хорошо, – произнёс он наконец, отводя глаза и подходя к столу.

– Начнём с основ. Нам нужна карта всех известных или предполагаемых мест сбора «Круга» за последние двадцать лет. Списки арестованных, даже мелких сошек. Любая связь с аристократическими домами, которые традиционно противились смешанным бракам. Хекс, это твоя часть.

Хекс кивнул, уже доставая блокнот.

– Уже копаю. Есть парочка «благородных» семейств, чьи пожертвования благотворительным фондам как-то уж очень совпадают с периодами активности Круга.

– И нам нужно место, – продолжил Рихард. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде извинения за то, что он сейчас скажет.

– Публичное, но контролируемое. Где можно создать иллюзию уязвимости, не подвергая реальной опасности. И нам нужно время, чтобы всё подготовить. Неделя. Не меньше. Было-бы неплохо, если ты и сама смогла себя защищать.

Неделя ожидания. Неделя, когда я буду знать, что за мной охотятся, и притворяться, что нет.

– Элиза, – его голос вернул меня в реальность.

– Сбегай, пожалуйста, в «Серебряную ложку». Принеси свежего чая, того, что с жасмином. У нас закончился. И… прогуляйся немного. Подыши воздухом.

Он сказал это обыденным тоном, как будто просил просто выполнить рядовое поручение. Но подтекст был ясен: «Уйди, пока мы говорим о деталях, которые тебе лучше не слышать. О том, как именно мы будем тебя подставлять». Меня будто слегка толкнули под лопатку, вежливо, но недвусмысленно.

Кивнула, встала и вышла из кабинета, чувствуя на его тяжёлый взгляд. «Боится потерять, – яростно думала я, надевая плащ в прихожей. – Боится, что я сломаюсь, услышав подробности. А за чаем-то меня отравить могут запросто. Какая разница, слушать план или идти по улице одной?»

Но спорить не стала. Мне и правда нужен был глоток воздуха. Нужно убежать от этого давящего ощущения, что моя жизнь превращается в шахматную партию, где меня двигают по клеткам умные, решительные мужчины, даже с самыми лучшими намерениями. А я просто есть…

«Серебряная ложка» была небольшой, но дорогой лавкой в двух кварталах от штаба, куда Рихард часто отправлял за особыми сортами чая или кофе. Воздух внутри густой и теплый, пах ванилью, корицей и сушёными травами. Я сделала заказ, и пока продавец заворачивал в крафтовую бумагу жестяную банку с жасминовым чаем, я подошла к окну.

Экипажи, пешеходы, разносчики. И среди этого потока я увидела её. Сильвию ди Сантис.

Она шла по противоположной стороне улицы, высокая, неспешная, в элегантном пальто песочного цвета и с небольшой шкатулкой в руках. Её белоснежные волосы были убраны в строгую, но изысканную причёску. Она смотрела прямо перед собой, её красивое лицо было бесстрастным, отстранённым. Казалось, она парила над суетой города, не замечая его.

Инстинктивно я отпрянула от окна вглубь магазина, надеясь, что она не заметила. Не хватало ещё этой встречи. Но, видимо, судьба (или чья-то злая воля) решила иначе. Когда я, расплатившись и зажав банку с чаем, вышла на улицу, мы почти столкнулись нос к носу на углу, видимо она передумала идти туда, куда шла. Да она явно свернула сюда специально!

– О, – произнесла Сильвия, её голос был ровным, без удивления. – Это ты.

Я попыталась пройти мимо, сделав вид, что не узнала её, но рука в тонкой лайковой перчатке резко сомкнулась на моём плече, разворачивая к себе.

– Не торопись, – сказала она, и в голубых, холодных глазах не было ни злобы, ни насмешки. Лишь усталая отстранённость.

– Я не собираюсь тебя кусать. Хотя, признаю, вид у тебя… потрёпанный. Новые очки? Идут.

– Отстань, Сильвия, – тихо, но чётко сказала я, пытаясь вырвать плечо. Её хватка оказалась на удивление сильной. Всё-же она дракон.

– Отстану, отстану, – отпустила меня, сделала шаг назад и взглянула оценивающе.

– Просто хотела прояснить позиции. Чтобы не было… недоразумений.

Я молчала, не понимая, к чему она ведёт.

– Мне самой выгоден ваш развод с Энзо, ясно? Меня просто связали по рукам и ногам., – продолжила она, как будто обсуждала погоду.

– Чем быстрее ты станешь свободной, тем быстрее он на мне женится. Он не святой, но у меня есть свои планы. На тебя я зла не держу, ясно?

Она произнесла это с такой ледяной простотой, что у меня перехватило дыхание.

– Ты… ты против него? – не удержалась я.

Сильвия усмехнулась коротко, беззвучно.

– «Против» – это слишком сильно сказано. Скажем так, я не против тебя, понимаешь? У всех свои цели. Мне до лампочки. Ясно?

– Поэтому хватит от меня шарахаться, как от прокажённой, – закончила она, поправив перчатку.

– Я не твой враг. Я просто сторонний наблюдатель с… собственными интересами. Удачи тебе, «дорогая». Тебе она понадобится. С Рихардом и с этим разводом.

И, не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла прочь, растворяясь в толпе, как призрак из другого мира.

Я стояла, прижимая к груди банку с чаем, и чувствовала, как смешанные чувства, недоумение, злость, и странное, почти жалостливое понимание, бурлят внутри. Сильвия была монстром, но монстром честным. И в её словах была своя, извращённая логика.

Вернувшись в штаб, я была ещё под впечатлением от этой встречи. Но ощущения смягчились, когда, открыв дверь в приёмную, я увидела за моим столом седую, дорогую голову.

– Фрида!

Она подняла взгляд от вязания, и её лицо расплылось в такой тёплой, искренней улыбке, что у меня навернулись слёзы. Я бросилась к ней, обняла, вдыхая знакомый запах яблочного пирога.

– Милочка моя! Ну наконец-то! – Она отодвинула меня, чтобы рассмотреть.

– Ой, очки новые! Красивые! А сама-то бледная, как стена. Что они с тобой тут делают, эти драконы? Соскучилась по вам, как по родным! – Она хлопнула себя по коленям.

– Дома-то хорошо, внуки… иногда – радость, но тишина эта… она меня съедает. Решила проведать, как вы тут без меня управляетесь. И, как вижу, не очень-то!

Я не удержалась и выложила ей всё. Про Юму, про «Круг Пламени», про план Хекса. Её лицо становилось всё серьёзнее, а глаза – всё больше.

– Мать родная… – прошептала она, когда я закончила. – Так вот какую гадость они выкопали. «Круг Пламени»… Старая, ядовитая змея. Я думала, их корни давно выжгли. – Она покачала головой, а затем резко, почти сердито ткнула в меня пальцем.

– А ты, птенец бестолковый, согласилась? На приманку? Да тебя теперь на поводке держать нужно, коротком таком! И из дома не выпускать! Они же могут напасть в любой момент, где угодно!

– Но план…

– План! – фыркнула Фрида. – План у них в голове, а нож, у негодяев в рукаве! Ох, Рихард, Рихард… Ну что ж ты на свою голову такую упрямицу нашёл…

В этот момент дверь кабинета открылась. Из него вышел сначала Хекс, кивнувший мне на прощание с каменным лицом, а затем и Рихард. Увидев Фриду, он слегка удивился, но лишь кивнул.

– Фрида. К незваным гостям сегодня особый поток.

– А я и не гость, я тут завсегдашняя! – парировала она, но встала, видимо, чувствуя, что сейчас будет что-то важное.

Рихард подошёл к своему столу в приёмной, взял со стопки толстый, позолоченный конверт с печатью и повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел тот самый холодный, решительный огонь, который я видела во время планирования.

– Мисс Элиза, – произнёс он официальным тоном, но я поймала едва уловимый намёк на что-то другое в его взгляде.

– Корпус офицеров Имперской Гвардии проводит ежегодный Зимний Бал. Приглашения рассылаются высшему командному составу и их семьям. – Он протянул мне конверт.

– Это приглашение. На мое имя. И на имя моей сопровождающей. Впишите своё?

Я взяла конверт. Бумага была плотной, дорогой. Я посмотрела на него, не понимая.

– Но… я… мы не…

– Именно так, – перебил он. Его губы тронула едва заметная, ничего не обещающая улыбка.

– Это идеальное место. Публичное, полное нужных и ненужных глаз, с жёстким пропускным режимом, но с возможностью для «несанкционированного» проникновения для тех, у кого есть деньги и связи. Идеальная сцена для того, чтобы истинная пара генерала Вальтера впервые появилась на светском радаре. И для того, чтобы стать идеальной мишенью.

Фрида ахнула, зажав рот рукой. Я же просто смотрела на конверт, чувствуя, как сердце замирает, а потом начинает биться с новой силой.

Бал. Выход в свет. Первый шаг нашей контр-игры.

Глава 28
«Кхм… Нет»

После работы, как и было объявлено, Рихард повёл меня за платьем. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Мои крутились вокруг бала, вокруг Сильвии, вокруг того, что ждёт впереди. Его – оставались для меня загадкой.

Магазин, в который мы зашли, носил вычурное название «Ателье Мадам Элои». Он располагался в тихом, фешенебельном квартале, и его витрины демонстрировали не одежду, а произведения искусства из шёлка, бархата и кружева. Внутри пахло дорогим парфюмом. Тут можно дышать? Или меня заставят за это заплатить? Тишина была такой, что казалось, можно услышать, как падает на пол булавка.

Нас встретила молодая, утончённая девушка с идеальной укладкой и безупречной улыбкой. Её звали Камилла.

– Господин Вальтер, это честь, – произнесла она, слегка склонив голову. – Мадам предупредила. Всё готово. Пожалуйста, пройдите в нашу VIP-комнату.

Комната оказалась больше похожей на будуар в дворцовом стиле: мягкие кресла, зеркала в золочёных рамах, низкий столик с кофе и водой. В глубине была тяжёлая бархатная шторка, скрывающая примерочную.

– Если позволите, я принесу первые модели, – сказала Камилла и исчезла.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя нелепо. Рихард опустился в кресло, развалившись с видом человека, который собирается провести здесь несколько часов.

– Расслабься, Элиза, – сказал он, не глядя на меня. – Это тоже часть работы.

– Покупка платья? – не удержалась я.

– Создание образа, – поправил он. – Ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты – та самая женщина, ради которой я готов на всё. Включая публичный скандал и развод.

Камилла вернулась с первым платьем. Оно было изумрудно-зелёного цвета, из тяжёлого атласа, с открытыми плечами и строгим, но женственным силуэтом. Я надела его. Оно сидело идеально, подчёркивая талию и бёдра. В зеркале на меня смотрелась уверенная в себе, даже немного холодная женщина. Мне понравилось. Я вышла из-за шторки, сделала уверенный поворот в надежде, что это всё.

Рихард, не вставая, изучающе посмотрел на меня через суженные глаза.

– Нет, – вынес он вердикт. – Следующее.

Второе платье было алым. Шёлковое, струящееся, с глубоким, но элегантным вырезом и разрезом до бедра. Оно было дерзким, сексуальным, огненным. Надев его, я почувствовала прилив странной смелости. Рихард замер. Его взгляд скользнул по фигуре, задержался на разрезе.

– Кхм… Нет, – снова сказал он, голос чуть хриплее обычного. – Слишком очевидно. Слишком «смотрите на меня». Мы не хотим, чтобы ты выглядела как… приманка в прямом смысле. Следующее.

Третье платье было классическим чёрным, очень простым по крою, но невероятно дорогим на ощупь. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, делая акцент на линиях, а не на открытости. Оно было безопасным, безупречным, но скучным. Мне оно не понравилось, но я ждала его вердикта.

– Нет, – отрезал Рихард, даже не дав мне сделать полный оборот. – Похоже на униформу для похорон.

Внутри что-то надломилось. Усталость, накопившееся напряжение, его холодная, бескомпромиссная критичность – всё это слилось в одну точку кипения.

– А что тебе нужно, Рихард? – спросила я, не скрывая раздражения.

– Ты ищешь идеальное платье или пытаешься подобрать идеальный футляр для своей идеальной пешки?

Он медленно поднял на меня взгляд. В глазах вспыхнули знакомые искорки раздражённого интереса.

– Я ищу платье, в котором ты будешь выглядеть собой, но при этом… неуязвимой. – Он встал и подошёл ближе.

– Не зелёной хищницей, не алым факелом и не чёрной тенью.

– Может, тогда вообще без платья? – выпалила я с горькой усмешкой, отступая за шторку примерочной. – Это будет точно уникально!

Я осталась одна в тесном пространстве, обтянутом бархатом. Отчаяние и бунт душили меня. Почему я не могу выбрать сама? Я смотрела на своё отражение в зеркале – уставшее, с яркими пятнами на щеках от гнева. На мне было шелковое нижнее белье, короткая комбинация нежно-телесного цвета. И тут меня осенило. Дикая, безумная мысль.

«К чёрту всё», – подумала я.

Я не стала надевать следующее платье, которое уже ждало на вешалке. Вместо этого я сделала глубокий вдох, расправила плечи и резко отдернула шторку.

Рихард стоял спиной ко мне, у окна, глядя на улицу. Услышав шорох, он обернулся.

Я стояла на пороге примерочной, опираясь одной рукой о косяк, в одном лишь нижнем белье. Шёлк мягко облегал грудь и бёдра, оставляя открытыми плечи и ноги.

– А это как? – спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, почти вызывающе. – Думаешь, так пойдёт? Достаточно «уникально»?

На его лице застыло выражение полнейшего, абсолютного шока. Все его маски – стратега, начальника, холодного аристократа – рухнули в одно мгновение. Он не мог оторвать от меня взгляда. Глаза, широко раскрытые, скользили по силуэту, от плеч до бёдер и обратно, будто пытаясь осмыслить увиденное. Он открыл рот, но не издал ни звука.

В два шага он преодолел расстояние между нами, ворвался в примерочную и с силой задернул шторку, отсекая нас от внешнего мира. Пространство стало крошечным, интимным, наполненным его дыханием и жаром тела.

Он не сказал ни слова. Руки впились в мои бёдра, подняли, и я инстинктивно обвила его талию ногами. Спиной я прижалась к холодному зеркалу. Его губы нашли мои в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. В нём была вся его ярость, всё его напряжение, вся та запретная тяга, что тлела между нами с самого начала.

Одной рукой он поддерживал меня, другая рванула тонкие шёлковые лямки комбинации. Ткань соскользнула с плеч, обнажив грудь. Его губы тут же оставили мой рот, перекочевав на шею, ключицы, а затем сквозь тонкую ткань – на сосок, который уже затвердел в ожидании. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы, в складки его безупречного пиджака.

Он отпустил меня, позволив сползти на ноги, и сам стал на колени передо мной. Его руки обхватили мои бёдра, а лицо оказалось так близко… Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло кожу внутренней поверхности бедра. Я закинула голову назад, упираясь затылком в зеркало, когда губы и язык нашли самую сокровенную, уже влажную часть меня. Волны удовольствия, острые и ослепительные, заставили стонать, подавляя звук, кусая нижнюю губу.

– Рихард… – вырвалось у меня, когда вторая волна накрыла с головой, заставляя колени дрожать.

Он поднялся, его глаза в полумраке горели огнём. Он расстегнул брюки, освобождая себя. Я увидела его возбуждение, сильное, готовое. Он приподнял меня снова, поставив меня коленям на узкий бархатный пуфик для одежды. Он стоял сзади, руки снова легли на мои бёдра, пальцы впились в кожу. Он направил себя, и вошёл медленно. Теснота пространства делала каждое движение обострённым, вынужденно медленным и невероятно глубоким.

– Вот так, – прошептал он, начиная двигаться, и его низкий голос вибрировал у самого моего уха.

Его ритм был неистовым, но сдержанным тишиной вокруг. Каждый толчок вгонял меня в пуфик, а щека, всё больше упиралась в зеркало.

Он изменил угол, и следующий толчок достиг той самой точки. Я зажмурилась, подавляя крик. Он почувствовал это, повторил, целенаправленно. Моё тело начало сжиматься вокруг него, волна оргазма подступала, неотвратимая. Тогда его рука скользнула между моих ног, повторяя круговые движение.

Он прижал меня к себе, его губы нашли мои в немом, жёстком поцелуе, заглушая стон, когда дрожь наслаждения потрясла меня. Он продержался ещё несколько мгновений, а затем, с глухим стоном, отпустил себя, заполнив меня горячей жидкостью.

Он осторожно вышел, помог мне встать. Ноги не слушались. Он молча подал мне салфетки, потом помог надеть скомканную комбинацию, его пальцы дрожали, застёгивая тонкие застёжки. Никто не сказал ни слова. Когда мы вышли из-за шторки, комната была пуста. Камилла, видимо, почуяв неладное, тактично удалилась.

Я подошла к стойке с платьями, которые отвергли. Потом увидела одно, висевшее чуть в стороне. Оно было цвета тёмного серебра, почти серое, но с холодным металлическим отливом. Простое по крою, с длинными рукавами и высоким воротом, но из ткани, которая переливалась при движении, словно покрытая инеем.

Я сняла его с вешалки и показала Рихарду.

– Вот это. Беру.

Он посмотрел на платье, потом на меня. В его взгляде не было больше критики. Была усталость, странная нежность и безоговорочное принятие. Он просто кивнул.

– Хорошо.

Он расплатился, не глядя на чек. Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Фонари зажигались, окутывая город мягким светом.

– Ты голодна? – спросил он неожиданно.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он повёл меня не в пафосный ресторан, а в небольшое, уютное место с видом на канал. Мы ужинали простой, но изумительно вкусной пастой и пили красное вино.

Глава 29
«Бал»

Неделя между решением и балом пролетела в странном, натянутом ожидании. Дни были заполнены работой, вечера – краткими, деловыми встречами Рихарда с Хексом и его людьми у нас дома.(Ого, я назвала этот дом нашим? Ладно, потом).

Меня в эти обсуждения допускали редко и говорили со мной словно с ценной, но хрупкой вещью, которую нужно беречь от лишних деталей. «Твоя задача – выглядеть естественно», «Тебе нужно будет оказаться в этом месте в такое-то время», «Сигналом будет то-то». Конкретики – ноль. Стратегию и тактику они оставляли при себе.

Это бесило. Я была не хрупкой вазой, а частью этой операции, самой её сердцевиной! Но каждый мой вопрос или попытка вникнуть в детали наталкивались на каменную стену в лице Рихарда или снисходительное похлопывание по плечу от Хекса. «Доверься нам, красавица. Чем меньше знаешь, тем естественнее будешь».

Единственным лучом света стала новость, которую Хекс принёс в середине недели. Юма, после долгих и, как я догадывалась, весьма неприятных «бесед», сломалась. Она не выдала лидеров, но проговорилась, что «на балу будет весёлый фейерверк для нечистых». Больше ничего. Ни времени, ни места, ни способа.

Этого было достаточно, чтобы Рихард вновь взорвался. «Отменить! Немедленно! Я не позволю, чтобы из-за нашей ловушки пострадали посторонние!»

Но Хекс был непреклонен. «Если мы отменим, они уйдут в тень. И следующий „фейерверк“ устроят у тебя под окнами, когда ты будешь меньше всего готов. Бал – это контролируемая среда. Мы усилим охрану в десять раз. Мы будем готовы. Это наш шанс взять их с поличным, пока они сосредоточены на своём спектакле».

Спор длился до поздней ночи. В итоге победила холодная логика Хекса, подкреплённая моим тихим, но твёрдым: «Я согласна. Мы идём». Рихард сдался, но с тех пор его лицо стало напоминать гранитную глыбу, готовую расколоться от внутреннего напряжения.

И вот настал вечер бала.

Зал штаб-квартиры Имперской Гвардии был превращён в сияющее царство льда и серебра. Гирлянды из хрустальных подвесок имитировали сосульки, огромные зеркала умножали свет тысяч свечей, а под ногами шуршал белый, искусственный снег. Воздух густ от дорогих духов, пудры и оживлённого говора высшего общества.

Я стояла рядом с Рихардом, сжимая его локоть, и чувствовала себя жуком, приколотым к бархату витрины. Моё серебристое платье переливалось при каждом движении, как и было задумано, привлекая взгляды. Но эти взгляды – оценивающие, любопытные, иногда откровенно враждебные, кольцами сдавливали горло. Я была зверем в клетке, выставленным на всеобщее обозрение.

Рихард же, воплощением ледяного достоинства. В своём парадном мундире, увешанном орденами, со шрамом на брови, выделяющимся ещё резче при ярком свете, он казался неприступной скалой. Он отвечал на поклоны, обменивался короткими фразами, его лицо было вежливой маской. Только я, стоя так близко, чувствовала, как напряжены мышцы его руки под моей ладонью.

И тогда я увидела их. Энзо, в ослепительно белом парадном камзоле, и на его руке – Сильвия. Она в платье цвета лазури, которое делало её похожей на изысканную хрустальную статуэтку. Их появление вызвало лёгкий ажиотаж. Энзо ловил взгляды, кивал знакомым, а Сильвия, уловив мой взгляд, медленно, едва заметно кивнула мне. Не улыбаясь. Просто: «Я тебя вижу».

Я отвернулась, сделав вид, что разглядываю огромную ледяную скульптуру в центре зала. Но кожей спины чувствовала на себе тяжёлый, ненавидящий взгляд Энзо. Он пылал. Пылал от унижения, от злости, от того, что я стояла здесь, рядом с человеком, которого он презирал, но не мог игнорировать.

Бал шикарен, роскошен и невероятно… скучен. Живая музыка лилась плавным потоком, официанты с подносами скользили между гостями, предлагая изысканные закуски и искрящееся вино. Смех, болтовня, шелест шёлка, всё это сливалось в оглушительный, фальшивый гул.

Я заметила в толпе Хекса. Он в мундире, но без регалий, и непринуждённо беседовал с группой офицеров. Его глаза, однако, постоянно сканировали зал, отмечая каждое движение. Вокруг, среди гостей и слуг, я угадывала и других «наших» – людей с слишком прямой выправкой, с внимательными, не расслабленными лицами. Охрана была на местах. Пока всё спокойно.

Потом Рихарда остановил пожилой, седовласый генерал с орденом на груди. Они заговорили о каких-то манёврах на северной границе. Рихард, слегка наклонившись, слушал, изредка вставляя короткие реплики. Я почувствовала себя лишней. Их разговор был полон специфических терминов и намёков, которые я не понимала. Мне стало неловко просто стоять и молчать, будто приложение к его рукаву.

– Я… я пройдусь, – тихо сказала я ему на ухо.

Он на мгновение прервался, кивнул, и его взгляд на секунду стал пристальным, предостерегающим: «Не уходи далеко». Но старый генерал уже продолжал свою мысль, и Рихард был вынужден вернуться к беседе.

Я отошла к краю зала, к высоким арочным окнам, за которыми лежал тёмный, заснеженный парк. Стояла, глядя на своё отражение в стекле, на эту женщину в блестящем платье, которую я с трудом узнавала.

– Ну что, наслаждаешься светской жизнью? – раздался у меня за спиной знакомый, холодный голос.

Сильвия. Она подошла бесшумно, как кошка. В отражении я видела её безупречный профиль.

– Чего ты хочешь, Сильвия? – спросила я, не оборачиваясь.

– Чего ты ко мне липнешь?

Она тихо рассмеялась.

– О, милая, нет. Липнуть – это удел бедных и глупых. У меня другие мотивации. Более… меркантильные. – Она сделала паузу, глядя в зал, на Энзо, который что-то с жаром доказывал небольшой группе аристократов.

– Я почти уговорила нашего дракона расторгнуть ваш брак. Довольно быстро. При одном условии.

Я наконец повернулась к ней.

– Каком?

– Ты отказываешься от своей доли в его состоянии. От того жалкого приданого, что за тобой числится, и от любых последующих претензий. А он, в свою очередь, оставляет твоей семье их титул. Не отзывает его, как имеет право. Чистая сделка. Он избавляется от тебя без лишнего шума и расходов, твои нищие родственнички сохраняют видимость благородства, а я… – она улыбнулась ледяной, совершенной улыбкой, – получаю то, что хочу. Статус графини Крешенци. И его состояние, естественно.

Я смотрела на неё, пытаясь понять подвох.

– С чего это ты мне помогаешь? Что тебе с того, что я быстрее разведусь?

– Потому что я хочу выйти за него замуж, глупышка, – сказала она, как будто объясняя очевидное ребёнку.

– А он не может жениться на мне, пока женат на тебе. И пока идёт этот громкий, позорный для него процесс с генералом Вальтером в качестве твоего защитника, он будет оттягивать. Боится потерять лицо окончательно. А мне надоело ждать. Мне это невыгодно. Поэтому давай, милая, будь умницей. Откажись от денег, которых ты всё равно никогда не увидишь, в обмен на спокойную жизнь и свободу. И на мою благодарность, – она добавила с лёгкой насмешкой.

Её цинизм был оглушающим, но в нём была своя, чудовищная логика. Она не помогала мне. И в её плане был смысл. Деньги… какие деньги? Я и так начала всё с нуля. А титул отца… черт с ним, с этим титулом.

Я открыла рот, чтобы ответить, что мне нужно подумать, но прервалась.

Сначала был глухой, давящий БУММ, доносящийся снаружи, со стороны парка. Здание содрогнулось, с хрустальных люстр что-то посыпалось. На долю секунды воцарилась оглушительная тишина, в которой звенели уши. А потом её разорвали первый женский визг, мужской крик: «Что это⁈»

И почти сразу из вентиляционных решёток у пола и из-за драпировок на стенах повалил густой, едкий дым. Какой-то резкий, вызывающий мгновенный кашель. Паника, сдерживаемая до этого этикетом и шампанским, вырвалась на свободу сразу, сметая всё на своём пути. Крики, давка, звон разбиваемой посуды, рвущаяся ткань.

Меня отшвырнуло от окна толчком бегущих людей. Я закашлялась, глаза мгновенно наполнились слезами, в дыму ничего не было видно дальше вытянутой руки. «РИХАРД!» – закричало во мне. Я попыталась двинуться туда, где оставила его, но поток людей нёс в противоположную сторону, к главному выходу.

– Не двигайся! – чей-то цепкий, сильный хват снова сомкнулся на моём запястье. Сильвия. Её лицо, покрытое слезами от дыма, было бледным, но решительным. Она прижала меня спиной к стене, в небольшой нише между колоннами.

– Не иди в толпу! Затопчут! Стой тут и жди!

– Но Рихард… – попыталась я вырваться.

– Он генерал, чёрт возьми! Он сам найдёт тебя или найдёт их! А сейчас главное – не поддаваться панике и не стать частью этой безумной толпы!

Она была права. В дыму метались силуэты, люди падали. Слышались не только крики, но и звуки ударов, борьбы. Настоящая паника.

Я прижалась к холодной стене, чувствуя, как бьётся сердце, пытаясь вырваться из груди. Дым резал глаза и горло. Сильвия стояла рядом, её тонкие пальцы всё так же мёртвой хваткой держали мою руку. Где-то в этом аду был Рихард. Где-то были Хекс и его люди. И где-то были те, кто устроил этот «весёлый фейерверк».