Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"
Автор книги: Алекса Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Глава 57
«Семья»
Я проснулась от непривычного ощущения пустоты в постели, его половина была холодной, и это отдавалось где-то в груди тупой болью. Но я запретила себе раскисать. Он обещал вернуться, а значит, нужно жить, ждать и заниматься делами. Пусть чувство тревоги меня так и не покидало.
Одевшись, я спустилась вниз. Из столовой доносились голоса, Сильвия и Энзо уже завтракали. Вернее, Сильвия пила кофе с видом королевы, а Энзо, сидя напротив, растирал плечо и жаловался на жизнь.
– Я вообще не понимаю, зачем ему было уезжать, – ныл он, отправляя в рот кусок булки. – Сидел бы здесь, тренировал меня дальше. Я уже почти научился не падать после каждого удара. А теперь что? Все труды насмарку.
– Ты будешь скучать по своим утренним экзекуциям? – усмехнулась Сильвия, не поднимая глаз от чашки.
– Я буду скучать по тому, что он меня не мучает, – поправил Энзо. – Но если честно… немного странно без его криков. Тишина какая-то непривычная.
– Привыкнешь, – я вошла в столовую и села за стол. – Доброе утро.
Сильвия подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнуло понимание, будто она поддерживала меня без слов.
– Как спалось?
– Нормально, – соврала я, потому что на самом деле ворочалась полночи. – А вы чего такие бодрые?
– Энзо орал на заре, что забыл, как сам просыпается без будильника в виде Рихарда, – фыркнула Сильвия. – Пришлось вставать и успокаивать.
– Я не орал! – возмутился Энзо, но тут же смущённо уставился в тарелку. – Ладно, может, немного. Но это всё последствия стресса. Я вообще-то нервный.
– Ты – нервный, – передразнила Сильвия. – Элиза, скажи ему, что он дурак.
– Ты дурак, – послушно повторила я, и мы рассмеялись. Энзо обиженно надулся, но в его глазах тоже заплясали смешинки.
После завтрака Сильвия предложила устроить экскурсию по особняку. Я бывала здесь только в парадных залах да в той комнате, где меня держали взаперти первые месяцы брака. Оказалось, дом скрывал множество интересных уголков, в которых я никогда не была.
– Здесь моя мастерская, – Сильвия открыла дверь в светлую комнату с большими окнами. Внутри стояли мольберты, лежали рулоны тканей, на стене висели эскизы. – Раньше я рисовала. Давно, ещё до всего этого. Хочу вернуться к творчеству, когда появится время.
– Красиво, – я рассматривала наброски – платья, интерьеры, даже пара портретов. – У тебя талант.
– Было дело, но талант, дело второе. Упорство, это то, что никакой талант не перегонит – она пожала плечами, но я заметила, как ей приятно. – Энзо обещал выделить деньги на мою лавку тканей. Если не обманет.
– Я никогда не обманываю! – донёсся из коридора голос Энзо, который тащился за нами, как верный пёс. – Ну, почти никогда.
– Вот именно, – хмыкнула Сильвия.
Мы прошли ещё несколько комнат, библиотеку, где Энзо с гордостью показал коллекцию древних фолиантов (Сильвия шепнула мне, что он ни одного не читал), зимний сад, где даже в холоде цвели какие-то экзотические растения, и наконец вышли на новую кухню.
– А здесь мы будем готовить обед, – объявила Сильвия.
– Что? – Энзо попятился. – Я? Готовить? Вы с ума сошли? Я аристократ, я никогда в жизни не стоял у плиты!
– Значит, пора научиться, – Сильвия надвигалась на него с половником в руках. – Элиза беременна, ей нельзя много стоять на ногах. Я буду главным поваром, ты, моим помощником. И не вздумай ныть, сам половину слуг распустил с этими судами, когда деньга поурезалась.
– Я не ною, я выражаю своё обоснованное негодование! – Энзо попытался спрятаться за моей спиной, но я предательски отошла в сторону.
– Не будь трусом, – подбодрила я. – Это весело.
– Весело? Это ужасно! Я испорчу обед, мы все отравимся и умрём!
– Не умрёте, – Сильвия уже завязывала фартук. – Я буду контролировать. Давай сюда, помогай чистить картошку.
Энзо обречённо вздохнул, но взял нож. Через пять минут картошка летала по кухне, потому что он пытался её чистить, как мечом махать. Сильвия хохотала, я подавала советы, а Энзо, красный от натуги, клялся, что никогда в жизни не испытывал такого унижения.
– Зато весело, – заметила я, ловко нарезая морковь.
– Вам хорошо смеяться, – буркнул он, но в его голосе не было обиды. – Вы обе надо мной издеваетесь.
– Конечно, – кивнула Сильвия. – Это наша новая семейная традиция. Терпи, дорогой.
К удивлению всех, обед получился съедобным. Даже вкусным. Мы ели суп, который варила Сильвия, жаркое, которое дожаривал Энзо (он чуть не сжёг мясо, но вовремя спохватился), и пили чай с пирожными из той булочной.
– Знаете, – сказал Энзо, откинувшись на стуле, – я никогда не думал, что простой обед может быть таким… приятным. Раньше у меня были повара, официанты, я даже не знал, как выглядят продукты в сыром виде. А сейчас… странно, но мне нравится.
– Ты становишься человеком, – улыбнулась Сильвия. – Я в тебя верю.
– Я всегда был человеком! – возмутился он, но тут же добавил тише: – Ну, почти. Драконом, конечно, но вы поняли.
После обеда мы устроились в гостиной у камина. Сильвия принесла пледы, Энзо, бутылку старого вина (для себя и Сильвии, мне налили тёплое молоко с мёдом).
– Расскажи о своём доме у моря, – попросила Сильвия, устраиваясь в кресле. – Тот, куда вы хотите вернуться.
Я улыбнулась, вспоминая.
– Он старый, но крепкий. Каменный, с черепичной крышей. Внутри пахнет морем и деревом. Там есть комнатка на втором этаже с двумя окнами, мы хотим сделать там детскую. Чтобы солнце будило малыша по утрам.
– Звучит как сказка, – мечтательно сказала Сильвия.
– А у тебя есть мечта? – спросила я.
Она задумалась, глядя на огонь.
– Лавка тканей. Маленькая, уютная, с большими окнами. Чтобы приходили женщины, выбирали кружева, советовались. И чтобы я была сама себе хозяйка. Никаких мужей-тиранов, никаких отцов-интриганов. Только я и моё дело.
– Ты справишься, – уверенно сказала я. – Ты сильная.
– Спасибо. – Она улыбнулась, и в её глазах блеснула влага. – Знаешь, я никогда не думала, что скажу это, но… я рада, что мы подружились. Ты и я. После всего, что было.
– Я тоже, – честно ответила я.
Энзо, который всё это время молчал, вдруг подал голос:
– А я вот о чём мечтаю? – Он почесал затылок. – Наверное, чтобы меня перестали считать идиотом. Чтобы я мог сам принимать решения, а не оглядываться на титул и предков. Чтобы… чтобы Сильвия мной гордилась.
– Уже горжусь, – тихо сказала она. – Ты сегодня картошку почистил. Это подвиг.
– Ты издеваешься, – вздохнул он, но улыбнулся.
Мы рассмеялись, и в этот момент я почувствовала что-то, чего не ожидала. Тепло. Родство. С этими двумя людьми, которые ещё недавно были моими врагами, вдруг стало легко и просто. Как будто мы всегда были семьёй. Эти люди мне ближе, чем родня…
Часы пробили десять вечера. За окнами бушевал весенний ливень, но в гостиной было тепло и уютно. Мы пили чай, слушали вой ветра и болтали о пустяках. Энзо рассказывал забавные истории из своей светской жизни, Сильвия подкалывала его, я смеялась.
Вдруг в коридоре раздались крики. Сначала далёкие, потом ближе. Топот ног, звон разбитого стекла, чей-то отчаянный вопль. Мы замерли.
– Что это? – Энзо побледнел и вскочил.
Сильвия уже была на ногах, в её руке откуда-то появился небольшой кинжал, или нож для писем… я и не заметила, когда она успела его схватить.
Дверь в гостиную распахнулась. На пороге стоял дворецкий, бледный, с окровавленным рукавом.
– Госпожа! Господин! – выдохнул он. – На дом напали! Люди в масках, с оружием! Они уже во дворе, охрана пытается их сдержать, но их слишком много! Вам нужно спрятаться, быстро!
Я прижала руку к животу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Сильвия схватила меня за руку.
– Идём! – крикнула она. – Энзо, за нами!
– Куда? – голос Энзо дрожал, но он уже бежал следом.
– В подвал. Там есть тайный ход. Быстро!
Мы выбежали в коридор, где уже мелькали тени, слышались крики и звон оружия. Сильвия тащила меня за собой, Энзо прикрывал спину.
Впереди, у лестницы в подвал, уже стояли двое нападавших в чёрных масках. Увидев нас, они бросились вперёд.
– Элиза, назад! – рявкнула Сильвия и шагнула им навстречу.
Глава 58
«Настоящий мужчина!»
Сильвия шагнула вперёд, и я увидела, как в её руке сверкнул кинжал, изящный, с инкрустированной рукоятью, но явно не игрушечный. Лезвие тускло блеснуло в свете газовых рожков, и я вдруг поняла, что никогда раньше не видела Сильвию такой. Собранной и, по-настоящему, опасной.
Двое нападавших в масках замерли на мгновение, видимо, не ожидая сопротивления от хрупкой блондинки в шёлковом платье. Это промедление стоило им дорого.
– Элиза, за меня! – крикнула Сильвия и бросилась в атаку с такой скоростью, что я не успела даже моргнуть.
Первый взмах, и её кинжал полоснул по руке ближайшего противника, рассекая ткань и плоть. Тот взвыл, выронил меч, схватился за окровавленное предплечье, но второй уже замахивался, целясь ей в голову. Сильвия ушла в сторону, пропуская удар мимо, и в ответ всадила лезвие ему в бок, неглубоко, но достаточно, чтобы он отшатнулся с хриплым проклятием.
– Бегите! – рявкнула она, но я не могла. Ноги словно приросли к полу, а рука инстинктивно прижалась к животу, защищая самое дорогое.
Энзо, увидев это, вдруг перестал дрожать. Я заметила, как изменилось его лицо, страх исчез, смытый чем-то, чего я никогда в нём не видела. Настоящей, животной, первобытной яростью, которая превратила жалкого аристократа в кого-то другого.
– Сильвия! – заорал он так, что у меня заложило уши, и бросился вперёд, забыв о собственной безопасности, забыв о том, что он «не воин», забыв обо всём на свете.
Но было поздно. Третий нападавший, которого мы не заметили в тени, вынырнул из-за угла и с размаху ударил Сильвию по голове рукоятью меча. Глухой удар прозвучал как выстрел. Она вскрикнула, покачнулась, её глаза на мгновение расширились от боли, а потом она рухнула на пол, как подкошенная.
– НЕТ! – Энзо взревел так, что стены, казалось, задрожали.
Он подхватил меч, выпавший из рук первого нападавшего, и с диким, нечеловеческим криком обрушился на того, кто посмел тронуть его жену. Я никогда не видела Энзо таким.
Тот жалкий, вечно ноющий аристократ, который боялся собственной тени, исчез. На его месте был воин, неуклюжий, неумелый, не знающий правильной техники, но одержимый одной целью: защитить. Удары сыпались градом, не выверенные, не красивые, но с такой силой и яростью, что нападавший отступил, пытаясь закрыться щитом.
– Это мой дом! – кричал Энзо, нанося удар за ударом, и в его голосе звенели сталь и боль. – Моя жена! Мои гости! Не смейте! НЕ СМЕЙТЕ!
Клинок противника скользнул по его плечу, разрезая рубашку и оставляя кровавый след, но Энзо даже не заметил. Он продолжал наседать, тесня врага, заставляя его отступать всё дальше по коридору.
В этот момент в коридор вбежали ещё трое стражников, те немногие, что остались верны и не бежали при первом натиске. Увидев Энзо, сражающегося в одиночку, залитого кровью (своей или чужой, было непонятно), они на мгновение замерли, потрясённые зрелищем. А потом, обменявшись взглядами, с боевыми криками врубились в бой.
Я бросилась к Сильвии. Она лежала на полу, неестественно вывернув руку, бледная до синевы, но живая, глаза открыты, пытается подняться и не может. Из рассечённой брови текла кровь, заливая лицо, платье, пол.
– Тише, тише, – я прижала её голову к себе, пытаясь остановить кровь подолом своей юбки, чувствуя, как дрожат мои руки.
– Ты как? Голова кружится? В глазах не двоится?
– Дурацкий Энзо, – прошептала она, и в её голосе удивление и что-то похожее на гордость. – Куда полез… он же не умеет…
– Он тебя защищает, – ответила я, глядя, как наш бывший враг, а теперь почти друг, рубится с нападавшими.
Энзо сражался плечом к плечу со стражниками. Он не был искусен, его удары были грубы, он пропускал атаки, но каждый раз, когда меч противника приближался к нему, он уходил, уклонялся, вспоминая уроки Рихарда.
«Держи спину прямо». «Не подставляйся». «Смотри в глаза, а не на меч». Он делал всё, как учили, хотя, казалось бы, откуда в этом избалованном аристократе взялась такая память на движения?
И вдруг я увидела, он улыбается. Сквозь пот, кровь и грязь, сквозь страх и боль, сквозь крики и звон оружия, он улыбался. Потому что впервые в жизни он был не бесполезным аристократом, не тенью своего титула, а мужчиной. Мужчиной, защищающим свой дом. Свою жену, и свою честь.
– Получай, тварь! – заорал он, вгоняя меч в плечо очередного противника, и в его голосе звучало торжество.
Стражники, воодушевлённые примером своего господина, сражались с удвоенной яростью. Я видела, как один из них принял удар, предназначенный Энзо, и как Энзо, вместо того чтобы отступить, шагнул вперёд и прикрыл его, отбивая следующий выпад.
Бой длился вечность, или всего несколько минут, я потеряла счёт времени. Сильвия сидела, прислонившись к стене, и смотрела на мужа такими глазами, какими никогда не смотрела.
Последний нападавший рухнул под ноги Энзо с глухим стуком. Тот стоял, тяжело дыша, сжимая окровавленный меч обеими руками, и оглядывал поле боя. Стражники, израненные, но живые, собирались вокруг него, хлопали по плечам, что-то говорили, я не слышала слов, только гул голосов.
– Всё, – выдохнул он. – Кажется, всё.
А потом его ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо в лужу чужой крови.
– Сильвия! – крикнул он, пытаясь подняться, но сил уже не было. – Сильвия, ты где⁈
– Здесь, дурак, – она слабо улыбнулась, приподнимая руку.
Он подполз к ней на четвереньках, сил встать уже не было. Обхватил её лицо руками, заглянул в глаза, и я увидела, как по его щекам, смешиваясь с потом и кровью, потекли слёзы.
– Жива, – повторил он, и голос его срывался. – Жива, слава всем богам. Если бы с тобой что-то случилось… если бы ты…
– Но не случилось, – перебила она, касаясь его щеки окровавленной ладонью. – Благодаря тебе.
– Я… я не умею сражаться, я чуть не умер, я…
– Ты был великолепен, – тихо сказала она, и это были не просто слова – Ты защитил нас. Ты был… мужчиной. Моим мужчиной. Наконец-то.
Он замер, не веря своим ушам. В его глазах мелькнуло что-то детское, беззащитное.
– Ты… ты серьёзно?
– Впервые в жизни, – она улыбнулась – Я горжусь тобой, Энзо. Ты даже не представляешь, как я горжусь.
Я отвернулась, давая им минуту. Стражники уже поднимались, перевязывали раны, обыскивали тела, переговаривались вполголоса. Кто-то побежал за лекарем. В доме постепенно восстанавливался порядок, но воздух пах железом, меня опять начало мутить.
А я смотрела на этих двоих, на своего бывшего мужа и женщину, которая стала мне подругой, и думала о том, как удивительно устроена жизнь. Ещё недавно они были для меня врагами, символами всего плохого, что со мной случилось. А теперь…
– Элиза, – позвала Сильвия. – Помоги подняться.
Я подошла, подхватила её под руку. Энзо кое-как встал сам, опираясь на меч, как на трость. Кровь из его плеча всё ещё сочилась, но он, кажется, даже не замечал. Мы стояли втроём посреди коридора, залитого кровью, усыпанного битым стеклом и обломками оружия, и я вдруг поняла, что это, наш общий рубеж. Наша общая победа. Мы что-то можем без Рихарда.
– Это Блэквуд, – сказал Энзо, и его голос, только что срывавшийся от слёз, звучал твёрдо. – Больше некому. Он хочет уничтожить всех, кто связан с Катариной. Возможно письмо для Рихарда было подставным, кто-то хотел его выманить?
– Скорее всего, не зря они напали именно сегодня.
– Значит, будем готовы, – Энзо выпрямился, и в его глазах горел новый, незнакомый огонь. – Я больше не позволю никому угрожать моей семье.
Семья. Он сказал «моя семья». И в этот момент я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, от усталости, от страха, от благодарности.
– Нам нужно укрепить охрану, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И сообщить Рихарду. Он должен знать.
– Я пошлю людей на рассвете, – кивнул Энзо. – А пока… пока нам всем нужно в безопасное место. Подвал с тайным ходом, самый надёжный вариант. Там нас не найдут, даже с новым нападение. Отоспимся спокойно.
Мы спустились в подвал, и Сильвия, несмотря на рану и кружащуюся голову, показала мне потайную комнату, о которой знали только члены семьи и самые доверенные слуги. Там было тесно, узкая комната с каменными стенами, парой лежаков и запасом воды и еды на случай осады. Но здесь было безопасно.
Энзо принёс одеяла, воду, немного еды. Его плечо уже перевязали, кто-то из стражников умел обращаться с ранами. Он двигался медленно, морщась от боли, но отказывался ложиться.
– Отдыхайте, – сказал он. – А я буду наверху, с охраной. Если что, сразу дам знать. Мы выставили посты, перекрыли все входы.
– Ты сам ранен, – возразила Сильвия, пытаясь встать. – Ты должен лежать!
– Пустяки, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было привычной трусости или жалоб. Только усталость и странная, новая уверенность. – Я теперь воин. Почти. А воины не валяются в подвалах, когда их дом в опасности.
Он наклонился, поцеловал её в лоб, коротко, но так нежно, что у меня защемило сердце. Потом кивнул мне и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Мы остались вдвоём в тесной комнатке, прислушиваясь к шагам наверху. Сначала было слышно движение, голоса, стук, видимо, стражники укрепляли баррикады. Потом всё стихло. Только ветер выл за стенами да где-то капала вода.
Сильвия молчала, глядя на дверь, за которой скрылся её муж. В её глазах было столько всего, что я не решалась нарушить тишину.
– Знаешь, – тихо сказала она наконец, и голос её звучал непривычно – мягко, почти растерянно. – Я никогда не думала, что скажу это. Никогда в жизни. Но я, кажется, начинаю его любить.
– Это заметно, – улыбнулась я, кутаясь в плед.
– Ты смеёшься надо мной?
– Нет. Честно. Я рада за тебя. За вас обоих.
Она вздохнула и прикрыла глаза, прислонившись головой к стене.
– Жизнь умеет удивлять, – согласилась я, глядя на её взгляд. – Иногда самым неожиданным образом.
– Да уж. – Она слабо усмехнулась. – Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду сидеть в подвале с бывшей женой своего мужа и ждать нападения, я бы рассмеялась этому идиоту в лицо.
– А если бы мне сказали, что я буду называть тебя подругой и радоваться, что ты рядом, я бы тоже не поверила.
Мы замолчали. За стенами подвала завывал ветер, где-то далеко, в другом городе, Рихард искал свою сестру, не зная, что мы здесь едва не погибли. Но я верила, он вернётся. Он всегда возвращался. И когда он вернётся, я расскажу ему, какой стала наша жизнь. Какими стали мы.
А пока у меня была Сильвия, был Энзо, который неожиданно стал героем, и была маленькая жизнь под сердцем, ради которой стоило бороться. Мы справимся. Все вместе.
– Элиза, – позвала Сильвия уже сквозь дрёму. Голос её звучал тихо, устало.
– М?
– Спасибо, что ты есть. Правда. За то, что не бросила. За то, что верила. За всё.
Я улыбнулась в темноте, чувствуя, как тепло разливается в груди.
– И тебе спасибо, – ответила я. – За всё.
Мы замолчали, слушая, как затихает дом. Ночь была долгой, полной страха и боли, но мы были не одни.
Где-то наверху Энзо стоял на посту, сжимая в руках меч и вглядываясь в темноту. Впервые в жизни он знал, за что сражается. И это знание делало его сильнее любой магии.
Глава 59
«Не мешай»
Рихард
Дорога до соседнего города заняла больше времени, чем я рассчитывал. Лошади выбивались из сил, погода испортилась, и мне пришлось сделать несколько лишних остановок.
Каждый час промедления отдавался в груди тревогой, за Катарину, за Элизу, за всех, кого я оставил в столице. Но я гнал эти мысли прочь. Сейчас моя задача, найти сестру и разобраться с её бывшим мужем. Элиза в безопасности, под защитой Сильвии и Энзо. С ними ничего не случится. Я заставил себя в это верить.
Город, где Катарина назначила встречу, оказался небольшим, провинциальным, с узкими улочками и низкими домиками, прижавшимися друг к другу, словно в поисках защиты. Гостиница «Тихая пристань» стояла на окраине, у самой дороги, ведущей к морю. Вывеска покосилась, фасад облупился, но внутри, судя по всему, было чисто и пристойно, по крайней мере, для тех, кто не привык к роскоши.
Я вошёл в холл, окинул взглядом небогатую, но опрятную обстановку. За стойкой дремал пожилой портье в очках на кончике носа. Я кашлянул, и он вздрогнул, поправляя съехавшую набок фуражку.
– Чем могу служить? – спросил он, щурясь на меня подслеповатыми глазами.
– У вас остановилась дама по имени Катарина, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Катарина Вальтер. Или, возможно, под другой фамилией. Когда она заселилась?
Портье пошевелил губами, перебирая в памяти, потом полез в амбарную книгу, водя пальцем по строчкам.
– Вальтер, Вальтер… А, вот! – Он ткнул в строку. – Госпожа Катарина Вальтер, комната двенадцать. Заселилась вчера вечером, уже расплатилась за три дня.
Я замер. Вчера? А где жила до этого? Если она приехала только вчера, где она была всё это время? Почему не написала раньше? Или… или письмо было не от неё?
– Всё в порядке? – портье заметил моё замешательство.
– Да, – я взял себя в руки. – Какая она? Когда приехала, не сказала, откуда?
Портье пожал плечами.
– Женщина как женщина. Взволнованная. Сказала, что ждёт брата. Одна, вещей почти нет. Спросила, где лучше встретить прибывающих, мы показали. Больше ни о чём не расспрашивала.
– И больше никто о ней не спрашивал? – уточнил я. – Никаких подозрительных личностей?
– Нет, – он покачал головой. – Тихий у нас город. Люди свои. Чужих видно сразу. Вы первый, подозреваю, вы и есть её брат.
Он объяснил, как пройти к комнате. Я кивнул и направился к лестнице. На душе было неспокойно. Если Катарина приехала только вчера, значит, она либо всё это время пряталась где-то ещё, либо… либо я что-то упускаю. Что-то очень важное.
Комната номер двенадцать находилась в конце коридора на втором этаже. Я постучал. За дверью послышалось движение, шорох, а потом она открылась.
Катарина стояла на пороге. Бледная, как и прежде, с кругами под глазами, но в целом, живая и невредимая. На ней было простое дорожное платье, волосы собраны в небрежный пучок. Увидев меня, она вздрогнула, и в её глазах мелькнуло что-то, облегчение? Страх? Я не мог понять.
– Рихард! – она шагнула ко мне, словно хотела обнять, но замерла на полпути. – Ты приехал. Я… я уже не надеялась.
– Я получил твоё письмо, – сказал я, входя в комнату и оглядываясь. Скромный номер, почти пустой. Один чемодан в углу, на столе – чайная чашка и недоеденная булка. – Ты одна?
– Да, – она закрыла дверь, и её движения показались мне нервными, слишком быстрыми. – Здесь никого. Я… я боялась, что за мной следят, поэтому выбрала тихое место. Маленький город, все на виду.
– Ты приехала вчера, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Она замерла. На долю секунды, но я заметил.
– Да, – ответила она, и в её голосе послышалось что-то нарочитое, неестественное. – Я… я была недалеко, но не решалась писать раньше. Думала, что смогу справиться сама. Но потом поняла, что мне нужна помощь.
– Где ты была? – спросил я. – Всё это время, после того как ты уехала из столицы?
Она отвела взгляд.
– Переезжала с места на место. Не хотела, чтобы меня нашли. А когда узнала, что сгорел твой дом… – она замолчала, и в её голосе послышалась настоящая боль. – Рихард, прости. Это из-за меня. Эдвард ищет меня, и вы пострадали.
– Ты нашла мужа? – перебил я.
Она покачала головой.
– Нет. Но он знает, где я. Или догадывается. Я чувствую.
– Странно, – заметил я, не скрывая подозрения. – Он так активно искал тебя, поджёг дом в столице, а здесь… ни слухов, ни вопросов. Да и в столице о нём ничего.
Катарина побледнела ещё сильнее.
– Может, он ещё не вышел на мой след. Или… или у него другие планы.
– Какие?
– Не знаю, – она отвернулась, подошла к столу. – Я хочу чаю. Ты будешь?
Я кивнул, наблюдая за ней. Что-то было не так. Слишком много нестыковок. Слишком странное поведение. Катарина нервничала, я видел, как дрожат её руки, когда она заваривала чай из небольшого заварного чайника. Она заваривала его так, словно делала это сотни раз, и всё же каждое движение выдавало напряжение.
– Как Элиза? – спросила она, не оборачиваясь. – Как она перенесла всё это? Ребёнок?
– С ней всё хорошо, – ответил я. – Мы оставили её в столице. В безопасном месте.
– В каком? – она обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство.
– В надёжном, – коротко ответил я. – Не волнуйся.
Она кивнула, разливая чай по чашкам. Протянула мне, горячую, с резким травяным запахом, которого я раньше не замечал в её доме.
– Это какое-то успокоительное, – объяснила она. – Я много пью в последнее время. Нервы.
Я взял чашку, но пить не спешил.
– Катарина, – сказал я, глядя на неё в упор. – Что происходит на самом деле? Ты приехала только вчера. О муже не слова, хотя говорила, что он тебя преследует. И ты просто завариваешь чай.
Она замерла. Чашка в её руке дрогнула, и несколько капель упали на стол.
– Рихард, я…
– Отвечай, – мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. – Я приехал сюда, чтобы помочь тебе, но если ты мне лжёшь…
– Я не лгу! – она поставила чашку, и я увидел, как по её щекам текут слёзы. – Я не лгу, просто… я не всё рассказала.
– Что именно?
Она молчала, опустив глаза. Я сделал глоток.
Чай обжёг губы, но вкус был странным, слишком горьким, с резким травяным оттенком, который царапал горло. Я задержал дыхание, прислушиваясь к себе. Что-то было не так. Катарина смотрела на меня, затаив дыхание, и в её глазах я прочитал всё. Страх, вину, отчаяние. И ожидание…
– Катарина, – сказал я медленно, ставя чашку на стол, – что ты добавила в чай?
Она отшатнулась, её лицо стало белым, как полотно.
– Рихард, я…
– Отвечай! – мой голос прозвучал резче, чем я хотел, но внутри уже начинала разрастаться предательская слабость.
– Это снотворное, – выдохнула она. – Только снотворное. Клянусь.
Я попытался сделать шаг, но ноги не слушались. Мир качнулся, и я схватился за край стола, чтобы удержать равновесие. Катарина бросилась ко мне, подхватила под руку, помогая опуститься на пол. Я не сопротивлялся, тело уже не слушалось, мышцы наливались свинцом.
– Зачем? – прошептал я, глядя на неё. Голос звучал чужим, далёким. – Твой муж здесь? Он заставил тебя?
– Нет, – она опустилась рядом, и по её щекам текли слёзы. – Эдвард не при чём.
– Тогда… кто?
Она молчала, и в этом молчании я наконец всё понял. Не Блэквуд охотился за ней. Это она охотилась за ним. И я был всего лишь препятствием на её пути.
– Ты соврала в письме, – сказал я, и каждое слово давалось с трудом. – Там не было ловушки Блэквуда. Это ты заманила меня сюда.
– Да, – она выдохнула это слово, и в нём слышалось облегчение. – Я должна была это сделать. Ты мешал мне, Рихард. Ты и твои представления о справедливости.
– Ты хотела подставить его, – понял я. – Не посадить по закону, а… обвинить в том, чего он не совершал.
– Он заслуживает этого! – в её голосе впервые прорвалась злоба. – Он разрушил мою жизнь, уничтожил мою репутацию, выбросил меня, как ненужную вещь! А ты… Ты лишаешь меня шанса на справедливость.
Язык тяжелел, мысли путались. Я пытался бороться со сном, но тело предавало.
– Твои документы были фальшивками, – прошептал я. – Ты сама их подделала.
– Это не важно! – она почти кричала. – Главное, что он бы сел. Сидел бы за то, что сделал со мной. А ты… ты спас его. Спас этого монстра.
– Катарина… – я попытался дотянуться до неё, но рука безвольно упала. – Это неправильно. Ложь… не может быть инструментом справедливости.
– А что может? – она смотрела на меня, и в её глазах не было раскаяния. Только усталость. – Суд? Деньги и связи твоего Блэквуда купят любой суд. Мне оставалось только одно. И ты встал на моём пути. Но теперь… теперь ты не помешаешь.
– Что ты задумала?
Она вытерла слёзы, и её лицо стало спокойным, почти безмятежным.
– Тебе просто нужно пропасть на время. Потом всё будет хорошо…
– А Блэквуд? – спросил я, уже чувствуя, как сознание ускользает.
– О нём позаботятся другие. Его посадят на долго – Она встала, поправила платье. – Прости, Рихард. Я люблю тебя. Ты мой брат. Но я должна закончить то, что начала. С тобой или без тебя.
– Катарина… – мой голос превратился в шёпот. – Не делай этого. Ещё не поздно…
– Поздно, – она наклонилась и поцеловала меня в лоб.
Я хотел схватить её за руку, остановить, сказать что-то важное, но тело уже не слушалось. Последнее, что я увидел, её удаляющуюся фигуру, мелькнувшую в дверном проёме. А потом всё погрузилось во тьму.
