Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"
Автор книги: Алекса Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Глава 60
«А ты – мой муж»
Элиза
Пять дней.
Пять дней я просыпалась с мыслью, что сегодня Рихард вернётся. Пять дней я вслушивалась в каждый стук в дверь, в каждый шум за окном, надеясь услышать его шаги. Пять дней я ловила себя на том, что смотрю на дорогу, ведущую к особняку, и жду, когда из-за поворота покажется знакомая фигура, или повозка, или… Хоть что-то!
Он не возвращался.
Первые два дня я ещё держалась, убеждая себя, что дорога могла занять больше времени, что он мог задержаться в том городе по делам, что письмо просто затерялось. Я даже пыталась вязать пинетки, которые начала ещё в доме у моря, но нитки путались в пальцах, а мысли уходили куда-то далеко, туда, где сейчас, возможно, был он. Я представляла, как он въезжает в город, как встречается с Катариной, как они разговаривают. Но в этих картинах всегда было что-то тревожное, что-то, отчего я вздрагивала и откладывала вязание.
На третий день я перестала спать по ночам. Лежала в пустой постели, прислушиваясь к каждому шороху, и чувствовала, как внутри нарастает тяжесть.
На четвёртый день Сильвия нашла меня на кухне в три часа ночи. Я сидела за столом, сжимая в руках кружку с давно остывшим чаем, и смотрела на язычки пламени в камине, Скорее, куда-то сквозь. На мне был один из старых халатов, которые я носила ещё в первые дни после переезда в особняк, волосы растрепались, под глазами залегли тени. Думаю, я выглядела так, словно меня переехала карета.
– Элиза, – Сильвия села напротив – Ты себя изводишь. Так нельзя.
– Он обещал вернуться, – сказала я, и мой голос прозвучал глухо, чужим. – Он всегда возвращается.
– Значит, вернётся. – Она положила свою ладонь поверх моей, холодной. – Может, он просто задержался. Может, его сестра попросила помочь с чем-то ещё. Может, письмо затерялось в дороге. Ты же знаешь, почта сейчас работает с перебоями.
– Он должен был написать. – Я подняла на неё глаза, и они, наверное, блестели в темноте, как у загнанного зверька. – Хотя бы короткую весточку. Он знает, что я жду. Что я схожу с ума от неизвестности.
Сильвия помолчала, глядя на меня. В её глазах я видела то же беспокойство, которое сама пыталась заглушить, и страх, что она не решалась произнести вслух. Мы обе боялись одного: что Рихард попал в ловушку. Если бы с ним что-то случилось, я бы почувствовала? Когда я была в опасности, метка помогла ему меня найти.
– Поедем в тот город, – сказала она наконец, и в её голосе прозвучала та самая сталь, которую я так ценила в ней в последние дни. – Где его сестра. Узнаем, что случилось.
Я подняла на неё глаза, не веря своим ушам.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. – Она сжала мои пальцы. – Если через два дня он не вернётся и не даст о себе знать, я сама запрягу лошадей и поеду искать этого упрямого дракона. Лучше, конечно, с тобой.
Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. В этой женщине, которая когда-то была моей соперницей, которая смеялась надо мной в кабинете Энзо, открывалось что-то новое с каждым днём. Я вдруг поняла, что она стала мне не просто подругой, а сестрой. Сестрой, которую я никогда не имела, но всегда хотела.
– Спасибо, – тихо проговорила я, утирая слёзы.
– Не благодари. – Она откинулась на спинку стула, и в её глазах мелькнула тень улыбки. – Я делаю это не только ради тебя. Рихард, единственный, кто всегда был честен со мной. Даже когда это было больно. Даже когда я сама не хотела слышать правду.
Мы сидели на кухне до самого утра, говорили о пустяках, пили чай с травами, который заварила Сильвия, и я впервые за эти дни почувствовала, что не одна. Что у меня есть кто-то, кто поддержит, кто не даст упасть в эту чёрную, бесконечную пустоту.
На пятый день я окончательно потеряла покой. Утром, когда Энзо спустился к завтраку, я уже сидела за столом, полностью одетая, с дорожной сумкой у ног. Моё лицо, должно быть, выглядело так, что он даже не попытался пошутить. Он только переглянулся с Сильвией.
– Всё ещё нет вестей? – спросил он, садясь напротив и наливая себе чай. Рука его не дрожала, голос звучал ровно, и я вдруг заметила, как он изменился за эти дни. Исчезла та вечная нервозность, которая сопровождала его всю жизнь. Он стал спокойнее, увереннее. Даже плечи расправились.
Я покачала головой.
– Я хочу поехать в тот город. Сегодня.
Энзо и Сильвия переглянулись, и я увидела в их глазах согласие. Энзо больше не ныл, не жаловался на жизнь, не прятался за спиной Сильвии при малейшей опасности. Он стал другим. Тренировки с Рихардом, а потом та ночная битва, когда он, раненый, истекающий кровью, защищал свой дом и свою жену, всё это переплавило его, как железо в горне. Из жалкого, трусливого аристократа, каким я его знала, рождался мужчина.
– Мы поедем с тобой, – сказал Энзо, и в его голосе не было колебаний. Только спокойная, твёрдая решимость.
Я удивлённо посмотрела на него.
– Ты? Поедешь?
– А что мне, по-твоему, сидеть здесь и ждать, пока вы сами разберётесь? – он усмехнулся, но в этой усмешке не было прежнего высокомерия. Только мягкая, почти дружеская насмешка. – Я теперь воин. Почти. А воины не бросают своих. Я же всё больше похож на мужчину, или мне это кажется? (От автора: Жду ваш ответ в комментариях, хаха)
Сильвия посмотрела на него с улыбкой, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у меня защемило сердце. Она смотрела на него так, словно видела впервые, и видела то, чего раньше не замечала. Или не хотела замечать.
– Ты правда изменился, – тихо сказала она, и в её голосе прозвучало удивление, смешанное с гордостью.
– Ты тоже, больше замечаешь моё существование – ответил он, и его рука накрыла её ладонь.
Они смотрели друг на друга, и я вдруг почувствовала себя лишней, но эта неловкость была тёплой, почти родственной. Как будто я случайно заглянула в комнату, где разворачивается что-то очень личное и важное. Я отвела взгляд, но уголки губ сами собой поползли вверх.
– Ладно, – сказала я, вставая. – Тогда собираемся. Я не могу больше ждать.
Пока я укладывала вещи, Сильвия занималась подготовкой кареты и охраны. Я слышала её чёткий, командный голос в холле, потом во дворе, она распределяла людей, проверяла оружие, отдавала распоряжения. В ней чувствовалась порода война: когда надо, она умела быть жёсткой и собранной, не хуже любого офицера.
Энзо ходил за мной по дому, пытаясь помочь, но больше мешал. Он то предлагал взять лишний плед («вдруг замёрзнешь»), то интересовался, не положила ли я лекарства («мало ли что в дороге»), то совал в сумку какие-то консервы, не думая, что нам не так долго ехать. Я терпеливо вынимала всё лишнее, но в конце концов не выдержала и выставила его во двор с поручением проверить, всё ли готово к отъезду.
– Но я уже всё проверил! – возмущённо крикнул он, пятясь к двери.
– Проверь ещё раз! – крикнула я в ответ, и он, ворча, скрылся за поворотом.
Когда я осталась одна в комнате, тревога накрыла с новой силой. Я опустилась на край кровати.
– Мы найдём его, – прошептала я, гладя живот. – Обязательно найдём. Твой папа, самый упрямый дракон в мире, он не может просто взять и пропасть. Он обещал мне детскую у моря, помнишь? Он обещал. А свои обещания он всегда выполняет. – Я посмеялась понимая, что говорю сама с собой.
Вошла Сильвия, и я увидела, что она переоделась в дорожный костюм, тёмный, строгий, с высокими сапогами и длинным плащом, который делал её похожей на всадницу из старых легенд. На поясе висел тот самый кинжал, которым она так лихо орудовала во время нападения. Волосы она собрала в тугой узел на затылке, открывая тонкую, изящную шею. В ней чувствовалась каждая мышца, каждая линия, собранность, готовность к бою.
– Готова? – спросила она, окидывая меня оценивающим взглядом.
– Да.
– Энзо уже ждёт внизу. Он… – она запнулась, и на её лице появилось странное выражение, смесь смущения и гордости. – Он взял с собой меч. Тот самый, деревянный, учебный, которым защищал нас. Говорит, что теперь это его талисман. Представляешь, деревяшка, а он с ней расстаться не может.
Я улыбнулась.
– А ты? Твой кинжал?
– Тоже талисман, – она коснулась рукояти, и в её глазах мелькнуло что-то далёкое, почти печальное. – Знаешь, я никогда не думала, что скажу это, но… я рада, что всё случилось именно так. Что мы оказались здесь. Что мы стали… семьёй.
– Я тоже, – ответила я, и в горле встал ком. – Странно, да? Ещё недавно я мечтала о том дне, когда больше никогда не увижу Энзо. Когда вы оба исчезнете из моей жизни навсегда.
– А теперь?
– А теперь… – я посмотрела на неё, и улыбка сама собой расправила губы. – А теперь он не так уж плох. Когда перестаёт ныть.
Мы рассмеялись, и в этом смехе было что-то освобождающее. Словно мы обе отпустили прошлое, чтобы идти дальше.
Внизу нас ждал Энзо. Он действительно взял с собой меч. Дерево было исцарапано, рукоять перемотана какой-то тряпицей, и весь он выглядел жалко и нелепо рядом с настоящим оружием стражников. Но Энзо держал его так, будто это был фамильный клинок, достойный короля. Увидев мой взгляд, он смутился.
Карета уже ждала у ворот. Вокруг суетились стражники, проверяли оружие, загружали припасы, переговаривались вполголоса. Энзо подошёл ко мне, помог забраться внутрь, его руки были твёрдыми и уверенными, совсем не теми, что дрожали после первой тренировки с Рихардом. Потом он подал руку Сильвии, и она, опершись на его ладонь, легко запрыгнула следом.
– Всё будет хорошо, – сказал он, усаживаясь напротив. – Мы найдём его. Приведём домой. И тогда…
– И тогда я наконец выйду за него замуж, – сказала я, и впервые за эти дни в моей душе шевельнулась настоящая, живая надежда. – Устроим свадьбу у моря. Вы оба приедете.
– Обязательно, – кивнула Сильвия. – Я даже платье себе присмотрю. Не каждый день подруга выходит замуж за моего бывшего жениха.
– Ты ещё называешь его бывшим? – усмехнулся Энзо.
– А ты – мой муж, – напомнила Сильвия, и в её голосе зазвучали прежние, насмешливые нотки. – Так что не забывайся.
– Разве можно забыть? – он посмотрел на неё, и в этом взгляде было столько всего, что я снова отвела глаза.
Мы рассмеялись, все трое, и этот смех разорвал тяжёлую тишину, повисшую в карете. Лошади тронулись, колёса заскрипели по гравию, и особняк Крешенци начал удаляться, превращаясь в пятно на горизонте.
Глава 61
«У стен есть уши»
Карета мерно покачивалась, увозя нас всё дальше от особняка Крешенци, от того шаткого островка безопасности, который стал пристанищем в последние недели.
За окнами тянулись поля, только-только начинавшие зеленеть после зимней спячки, деревья стояли голые, чёрные, с набухающими почками, готовыми вот-вот лопнуть. Весна в этом году была ранняя, но холодная, и ветер всё ещё кусался, забираясь в щели экипажа.
Я сидела, прижавшись спиной к мягкой обивке, и смотрела на убегающую дорогу. Рядом, слева от меня, расположилась Сильвия, её пальцы нервно перебирали кисточку на поясе. Напротив, Энзо то и дело поглядывал в окно, словно ожидал, что из-за поворота появится Рихард верхом на коне, с хмурым лицом и ворчанием о том, что мы уехали без спроса. Или это просто мои догадки. Я очень много думаю о Рихарде. Даже слишком.
Тишина в карете была тяжёлой, полной невысказанных страхов и надежд. Каждый из нас думал о своём. Я сжимала руки на коленях и пыталась поймать то неуловимое ощущение, что всегда возникало, когда я думала о Рихарде. Метка.
Я прикрыла глаза, сосредоточилась. Запястье под тканью платья слабо, едва заметно пульсировало, не больно, не тревожно. Как слабый свет далёкого маяка, который не гаснет, даже когда его не видно за туманом.
– Метка, – прошептала я, не открывая глаз. – Она чувствуется. Словно всё хорошо, может мы правда зря волнуемся?
Сильвия перевела на меня внимательный взгляд.
– Я не знаю, как это работает, но ты уверена?
– Да. Когда он был далеко, в доме у моря, я чувствовала так же.
– Может, мы и зря паникуем – Энзо почесал затылок, и в его голосе послышалась тень прежней неуверенности. – Может, он просто задержался? Ну, мало ли, лошадь захромала, письмо не отправил, решил сам вернуться пораньше, а дорога дольше вышла…
– Ты сам в это веришь? – спросила Сильвия, и он замолчал, опустив взгляд.
Слишком много совпадений, слишком много странности в том, что Рихард – педантичный, правильный Рихард – не написал ни строчки за пять дней. Это было не похоже на него. Совсем не похоже.
Карета свернула на проселочную дорогу, и нас затрясло сильнее. И в этот момент Энзо заговорил снова, но голос его был серьёзным.
– Я кое-что не говорил вам, – начал он, и мы обе уставились на него. – Когда Рихард уехал, я… ну, я подумал, что не помешает навести справки. О его сестре. О Катарине.
– Какие справки? – Сильвия нахмурилась. – Откуда ты знаешь, где искать?
– Я аристократ, дорогая, – он усмехнулся. – У нас есть свои способы. Слухи, сплетни, старые связи. Я отправил письма знакомым в соседние города, попросил узнать, не появлялась ли где женщина, подходящая под описание. И сегодня утром, перед тем как спуститься к завтраку, я получил ответ.
Мы замерли. Я смотрела на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
– У Катарины в городе, куда она якобы уехала, была старая служанка, – продолжал Энзо. – Женщина, которая служила её семье ещё до замужества. Она овдовела и поселилась в том городе, держит небольшую лавку. Мои люди выяснили, что Катарина не раз останавливалась у неё, когда приезжала в те края.
– Ты знал это и молчал? – в голосе Сильвии послышались стальные нотки.
– Я хотел убедиться, проверить – он поднял на неё спокойный взгляд. – Не хотел давать ложную надежду. Но теперь… теперь мы едем именно туда. К этой служанке. Если Катарина где-то и была, она знает. И, возможно, знает, где она сейчас.
Я перевела дух. Впервые за эти дни у нас появился конкретный путь.
– Спасибо, Энзо, – тихо сказала я.
Он махнул рукой, но я заметила, как ему приятно. Как ему важно, что его услышали.
Дорога тянулась бесконечно. Мы проехали уже больше половины пути, когда небо начало темнеть тучами. Тяжёлые, свинцовые облака наползали с запада, закрывая солнце, и ветер, до этого просто кусачий, превратился в настоящий ураган, раскачивающий карету из стороны в сторону.
– Буря будет, – сказал Энзо, выглядывая в окно. – Сильная.
– Надо найти укрытие, – Сильвия уже стучала в потолок, привлекая внимание кучера. – В такую погоду по дорогам не ездят.
Первый гром грянул, когда мы свернули к придорожной таверне. Здание было старым, сложенным из тёмного камня, с низкой черепичной крышей и покосившейся вывеской. «Приют усталого путника» – гласила надпись, и в этот момент я была готова поверить в любое обещание, лишь бы выбраться из кареты, которую шатало, как щепку.
Нас встретил хозяин, плотный мужчина с окладистой бородой и цепким взглядом. Увидев экипаж с гербом Крешенци (Энзо настоял, чтобы его не снимали), он тут же засуетился, предлагая лучшие комнаты, горячий ужин, тёплые бани. Сильвия расплатилась не глядя, и нас проводили внутрь.
Таверна была почти пуста. За одним из столов сидела компания возчиков, обсуждая цены на фураж, в углу дремал старик с кружкой пива, у стойки скучала дородная девица, видимо, дочь хозяина. И ещё один столик, в самом тёмном углу, где сидели двое.
Я заметила их не сразу. Сначала мы прошли к своему столу, заказали ужин, согрелись горячим чаем. Но потом, когда я подняла глаза, чтобы оглядеть зал, я их увидела. Двое мужчин в дорожной одежде, не местные, это чувствовалось по их манерам, по тому, как они держались. Один пил пиво, не отрывая взгляда от кружки, другой… другой смотрел на нас.
Я отвела глаза, но по спине пробежал холодок.
– Сильвия, – тихо позвала я, делая вид, что поправляю платок. – В углу. Двое. Они на нас смотрят.
Она не обернулась, только чуть наклонила голову, давая понять, что услышала.
– Энзо, – так же тихо сказала она, – не оборачивайся. У нас гости.
Энзо напрягся, но виду не подал. Продолжал размешивать сахар в чае, но я видела, как побелели его костяшки.
– Думаешь, они из тех, кто напал на дом? – спросил он, не поднимая глаз.
– Не знаю, – я старалась, чтобы голос звучал ровно. – Но я их не помню. Те были в масках. А эти… эти просто следят.
– Может, совпадение? – предположила Сильвия. – Путники, как мы.
– Может, – я сделала глоток чая и чуть не поперхнулась. Второй из мужчин, тот, что смотрел, вдруг поднялся и направился к выходу. Проходя мимо нашего стола, он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и скрылся за дверью.
– Он ушёл, – выдохнула я.
– Остался только один, – поправил Энзо. – И он всё ещё там.
– Нам нужно быть осторожнее, – Сильвия отодвинула тарелку. – Сегодня ночуем здесь. Завтра на рассвете выезжаем. И смотреть в оба.
Я кивнула, чувствуя, как тревога возвращается с новой силой. Гроза за окном бушевала вовсю, молнии освещали небо, гром сотрясал стены. А в углу таверны сидел человек, который не сводил с нас глаз. И я не могла отделаться от мысли, что мы не случайно встретились здесь.
Глава 62
«Мы найдем тебя»
Город, где мы надеялись найти разгадку, оказался неприветливым и серым. Даже весеннее солнце, пробивающееся сквозь тучи, не могло его оживить. Узкие улочки, застроенные двухэтажными домами из тёмного камня, казалось, съёживались под порывами ветра, несущего с собой запах моря и сырости. Мы въехали в него ближе к вечеру, когда тени стали длинными, а фонари на перекрёстках только начинали зажигаться, отбрасывая жёлтые, дрожащие круги на мостовую.
Энзо высунулся в окно, выискивая вывеску или прохожего, который мог бы указать дорогу. Сильвия сидела, напряжённо выпрямившись. Я сжимала в кармане платья смятый листок с адресом, который дал Энзо. Улица Морская, дом семнадцать. Лавка тётушки Марты.
– Сюда, – сказал кучер, сворачивая в переулок. – Кажется…
Дом семнадцать оказался невзрачным строением с зелёными ставнями и маленькой витриной, за которой виднелись катушки ниток, ленты и отрезы недорогих тканей. Над дверью висела скромная вывеска: «Марта. Швейные принадлежности». Внутри горел свет, значит, хозяйка ещё не ложилась.
– Я пойду одна, – сказала я, когда карета остановилась. – Она может испугаться, если увидит сразу толпу.
– Нет, – отрезала Сильвия. – Я иду с тобой. Энзо останется в карете и будет смотреть по сторонам.
– Почему я? – возмутился было он, но под её взглядом сдался. – Ладно, ладно. Но если что – кричите.
– Ты кричи, если что – усмехнулась Сильвия.
Мы вышли. Ветер тут же набросился на нас, трепля полы плащей и вырывая из причёсок пряди волос. Я постучала в дверь лавки. За стеклом мелькнула тень, послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было рассмотреть незваных гостей.
– Мы закрыты, – раздался старческий, но ещё звонкий голос. – Приходите завтра.
– Извините, – я сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко и не напугать женщину. – Нам нужна тётушка Марта. Мы по поводу Катарины Вальтер.
Дверь замерла. Пауза затянулась, и я уже начала бояться, что сейчас перед нами захлопнут, но вдруг женщина распахнула её шире и впустила нас внутрь.
Тётушка Марта оказалась невысокой, кругленькой старушкой с седыми, аккуратно уложенными волосами и быстрыми, цепкими глазами. На ней был простой, но опрятный серый платок и тёмное платье, передник, перепачканный мелом и обрывками ниток.
– Проходите, – сказала она, оглядывая нас с ног до головы. – Кто вы такие и зачем вам Катарина?
– Меня зовут Элиза, – представилась я. – Я… я невеста Рихарда Вальтера. Её брата. А это моя подруга, Сильвия.
Имя Рихарда, казалось, ничего ей не сказало. Она нахмурилась, приглашая нас сесть на старые, обитые потёртым бархатом стулья у прилавка.
– Рихард… – пробормотала она, словно вспоминая что-то далёкое. – Это её брат? Тот, который остался в столице? Катарина о нём почти не говорила. Сказала только, что они давно не виделись.
– Так она была у вас? – я подалась вперёд, чувствуя, как сердце бешено колотится. – Когда? Что она говорила?
Марта помолчала, потом вздохнула и начала рассказывать, нехотя, словно выуживая каждое слово из глубины памяти.
– Была. Неделю назад, наверное. Приехала вечером, усталая, бледная, как смерть. Я её такой никогда не видела – Катарина всегда была бойкой, с огоньком. А тут… сидела, пила чай, молчала. Я спрашиваю: «Что случилось, дочка?» А она: «Ничего, тётушка Марта. Просто устала. Дай переночевать». Я и пустила. Куда ж мне её было девать?
– Она одна приехала? – спросила Сильвия, и в её голосе слышалась та самая сталь, которая не терпела возражений.
– Одна, – кивнула Марта. – Вещей почти не было. Сказала, что путешествует налегке. Я не расспрашивала, не моё дело. Пожила у меня три дня. А потом…
Она замолчала, и я увидела, как её морщинистые пальцы задрожали.
– Потом? – я едва дышала.
– Потом приехал за ней мужчина, – выдохнула Марта. – Не знаю, кто он. Молодой, с виду приличный, в дорогом костюме. Она сказала, что это её… знакомый. Что они уезжают вместе. Я не стала спрашивать. Она уже взрослая, сама себе хозяйка.
– Куда они уехали? – я вцепилась в край прилавка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Не сказала. Только обняла меня на прощание, поблагодарила и ушла. А я осталась и подумала… – Марта опустила взгляд. – Подумала, что в последнее время с ней что-то не так. Слишком она нервная. Слишком… злая, что ли. Как будто что-то грызло её изнутри.
– А Рихард? – спросила я. – Вы видели его? Он приезжал сюда?
– Нет, – она покачала головой. – И я даже не знала, что он в городе. Катарина ничего не говорила про брата.
Я перевела взгляд на Сильвию. Та держалась спокойно.
– Нам нужно найти гостиницу, она в ней останавливалась, прислала нам письмо – сказала она. – Вы не знаете, что за гостиница?
– «Тихая пристань», – ответила Марта без колебаний. – Она сама мне сказала, на случай, если я захочу написать. Я и запомнила. Но зачем вам туда?
– Просто беспокоимся за неё. Спасибо вам, тётушка Марта. Вы нам очень помогли.
Она проводила нас до двери, и на прощание вдруг схватила меня за руку.
– Дочка, – сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. – Приглядите за моей девочкой. Катарина… Я не знаю, что с ней случилось, но она стала чужой. И этот мужчина… от него веяло холодом. Как от покойника.
Я поблагодарила её, и мы вышли под серое, тяжелое небо. Энзо, увидев наши лица, не стал задавать вопросов, только спросил:
– Куда теперь?
– «Тихая пристань» – ответила Сильвия, уже запрыгивая в карету. – Гостиница. Кучер знает дорогу?
– Знает, – кивнул он.
Гостиница оказалась таким же неприметным зданием, как и лавка Марты, только чуть побольше и с залом для постояльцев. Внутри пахло пивом, жареным мясом и табаком. За стойкой скучал хозяин – грузный мужчина с красным лицом.
Энзо подошёл к нему первым, и я увидела, как он изменился. Исчезла прежняя неуверенность, плечи расправились, голос стал твёрдым и властным, как у Рихарда. Он положил на стойку золотую монету.
– Нам нужна информация. Вы помните женщину по имени Катарина Вальтер? Останавливалась у вас несколько дней назад. Хозяин покосился на монету, но не взял.
– Не припомню такой, – буркнул он, отводя взгляд. – У нас много постояльцев.
– А её брата? – Энзо добавил ещё одну монету. – Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Генерал.
– Не знаю я никаких генералов, и с чего мне раскрывать информацию о постояльцах? – хозяин начал нервничать, его пальцы забегали по стойке.
– Мы не ошиблись, – я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с гневом. – Нам сказали, что она останавливалась здесь. Что с ней случилось? Где её брат?
Хозяин побледнел. Его взгляд метался между нами, словно он искал пути к отступлению.
– Я… я ничего не знаю, – пробормотал он, но голос дрожал. – Пожалуйста, уходите.
Энзо резко наклонился к нему через стойку и схватил за ворот рубашки. Его лицо было в сантиметре от лица хозяина.
– Говори, – процедил он сквозь зубы. – Или я вытащу из тебя правду другим способом. У меня сейчас нет настроения церемониться.
– Энзо, – Сильвия положила руку ему на плечо, но не чтобы остановить, а чтобы поддержать. Хозяин сдался. Он обмяк, забормотал, захлёбываясь словами:
– Были! Были они! Леди Катарина сняла номер. А потом приехал мужчина. Генерал, как вы сказали. Я не знал, кто он, она представила его как брата. Они заперлись в номере, а через час… через час она вышла и позвала меня.
– Что случилось? – я чувствовала, как сердце ухает в пропасть.
– Брату стало плохо, – хозяин вытер пот со лба дрожащей рукой. – Она сказала, что у брата приступ, что ему нужен покой. Я хотел послать за лекарем, но она запретила. Сказала, что сама справится. А потом… потом приехали какие-то люди. Двое. Они увезли его на носилках, укрытого плащом. Я спросил, что случилось, а она сказала: «Не ваше дело. И никому ни слова. Репутация брата дороже всего».
– И вы промолчали? – Сильвия смотрела на него с презрением.
– А что я мог? – он развёл руками, и в его голосе послышалась жалкая нотка оправдания. – Леди щедро заплатила. Сказала, что если я расскажу, то её брата могут обвинить в чём-то… нехорошем. Что он сам не захочет огласки. Я поверил.
– Куда его увезли? – спросила я, чувствуя, как голос срывается.
– Не знаю, – он покачал головой. – Клянусь, не знаю. Они погрузили его в карету и уехали. Больше я их не видел.
– А Катарина? – Энзо отпустил его, и хозяин отшатнулся, потирая шею.
– Она уехала с ними. Сказала, что поедет за братом, проследит, чтобы с ним всё было хорошо. И попросила… – он запнулся. – Попросила, если кто будет спрашивать, сказать, что она здесь никогда не была. И её брат тоже.
Я закрыла глаза. Внутри всё кипело и рушилось одновременно. Рихард болен? Метка на запястье пульсировала слабо, но ровно – он жив. Это главное.
– Нам нужно осмотреть номер, – сказала Сильвия – Тот, где они останавливались. Ключ дайте.
Хозяин заколебался, но под взглядом Энзо быстро выудил из-под стойки связку ключей и протянул.
– Третий этаж, в конце коридора. Но там всё убрано, ничего не осталось.
– Это мы проверим, – отрезала Сильвия, и мы двинулись к лестнице.
Номер оказался небольшим, но опрятным. Шторы задёрнуты, постель аккуратно застелена, на столе – пустая ваза и графин с водой. Всё вымыто и проветрено, словно здесь никто и не жил. Но я не верила, что улик нет.
– Ищите, – сказала я, опускаясь на колени у кровати. – Под кроватью, за шкафом, в щелях. Что угодно.
Энзо принялся шарить под матрасом, Сильвия – за комодом. Я заглянула под кровать и увидела пыльный угол, но ничего больше. Отчаяние накатывало, сжимало горло. Не может быть, чтобы они уехали, не оставив следа.
– Здесь, – вдруг сказала Сильвия. Она стояла у окна, и в её руке был маленький, почти невидимый клочок бумаги, зажатый между рамой и подоконником. – Похоже, кто-то выбросил его в щель, а он застрял.
Я подбежала к ней, взяла бумажку. Это был обрывок письма или записки, написанный знакомым, неровным почерком – почерком Катарины. Всего несколько слов, но они заставили меня замереть.
«…прости. Я не хотела. Он в безопасном месте. Не ищите. Всё объясню, когда придет время. К.»
– Что это значит? – Энзо заглянул через моё плечо.
– Она бы его не убила, – выдохнула я, и слёзы, наконец, потекли по щекам. – Он жив. В безопасном месте, как она пишет. Но где? Зачем она это сделала?
– Чтобы помешать ему спасти Блэквуда, – тихо сказала Сильвия. – Она хотела подставить мужа, а Рихард встал на пути. Она не убийца, но… она готова на многое, чтобы добиться своего.
Я сжимала клочок бумаги в кулаке и смотрела в окно на серое, низкое небо. Где-то там, в этом городе или за его пределами, Рихард ждал. Я должна его найти.
– Остаёмся здесь на ночь, – сказала я, поворачиваясь к спутникам. – Завтра начнём искать. Обойдём все лечебницы, все гостиницы, все дома, где можно спрятать человека. Мы найдём его.
Сильвия кивнула, и в её глазах я увидела ту же решимость. Энзо молча сжал мою руку – непривычный, тёплый жест от того, кто когда-то был моим врагом.
– Найдём, – сказал он просто.
