Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"
Автор книги: Алекса Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
Глава 13
«Булочка»
Утро выходного дня, это было особое, почти забытое таинство. Я лежала на своей узкой кровати в комнате № 27, укутавшись в одеяло с головой, и наслаждалась. Никакой спешки, никаких генералов, хмурящихся из-под шрама на брови. Только тишина, прерываемая редкими криками с улицы, и сладкая, тягучая лень во всём теле. Можно было просто лежать и смотреть, как пылинки танцуют в узкой полосе света из окна. Или снова уснуть. Рай.
Именно в этот момент в дверь постучали.
Резко и без отлагательств. Три четких удара, от которых дрогнула вся хлипкая конструкция.
Сердце тут же прыгнуло в горло, вытеснив всю расслабленность этого утра. Мои мысли лихорадочно забегали: Энзо. Его люди. Они нашли меня. Он не остановится. «Выгоднее стать вдовцом»…
Я затаила дыхание, замерла, надеясь, что просто показалось. Но стук повторился. Тот же ритм. Нетерпеливый, требовательный.
Паника, острая и липкая, схватила за горло. Я бесшумно скатилась с кровати, озираясь в поисках чего-то, что могло бы служить оружием. Нож? Его не было. Тяжёлый предмет? Книги слишком лёгкие. Мой взгляд упал на старую, отслужившую своё палку, валявшуюся под кроватью ещё с чьих-то времён. Я схватила её. Доска была увесистой, с торчащим гвоздём. Жалкое подобие защиты, но лучше, чем ничего.
Стук раздался в третий раз, и в нём уже зазвучало явное раздражение. «Они бы уже выломали дверь, если бы хотели убить быстро, – пронеслось в голове. – Значит, хотят поговорить? Забрать живьём?»
Я подкралась к двери, сжимая доску так, что хруст отразился от пустых стер и врезался в уши. Интересно, с таким хрустом ломают кости? Сделала глубокий, дрожащий вдох и резко дёрнула дверь на себя, одновременно занося своё импровизированное оружие.
На пороге стоял Рихард Вальтер.
В своём неизменном тёмном плаще, с холодным утренним румянцем на скулах. Его взгляд упал сначала на моё перекошенное страхом лицо, затем медленно, с явным скепсисом, опустился на доску с ржавым гвоздём в моей трясущейся руке.
Одна его бровь (та самая, со шрамом) медленно поползла вверх. В уголке его рта заиграла едва заметная, но от этого не менее убийственная усмешка.
– Полагаю, это новый метод охраны жилища по уставу? – произнёс он своим низким, ровным голосом.
– «Глава 7, параграф 4: применение мебельной фурнитуры в ближнем бою». Впечатляет.
Я опустила доску, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног. Я стояла перед ним в старом поношенном халате, с растрёпанными волосами и с дурацкой доской в руках.
– Я… я думала, это…
– Я знаю, кого вы думали, – он закончил за меня, и усмешка исчезла, уступив место привычной суровости.
– Этим и обусловлен мой визит. Одевайтесь. Погода ветреная. Сходим к юристу.
– Куда? – выдавила я, всё ещё не придя в себя.
– Сегодня же выходной. Ничего не работает.
– Мои люди, – отрезал он, и в его тоне прозвучала та самая железная уверенность, которая не терпела возражений, – работают всегда. Особенно когда речь идёт о юридических вопросах, связанных с покушением на убийство. У вас есть десять минут. И, пожалуйста, – он бросил критический взгляд на мою доску, – оставьте это… художество здесь. Оно подрывает мою веру в ваши оборонительные способности.
Через пятнадцать минут, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке, я сидела рядом с ним в наёмной карете. Он молчал, глядя в окно, его профиль был напряжённым и сосредоточенным. Я украдкой разглядывала его. Даже в выходной он казался собранным, как будто вот-вот должен был идти воевать. На нём не было мундира, просто тёмный, дорогой шерстяной костюм, но он сидел в нём с прямой, военной выправкой.
Мы остановились у неприметного, но солидного здания в деловом квартале. Кабинет юриста, к которому мы поднялись, был таким же: дорогим, сдержанным и эффектным. Сам юрист, пожилой дракон с безупречными манерами и острыми глазами, выслушал краткий, чёткий рассказ Рихарда, изложенный сухим языком рапорта, и вздохнул.
– Генерал, я ценю вашу… оперативность, – сказал он, поглаживая пером.
– Но вы должны понимать нюансы нашего светского права. Госпожа ди Крешенци замужем. В нашем княжестве развод по инициативе жены возможен лишь в исключительных случаях: доказанная жестокость, бесплодие мужа… Покушение на убийство со стороны мужа – безусловно, весомый аргумент, но для этого нужны доказательства. Свидетели. Заявления. Пойманные нападавшие, которые дадут показания против синьора ди Крешенци. У нас этого нет. У нас есть только слова леди и… ваша уверенность.
Рихард выслушал, не меняясь в лице, лишь его пальцы слегка постукивали по ручке кресла.
– Значит, юридически мы связаны по рукам и ногам, пока он сам не подаст на развод или не совершит ошибку, которую можно будет доказать.
– Именно так, генерал. Я могу начать готовить документы, собирать свидетельства о… несоответствии брака, но это долгий, грязный и унизительный для леди процесс с непредсказуемым исходом, учитывая влияние семьи Крешенци.
Рихард кивнул, встал и поблагодарил юриста коротким кивком. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как в глубине его глаз клубятся тёмные тучи разочарования и гнева. Он не привык, чтобы что-то было вне его контроля.
На улице он на секунду замер, глядя куда-то вдаль, а затем решительно взял меня под локоть.
– Сейчас, – заявил он, направляя меня в сторону от оживлённой улицы.
– Куда? – спросила я, едва поспевая за его широким шагом.
– Вы завтракали?
– Нет, я…
– Так и знал. – Он открыл дверь небольшого, но уютного кафе, откуда пахло свежей сдобой и жареным кофе.
– Нельзя решать важные дела на пустой желудок. Это снижает эффективность.
Мы сели за угловой столик. Он, не спрашивая, заказал два кофе, тарелку свежих круассанов и булочек с корицей. Когда всё принесли, он молча подвинул тарелку ко мне.
– Ешьте.
– Я не голодна, – попыталась я возразить, но мой желудок предательски заурчал, почуяв аромат выпечки.
Он лишь хмыкнул и отломил кусок круассана себе.
– Вы должны набираться сил. Сегодня будет непростой день.
Я осторожно откусила кусочек булочки. Она была невероятно вкусной, тёплой и воздушной. Как-же я люблю корицу…
– Почему? Что мы будем делать?
– Мы, – сказал он, отпив кофе и посмотрев на меня прямо своими ледяными глазами, – пойдём к вашему мужу.
Я поперхнулась. Крошки пошли не в то горло. Я закашлялась, хватая ртом воздух, глаза наполнились слезами. Рихард, не меняясь в лице, протянул мне стакан с водой.
– Я… мы… что⁈ – наконец выдохнула я, отдышавшись.
– Вы с ума сошли? После того, что он натворил⁈ Он же… он же прикажет нас убить на пороге!
– Нет, – спокойно возразил Рихард. – Он аристократ. Он не станет устраивать бойню в собственном доме при свидетелях. Особенно если одним из свидетелей буду я. Это пойдёт против него.
Он произнёс последние слова с такой ледяной презрительной интонацией, что стало понятно: для него эта «честь» не стоит и ломаного гроша.
– Мы придём открыто. Заявим о наших намерениях. Покажем, что вы не одна. Что за вами стоит сила. Иногда лучшая тактика – это прямая атака, чтобы оценить оборону противника и дать ему понять, что его игры раскрыты.
Он доел свой круассан, вытер пальцы салфеткой с видом человека, закончившего планирование сложной военной операции.
– Доедайте, – приказал он, уже вставая, чтобы расплатиться. – Вам понадобятся силы. Нам предстоит посетить логово дракона. И я намерен выйти оттуда с вашим разводом. Или, на худой конец, с чётким пониманием, как его заполучить.
Я сидела, сжимая в руках тёплую чашку, глядя на его прямую, непоколебимую спину у стойки. Страх сжимал желудок, смешиваясь с тёплой булочкой в странный, тошнотворный ком. Идти к Энзо? Добровольно? Это было безумием.
Глава 14
«Вышвырнуть их!»
Дорога к холму, где гордо возвышался особняк Крешенци, казалась мне теперь дорогой на эшафот. Каждый шаг по знакомой, вымощенной камнем дороге отзывался в памяти тремя годами молчаливого страдания. Я шла, прижавшись к Рихарду, не столько из желания близости, сколько потому, что ноги отказывались держать меня прямо. Он шагал твёрдо и неуклонно, рука под моим локтем, думает я сбегу⁈ Да, могла бы…
– Он знает, что мы идём? – прошептала я, глядя на мрачные башни дома, которые всё приближались.
– Я отправил ему курьера с письмом сегодня утром, – ответил Рихард, не поворачивая головы. Взгляд был прикован к воротам, будто он оценивал укрепления вражеской крепости.
– Указал, что мы можем заглянуть в течение дня. По крайней мере, мы не непрошеные гости. Это обязывает его к определённым нормам приличия.
«Нормы приличия» Энзо были весьма своеобразными, но мысль о том, что он ждёт, немного успокоила мою дрожь.
Нас встретил надменный дворецкий, который три недели назад молча наблюдал, как я уезжаю с одним чемоданом. Его каменное лицо не дрогнуло при виде меня рядом с генералом Вальтером, но в его глазах мелькнуло что-то вроде холодного любопытства.
– Синьор ди Крешенци ожидает вас в кабинете, – произнёс он, отворяя массивную дубовую дверь. – Пожалуйте. – Ждет? Интересно, он весь день там сидел в надежде, что мы придём?
Запах особняка. Воска, которым натирают пол, старого дерева и дорогого табака ударил мне в ноздри, вызывая тошнотворную волну воспоминаний. Я инстинктивно сжала пальцы Рихарда, и он ответил лёгким, ободряющим давлением. «Я здесь», – говорило это прикосновение.
Кабинет Энзо был таким же, каким я оставила его в тот роковой день. За массивным столом сидел он. И она. Словно они никогда не уходили, словно ожидали…
Энзо восседал в своём кожаном кресле, а на коленях, обвив руками его шею, сидела та самая блондинка. Она была одета в нежно-голубое платье, которое подчёркивало её хрупкую стройность. Увидев нас, она не смутилась, а лишь томно потянулась, как кошечка, и губы растянулись в сладкой, ядовитой улыбке.
Но моё внимание привлекло другое. Рихард, войдя, на долю секунды замер, его взгляд скользнул по лицу девушки. Он едва заметно кивнул.
– Сильвия ди Сантис, – произнёс он ровным голосом. – Не ожидал увидеть вас здесь.
Сильвия слегка надула губки.
– Генерал Вальтер. Мир тесен.
Значит, они знакомы. Эта мысль пронзила меня новой, нелепой ревностью, но у меня не было времени на неё. Энзо поднял на нас глаза.
– Ну, ну, – протянул он. – Какая трогательная картина. Свинка вернулась в хлев. И привела с собой своего нового пастуха. Как тебе твой новый дом, дорогая? Или ты уже успела переехать к начальнику? Судя по твоему виду, он тебя неплохо кормит.
Каждое слово било по мне, как плеть. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а затем приливает обратно, горячим стыдом. Я стояла, сжимая зубы, и не находила слов. Все они казались слишком жалкими, слишком неубедительными. Не поведусь на его провокации…
Рихард не отреагировал ни единым мускулом. Он стоял, слегка расставив ноги, руки за спиной, и смотрел на Энзо с таким выражением, будто рассматривал что-то неприятное, и не особенно интересное.
– Болтовня – это то, чем ты всегда преуспевал, Крешенци, – произнёс он спокойно. – Перейдём к делу. Когда ты подпишешь бумаги о разводе?
Энзо рассмеялся. Это был громкий, неестественный звук, полный злорадства.
– О, я, пожалуй, могу и не подписывать их вообще. И что вы сделаете? Будете умолять? Шантажировать? У вас нет ничего на меня. Ничего, кроме истерик этой… особы. – Он презрительно махнул рукой в мою сторону.
Сильвия на его коленях хихикнула и потянулась, чтобы взять с блюдца виноградину.
– Энзо, дорогой, – капризно сказала она.
– Ты же обещал. Мне надоело быть твоей невестой, когда у тебя есть… эта. Пора уже развестись с этой толстушкой и жениться на мне.
Энзо резко обернулся к ней, и лицо исказила гримаса раздражения.
– Заткнись, Сильвия. Взрослые разговаривают.
Она обиженно фыркнула, слезла с его колен и, высоко задрав подбородок, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. В воздухе повисла напряжённая тишина.
Рихард воспользовался паузой. Он сделал шаг вперёд, и его голос приобрёл опасную, стальную твёрдость.
– Есть ещё один способ, Крешенци. Более древний, чем твои светские законы. Право истинной пары.
Энзо замер. Его насмешливая улыбка сползла с лица.
– Что? – прошипел он. – О чём ты болтаешь? Это невозможно. С ней? Ты смеёшься.
Рихард медленно, не торопясь, расстегнул ворот своей рубашки и отогнул его. В свете люстры перламутровый символ на его ключице засиял с новой силой. Затем он взял мою руку и бережно, но неумолимо закатал рукав моего платья, обнажив зеркальную метку на моём запястье.
Эффект был мгновенным. Энзо вскочил с кресла, как ужаленный. Его лицо побелело, затем покраснело от ярости. Он смотрел то на одну метку, то на другую, и в его глазах плескалась целая буря эмоций: неверие, шок, жгучая, бессильная злоба и…
Истинная пара – это был высший знак, святыня, о которой мечтали даже такие циники, как он. И эта святыня принадлежала не ему, а мне и этому «выскочке-солдафону».
– Это… это подделка! – выкрикнул он, но его голос дрогнул.
– Обратись к любому архивариусу или старейшине, – холодно парировал Рихард.
– Они подтвердят. Ты больше не имеешь на неё никаких прав. Ни моральных, ни магических. Только юридические крючки, которые я сегодня же начну рвать.
И тут случилось то, чего я не ожидала даже от Рихарда. Он молниеносно закрыл расстояние между собой и Энзо. Его рука, сильная, как стальной капкан, впилась в дорогой шелк камзола Энзо, и он с лёгкостью поднял его на несколько дюймов от пола. Энзо завизжал от неожиданности и унижения, беспомощно забив ногами в воздухе.
– А теперь слушай внимательно, – голос Рихарда был тихим, но в нём звучал такой ледяной гнев, что по моей спине пробежали мурашки.
– Ты перестанешь подсылать своих крыс за ней. Ты уберёшь свои грязные лапы подальше. Если с ней случится хотя бы что-то, я буду знать, что это ты. И тогда, – Рихард притянул его лицо к своему так близко, что их носы почти соприкоснулись,
– Тогда я приду за тобой сам. И мы выясним отношения не на бумаге, а по-драконьи. Понял?
Энзо, задыхаясь от ярости и страха, кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Рихард с силой швырнул его обратно в кресло, как тряпку. Энзо грузно осел, отчаянно откашливаясь.
– Охрана! – прохрипел он наконец, срываясь на визг. – Ко мне! Немедленно!
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое крупных драконов-гвардейцев в ливреях Крешенци. Они увидели своего хозяина, красного от ярости, и генерала Вальтера, стоявшего посреди комнаты с видом полновластного хозяина. Их руки потянулись к эфесам шпаг, но они замешкались, оценивая ситуацию.
– Вышвырнуть их! – завопил Энзо, трясясь. – Выбросить эту мразь!
Но гвардейцы не двигались с места. Их взгляды были прикованы к Рихарду. Они знали, кто он. Они знали его репутацию. Напасть на генерала, героя нескольких кампаний, это было уже не исполнением приказа, а самоубийством с политическими последствиями.
Рихард даже не взглянул на них. Он взял меня под руку.
– Мы закончили, – сказал он, обращаясь больше ко мне, чем к кому-либо ещё. И повёл меня к выходу.
Мы прошли мимо замерших гвардейцев, мимо побледневшего дворецкого, и вышли на холодный зимний воздух. За нашей спиной раздался яростный, бессильный крик Энзо, обращённый к его стражникам: «Бездельники! Трусы! Я вас всех уволю!»
Но его слова уже не имели значения. Мы спускались по ступеням его особняка, и с каждым шагом каменная тяжесть на моей груди таяла, уступая место странной, головокружительной лёгкости. Он не просто пришёл со мной. Он пошёл в атаку. Он показал свою силу. И он оставил Энзо униженным и бессильным в его собственном логове.
Глава 15
«Удар по репутации, опять⁈»
Мы шли прочь от особняка Крешенци, и первое время оба молчали. Воздух был морозным, острым, но он выжигал из лёгких остатки затхлой атмосферы того дома. Я глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в коленях. Я просто хочу жить в комнатушке, работать и существовать! Я так много прошу⁈
Рихард шагал рядом, его лицо было задумчивым и суровым. Наконец он нарушил тишину, и его голос прозвучал неожиданно откровенно, без обычной стальной оболочки.
– Сильвия ди Сантис. Она была моей невестой. Пять лет назад.
Я вздрогнула, украдкой взглянув на него. Он смотрел прямо перед собой, на обледеневшие мостовые.
– Это была… договорённость. Семейная. От неё же исходила инициатива разорвать помолвку. – Он сделал паузу, задумавшись, словно подбирал, что сказать.
– Ей нужен был муж, который будет проводить с ней вечера в свете, а не в штабе, разбирая карты. Который будет ценить её наряды больше, чем рапорты о состоянии войск. Я не мог им стать. И не хотел.
Он повернул ко мне голову, и его серые глаза в зимнем свете казались стеклянными. Мой мир рухнул. Он её любил? А вдруг ещё любит? Я уже прокляла эту метку, эту работу. Хотелось спрятаться в кокон и рыдать.
– С тобой… с тобой я такого не допущу. Я не буду запираться в кабинете, забывая, что ты есть. Работа важна. Но ты… – он запнулся, подбирая слова, что было для него непривычно,
– Пусть мы не так давно знакомы, но ты моя истинная и не хочу тебя терять.
Я покраснела, чувствуя, как его слова, такие простые, согревают меня изнутри сильнее любого солнца. Но тут же нахлынула знакомая волна тревоги и внутреннего сопротивления.
«Он уже всё решил, – пронеслось в голове. – Он планирует наше будущее. А я… Я только-только вырвалась из одной клетки. Брак ещё даже не расторгнут, а он говорит о том, чего не допустит. Опять замуж. Опять дракон. Тот же сценарий, только с другим главным героем?»
Моё лицо, должно быть, выдало смятение, потому что Рихард замедлил шаг. Он внимательно посмотрел на меня, и его собранность вдруг дала трещину, обнажив что-то неуверенное, почти уязвимое.
– Ты расстроена.
Я не знала, что сказать. Как объяснить этот клубок благодарности, страха, зарождающихся чувств и панического желания сохранить свою новую, хрупкую свободу?
– Я… я просто ещё не привыкла, – выдохнула я.
– Всё происходит так быстро. Вчера – коллеги. Сегодня – истинная пара, о которой кричат легенды. Завтра… – я не закончила.
– Завтра ничего не изменится, если ты этого не захочешь, – тихо, но очень чётко произнёс он.
Он остановился прямо посреди улицы, не обращая внимания на редких прохожих. Потом, после мгновения колебания, которое я уловила в нём впервые, он взял мою руку. Не под локоть, как раньше, а просто обхватил мою ладонь своей большой, тёплой рукой.
– Я буду защищать тебя, Элиза, – сказал он, глядя прямо в мои глаза.
– Это не обсуждается. Но я… я извиняюсь. Что тороплю события. Что давлю. – Он сделал глубокий вдох, и его дыхание превратилось в белое облачко между нами. – Просто я боюсь… – Он запнулся.
Эти слова прозвучали так неожиданно, что я онемела. Генерал Рихард Вальтер, гроза врагов, человек из гранита и стали, сказал «боюсь».
– Чего? – прошептала я, не в силах отвести взгляд от его лица.
Он не ответил сразу. Его пальцы слегка сжали мою ладонь.
– Боюсь опоздать, – наконец выдохнул он, и в его глазах мелькнула тень той самой боли, о которой кричала Фрида.
– Боюсь, что снова… что не смогу уберечь то, что важно. Когда эта метка проявилась… Вы мне не безразличны.
Моё сердце забилось чаще. Он боится потерять меня?
В этот момент из переулка напротив вышел мальчишка-газетчик, расхваливая свежий выпуск «Вечернего вестника». Его громкий голос прорезал морозный воздух:
– Сенсация! Тайна генерала Вальтера раскрыта! Читайте в эксклюзиве! Связь с замужней дамой из высшего света! Скандал в штабе!
Рихард резко повернул голову. Его лицо стало каменным. Он отпустил мою руку и быстрым шагом направился к мальчишке, сунул ему монету и выхватил газету. Развернув её, он пробежал глазами первую полосу. Я, замирая от дурного предчувствия, подошла ближе.
На передовице, под кричащим заголовком, была опубликована старинная, немного размытая, но узнаваемая фотография. На ней я, ещё совсем юная, в день своей помолвки с Энзо, улыбающаяся и наивная. А рядом – крупный, жирный текст, где утверждалось, что генерал Рихард Вальтер, герой нации, «разбивает семью», соблазнив жену аристократа ди Крешенци и используя своё служебное положение.
Статья была выдержана в ядовито-сочувственном тоне по отношению к «оскорблённому мужу» и полна намёков на моё корыстолюбие и его служебные злоупотребления.
Рихард медленно опустил газету. Его глаза встретились с моими. В них не было паники. Холодное, смертоносное спокойствие.
– Так вот как он решил ответить, – произнёс он тихо. Гораздо тише, чем когда кричал на Энзо. И от этого стало в сто раз страшнее.
– Публичная война. Клевета. Он хочет уничтожить не только тебя, но и мою репутацию. Чтобы никто не встал на нашу сторону. Думаю он сделал это не сегодня, направил информацию раньше. Про истинность ничего не написали.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде застыла тяжёлая решимость.
– Прости, Элиза. Наши планы на спокойный развод только что закончились. Сейчас начнётся настоящая война. И я намерен выиграть её. Но для этого… – он взял меня за обе руки, – для этого тебе придётся сделать самый трудный выбор. Прямо сейчас.
Я смотрела на него, не понимая. Сердце колотилось где-то в висках. «Какой выбор?»
Он выдержал паузу, давая мне осознать вес его следующих слов:
– Ты можешь публично отречься от меня. Сказать, что это всё ложь, что я домогался, а ты отвергала. Это сохранит тебе остатки репутации в его кругах… но оставит тебя один на один с ним. Или… – он сжал мои руки чуть сильнее, – или ты идешь со мной до конца. Открыто. Со всеми вытекающими последствиями. Скандал, сплетни, позор в глазах света. Но зато, с моей защитой. И с моим словом, что я не отступлю. Ни на шаг.
Он ждал. Вокруг нас продолжал течь город, не подозревая, что прямо здесь, на заснеженной улице, решается чья-то судьба. В руке у него была газета с моей испепеляющей фотографией, а в глазах – вопрос, на который должен был ответить не разум, а что-то гораздо более глубокое.
Я посмотрела на метку на своём запястье, которая будто слабо теплилась под тканью. Потом подняла глаза на его лицо, суровое, непоколебимое, но с той самой трещиной страха за меня.
Я сделала шаг навстречу, выдернула одну руку из его захвата и выбросила злосчастную газету в ближайшую заснеженную канаву.
– Я уже сделала выбор, – сказала я, и мой голос звучал твёрдо и без тени сомнений.
– Когда вышли из того дома с вами. Так что ведите свою войну, генерал. Но знайте, я в этой войне уже на вашей стороне. И отступать не собираюсь.
Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах что-то переломилось. Лёд растаял, уступив место чему-то тёплому, сильному и безмерно гордому. Он не улыбнулся. Но просто кивнул, сжимая мою руку сильнее.
– Тогда пошли, – сказал он, снова взяв меня под руку.
– У нас теперь есть газета, которую нужно заставить написать опровержение. И дракон, которого нужно поставить на место. Окончательно.
